Николай Ленин. Сто лет после революции. 2331 отрывок из произведений и писем с комментариями
- -
- 100%
- +
8
Следует понять нелепость обвинения марксизма в гегелевской диалектике.
9
Всякий знает, что никаких собственно перспектив будущего никогда научный социализм не рисовал: он ограничивался тем, что давал анализ современного буржуазного режима, изучал тенденции развития капиталистической общественной организации – и только.
10
Г-н Михайловский виляет и вертится, как уличённый гимназист: Я тут совершенно ни при чём – силится доказать он читателю – я «собственными ушами слышал и собственными глазами видел». Да, прекрасно! Мы охотно верим, что у вас под глазами нет никого, кроме пошляков и негодяев, но при чём же тут мы-то, социал-демократы? Кто же не знает, что «в настоящее время, когда» не только социалистическая, но и всякая мало-мальски самостоятельная и честная общественная деятельность вызывает политическое преследование, – на одного, действительно работающего под тем или другим знаменем – народовольчества, марксизма или, хоть скажем, конституционализма – приходится несколько десятков фразёров, прикрывающих этим именем свою либеральную трусость, и ещё, может быть, несколько прямых уже подлецов, обстраивающих свои собственные делишки? Не ясно ли, что только самая низменная пошлость способна бы была ставить в упрёк какому бы то ни было из этих направлении тот факт, что его знамя пачкает (и притом непублично и негласно) всякая шваль? Всё изложение г. Михайловского – сплошная цепь искажений, извращений и подтасовок. Выше мы видели, что те «истины», из которых исходят социал-демократы, он совершенно переврал, изложил так, как никто из марксистов нигде и никогда их не излагал и не мог излагать.
11
Масса мелких деревенских эксплуататоров представляет страшную силу, страшную особенно тем, что они давят на трудящегося враздробь, поодиночке, что они приковывают его к себе и отнимают всякую надежду на избавление, страшную тем, что эта эксплуатация при дикости деревни, порождаемой свойственными описываемой системе низкою производительностью труда и отсутствием сношений, представляет из себя не один грабёж труда, а ещё и азиатское надругательство над личностью, которое постоянно встречается в деревне. Вот если вы станете сравнивать эту ДЕЙСТВИТЕЛЬНУЮ деревню с нашим капитализмом, – вы поймёте тогда, почему социал-демократы считают прогрессивной работу нашего капитализма, когда он стягивает эти мелкие раздробленные рынки в один всероссийский рынок, когда он создаёт на место бездны мелких благонамеренных живоглотов кучку крупных «столпов отечества», когда он обобществляет труд и повышает его производительность, когда он разрывает это подчинение трудящегося местным кровопийцам и создает подчинение крупному КАПИТАЛУ. Это подчинение является прогрессивным по сравнению с тем – несмотря на все ужасы угнетения труда, вымирания, одичания, калечения женских и детских организмов и т. п., – потому, что оно БУДИТ МЫСЛЬ РАБОЧЕГО.
12
Русские социал-демократы срывают с нашей деревни украшающие её воображаемые цветы, воюют против идеализаций и фантазий, производят ту разрушительную работу, за которую их так смертельно ненавидят «друзья народа», – не для того, чтобы масса крестьянства оставалась в положении теперешнего угнетения, вымирания и порабощения, а для того, чтобы пролетариат понял, каковы те цепи, которые сковывают повсюду трудящегося, понял, как куются эти цепи, и сумел подняться против них, чтобы сбросить их и протянуть руку за настоящим цветком.
13
Топырщатся же подобные слизняки толковать о безыдеальности социал-демократов!
14
Г-н Карышев с упоением либерального кретина рассказывает случай «усовершенствований и улучшений» в крестьянском хозяйстве – «распространения в крестьянском хозяйстве улучшенных сортов семян».
15
«Друзей народа» надо изучать не тогда, когда они воюют с социал-демократами, потому что они для такого случая надевают мундир, сшитый из лохмотьев «отцовских идеалов», а в их будничной одежде, когда они обсуждают детально вопросы повседневной жизни. И тогда вы можете наблюдать этих идеологов мещанства со всем их цветом и запахом.
