Николай Ленин. Сто лет после революции. 2331 отрывок из произведений и писем с комментариями

(Письмо Горькому, 25 февраля)

429

Говорить так – значит креститься Бебелем и при этом всё же лезть в болото.

(«Нейтральность профессиональных союзов», 3 марта)

430

Буржуазная пресса, даже самого либерального и «демократического» направления, не может обойтись без черносотенной морали, обсуждая умерщвление португальского авантюриста54. <…> Мы, с своей стороны, добавим только, что можем пожалеть об одном: о том, что республиканское движение в Португалии недостаточно решительно и открыто расправилось со всеми авантюристами. Мы жалеем о том, что в происшествии с королем португальским явно виден ещё элемент заговорщического, т. е. бессильного, в существе своем не достигающего цели, террора при слабости того настоящего, всенародного, действительно обновляющего страну террора, которым прославила себя Великая французская революция.

(«О происшествии с королём», 3 марта)

431

У Вас, как я сужу по тому, что имеете козу и что это факт, настроение хорошее и умоначертание правильное и жизнь нормальная. А у нас не очень клеится. Из-за философии этой с Малиновским мы вроде как в ссоре. Газету я забрасываю из-за своего философского запоя: сегодня прочту одного эмпириокритика и ругаюсь площадными словами, завтра – другого и матерными.

(Письмо Горькому, 24 марта)

432

Две ошибки погубили плоды блестящей победы Парижской Коммуны. Пролетариат остановился на полпути: вместо того, чтобы приступить к «экспроприации экспроприаторов», он увлёкся мечтами о водворении высшей справедливости в стране, объединяемой общенациональной задачей; такие, например, учреждения, как банк, не были взяты, теории прудонистов насчёт «справедливого обмена» и т. п. господствовали ещё среди социалистов. Вторая ошибка – излишнее великодушие пролетариата: надо было истреблять своих врагов, а он старался морально повлиять на них, он пренебрёг значением чисто военных действий в гражданской войне.

(«Уроки коммуны», 23 марта)

433

Бывают моменты, когда интересы пролетариата требуют беспощадного истребления врагов в открытых боевых схватках. Впервые показал это французский пролетариат в Коммуне и блестяще подтвердил русский пролетариат в декабрьском восстании.

(То же)

434

Я бы не поднял шуму, если бы не убедился безусловно (и в этом убеждаюсь с каждым днем больше по мере ознакомления с первоисточниками мудрости Руднева, Малиновского и Ко), что книга их – нелепая, вредная, филистерская, поповская ВСЯ, от начала до конца, от ветвей до корня, до Маха и Авенариуса. Плеханов ВСЕЦЕЛО прав против них по существу, только не умеет или не хочет или ленится сказать это КОНКРЕТНО, обстоятельно, просто, без излишнего запугивания публики философскими тонкостями. И я во что бы то ни стало скажу это ПО-СВОЕМУ. Какое же тут «примирение» может быть, милый Алексей Максимович? Помилуйте, об этом смешно и заикаться. Бой абсолютно неизбежен.

(Письмо Горькому, 24 марта)

435

Н. Хомяков бандит, называющийся председателем III Думы.

(«Заказанная полицейски-патриотическая демонстрация», 25 марта)

436

«Русские Ведомости» – это самая спокойная (и самая скучная), самая научная (и самая далекая от живой жизни) профессорская газета. В её статейке по поводу 25-летня смерти Карла Маркса преобладает сухой, деревянный тон – «объективностъ», как это называется на языке «ординарных» и «экстраординарных»… Факты и фактики – вот чем старается ограничиться автор статьи.

(«Оценка Маркса международным либерализмом», 25 марта)

437

Либерализм буржуазных адвокатов, профессоров и прочей интеллигентской дребедени не смог «приспособиться» к «трудовицкому» мужичью.

(«О „природе“ русской революции», 8 апреля)

438

Священники – это ультрареакционеры, нарочито содержимые правительством черносотенные мракобесы.

(То же)

439

Дайте мне полаяться по-философски.

