Мы – потомки страны «Тартария»

1. «В мире очень мало настоящих поэтов»

(Габдулла Тукай)

Первые стихи Тукая, появившиеся в печати, были сразу же тепло встречены его современниками, потому что это была «по-настоящему наша мелодия». Его поэзия пробуждала ум и сердце, внушала чувство ответственности за судьбу народа. С высоты XXI века это и понятно: насыщенная смыслом, совершенная в художественном отношении лирика, поэмы с неповторимой композицией, умеющие говорить и ласково, и едко, критика («вещь нужная!») – всё это было проявлением заботы и беспокойства о нации, надежды на то, что можно поднять её сознание, образованность, политическое и культурное развитие до уровня передовых европейских государств. В произведениях «Шурале», «Вечерний азан» поэт обращался к истории татарского народа, в одах и посвящениях в качестве достойных подражания примеров он изображает таких известных личностей, как З. Бигиев, Х. Ямашев, Ш. Марджани, Г. Исхаки, воспитывая у читателя чувство гордости и давая ему надежду на будущее. Пробуждая в своих сатирических произведениях ненависть к пережиткам старого («Стеклянная голова»), социальной несправедливости, олицетворённой в героях «Сенного базара» («Новый Кисекбаш»), Тукай пишет целый ряд произведений, наполненных философскими раздумьями о законах жизни, народной этике и морали, основах религии. С течением времени, по мере восхождения Тукая на поэтический олимп, он всё больше начинает восприниматься татарским обществом как аксакал, духовный вождь, показывающий молодым дорогу, призывающий к добру и справедливости. Не случайно в народе его прозвали «туры Тукай» («прямой Тукай»), это прозвище отразило истинную суть поэта.

В тысячелетней истории татарской поэзии Тукай – личность уникальная во всех отношениях. Что стало тому причиной – страдания сироты, невзгоды и тяготы жизни, обрушившиеся на детские плечи, или то, что родник его таланта пробивался из самых глубин, из самой души народа, – сейчас сказать трудно (может, всё это соединилось в нём), но Тукай буквально ворвался в поэзию «на паре гнедых», то есть почти не пережив период ученичества и набирания опыта. Впрочем, судьба и не дала молодому поэту такой возможности. Уже в 1906 году, подчеркнув, что А. Пушкин для него – образец поэта, он, словно пророчески предчувствуя, что и сам поднимется на такую же высоту в национальной поэзии, выдал миру стихотворения «Пушкинә», «Из Пушкина», «Пушкиния». Переводчик Семён Липкин, благодаря которому произведения Тукая зазвучали и на русском языке, писал: «Тукай – первый поэт Востока, который с радостью объявил, […] что он ученик Пушкина, русской реалистической поэзии». Тема духовной близости Пушкина и Тукая поэтично раскрыта во многих стихах татарских поэтов. Например, в оде Х. Бадиги «Пушкину» (2018).

В «Стеклянной голове», написанной в тот же год и соответствующей по особенностям изображения тому течению, который сейчас называется модернизмом, поэт, отдав предпочтение нарочито-условному приёму, превращает мозг одного незадачливого муллы в прозрачное стекло и в гиперболической форме показывает его никчёмность и порочность: он живёт, думая лишь о своих личных интересах – не заботясь ни о народе, ни о просвещении. Поэт дал высокие образцы общественно-политической лирики, сатирического памфлета в таких стихотворениях, как «Трутни», и особенно «Государственная Дума». Иначе говоря, уже в 1906 году Тукай – это личность со сформировавшейся философско-нравственной концепцией и сложившийся поэт с точки зрения художественного мастерства. Таким образом, если в апреле 2006 года Тукаю исполнилось 120 лет, то как мастеру слова гению татарской поэзии XX века, оказывается, 100 лет. Отмечая эти знаменательные даты, мы должны постоянно помнить, что Тукай – сын татарского народа, радевший за будущее нации, татарский язык, политическое и культурное развитие народа, и он – национальный поэт, который вывел татарскую литературу на мировую литературную арену.