16
«Друзья народа» являются злейшими реакционерами, когда говорят, что естественная задача государства – охранять экономически слабого (так ДОЛЖНО БЫТЬ дело по их пошлой старушечьей морали), тогда как вся русская история и внутренняя политика свидетельствуют о том, что задача нашего государства – охранять только помещиков-крепостников и крупную буржуазию и самым зверским способом расправляться со всякой попыткой «ЭКОНОМИЧЕСКИ СЛАБЫХ» постоять за себя. И это, конечно, его ЕСТЕСТВЕННАЯ задача.
17
Хроникёр внутренней жизни в № 2 «Русского Богатства», толкуя о том, что Россия «к счастью» (sic!) отсталая страна, «сохраняющая элементы для обоснования своего экономического строя на принципе солидарности», – говорит, что поэтому она в состоянии выступить «в международных отношениях проводником экономической солидарности» и что шансы на это увеличивает для России её неоспоримое «политическое могущество»!!
Это европейский-то жандарм, постоянный и вернейший оплот всякой реакции, доведший русский народ до такого позора, что, будучи забит у себя дома, он служил орудием для забивания народов на Западе, – этот жандарм определяется в проводники экономической солидарности! Это уже выше всякой меры! Гг. «друзья народа» за пояс заткнут всех либералов. Они не только просят правительство, не только славословят, они прямо-таки молятся на это правительство, молятся с земными поклонами, молятся с таким усердием, что вчуже жутко становится, когда слышишь, как трещат их верноподданнические лбы.
18
Г-н Кривенко заявляет, что Маркс «признавал для России возможным при желании (?!!) и соответственной деятельности избежать капиталистических перипетий и идти по другому, более целесообразному пути (sic!)».
Итак, ПО МАРКСУ, эволюция общественно-экономических отношений зависит от воли и сознания людей?? Что это такое – невежество ли безмерное, нахальство ли беспримерное?!
19
Та пора общественного развития России, когда демократизм и социализм сливались в одно неразрывное, неразъединимое целое (как это было, например, в эпоху Чернышевского), безвозвратно канула в вечность. Теперь нет уже решительно никакой почвы для той идеи, – которая и до сих пор продолжает ещё кое-где держаться среди русских социалистов, крайне вредно отзываясь и на их теориях и на их практике, – будто в России нет глубокого, качественного различия между идеями демократов и социалистов. Совсем напротив: между этими идеями лежит целая пропасть, и русским социалистам давно бы пора понять это, понять НЕИЗБЕЖНОСТЬ и НАСТОЯТЕЛЬНУЮ НЕОБХОДИМОСТЬ ПОЛНОГО и ОКОНЧАТЕЛЬНОГО РАЗРЫВА с идеями демократов.
20
Вообще, русским коммунистам, последователям марксизма, более чем каким-нибудь другим, следует именовать себя СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТАМИ и никогда не забывать в своей деятельности громадной важности ДЕМОКРАТИЗМА <…> борьба рядом с радикальной демократией против абсолютизма и реакционных сословий и учреждений – прямая обязанность рабочего класса, которую и должны внушить ему социал-демократы, не упуская ни на минуту в то же время внушить ему, что борьба против всех этих учреждений необходима лишь как средство для облегчения борьбы против буржуазии, что осуществление общедемократических требований необходимо рабочему лишь как расчистка дороги, ведущей к победе над главным врагом трудящихся – чисто демократическим по своей природе учреждением, КАПИТАЛОМ, который у нас в России особенно склонен жертвовать своим демократизмом, вступать в союз с реакционерами для того, чтобы придавить рабочих, чтобы сильнее затормозить появление рабочего движения.
Изложенное достаточно определяет, кажется, отношение социал-демократов к абсолютизму и политической свободе…
21
Осуществление общедемократических требований необходимо рабочему лишь как расчистка дороги, ведущей к победе над главным врагом трудящихся – чисто демократическим по своей природе учреждением, КАПИТАЛОМ, который у нас в России особенно склонен жертвовать своим демократизмом, вступать в союз с реакционерами для того, чтобы придавить рабочих, чтобы сильнее затормозить появление рабочего движения.