(Письмо Горькому, 8 апреля)

440

Известное изречение гласит, что если бы геометрические аксиомы задевали интересы людей, то они наверное опровергались бы.

(«Марксизм и ревизионизм», 8 апреля)

441

Нечего говорить о буржуазной науке и философии, по-казённому преподаваемых казёнными профессорами для оглупления подрастающей молодёжи из имущих классов и для «натаскивания» её на врагов внешних и внутренних. Эта наука и слышать не хочет о марксизме, объявляя его опровергнутым и уничтоженным; и молодые учёные, делающие себе карьеру на опровержении социализма, и ветхие старцы, хранящие завет всевозможных обветшалых «систем», с одинаковым усердием нападают на Маркса.

(То же)

442

В области философии ревизионизм шёл в хвосте буржуазной профессорской «науки». Профессора шли «назад к Канту», – и ревизионизм тащился за неокантианцами, профессора повторяли тысячу раз сказанные поповские пошлости против философского материализма, – и ревизионисты, снисходительно улыбаясь, бормотали (слово в слово по последнему хандбуху), что материализм давно «опровергнут»; профессора третировали Гегеля, как «мёртвую собаку», и, проповедуя сами идеализм, только в тысячу раз более мелкий и пошлый, чем гегелевский, презрительно пожимали плечами по поводу диалектики, – и ревизионисты лезли за ними в болото философского опошления науки, заменяя «хитрую» (и революционную) диалектику «простой» (и спокойной) «эволюцией»; профессора отрабатывали своё казённое жалованье, подгоняя и идеалистические и «критические» свои системы к господствовавшей средневековой «философии» (т.е. к теологии), – и ревизионисты пододвигались к ним, стараясь сделать религию «частным делом» не по отношению к современному государству, а по отношению к партии передового класса.

(То же)

443

Кто не понимает неизбежной внутренней диалектики парламентаризма и буржуазного демократизма, приводящей к ещё более резкому, чем в прежние времена, решению спора массовым насилием, – тот никогда не сумеет на почве этого парламентаризма вести принципиально выдержанной пропаганды и агитации, действительно готовящей рабочие массы к победоносному участию в таких «спорах».

(То же)

444

Разве традиция декабрьского вооружённого восстания не является порою единственным серьёзным средством для преодоления анархических тенденций внутри рабочей партии не с помощью шаблонной, филистерской, мещанской морали, а путём обращения от насилия бесцельного, бессмысленного, распылённого к насилию целевому, массовому?..

(«К оценке русской революции», 8 апреля)

445

Теперь господа энесы снова начинают «путаться» с левыми кадетами, таща за собой несмышлёнышей – меньшевиков и эсеров <…> Есть, очевидно, глубокие причины, которые создают у мещанской интеллигенции «влечение род недуга», влечение под крылышко либеральной буржуазии.

Это влечение прикрывают, конечно, как водится, речами об использовании нового подъёма или новой группировки сил и т. д.

О да, господа, мы тоже стоим за использование… трупа – только не для «оживления» его, а для удобрения им почвы, не для потакательства гнилым теориям и филистерским настроениям, а для роли «адвоката дьявола». <…> Мы будем следить внимательно за ростом и развитием этого нового уродика (если он не мёртворождённый), – напоминая ежечасно, что всякий такой зародыш, ЕСЛИ ОН НЕ МЁРТВОРОЖДЁННЫЙ, неминуемо и неизбежно означает в современной России преддверие массовой борьбы рабочего класса и крестьянства.

(«Кадеты второго призыва», 23 мая)

446

Мы должны отразить невежественные, чисто наглые, покушения бюрократии на мелочную, проникнутую полицейским духом, регламентацию сельской жизни.

(«Аграрный вопрос в России к концу XIX века», 1 июля)

447

Низшие группы крестьянства вымирают, – голодовки, цинга, тиф делают своё дело.

(То же)

448

Что крестьянская беднота «хозяйничает» на своей земле из рук вон плохо, это факт несомненный. Несомненно, значит, что если отдать её земли на поток и разграбление кучке зажиточного крестьянства, то агрикультура поднимется.