«…Ни один из писателей восточных народов в России не смог оказать такого влияния на литературу других народов, как Тукай, ни один из них не удостоился такого уважения и славы среди других народов, как Тукай. Это – историческая реальность», – писал видный казахский писатель Сабит Муканов.

На период, который можно назвать начальным этапом, приходится всего один год – 1905-й. Однако стихотворения «Сон мужика», «Слово друзьям», «О свободе», написанные 19-летним юношей в период так называемого ученичества и которыми открывается большинство его сборников, способны у многих вызвать зависть, поскольку уже в них явственно проклёвываются ростки природного таланта, который вскоре даст о себе знать.

В стихотворении «Сон мужика», написанном в подражание стихотворению «Что ты спишь, мужичок?..» русского поэта М. Кольцова (1809–1842), Тукай ищет пути облегчения жизни простого человека. Несмотря на то, что Тукай поставил под стихотворением подпись «Переводчик», он не ограничился только тем, что придал стихотворению «татарское звучание», но и значительно развил и обогатил тему, поднятую в стихотворении Кольцова, и предстал здесь как поэт определённого общественно-политического направления. С чисто формальной точки зрения различие между двумя произведениями налицо: стихотворение Кольцова состоит из 52 строк и в основе своей строится на прямом разоблачении ленивого землепашца и формулировании вывода. Стихотворение Тукая состоит из 79 строк. Поэта не удовлетворяет только горький смех над нерадивым мужиком, он проводит параллель между трудолюбивым, обеспеченным крестьянином и лентяем, и пусть несколько однобоко, но ищет причины нищеты. Стихотворение «Сон мужика», построенное на поучении, – образец дидактического произведения, написанного по канонам просветительства.

Молодой поэт, собирающийся посвятить всё своё существо, все желания и стремления прогрессу нации, пока ещё искренне верит, что можно разбогатеть, выращивая хлеб, откармливая скотину, работая день и ночь, не разгибая спины. Он считает, что нищета, бедность, несчастья проистекают от безделья, иначе говоря, оставаясь в рамках просветительской философии, поэт пока не может сделать никаких серьёзных социальных выводов. Если говорить о формальных сторонах произведения, то Тукай здесь предпочитает строки, состоящие из шести слогов, он делит фразы, применяет приём инверсии, усложняя строфу, однако истинное изящество придёт к нему чуть позже. Отсутствие метафор, сложных сравнений, употребление слов только в их прямом смысле, предпочтение, отдаваемое повелительной форме глагола, всё это приводит к определённому однообразию.

В последующие годы развитие Тукая как личности и поэта идёт удивительно быстро, ускоренными шагами. Ещё до своего приезда в Казань, где он с головой окунулся в общественно-литературную жизнь, Тукай, размышляя о журналистике и ясно представляя себе место периодической прессы в жизни общества, пытается сначала «навести порядок» в этой сфере. В стихотворении, написанном в 1906 году «О, это жизнь!», давшем исключительно резкую, местами убийственную, оценку современной ему журналистике, а также написанных в следующем году произведениях «О голосе», «Кто он?», «Из жизни редакции одной газеты», «Богачу, играющему с прессой», Тукай раскрывается как полемист, борец, личность, в категоричной форме выражающий свою позицию.

В памфлете «О, это жизнь!» поэт – непреклонный воин, вынувший свой меч из ножен, никому не делающий снисхождения. Первым под меч попадает мелкодушный богач Сайдашев. Издатель газеты «Баянельхак», прислужник буржуазии, купец Ахметзян Сайдашев для издания своей газеты взял деньги в долг у московских богачей, но его газета так и не смогла найти дорогу к сердцу народа, жизнь его не пощадила и разметала «в пух и прах». Эту новость Тукай сообщает с юмором. Поэт проводит мысль, что «издание может жить, только будучи независимым и свободным».

