- -
- 100%
- +
Всё дыхание спотыкалось внутри от её взгляда, и слова пропадали где-то в затуманенных мыслях. Он думал только об одном. Поцеловать её. Он смотрел на улыбающиеся губы, но не знал, как до них добраться, каким намеком и словами. Алексей по своей натуре очень тонкий и хитрый человек, но тут он был сам не свой. «Да просто спроси. Да это глупо будет, об этом не спрашивают. Да-нет, спроси. Нет, потом».
– Здесь очень красиво. – тихо проговорила она.
– Рад, что тебе нравится. А тебя там подруги не ждут, у тебя же день рождения. Может, семья?
– Нет, я здесь одна. Ну, у меня папа, но он на работе.
– Ты не отсюда?
– Нет.
– А откуда?
Она улыбнулась ему.
– Всё тебе расскажи.
– Мы же болтаем. – она сидела к нему вперёд ногами, и он стал их приглаживать.
– Я родилась в Чите, но, когда была маленькая, мы переехали в Новосибирск.
– Короче, ты из Сибири.
– Короче, да. А ты? Местный?
– Да, родился под Ростовом, но мои родители переехали в Москву, когда мне был год.
– И часто ты здесь бываешь?
– Время от времени. Но скоро буду чаще появляться.
– Почему?
– Я сейчас здесь живу неподалёку и работаю.
– Ого! Да это же центр.
– Ну да, практически. Мой отец был очень хорошим архитектором. Он не так давно купил здесь квартиру.
– А что, он теперь нехороший архитектор? – сказала она и увидела, что это Алексею не понравилось. – А чем занимаются твои родители?
– Родители? – произнёс Алексей, как что-то чужое и уже далекое от него.
– Да.
Алексей посмотрел на белую ротонду. Ему захотелось постоять в ней. Он вскочил и взял Аню на руки. Она от неожиданности воскликнула.
– Стой, а мои туфли?
– Да пусть лежат.
– А если украдут?
– Я сам кого угодно украду.
Он пришёл с ней под купол ротонды и посадил её на парапет, а сам придерживал её за талию.
– Всегда такой самоуверенный?
– Конечно. – сказал он ей и улыбнулся.
Она дотронулась до его щеки.
– Мне, наверное, не стоило так говорить.
– Да всё нормально. Моих родителей уже нет. Мама умерла, когда мне было восемнадцать. А отца не стало несколько дней назад. Его похоронили вчера под Ростовом. Я как раз оттуда.
– Прости, пожалуйста. – раскрыла Аня глаза от удивления.
– Да ты же не знала… да я и с отцом не очень ладил.
– Всё равно родители есть родители.
– Ну да. – стал говорить Алексей с комом в горле.
Алексей пытался спрятать свои чувства, но голос дрожал. Он надеялся, что она в темноте не разглядит его лица. Он потупил голову. Но она вдруг провела рукой по его щеке.
– У меня мамы тоже уже нет. Она умерла, когда я ещё была маленькой. Рак. – сказала она, как обыденность.
– Моя тоже от рака умерла.
Они оба замолчали.
Вокруг проходили тени посторонних людей, но, видя влюблённых в центре ротонды, покидали рощу, признавая это место за ними. Были ли они влюблёнными? Да, конечно. С самого начала. С каждой минутой они становились друг для друга ближе, так как, не зная сами, разделяли одно бремя.
– А ты кем работаешь?
– Я военный. Офицер Семёновского полка.
– Правда? – удивилась она.
Лёша посмотрел на неё.
– Да, знаешь этот полк?
– Мой отец тоже офицер Семёновского полка.
Алексей внимательно посмотрел на неё, как будто хотел из её внешности узнать какого-то офицера.
– Какая у тебя фамилия?
– Каразина.
– Каразина? – выпучил глаза Лёша.
– Знаешь моего отца?