Но точно так же несомненно и то, что помещичьи земли, эксплуатируемые посредством отработков и кабалы, обрабатываются на рук вон плохо, ХУЖЕ НАДЕЛЬНЫХ ЗЕМЕЛЬ. Отработочная система помещичьего хозяйства есть сохранение невероятно отсталых приемов земледелия, есть увековечение варварства и в агрикультуре и во всей общественной жизни. Несомненно, значит, что если вырвать все отработки с корнем, т. е. совершенно уничтожить (и притом без выкупа) всё помещичье землевладение, то агрикультура поднимется.

(То же)

449

Нет ничего ошибочнее того мнения, будто национализация земли имеет что-либо общее с социализмом или даже с уравнительностью землепользования. Что касается социализма, то известно, что он состоит в уничтожении товарного хозяйства. Национализация же есть превращение земли в собственность государства, и такое превращение нисколько не затрагивает частного хозяйства на земле. Будет ли земля собственностью или «достоянием» всей страны, всего народа, от этого не меняется система хозяйства на земле, совершенно так же, как не меняется (капиталистическая) система хозяйства у зажиточного мужика, покупает ли он землю «навечно», арендует ли помещичью или казённую землю, «собирает» ли наделы опустившихся несостоятельных крестьян. Раз остаётся обмен, о социализме смешно и говорить. А обмен продуктов земледелия и средств производства совершенно не зависит от форм землевладения.

(То же)

450

Блягер! дура! бим, бам! уф! (заметки на полях заключительной главы книги А. Рея «Современная философия», Париж, 1908 г.)

(О книге А. Рея «Современная философия)

451

Сегодня прочел один забавный фельетон о жителях Марса, по новой английской книге Ловелла – «Марс и его каналы». Этот Ловелл – астроном, долго работавший в специальной обсерватории и, кажется, лучшей в мире (Америка). Труд научный. Доказывает, что Марс обитаем, что каналы – чудо техники, что люди там должны быть в 22/3 раза больше здешних, притом с хоботами, и покрыты перьями или звериной шкурой, с четырьмя ИЛИ ШЕСТЬЮ ногами. Н… да, наш автор55 нас поднадул, описавши марсианских красавиц неполно, должно быть по рецепту: «тьмы низких истин нам дороже нас возвышающий обман»…

(Письмо матери)

452

Раздел земель в собственность теперь был бы РЕАКЦИОННЫМ, так как он сохранял бы нынешнюю, устаревшую и являющуюся пережитком собственность на надельную землю; но впоследствии, после полной чистки земли путём национализации, раздел был бы возможен как лозунг НОВОГО, свободного ФЕРМЕРСТВА.

(Автореферат «Аграрной программы социал-демократов в русской революции»)

453

От «буржуазного государства» мы не можем избавиться. Мечтать об этом могут только мещане. Наша революция есть буржуазная революция именно потому, что в ней борьба идёт не между социализмом и капитализмом, а МЕЖДУ ДВУМЯ ФОРМАМИ КАПИТАЛИЗМА.

(То же)

454

Школа гражданской войны не проходит для народов даром. Это – тяжёлая школа, и полный курс её НЕИЗБЕЖНО содержит в себе победы контрреволюции, разгул озлобленных реакционеров, дикие расправы старой власти над мятежниками и т. д. Но только отъявленные педанты и выжившие из ума мумии могут плакаться по поводу поступления народов в эту мучительную школу; эта школа учит угнетённые классы ведению гражданской войны, учит победоносной революции, концентрирует в массах современных рабов ту ненависть, которую вечно таят про себя рабы забитые, тупые, невежественные и которая ведёт к величайшим историческим подвигам рабов, сознавших позор своего рабства.