У Тукая своеобразное отношение к Габдрашиту Ибрагимову (1857–1944) – организатору партии «Мусульманский союз», по мнению современных историков, первому татарскому политику[3]. Одобряя деятельность Г. Ибрагимова в защиту прогресса, против политики царизма, которую он вёл среди молодёжи, шакирдов, интеллигенции, Тукай критикует его не жалея красок, за невоздержанность в частной жизни, за превращение из слуги народа в раба желудка, за погоню за богатством.

Тукай не одобряет излишнее внимание к газете «Тарджеман» Исмаила Гаспринского, издаваемой в Крыму и проводящей идеи объединения и просвещения всех тюркских народов под сенью идей джадидизма. Упомянув с сожалением издаваемую драматургом Г. Камалом газету «Свободный народ» (1906), у которой вышло всего пятнадцать номеров, Тукай выражает недовольство газетой «Йолдыз» (1906–1918) и деятельностью его издателя Хади Максуди, критикуя его за излишнюю слащавость и либерализм. Впрочем, поэт тут же словно извиняется за свою излишнюю суровость, ссылаясь на несовершенства жизни:

В стихотворении «Из жизни редакции одной газеты» Тукай с грустным юмором описывает нищенское положение татарской журналистики: работники даже в праздничные дни не имеют в доме «ни крупицы чая, ни кусочка сахара»; поэт сетует: при существующем положении выгоднее открывать трактир, продавать алкоголь (наша нынешняя ситуация, пожалуй, вполне сравнима с той, что описана Тукаем). В основе стихотворения Тукая «Богачу, играющему с прессой», лежит реальный факт. В 1907 году типографию в Уральске, где издавались газета «Фикер» и журнал «Альгасрельджадид», купил богач по имени Муртаза Губайдуллин. Но он оказался очень скупым («ты – скряга») и пустым человеком, очень далёким от просвещения и образования. Когда типография и издания перестали приносить доход, их владелец решил закрыть дело и распродал всё оборудование. Таким образом, татарская пресса в этом регионе прекратила своё существование.

Мы сейчас частенько жалуемся, что нынешние толстосумы жадны, не поддерживают культуру, что уровень их сознательности и образованности очень низкий, бывает, в пику им приводим примеры, мол, в начале XX века татарские предприниматели и купцы оказывали благотворительную помощь в выпуске периодических изданий и книг. Очевидно, таких щедрых меценатов, как Хусаинов, Рамиев, Апанаев, и в те времена было мало. «Толстопузы» во все времена заботились больше о своём кармане и желудке и не допускали в свои сердца (читай – карманы) такие сантименты, как национальные чувства.

Настоящей опорой для татарской прессы, системы просвещения, культуры в начале XX века были не столько даже кошельки, сколько образованная и духовно независимая интеллигенция, истинные патриоты, поддержавшие прогрессивные начинания. Стихотворение Тукая «Кто он?» посвящено одному из таких уважаемых людей – Гаязу Исхаки. По мнению Тукая, Исхаки – писатель, завоевавший широкую известность, смелый журналист, всей душой болеющий за народ, заботящийся о прогрессе нации, её будущем, одним словом, великая личность, заслуживающая всяческих похвал.

После того как царская цензура закрыла издание Исхаки «Таң Йолдызы», татарские эсеры начали выпускать газету «Тавыш». Тукай, искренне одобряя новое издание, написал стихотворение «О газете «Голос», возлагая на него большие надежды в деле активизации борьбы рабочих за свои права:

Тукай, живо интересовавшийся проблемами периодической прессы, в 1907 году пишет стихотворение «Мышь, попавшая в молоко», которое посвящено, на первый взгляд, очень незначительной теме, в нём превалируют черты натурализма и описывается обычная бытовая ситуация. Упавшая в молоко мышь сначала растерялась, а затем, решив не сдаваться судьбе, начала бороться за жизнь, плавая вдоль и поперёк кувшина. В результате она сбила молоко в масло и выбралась из западни. Стихотворение Тукая не может завершиться без серьёзного вывода. Мышь, уже готовая проститься с жизнью, но выжившая благодаря сильному желанию жить и упорству, даёт поэту повод высказать совет нации.