Изложенное достаточно определяет, кажется, отношение социал-демократов к абсолютизму и политической свободе, а также отношение их к особенно усиливающемуся в последнее время течению, направленному к «объединению» и «союзу» всех фракций революционеров для завоевания политической свободы.
22
Социал-демократами на первое место непременно становится всегда практическая работа пропаганды и агитации по той причине, что теоретическая работа даёт только ответы на те запросы, которые предъявляет практическая работа.
23
Не может быть догматизма там, где верховным и единственным критерием доктрины ставится – соответствие её с действительным процессом общественно-экономического развития; не может быть сектаторства, когда задача сводится к содействию организации пролетариата, когда, следовательно, роль «интеллигенции» сводится к тому, чтобы сделать ненужными особых, интеллигентных руководителей.
(не позднее августа)
1895 год
(№№ отрывков: 24−35)
Экономическое содержание народничества и критика его в книге г. Струве24
Взгляды социал-демократов не раз уже излагались с целью критики на страницах либерально-народнической печати, и это изложение до безобразия затемнило их, – даже более того: исказило, припутав не имеющее никакого отношения к ним гегельянство, «веру в обязательность для каждой страны пройти через фазу капитализма» и много другого чисто уже нововременского вздора.
25
С точки зрения Маркса и Энгельса, философия не имеет никакого права на отдельное самостоятельное существование, и её материал распадается между разными отраслями положительной науки.
26
Всякая бюрократия и по своему историческому происхождению, и по своему современному источнику, и по своему назначению представляет из себя чисто и исключительно буржуазное учреждение, обращаться к которому с точки зрения интересов производителя только и в состоянии идеологи мелкой буржуазии.
27
Нельзя не признать справедливости утверждения Зомбарта, что «в самом марксизме от начала до конца нет ни грана этики»: в отношении теоретическом – «этическую точку зрения» он подчиняет «принципу причинности»; в отношении практическом – он сводит её к классовой борьбе.
28
Конкуренция повысивших культуру хозяев неминуемо и немедленно экспроприирует крестьянина до конца, обратит из пролетария, прикреплённого к земле, в пролетария, свободного как птица.
(начало года)
***29
По «загранице» путешествую уже вторые сутки и упражняюсь в языке: я оказался совсем швах, понимаю немцев с величайшим трудом, лучше сказать, НЕ ПОНИМАЮ ВОВСЕ. (Не понимаю даже самых простых слов, – до того необычно их произношение, и до того они быстро говорят.) Пристаёшь к кондуктору с каким-нибудь вопросом, – он отвечает; я не понимаю. Он повторяет громче. Я всё-таки не понимаю, и тот сердится и уходит. Несмотря на такое позорное фиаско, духом не падаю и довольно усердно коверкаю немецкий язык.
(письмо матери, 14 мая)
30
Плохую только очень по части языка: разговорную немецкую речь понимаю несравненно хуже французской. Немцы произносят так непривычно, что я не разбираю слов даже в публичной речи, тогда как во Франции я понимал почти всё в таких речах с первого же раза. Третьего дня был в театре; давали «Ткачей» Гауптмана. Несмотря на то, что я перед представлением перечитал всю драму, чтобы следить за игрой, – я не мог уловить всех фраз.
(письмо матери, 10 августа)
31
Берлинские Sehenswurdigkeiten2 посещаю очень лениво: я вообще к ним довольно равнодушен и большей частью попадаю случайно. Да мне вообще шлянье по разным народным вечерам и увеселениям нравится больше, чем посещение музеев, театров, пассажей и т. п. Насчёт того, чтобы надолго остаться здесь, – я не думаю: «в гостях хорошо, а дома лучше».
(письмо матери, 29 августа)
32
Дальнейшее – самая скучная, невероятно придирчивая критика «Литературной Газеты», какой-то подстрочный комментарий «разносящего» типа. Ровно ничего интересного. <…> Вся VII глава, кроме приведённых <выше> мест, содержит только самые невероятные придирки, передразниванье, ловлю противоречий самого мелкого свойства, высмеивание всяких глупостей в «Литературной Газете» и пр. <…> В главе VIII мы имеем параграф с <…> некоторыми «радикальными», но безынтересными замечаньицами Маркса.
(Конспект книги Маркса и Энгельса «Святое семейство», август)
33
В 1870 г. Энгельс перебрался в Лондон и до 1883 г., когда скончался Маркс, продолжалась их совместная духовная жизнь, полная напряжённой работы. Плодом её были – со стороны Маркса – «Капитал», величайшее политико-экономическое произведение нашего века, со стороны Энгельса – целый ряд крупных и мелких сочинений. Маркс работал над разбором сложных явлений капиталистического хозяйства. Энгельс в весьма легко написанных, нередко полемических работах освещал самые общие научные вопросы и разные явления прошлого и настоящего – в духе материалистического понимания истории и экономической теории Маркса. Из этих работ Энгельса назовём: полемическое сочинение против Дюринга (здесь разобраны величайшие вопросы из области философии, естествознания и общественных наук. Это удивительно содержательная и поучительная книга), «Происхождение семьи, частной собственности и государства» и т. д. <…> Старинные предания рассказывают о разных трогательных примерах дружбы. Европейский пролетариат может сказать, что его наука создана двумя учёными и бойцами, отношения которых превосходят все самые трогательные сказания древних о человеческой дружбе. Энгельс всегда – и, в общем, совершенно справедливо – ставил себя позади Маркса. «При Марксе, – писал он одному старому приятелю, – я играл вторую скрипку». Его любовь к живому Марксу и благоговение перед памятью умершего были беспредельны. Этот суровый борец и строгий мыслитель имел глубоко любящую душу.
(«Фридрих Энгельс»)
34
Маркс и Энгельс сделались социалистами из ДЕМОКРАТОВ, и демократическое чувство НЕНАВИСТИ к политическому произволу было в них чрезвычайно сильно.
(то же)
35
Комнатой не очень доволен – во-первых, из-за придирчивости хозяйки; во-вторых, оказалось, что соседняя комната отделяется тоненькой перегородкой, так что всё слышно и приходится иногда убегать от балалайки, которой над ухом забавляется сосед. К счастью, это бывало до сих пор не часто. Большей частью его не бывает дома, и тогда в квартире очень тихо.
(письмо сестре Марии, 18 декабря)
1896 год
(№№ отрывков: 36−38)
36
Получил вчера припасы от тебя, и как раз перед тобой ещё кто-то принёс мне всяких снедей, так что у меня собираются целые запасы: чаем, например, с успехом мог бы открыть торговлю, но думаю, что не разрешили бы, потому что при конкуренции с здешней лавочкой победа осталась бы несомненно за мной. Хлеба я ем очень мало, стараясь соблюдать некоторую диету, – а ты принесла такое необъятное количество, что его хватит, я думаю, чуть не на неделю, и он достигнет, вероятно, не меньшей крепости, чем воскресный пирог достигал в Обломовке.
Всё необходимое у меня теперь имеется, и даже сверх необходимого. (Например, кто-то принёс сюртук, жилет и платок. Всё это, как лишнее, прямо «проследовало» в цейхгауз.) Здоровье вполне удовлетворительно. Свою минеральную воду я получаю и здесь: мне приносят её из аптеки в тот же день, как закажу. Сплю я часов по девять в сутки и вижу во сне различные главы будущей своей книги. Здорова ли мама и остальные у нас дома? Передай всем поклон.
Если случится быть ещё как-нибудь здесь, – принеси мне, пожалуйста, карандаш с графитом, вставляемым в жестяную ручку. Обыкновенные карандаши, обделанные в дерево, здесь неудобны: ножа не полагается. Надо просить надзирателя починить, а они исполняют такие поручения не очень охотно и не без проволочек. Хорошо бы также получить стоящую (может быть, вернее: стоявшую?) у меня в ящике платяного шкафа овальную коробку с клистирной трубкой. Казалось бы, это не невозможно и без доверенности: дать хозяйке четвертак в зубы, пускай съездит на извозчике сюда и сдаст ПОД РАСПИСКУ. Но, к сожалению, ведь эта почтеннейшая матрона упряма, как Коробочка. Настоятельной пока надобности нет, так что покупать не стоит.