(«Горючий материал в мировой политике», 5 августа)

455

В Индии туземные рабы «цивилизованных» английских капиталистов как раз в последнее время причиняют неприятное беспокойство своим «господам». Нет конца тем насилиям и тому грабежу, который называется системой английского управления Индией. Нет нигде на свете – за исключением, конечно, России – такой нищеты масс, хронической голодовки населения. Самые либеральные и радикальные деятели свободной Британии, вроде Джона Морли – авторитета для русских и нерусских кадетов, звезды «прогрессивной» (на деле – лакействующей перед капиталом) публицистики – превращаются в качестве правителей Индии в настоящих Чингисханов, которые способны санкционировать все меры «успокоения» вверенного населения, вплоть до СЕЧЕНИЯ политических протестантов! <…> Но за СВОИХ писателей и политических вождей начинает заступаться в Индии улица. Подлый приговор английских шакалов, вынесенный индийскому демократу Тилаку, – эта месть демократу со стороны лакеев денежного мешка вызвала уличные демонстрации и стачку в Бомбее. Пролетариат и в Индии дорос уже до сознательной политической массовой борьбы, – а раз это стало так, песенка английско-русских порядков в Индии спета! Своим колониальным грабежом азиатских стран европейцы сумели закалить одну из них, Японию, для великих военных побед, обеспечивших ей самостоятельное национальное развитие. Нет никакого сомнения, что вековой грабёж Индии англичанами, что современная борьба этих «передовых» европейцев против демократии персидской и индийской ЗАКАЛИТ миллионы и десятки миллионов пролетариев в Азии, закалит для такой же победоносной (как у японцев) борьбы против угнетателей.

(То же)

456

Пролетариат не может относиться безразлично и равнодушно к политическим, социальным и культурным условиям своей борьбы, следовательно, ему не могут быть безразличны и судьбы его страны. Но судьбы страны его интересуют лишь ПОСТОЛЬКУ, поскольку это касается его классовой борьбы, а не в силу какого-то буржуазного, совершенно неприличного в устах социал-демократа «патриотизма».

(«Воинствующий милитаризм», 5 августа)

Материализм и эмпириокритицизм. Критические заметки об одной реакционной философии

457

Что касается до меня, то я тоже – «ищущий» в философии. Именно: в настоящих заметках я поставил себе задачей разыскать, на чём свихнулись люди, преподносящие под видом марксизма нечто невероятно сбивчивое, путаное и реакционное.

458

Старая погудка, почтеннейший г. профессор! Это буквальное повторение Беркли, говорившего, что материя есть голый абстрактный символ. Но голеньким-то на самом деле ходит Эрнст Мах.

459

Философия Маха – праздные и пустые слова, в которые не верит и сам автор.

460

К Маху бросаются на шею имманенты.

461

Ваша философия, господа, есть ИДЕАЛИЗМ, тщетно пытающийся прикрыть наготу своего солипсизма нарядом более «объективной» терминологии. <…> Что у кого болит, тот о том и говорит!

462

«Наивный реализм» всякого здорового человека, не побывавшего в сумасшедшем доме или в науке у философов идеалистов, состоит в том, что вещи, среда, мир существуют НЕЗАВИСИМО от нашего ощущения, от нашего сознания, от нашего Я и от человека вообще.

463

В философии – поцелуй Вильгельма Шуппе ничуть не лучше, чем в политике поцелуй Петра Струве или г. Меньшикова.

464

Мыслить и «примыслить» люди могут себе всяческий ад, всяческих леших. Луначарский даже «примыслил» себе… ну, скажем мягко, религиозные понятия, но задача теории познания в том и состоит, чтобы показать нереальность, фантастичность, реакционность подобных примыслов.

465

Если на удочку Авенариуса попалось несколько молодых интеллигентов, то старого воробья, Вундта, провести на мякине не удалось. Идеалист Вундт весьма невежливо сорвал маску с кривляки Авенариуса.

466

«Элементы» Маха, координация и интроекция Авенариуса нисколько не устраняют этой путаницы, а только затемняют дело, заметают следы посредством учёно-философской тарабарщины.

467

Философы-специалисты почти все сочувствуют разным видам идеализма: в их глазах идеализм вовсе не упрёк, как для нас – марксистов.