Ещё одна особенность стихотворения – наличие подзаголовка «из одной американской газеты». Следовательно, 20-летний Тукай, который владел арабским, персидским, турецким языками (поколение внуков, не зная эти языки, обвиняет поэта в том, что в начальный период творчества он писал «сложным, пёстрым» языком), был достаточно образован, чтобы интересоваться и западной прессой.

В те же годы (1906–1907) за резкие сатирические памфлеты, политическую публицистику, как стихотворения «Государственной Думе», «Не уйдём!», царская охранка внесла поэта в список «неблагонадёжных».

Масштабность Тукая ещё яснее видна в его острой сатире. Этот жанр литературы (благодаря наличию в нём социального звучания) он оценивает не как средство развлечения и лёгкого времяпрепровождения, а прежде всего как действенное средство борьбы за освобождение людей от зависти, мелочности, тщеславия, хвастовства ради торжества честной и справедливой жизни.

За 1908–1909 годы, хотя Тукай и не отстраняется от современных каждодневных ситуаций, дискуссий и столкновений в периодической прессе (теперь в центре его внимания большей частью сатирические журналы), но главными темами для него становятся национальные проблемы: будущее татарского народа, его языка, культуры – вот что занимает его сердце. Главное направление его творчества определяется национальной идеей. Почти в каждом произведении поэта явственно начинает звучать идея борьбы за народное счастье. И здесь нельзя забывать о довольно суровом характере Тукая и том, как высоко он ценил свою внутреннюю свободу.

В стихотворении «Надежда» поэт, верящий в свою творческую силу, призывает:

Небесные силы, видимо, решив, что татарам на их историческом пути выпало немало испытаний, а их страдания всё ещё продолжаются, вознамерились подарить народу титана, наделённого божественным талантом, посвятившего жизнь поэзии, своему народу, свободного от забот о семье и детях (кстати сказать, история не знает ни одной великой фигуры, у которого родились бы равные ему по значимости сын или дочь), от других внешних цепей, и послал ему Тукая.

Начиная с 1908 года и до последнего дыхания Тукай, возложив на свои плечи судьбу народа, его горести и бедствия, создаёт поистине жемчужины татарской поэзии, посвящённые нашей истории, проблемам того времени, очень искренние по звучанию и художественно совершенные по форме. Чтобы уверовать в величие Тукая, достаточно остановиться на таких его шедеврах, как «Поэт», «Националисты» и «Национальные мелодии», условно относящихся к трём направлениям поэзии. Поэт – человек чувства, нюансов. Они сменяют друг друга, и даже на протяжении одного года поэт переживает самые противоположные состояния: то его душу терзают сомнения, переживания, то наряду с грустью появляется решительность, радостные эмоции выходят из берегов.

Если в стихотворении «Надежда», например, Тукай ищет солнце мысли, свою угасающую надежду, то в стихотворении «Поэт», написанном в том же году, он поднимает на трибуну лирического героя, нашедшего себя, наполненного романтикой. «Поэт» – одна из поэтических жемчужин Тукая, написанная в начале казанского периода жизни и наполненная размышлениями о месте поэзии в жизни, её огромной миссии в обществе, и раскрывающее духовное состояние самого поэта. Молодой поэт категорически не приемлет такие состояния, как упадничество, растерянность, пессимизм, ему свойственны оптимизм, вера в будущее, восприятие мира в розовом цвете. Он искренне верит, что его идеал воплотится в жизнь. Представляя себе будущее, он создаёт условный мир: будто бы прошли годы, поэт состарился, ослабел, сгорбился, но даже в таком состоянии он не хочет жить спокойной, размеренной, плавно текущей жизнью, потому что его душа по-прежнему молода, сильна, в сердце царит весна, оно не принимает холодную зиму, снег – иначе говоря, однообразие, духовное бессилие, равнодушие. Пока в груди теплится поэтический огонь, пока дух здоров, он не сдастся перед старостью, физической немощью, останется вечно молодым в душе, гордым. Особое внимание уделено вечной философской проблеме – взаимоотношению и противостоянию между молодостью и старостью. Поэт, умеющий реалистично воспринимать ход жизни, как и все остальные люди, знает, что однажды старость придёт и к нему. Но он и тогда не полезет на печку, бормоча «никчёмные желания»; необходимое ему тепло, энергию будут источать его стихи, и когда к нему явится ангел смерти Азраиль, чтобы забрать его, поэт не растеряется, не промолчит, и под шум сбрасываемой на него земли он напоследок запоёт:

Романтическая идеализация личности творца, той роли, которую играет поэзия в духовном мире, в этих последних строках стихотворения достигает своего апофеоза, наивысшей точки – катарсиса.