(письмо сестре Анне, 25 января)
37
Русская социал-демократическая партия требует прежде всего:
1. Созвания Земского собора из представителей всех граждан для выработки конституции <…>
7. Предоставления каждому гражданину права преследовать всякого чиновника пред судом, без жалобы по начальству.
8. Отмены паспортов, полной свободы передвижений и переселений.
9. Свободы промыслов и занятий и уничтожения цехов <…>
Для рабочих русская социал-демократическая партия требует: <…>
3. Законодательного запрещения ночной работы и смен.
(Проект и объяснение программы социал-демократической партии, июль)
38
В России (и только в одной России из всех европейских государств) сохраняется до сих пор неограниченная власть самодержавного правительства. <…> Граждане лишены всякого права требовать отчета от чиновников, проверять их действия, обвинять пред судом. Граждане лишены даже права обсуждать государственные дела: они не смеют устраивать собрания или союзы без разрешения тех же чиновников. Чиновники являются, таким образом, в полном смысле слова безответственными; они составляют как бы особую касту, поставленную над гражданами. Безответственность и произвол чиновников и полная безгласность самого населения порождают такие вопиющие злоупотребления власти чиновников и такое нарушение прав простого народа, какое едва ли возможно в любой европейской стране.
(то же)
1897 год
(№№ отрывков: 39−46)
39
Читая Сисмонди, невольно вспоминаешь страстно-гневные выходки Прудона, доказывавшего, что мальтузианство есть проповедь супружеской практики… некоторого противоестественного порока.
(К характеристике экономического романтизма, июль)
40
Село Шушенское большое, в несколько улиц, довольно грязных, пыльных – всё как быть следует. Стоит в степи – садов и вообще растительности нет. Окружено село… навозом, который здесь на поля не вывозят, а бросают прямо за селом, так что для того, чтобы выйти из села, надо всегда почти пройти через некоторое количество навоза.
(письмо матери и сестре Марии, 2 августа)
Новый фабричный закон41
Обязательных праздников новый закон установил 66 в году, 52 воскресенья, 8 праздников в числах (1 и 6 января, 25 марта, 6 и 15 августа, 8 сентября, 25 и 26 декабря) и 6 праздников передвижных (пятница и суббота Страстной недели, понедельник и вторник Пасхи, Вознесение и Сошествие Святого Духа). А сколько было до сих пор на наших фабриках ОБЫЧНЫХ праздничных дней в году? <…> По Московской губернии сведения собраны были о 47 крупных фабриках, имеющих вместе свыше 20 тысяч рабочих. Оказалось, что для ручных фабрик обычное число праздников в году 97, а для механических 98. Самое меньшее число праздников в году оказалось 78: эти 78 дней празднуются во всех БЕЗ ИСКЛЮЧЕНИЯ исследованных фабриках. <…> Cамое меньшее число праздников найдено было на одной фабрике с 75 праздниками. Этому ОБЫЧНОМУ на русских фабриках числу праздничных дней в году соответствовало и число праздников, установленных в заводах, подчинённых военному ведомству; именно там установлено 88 праздников в году. Почти столько же дней признается по нашим законам неприсутственными (87 дней в году). Следовательно, обычное число праздников в году было до сих пор у рабочих такое же, как и у остальных граждан. Наше «христианское правительство», заботясь о здоровье рабочих, выкинуло из этих обычных праздников четвертую часть, целых 22 дня, оставив только 66 обязательных праздников. Перечислим эти откинутые правительством в новом законе обычные праздники. Из праздников в числах откинуты: 2 февраля – Сретение; 9 мая – Николин день; 29 июня – Петров день; 8 июля – Казанской <Божьей Матери>; 20 июля – Ильин день; 29 августа – Ивана Крестителя; 14 сентября – Воздвижение; 1 октября – Покров (даже этот праздник правительство сочло излишним и необязательным. Можно