468

Все махисты, желающие быть марксистами, воюют с ПЛЕХАНОВСКОЙ «вещью в себе», обвиняя Плеханова за то, что он запутался и сбился в кантианство, и за то, что он отступил от Энгельса. Махист г. В. Чернов, народник, заклятый враг марксизма, прямо идёт в поход за «вещь в себе» НА ЭНГЕЛЬСА.

Стыдно признаться, но грешно было бы утаить, что на этот раз открытая вражда к марксизму сделала из г. Виктора Чернова БОЛЕЕ принципиального литературного противника, чем наши товарищи по партии и оппоненты по философии. Ибо только НЕЧИСТАЯ СОВЕСТЬ (или разве ещё в придаток незнакомство с материализмом?) сделали то, что махисты, желающие быть марксистами, дипломатично оставили в стороне Энгельса, совершенно игнорировали Фейербаха и топтались исключительно кругом да около Плеханова. Это именно топтанье, скучная и мелкая грызня, придирки к ученику Энгельса, при трусливом увёртывании от прямого разбора взглядов учителя.

469

Энгельс обработан под Маха, изжарен и подан под махистским соусом. Не подавиться бы только нашим почтеннейшим поварам. <…> Отъявленные реакционеры и проповедники поповщины, имманенты, лобзают Маха с Авенариусом за основную нелепость, основную путаницу и фальшь махизма, из которой вылезла вся остальная галиматья этой философии. Как не вертелся В. Руднев, как он не хитрил, как ни дипломатничал, обходя щекотливые пункты, а всё же в конце концов проговорился и выдал всю свою махистскую натуру! <…> Спрашивается, как могут люди, не сошедшие с ума, утверждать в здравом уме и твёрдой памяти, будто «чувственное представление» (в каких бы то ни было границах, это безразлично) и есть вне нас существующая действительность? <…> Формулировка Руднева, нечаянно и неосторожно брошенная им, превосходна тем, что отчётливо вскрывает вопиющую нелепость, которую иначе надо откапывать из-под груды гелертерских, квазинаучных, профессорских финтифлюшек.

470

Агностик говорит: НЕ ЗНАЮ, есть ли объективная реальность, отражаемая, отображаемая нашими ощущениями, объявляю невозможным знать это. Отсюда – отрицание объективной истины агностиком и терпимость, мещанская, филистерская, трусливая терпимость к учению о леших, домовых, католических святых и тому подобных вещах.

471

Материя есть философская категория для обозначения объективной реальности, которая дана человеку в ощущениях его, которая копируется, фотографируется, отображается нашими ощущениями, существуя независимо от них. Поэтому говорить о том, что такое понятие может «устареть», есть МЛАДЕНЧЕСКИЙ ЛЕПЕТ, есть бессмысленное повторение доводов модной РЕАКЦИОННОЙ философии. Могла ли устареть за две тысячи лет развития философии борьба идеализма и материализма? Тенденции или линии Платона и Демокрита? Борьба религии и науки? Отрицания объективной истины и признания её?

472

Человеческое мышление по природе своей способно давать и даёт нам абсолютную истину, которая складывается из суммы относительных истин.

473

Кожевник И. Дицген видел в научной, т. е. материалистической, теории познания «универсальное оружие» против религиозной веры, а для ординарного профессора Эрнста Маха «с точки зрения научной не имеет смысла» различие материалистической теории познания с субъективно-идеалистической! Наука беспартийна в борьбе материализма с идеализмом и религией, это – излюбленная идея не одного Маха, а всех современных буржуазных профессоров, этих, по справедливому выражению того же И. Дицгена, «дипломированных лакеев, оглупляющих народ вымученным идеализмом».

474

Материя есть «физическое», то есть наиболее знакомое и непосредственно данное человеку, в существовании чего никто не сомневается, кроме обитателей жёлтых домиков.

475

Мах выражает ту же мысль попроще, без философских выкрутас <…> На деле это старый-престарый субъективный идеализм, нагота которого прикрыта словечком «элемент».

476

Здесь нет фигового листочка «элементов», и идеалист прямо протягивает руку агностику.

477

Что значит дать «определение»? Это значит, прежде всего, подвести данное понятие под другое, более широкое. Например, когда я определяю: осёл есть животное, я подвожу понятие «осёл» под более широкое понятие. Спрашивается теперь, есть ли более широкие понятия, с которыми могла бы оперировать теория познания, чем понятия: бытие и мышление, материя и ощущение, физическое и психическое? Нет. Это – предельно широкие, самые широкие понятия, дальше которых по сути дела (если не иметь в виду ВСЕГДА возможных изменений НОМЕНКЛАТУРЫ) не пошла до сих пор гносеология. Только шарлатанство или крайнее скудоумие может требовать такого «определения» этих двух «рядов» предельно широких понятий, которое бы не состояло в «простом повторении»: то или другое берётся за первичное. <…> Достаточно ясно поставить вопрос, чтобы понять, какую величайшую бессмыслицу говорят махисты, когда они требуют от материалистов такого определения материи, которое бы не сводилось к повторению того, что материя, природа, бытие, физическое есть первичное, а дух, сознание, ощущение, психическое – вторичное.

Гениальность Маркса и Энгельса и проявлялась, между прочим, в том, что они презирали гелертерскую игру в новые словечки, мудрёные термины, хитрые «измы», а просто и ясно говорили: есть материалистическая и идеалистическая линии в философии, а между ними разные оттенки агностицизма. Потуги найти «новую» точку зрения в философии характеризуют такое же нищенство духом, как потуги создать «новую» теорию стоимости, «новую» теорию ренты и т. п.

478

«Чистый» эмпириокритик Вольский выписал плехановское примечание и публично протанцевал канкан.

479

Анри Пуанкаре крупный физик и мелкий философ.

480

П. Юшкевич в костюме арлекина из кусочков пёстрой, крикливой, «новейшей» терминологии.

481

Идея, будто познание может «создавать» всеобщие формы, заменять первичный хаос порядком и т. п., есть идея идеалистической философии. Мир есть закономерное движение материи, и наше познание, будучи высшим продуктом природы, в состоянии только ОТРАЖАТЬ эту закономерность.

482

Философский идеализм есть только прикрытая, принаряженная чертовщина.

483

Человек и природа существуют только во времени и пространстве, существа же вне времени и пространства, созданные поповщиной и поддерживаемые воображением невежественной и забитой массы человечества, суть больная фантазия, выверты философского идеализма, негодный продукт негодного общественного строя. Может устареть и стареет с каждым днём учение науки о строении вещества, о химическом составе пищи, об атоме и электроне, но не может устареть истина, что человек не может питаться мыслями и рожать детей при одной только платонической любви. А философия, отрицающая объективную реальность времени и пространства, так же нелепа, внутренне гнила и фальшива, как отрицание этих последних истин. Ухищрения идеалистов и агностиков так же, в общем и целом, лицемерны, как проповедь платонической любви фарисеями!

484

Энгельс явно применяет «сальтовитальный» метод в философии, т. е. делает ПРЫЖОК от теории к практике. Ни один из тех учёных (и глупых) профессоров философии, за которыми идут наши махисты, никогда не позволяет себе подобных, позорных для представителя «чистой науки», прыжков. У них одно дело теория познания, в которой надо как-нибудь похитрее словесно состряпать «дефиниции», и совсем другое дело практика.

485

Махисты черпали свою философию из эклектической нищенской похлебки, и они продолжают угощать читателя таковой же. Они берут кусочек агностицизма и чуточку идеализма у Маха, соединяя это с кусочком диалектического материализма Маркса, и лепечут, что эта окрошка есть РАЗВИТИЕ марксизма. Они думают, что если Мах, Авенариус, Петцольдт и все прочие их авторитеты не имеют ни малейшего понятия о решении вопроса (о свободе и необходимости) Гегелем и Марксом, то это чистейшая случайность: ну, просто-напросто, не прочитали такой-то странички в такой-то книжечке, а вовсе не в том дело, чтобы эти «авторитеты» были и остались круглыми невеждами относительно ДЕЙСТВИТЕЛЬНОГО прогресса философии в ХIХ веке, были и остались философскими обскурантами.