В стихотворении Тукай не обращается к сложным метафорам, олицетворениям, применяет слова в их прямом значении, здесь нет и заимствований. Принцип условности, пронизывающий всё стихотворение, открывает возможность для преувеличения, гиперболизированного изображения своей судьбы. Этот приём позволяет представить лирического героя-творца свободным от временных, преходящих чувств, как значимую и уважаемую личность, уверовавшую в себя, будущее своего творчества, неистребимую силу и вечность поэзии.

В изданном в 1908 году в «Сборнике Габдуллы Тукаева» стихотворении «Националисты», зрелом с точки зрения содержания, композиционного построения, системы образов, пронизанном внутренним драматизмом, разоблачается группа «мнимых» интеллигентов.

Тукай ставит серьёзную проблему взаимоотношений людей, называющих себя образованными националистами, претендующими на особое к себе внимание, в сравнении с теми, кто живёт ради будущего народа. Эти лжецы обманывают народ, пустословят, дают невыполнимые обещания, а на самом деле занимаются тем, что присваивают себе последние копейки народа. И по отношению к ним поэт безжалостен, суров, он бьёт в набат, предупреждая об опасности. Эти двуличные, продажные, лживые люди, называющие себя националистами, праздно рассуждая о том, что татарский народ жив и скоро он очнётся, встанет на ноги, на деле сами ничего не делают, чтобы пробудить сознание народа, боятся даже его тени на воде. Чтобы ярче высветить их пустозвонство, Тукай находит и сатирическую метафору:

Поэт обращается к нации: не верьте льстивым красивым словам, потому что «все они – бездельники-шакирды». «Не обманись: это шакирд, шакирд». Так, повторяя слово «шакирд», поэт придаёт ему символическое, обобщённое значение. Тукай хорошо знает образ жизни, степень образованности, особенности национального духа этого слоя татарского общества, то, кому они служат, их истинное лицо он раскрывает поговоркой: «Когда какому-нибудь богачу придёт время умирать, увидишь сам», а веру в несбыточные обещания приравнивает к «молитве без омовения и хаджу без жертвоприношения».

Содержание произведения не сводится только к разоблачению псевдонационалистов. Цель Тукая – донести до народа истинную правду и показать пути выхода из застоя. Поэт не нежит свой любимый народ, не упивается жалостью к нему и не поёт ему гимны, а говорит в его адрес суровые и злые слова:

Чтобы придать своей мысли убедительность, поэт привносит в произведение мифологический элемент: как в сюжете мифологии, татарский народ подобен лодке, оставшейся во власти хищной рыбы. Что же делать, чтобы не дать проглотить лодку-нацию? Задав риторический вопрос: «…если, поверив пустым обещаниям…ты благодарно оживишься, разве они тебя не собьют снова с ног?», Тукай высказывает свой вариант выхода из ситуации: чтобы народ ожил и развивался, необходим великий, настоящий лидер.

В стихотворениях «Условия», «Националист» Тукай продолжает «срывать паранджу» с тех, кто, называя себя националистом, говорит одно, а делает другое.

Уже писавший на чистом татарском языке Тукай в стихотворении «Националисты» (1908) употребляет более десяти арабизмов и фарсизмов. Поскольку речь идёт о националистах, шакирдах – будущих священнослужителях, поэт свободно обращается к заимствованиям, опирается на ключевые слова: «лодка», «вода», «жертва», отражающие дух эпохи.