– Знаю ли я твоего отца? Подполковника Каразина? – она начала смеяться. – Я сейчас работаю в его батальоне, он меня несколько дней назад отчитал.
– За что?
– За драку.
– Накричал на тебя? – улыбнулась Аня.
– Ну да.
– И поделом тебе. А ты кто по званию?
– Лейтенант.
– Значит, ты должен подчиняться моему отцу?
– Нет, твой отец мне не командир и не начальник.
– Как? Он же командир.
– Он командир батальона, но я не в его батальоне.
– А батальон – это что?
– Это пятьсот человек.
– Ого! Бойся моего папку.
– Да, конечно.
– Да шучу же! – она обхватила его шею и стала раскачиваться. – принесёшь мне мои туфли?
– Хочешь уже пойти?
– Уже поздно. Ты же проводишь меня до дома?
– Конечно, Каразина Анна Георгиевна.
– Ну хватит! – она схватилась руками за его лицо. – Давай просто забудем это.
– Можно я тебя поцелую?
– Поцелуй. – прошептала она.
Он прикоснулся к ней. Наощупь обхватил её бёдра, а она запустила руку ему в волосы. Он застыл в поцелуе. Её губы в тот миг оказались нежнее всего на свете, и хотелось просто тихонько к ним примкнуть. Они были и тёплые, и холодные. Сладкие от ваты. Словно весеннее солнце, которое лучами пробирается через прохладный ветерок. Он спустился к щеке и чуть не утонул в ней, а потом к шее и почувствовал пряный запах волос.
Они долго обнимались и не могли отлипнуть друг от друга в царящей темноте и тишине. Алексей взял её туфельки и надел на её белёсые ножки. Они больше не разговаривали. Только держались за руки.
В метро вела уже Аня. Она не сказала, куда они едут, так как они всё ещё были немы. Вагоны забиты людьми. Когда освободилось место, Алексей посадил Аню, а сам стоял рядом. Она сидела трепетно на краю сиденья, идеально выпрямившись, а он смотрел на её лоб.
Они доехали до Парка Победы, перешли на желтую ветку и спустились вниз. Алексей настороженно посмотрел на табло. «Должно быть, она живет где-то в Солнцево». Но это оказалось неверным предположением. Они вышли на станции Раменки.
«Да-не, этого не может быть. Просто совпадение».
Вдруг Аня опять заговорила.
– Когда я сюда приехала, мне папа объяснял по телефону, как добраться до дома. Он заметил, что всё время надо идти налево. Вот из вагона вышли и налево, а потом из метро тоже налево, а потом…
Алексей её не слушал. Не слышал. Мало того, что он онемел, так ещё и оглох, да и вообще остолбенел. Тело не двигалось, ноги не шли, они и всё его сознание были ведомы в тот миг неким проведением. «Да, это правда, здесь всё время нужно налево сворачивать».
Когда они вышли из метро, справа расстилалось шоссе, и машины с ветром проносились мимо. Алексей отпустил руку Ани и прошёл вперёд, к дороге. Встал прямо на уступе и посмотрел на храм, что стоял вдалеке. Его было не разглядеть ночью, но Алексей узнал силуэт, и сознание дорисовало полностью, в красках. Воспоминания. Целый ворох, который суетно бередил память. «Я же пообещал себе сюда больше не приезжать. Всё, сказал я себе. Хватит с меня этого места. Ладно. Я веду себя как ребёнок. Это всего лишь место. Я же не сам сюда приехал, просто хочу побыть с ней побольше наедине. Ну живет она здесь, ну и что». Его мысли прервало касание её руки, и они вместе продолжили путь в том направлении, которое не желал Алексей.
Дорога круто поворачивала, и они шли вдоль неё, а затем свернули в тёмный двор. Густая листва закрывала свет фонарных столбов. Стены девятиэтажек тесно стояли в лабиринт, отчего было еще темнее. Они шли, держась за руки, по мокрому асфальту с прилипшими листьями. Наружу вылезли дождевые черви, и они оба пытались на них не наступать. Ветер задувал всё сильнее, а листва сбрасывала остатки дождя.
И вот Алексей уже улыбался. Он не был в этом месте пять лет и черпал оставленные силы. Алексей видел, куда она его ведёт, но устал удивляться. Нужно проводить её до дома.
Аня искоса посмотрела на него.
– Почему ты молчишь?
– Я не понимаю, что ты чувствуешь, но очень хочу понять.
Алексей смотрел себе под ноги.
– Я потом расскажу.
– Ага, значит, что-то есть?
– Значит, что-то есть. – повторил Алексей. – А ты останешься в Москве?
– Я не знаю, папа сказал, что если не поступлю, то уеду обратно в Новосибирск, чего я не очень хочу.
– Ну, ты умница! Значит, поступишь.
– С чего ты решил?
– Да просто, вот смотрю на тебя и так думаю… а у тебя тут кто живет?
– Отец. У него есть служебная квартира, а здесь мы получили не так давно.
– А он сюда не заявится?
– Нет. Он сказал, что не очень любит это место, поэтому не против, чтобы тут жила я. Но мне всё равно на время придётся уехать.
– Когда? – испуганно спросил Алексей и посмотрел на неё.
– Если я поступлю, то мне нужно будет перевезти вещи. Но пока я не хочу уезжать. Хочу, чтобы ты не уходил от меня. – проговорила она как-то робко.
– Я тоже не хочу от тебя уходить, но у меня сейчас отпуск, а потом снова начнётся служба.
– Но ты же в Москве служишь?
– Да. Сейчас в Зюзино, а после призыва буду в Москве. В любом случае какое-то время не увидимся.
– Как долго?
– Ну, ещё где-то месяца два, как выйду с отпуска.
– Это не скоро.
– Не начинай. Я себе уже представляю, как ты одна по этому двору идёшь.
– Переживать будешь?
– Я уже переживаю, что ты здесь можешь идти без меня.
– Это мило.
Они пришли к месту, которое уже ожидал увидеть Алексей. Площадка. Вокруг неё девятиэтажки. Капли свисали на деревьях. Стоял дом из одного подъезда. На крыльце ярко горел фонарь.
Алексей и Аня прошли сквозь площадку к подъезду. Алексей на время остановился у одной скамейки. Она стояла спиной к дому. Он слегка прикоснулся до её мокрой спинки, словно поприветствовал.
Алексей все ещё не мог поверить увиденному, но в душе смеялся над иронией. Они зашли в подъезд. Поднялись на тот же этаж. Встали у той же двери. Аня повернула ключ. У Алексея быстро билось сердце, словно хотело дотянуться и постучаться. Замок щелкнул. И Алексей пришёл в свой родной дом. Дом, в котором он вырос, жил с мамой и папой, а по вечерам выходил во двор играть с Казаком.
Алексей пытался не подавать виду, но без приглашения зашёл на кухню. Всё осталось на своём месте. Он присел на диван, на котором спал его отец. Он будто слышал его голос: «Ты решил вернуться домой, сынок?».
Аня попросила его помочь открыть краны в ванне. Она сказала, что у неё не хватает сил, и утром ей лишь слега получилось повернуть вентиль. Алексей знал, как они открываются, и без труда включил воду. Он молча бродил по квартире со слегка заметной улыбкой, с нежностью в глазах рассматривал свой дом. Аня не могла не заметить, что её гость – это кто-то родной для этих стен.
В тот вечер Алексей остался у неё. Алексей не мог заснуть, хоть и глаза были уставшие. Аня сопела ему в шею. Свет от фар машин кособоко строчился по потолку.
– Какое твоё первое мнение обо мне? – вдруг шёпотом спросила Аня.
– Милая.
– Лаконично.
– И юная.
– Я твоя ровесница.
– Я не про это.
– А про что?
– Это значит, что я на всю жизнь запомню, как тебя здесь обнимал.
Глава 3
Аня мылась в душе. Вода разбивалась об ванну. Алексей курил на кухне. Окно было открыто настежь. Ливень бегал по чёрному тротуару, по ветвям деревьев. Ночной ветер бил по голой груди Алексея. Пахло сигаретами и мокрым деревом. В гостиной играла музыка, которую включила Аня. Алексей себя поймал на мысли, что он сейчас чем-то напоминает своего отца.
Алексей и Аня ночь провели в гостиной. Она была заставлена старой мебелью: на стене висел ковёр, комоды из рыжего дерева, застекленный шкаф с пыльным сервизом, тумба с квадратным телевизором, раскладной диван, на котором спали Лёша и Аня. Перед постелью – захламлённый балкон со звуком дождя.
Утром влюблённых разбудил взмах крыльев. Алексей подтянулся на локтях и обернулся. На подоконнике сидела чайка. Она повернула голову чуть на бок, чтобы посмотреть на Алексея одним глазом. Поймав на себе взгляд молодого человека, она встрепенулась и взлетела, гортанно загоготав. Голубеющее утро. Ещё без единого луча солнца.
– Ещё рано… что там… – спросила Аня.
Алексей лёг и уткнулся носом в её плечо.
– Чайка. Здесь пруд недалеко.
– Пруд?
– Да.
Стоило закрыть глаза, как сон снова брал власть над сознанием. Голова ещё не проснулась. Ему снились родители. Аня гладила его волосы.
– Наверное, поэтому отец здесь не хочет жить. – сказала она.
– Из-за чаек?
– Да, они ему напоминают войну. – глаза Алексея на этом слове открылись, тут он и прозрел.
Алексей отпрянул от её плеча, выбрался из её ласки и прильнул к спинке дивана.
– А я и забыл… твой папа ветеран, герой войны. А он тебе что-нибудь рассказывал?
– Нет, он её ненавидит. Он никогда нам не рассказывал ничего о ней с сестрой. Но глубоко в душе я чувствую, как он себя винит.
– Винит? За что? В полку твоего отца считают героем войны.
– Да, я знаю. Но она наложила отпечаток на нашу семью. Моя мама была беременна, когда он ушёл. А когда я была маленькой, мы получили известие, что всю роту перебили, а сам он был ранен в голову и лежал в госпитале. Мне сестра рассказывала, как мама отвезла нас к бабушке с дедушкой, а сама поехала в Ростов к нему. Она его выхаживала, поставила на ноги. А потом у неё оказался рак. Родители долго с ним боролись, но мама всё же умерла. Я была маленькой, а сестра подростком. Ей было тяжелее. А вот папе было очень тяжело. Он стал напиваться. Мы с сестрой всё чаще жили у бабки с дедом. Бабушка мне как-то сказала, что у мамы был рак, когда он лежал в госпитале, что она потеряла своё время, поднимая его на ноги. Мне кажется, отец это знает, потому и убивается.
– Любому бы было тяжело с этим жить.
– Но он себя винит из-за другого.
– Из-за чего?
– Вся его рота погибла, а она в основном состояла из срочников. Это уже говорили офицеры вокруг. Что все ребята погибли под его командованием. Он был командиром… рота…
– Командир развед роты. Твой отец был капитаном тогда. В то время они назывались ротой зачистки.
– Это как?
– Сначала работает артиллерия, – Алексей руками стал показывать, как летят ракеты, – а потом рота заходит в периметр и зачищает. Ещё говорят, они зачищали дома. Это была их главная задача.
– Ужас какой.
– Это была война. Ничего не поделаешь.
– Так вот, я к тому, что отец нам с сестрой рассказал, что в Чечне было очень много чаек тогда. Что они кружили над полями после битвы. Ну а всё остальное я узнала по слухам. Говорят, что из всей роты выжил только один солдат. Ты, наверное, больше меня знаешь, ведь вы в одном полку.
– Да, наверное.
– Знаешь, да?
Алексей пристально посмотрел на неё. Он видел, что Аня уже о чем-то догадывается. Пришло время сказать правду.
– Ань, да, это правда. Выжил всего один. Этот солдат жил здесь.
– Это правда? – спокойно спросила она.
– Да, я точно знаю. Скажу тебе сразу, я ни о чем не знал. Это правда. Я не знал, что эта квартира принадлежала твоему отцу до того, как ты меня сюда привела. Но выходит так, что нас с твоим отцом связывает нечто большее, чем служба в одном полку.
– Что? – настороженно смотрела на него Аня. Алексей пытался найти нужные слова. – Чего молчишь?
– Не знаю, что сказать.
– А надо бы. Ты жил в этом районе, да?
– Я жил в этой квартире. Я здесь вырос. – Аня внимательно посмотрела на него. – Последний раз я видел своего отца месяц назад. Он захотел меня увидеть, чтобы рассказать всю правду про себя и эту квартиру. Но он не называл никаких имён. Про Каразина я ничего не знал. Я не очень ладил с отцом. Мы поссорились после смерти матери. Я считал, что её довела жизнь с ним. У него была наркозависимость, она уже начинала съедать его. Когда мне было восемнадцать, он вернул квартиру твоему отцу, а сам купил нам новую. Но я ушел в армию.
– Вернул? – Алексей заметил, что у Ани глаза начинают блестеть от слез в темноте. Она от этого казалась ещё нежнее.
– Теперь, как я могу судить, наши с тобой отцы познакомились на войне. Получается, что мой отец был солдатом в роте Каразина. – Аня внимательно продолжала слушать. – Сложилась некоторая ситуация, из-за которой мой отец покинул дом и ушёл на войну. Рота стала постепенно редеть. Ребята погибали один за другим. В итоге их разбили. Из всех выжили только наши отцы. Я не знаю, что у них там произошло. Отец не успел мне рассказать все. Он мне поведал только о своей жизни до Чечни, а все остальное хотел рассказать после того, как я вернусь с Зюзино. Но я могу предположить, что у наших отцов заключилось некоторое соглашение. У моего не было дома, а твоему тогда дали ключи от этой квартиры. Отец согласился их взять, но пообещал вернуть.
Аня вытирала слёзы. Алексей протянул руку и тоже стал собирать их с пухлых щёк.
– Почему ты раньше мне это не рассказал?
– Я собирался, Ань. Просто не знал, как ты отреагируешь. Может, история твоей семьи была бы благополучнее, если бы вы переехали сюда.
Аня прильнула в объятия Леши. Она продолжала всхлипывать. Ей было тяжело.
– Нет, я не злюсь. Сейчас перестану. – сказала она, успокаиваясь.
– Ничего. Мне всё в тебе нравится.
– Прям всё?
– Да, всё. Твоя улыбка, твоя нежность, твои глаза, твои щеки…
– Ну ещё один… вы прикалываетесь, что ли?
– Что значит ещё один? Ну чего ты молчишь? Теперь обиделась на щёки?
– Мне не нравится про щёки.
– Ну хорошо… а про глаза нравится?
– Ну… глаза поинтереснее будут.
– Хорошо, я их обожаю.
– Что именно? – кокетливо спросила она.
– Они разговаривают. Они улыбаются. Они обижаются.
– Отдельно от меня?
– Да, бывает, когда они говорят куда больше.
Она подняла на него своё лицо и стрельнула в него глазами. Он приблизился к её лицу.
– Вот оно как. – сказала она, приподнимаясь к нему.
– Да. Вот так.
Ещё ближе.
– Тебе кажется.
– Нет.
– Да.
Они вцепились друг другу в губы. И долго целовались, нежились в постели.
– Расскажи мне?
– Что?
– Что рассказал тебе отец. Как его звали?
– Так же, как и меня. Алексей Стародубцев.
Глава 4
Песок был рыхлый после вчерашнего дождя. Тёмный. Комканный. Местами он окаймлял широкий Дон. Два мокрых пляжа располагались друг напротив друга. Чуть поодаль, над рекой стоял железнодорожный мост. Стук рельс приветствовал одинокое утро.
В воздухе стоял запах воды. Ветерок шершавил змеиную реку. Вокруг неё шелестели леса. Изгибались деревья. Изворачивались ветви и листья. Рано утром на пляже Оксана Стародубцева гуляла со своей собакой.
Это был выходной день в посёлке Каменка. Митя и Алексей Стародубцевы вернулись домой под утро. Они были в Ростове. Митя подавал документы в институты на зачисление. Ему хотелось поступить на архитектора в тот же вуз, который закончил старший брат – Алексей.
Когда они приехали домой, все ещё спали. Они жили с бабушкой и Оксаной Стародубцевой, которая была мамой для Алексея и тетей для Мити.
У них была двухкомнатная квартира. В ней две спальни и гостиная, смежная с кухней. Братья спали на диванах друг напротив друга. Между ними стоял журнальный столик, за которым ела вся семья.
Алексей поспал совсем немного времени. Встал и ушёл из дома. Митя спал, ворочаясь на диване, слыша все передвижения по квартире. Он закрыл свою голову подушкой, так как лучи солнца уже проникали через тонкие занавески.
Братья всю свою жизнь были очень дружны. У них разница в четыре года. Родители Мити погибли в автокатастрофе, когда он был ещё маленьким. Опеку за ним взяла его родная тетя Оксана. Дом, в котором они жили, принадлежал бабушке. Семью в основном обеспечивал отец Алексея – Николай. Мальчики с раннего возраста работали на него. Николаю и его друзьям принадлежали крупные объекты в Ростовской области. Из всех членов семьи именно Оксана и Алексей заменили для Мити его родную семью.
Когда Митя был подростком, он во всем подрожал брату. Алексей же, в свою очередь, подавал ему не самый лучший пример. Будучи юношей, у него день проходил зря, если он что-нибудь не выпьет или с кем-нибудь не переспит. Алексей спешил жить, а Митя по своему характеру очень застенчив, скромен и во всем очень медлителен. Алексей же был весельчаком. В доме он всегда воспроизводил много шума и всех старался смешить.
Пришло время, и Алексей стал брать Митю с собой на свои гулянки с друзьями. Он каждый раз пытался найти ему девочку для секса. И каждый раз находил. Но Митя всегда отыскивал повод слинять. Он был парнем очень тонкой натуры. Весь вечер он обнимал этих девушек и целовал. Первый раз видел их в своей жизни, а относился настолько нежно, будто знал их всю жизнь. Способность брата переспать с любой его восхищала, но сам, когда время уже подходило к постели, он тайком убегал.
Однажды они в очередной раз сидели в «Цезаре» – в отеле, который принадлежал Николаю. На первом этаже был ресторан в стиле античного Рима, а наверху гостиница. В тот вечер Мите первый раз в жизни налили коньяк. Он попробовал его. Организм сразу тяжело воспринял. Заболела голова. После немного закружилась. Во рту стоял какой-то странный привкус, будто рот помыли мылом. И очень быстро на парня напал сушняк. Он уже не смог слинять и с какой-то девкой поднялся в свой номер. Она не приставала к нему и лежала на его плече, но посреди ночи всё же залезла на него. Он раскрыл глаза и увидел всю красоту женского тела.
Именно та ночь снилась Мите. Но сладкий сон прервал Гектор, который пронёсся по всей комнате после прогулки. Это был взрослый стаффордширский терьер темно-бежевого оттенка с белой грудью. Когда Оксана возвращалась с Гектором, она заходила в гостиную и видела спящих братьев, разбросанные карандаши и листки на столе, а на стене новый рисунок. Как-то раз она проснулась и увидела, что на обоях чёрным углём нарисован город с небоскрёбами.
В последняя время братьев будто поменяли местами: теперь Алексей был тихим и спокойным, а Митя – шебутным, не знающим покоя. Алексей всю свою жизнь любил рисовать. Он был очень сильным художником, но быт начинал губить в нем его юность. Когда парень закончил институт, ему пришлось вернуться в родной посёлок. Была жуткая безработица. Дома он застал своих родителей на грани развода. У Николая создавалась семья на стороне, но он всё ещё был женат на Оксане и содержал её.
Алексей работал на отца из чувства долга и получал за это копейки. Николай очень много забирал у сына денег, ссылаясь на то, что он их обеспечивает. А не так давно его отец поставил понтонный мост между посёлком и станицей за сумасшедшую сумму и теперь заставлял работать сына ещё больше и без выходных, чтобы откупить его. С тех пор юноша оказался в плену у отца и уже не грезил о живописи, а мечтал стать независимым мужчиной. Его не так сильно волновали гулянки и девочки на одну ночь. Он больше зарывался в себе. Прошло время, и казалось, что стоимость давно отбита, но отец свесил ноги ему на шею, а уйти из-под его власти он уже не мог. Это означало оставить семью и младшего брата наедине с тираном.
Митя уже давно не спал. Бабушка проснулась и громыхала посудой на кухне. Оксана вернулась с Гектором с прогулки. Митя слышал, как она затаскивает его в ванну, а потом об дно ударилась струя воды. Собака вбежала в комнату. Растормашилась. Скинула с себя капли. А потом упала на свой коврик и стала вытираться об него, катаясь на спине по всей гостиной.
Бабушка приготовила завтрак. Тетя села на диван, где спал Митя, подвинув его ноги. Она его тормошила, но племянник отнекивался от неё, делая вид, что хочет спать. Но он тем временем всё слышал. Бабушка опять начала разговор, который очень стеснял его. Мите было неловко это слушать. Бабашку в последнее время беспокоил вопрос наследства. По закону вступала Оксана, как её дочь, и Митя, за своего отца. Бабушка понимала, что её долг позаботиться в первую очередь о своём младшем внуке. Она считала справедливым всё отдать мальчику, но прекрасно знала о шатком положении своей дочери.
Мите это очень не нравилось. Он любил Оксану. Она заменила для него мать. Иногда у Мити было желание убежать от этой ситуации и оставить им всё. Его преследовало непонятное для него чувство стыда.
Когда они позавтракали, Оксане всё же удалось поднять своего племянника с постели. Они оба собрали сумки и пошли на пляж к речке.
Солнце уже согрело песок, сделало его снова мягким. Пляж накрыт полотенцами, словно цветными гобеленами. Было много народу. Детки резвились в чёрном Доне, не заплывая далеко. Поезда периодически проезжали мимо своими разноцветными составами.
Оксана сняла с себя одежду, оставшись в купальнике. Она была очень худая, но подтянутая, с черным каре. Лёша скинул футболку. Они постелили полотенце на песок и улеглись. Митя закрыл глаза. Солнце слепило в закрытые веки. И негде было найти сна.
Он продолжал лежать с закрытыми глазами, пока его не толкнула ногой тетя.
Митя вопросительно посмотрел на неё.
– Что?
Оксана кивнула вперёд.
– Смотри, кто пришёл.
– Кто? – щурился от солнца Митя.
И тут он увидел её. Митя не знал имя девушки, но наизусть помнил все её черты. Это была немного пухленькая девчонка. У неё большие карие глаза. Толстые щёки, губы. Маленький аккуратный нос, покрытый частыми веснушками. Каштановые волнистые волосы. На нижнем веке родинка, которая очень нравилась Мите. Она всегда смотрела вопросительно, а потом смущенно улыбалась. Она пришла в бордовых шортах и блузке с маленькими ромбиками. У неё были собраны волосы, а на ушах свисали большие кольца.