быть уверенным, что из фабрикантов не найдётся ни одного, который бы решился заставить рабочих работать в этот день. Правительство и здесь опять-таки защищает интересы и прижимки худших фабрикантов); 21 ноября – Введение во храм; 6 декабря – Николин день. Итого откинуто 10 праздников в числах. (Мы перечислили только те праздники, которые праздновались до сих пор на ВСЕХ фабриках. Есть и ещё много праздников, общих ДЛЯ ГРОМАДНОГО БОЛЬШИНСТВА фабрик, напр., запусты, пятница масленой недели, четверг, пятница и суббота пасхальной недели и многие другие.) Далее из передвижных праздников откинуты суббота масленой недели и среда последней недели, т. е. два праздника. Всего, значит, откинуто 12 праздников из САМОГО МЕНЬШЕГО числа праздников, которые давались до сих пор на отдых рабочим по господствовавшему обычаю. Правительство так любит называть себя «христианским» правительством; обращаясь к рабочим, министры и другие чиновники услащают свою речь фразами о «христианской любви» и «христианских чувствах» фабрикантов к рабочим, правительства к рабочим и т. д. Но как только вместо фраз начинается дело, так все эти лицемерные и ханжеские слова летят к чёрту. <…>
Закон указывает только обязательные праздники; но рабочие имеют право требовать кроме них и других праздников. Необходимо только добиваться, чтобы все праздники были внесены в правила внутреннего распорядка.
42
Императорское правительство очень любит писать хорошие слова в законах, а затем позволять обходить эти законы, заменяя их ИНСТРУКЦИЯМИ.
43
О перерывах постановлены такие правила: во-первых, что перерывы не входят в число рабочих часов, что рабочий свободен на время перерыва; перерывы должны быть указаны в правилах внутреннего распорядка; во-вторых, что перерыв должен быть обязательно установлен только в том случае, когда рабочее время более 10 часов в сутки и что перерыв должен быть не менее одного часа. Это правило нисколько не улучшает положения рабочих. Скорее напротив. Часовой перерыв крайне мал: на большинстве фабрик установлен полуторачасовой перерыв на обед и иногда ещё полчаса перерыва на завтрак.
***44
Только на гнилом Западе вещи прямо и называют их именем, а у нас понижение заработка, понижение жизненного уровня трудящихся, задержку введения машин, укрепление всяческой кабалы называют «преимуществом» «народного производства».
(Кустарная перепись в Пермской губернии, сентябрь)
45
Здесь тоже все нашли, что я растолстел за лето, загорел и высмотрю совсем сибиряком. Вот что значит охота и деревенская жизнь! Сразу все питерские болести побоку!
(письмо матери, 13 октября)
46
Если известное учение требует от каждого общественного деятеля неумолимо объективного анализа действительности и складывающихся на почве той действительности отношений между различными классами, то каким чудом можно отсюда сделать вывод, что общественный деятель не должен симпатизировать тому или другому классу, что ему это «не полагается»? Смешно даже и говорить тут о долге, ибо ни один живой человек НЕ МОЖЕТ НЕ СТАНОВИТЬСЯ НА СТОРОНУ того или другого класса (раз он понял их взаимоотношения), не может не радоваться успеху данного класса, не может не огорчаться его неудачами, не может не негодовать на тех, кто враждебен этому классу, на тех, кто мешает его развитию распространением отсталых воззрений и т. д. и т. д.
(«От какого наследства мы отказываемся?», конец года)
1898 год
(№№ отрывков: 47−54)
47
Кстати, Кржижановский стал теперь великим охотником до пения, так что мои молчаливые комнаты сильно повеселели с его приездом и опять затихли с отъездом. Но у него не имеется нот и песен. У нас ведь немало было, кажись, этой дряни (от тех времен, когда мы, бывало, тоже «кричали»). Если они теперь никому не нужны, то хорошо бы их послать ему: он был бы рад.