При упоминании стихотворения Тукая «Национальные мелодии» (1909) в душе словно начинает звучать откуда-то из глубины столетий народная мелодия. Это произведение сначала было включено в сборник «Литература» (10-я тетрадь), позже в книгу «Народная литература». Оно является одной из поэтических жемчужин Тукая, являясь, по сути, размышлением о тесной связи истории народа с песней, музыкой. Стихотворение состоит из двух частей, вырастающих одна из другой: вначале лирический герой слышит, как кто-то поёт «истинно нашу, красивую, душевную» песню, и у него возникает желание узнать название песни, тронувшей в нём струны души. Во второй, основной, части он размышляет о трагическом пути, пройденном народом, уместив его драматичную историю со всей её горькой правдой в восемь строк. Многозначные, мудрые слова песни, «печальная, душевная» мелодия проникают в сердце лирического героя, овладевают его мыслями и дают ему повод высказать свою озабоченность и беспокойство, связанные с судьбой нации. Татарская песня, мелодия, таким образом, оказываются не просто элементом развлечения. Это произведение искусства, вобравшее в себя историю народа, унижаемого, страдавшего и лившего слёзы на протяжении трёх сотен лет, его кровоточащее от горя и страданий сердце.

В самые тяжёлые минуты жизни главной опорой народа, его надеждой, спутником, вбирающим в себя все его страдания, хранительницей его веры в будущее была протяжная песня. Беспокоясь о судьбе народа, поэт воспринимает трагедию нации как своё личное горе.

В сборниках Тукая, издававшихся в советское время, вторая и третья строфы стихотворения «Национальные мелодии», рассказывающие о предопределении, судьбе народа, то есть строки, содержавшие в себе главные мысли поэта, исключались. После прочтения усечённого варианта создаётся впечатление, что главной целью автора было выяснить, что услышанная им песня называется «Аллюки». Таким образом, на протяжении многих лет читатель был лишён возможности познакомиться с той частью, которая несёт в себе главную смысловую нагрузку «Национальных мелодий», где рассказывается о горькой жизни народа. И хотя тема песни проходит лейтмотивом через всё стихотворение, на самом деле стремление лирического героя узнать название песни для поэта лишь средство поделиться думами о судьбе народа, рассказать о душевных ранах. И то, что стихотворение названо «Национальные мелодии», а не «национальная мелодия» или «история одной песни», придаёт понятию «мелодии» обобщённый, символический смысл. Стихотворение, написанное классическим литературным татарским языком, имеет своеобразную композицию. В процессе выяснения названия песни в ней слышится движение истории, ведь судьба народа, прошлое нации вплетены в его песни и мелодии.

Прозвучавшие в «Национальных мелодиях» мысли о том, что народная песня тесно переплетена с историей и судьбой народа, что необходимо хранить как великое наследие песни, музыку, являющиеся плодами духовной жизни, Тукай продолжил в своей знаменитой лекции, посвящённой народному творчеству.

Характерно то, что в этих стихотворениях были намечены главные ключевые направления творчества поэта на последующие годы. Быстро пройдя период, который мог бы быть назван ученическим, пережив затем этапы просветительского реализма («Сон мужика»), романтизма («Поэт»), критического реализма («Националисты»), Тукай вступает в стадию «национального реализма» («Национальные мелодии»). Тукай – личность с обострённой совестью и чистой душой, человек верующий. Его натура не приемлет зависти, понятия личной обиды. Создавая свои произведения – будь то стихотворения или этюды, обращённые к славным страницам татарской истории, или злая сатира с «колючей проволокой» внутри, – он играет на «своём печальном сазе» лишь с одной целью – вывести народ из состояния рабства, позы с вечно склонённой головой. Поэзия для великого Тукая – это образ жизни, выбранный им по своей воле. Лирика Тукая, с честью перешагнувшая границы бессмертия, времени и меняющихся общественно-политических ситуаций, продолжается в веках, рея, словно знамя народной совести. Видный поэт начала XX века Ш. Бабич в 1911 году, когда Тукай ещё был жив, написал: