Homo Unus. Том 3

Вплоть до середины XX века наемные управленцы – как в частном секторе, так и на государственной службе, – относились марксистами к эксплуатируемому классу, поскольку не обладали правами собственности на управляемое имущество. В наши дни, по-прежнему не будучи, за редким исключением, собственниками управляемого имущества (не владея, наряду с прочими акционерами, контрольными пакетами акций управляемых ими компаний), они де-факто превратились в эксплуататоров, присваивающими себе львиную долю произведенного прибавочного продукта. Хозяина, грубо говоря, уже нет (акционеры не хозяева, а игроки в биржевую рулетку), и фактические хозяева (высший менеджмент) получают незаслуженно огромные зарплаты, опционы, бонусы и премиальные (это у них). Или, делая вид, что работают за зарплату, по старинке тупо воруют, не забывая получать опционы, бонусы и премии (это у нас).

Та же картина – и в государственном аппарате. И если раньше, в годы расцвета капитализма (индустриального техноуклада), чиновники были исполнителями воли крупных собственников, то с исчезновением таковых (с размытием капитала между миллионами акционеров) чиновники начали приобретать все большую самостоятельность, брать на себя функцию управления государством.

Впрочем, абсолютной самостоятельности они так и не получили, – освободившись от власти буржуазии, представителей промышленного капитала, они не смогли и не смогут освободиться от диктата высшей страты корпократии, от власти Фининтерна. В первую голову это относится к отечественным членам корпократии, специализирующимся на добыче и транспортировке энергоносителей. Пропасть, разделяющая высший слой корпократии и отечественное ворье сродни той, что разделяет членов совета директоров какого-нибудь финансового учреждения и бригаду истопников, кидающих уголь в его подвалах.

Управление без обладания правами собственности – вот что сегодня объединяет (в нижний слой корпократии) государственных чиновников и высший корпоративный менеджмент, вот что является основным противоречием текущего этапа развития цивилизации (снятие этого противоречия и есть одна из главных задач настоящего труда). Их объединяет невозможность легально получать адекватное вознаграждение за свои управленческие услуги. Ранее тем и другим размер заработной платы устанавливали крупные собственники, владельцы капиталов. Сегодня управленцы свое вознаграждение по сути устанавливают сами себе (и главное в этом деле – не слишком переусердствовать, дабы не вызвать чрезмерной ненависти окружающего гражданского общества). При этом вознаграждение уже не может существовать в форме заработной платы – корпократы уже не наемные служащие, они уже имеют (пока только моральное) право претендовать на долю прибыли. И все ранее и ниже упомянутые жульничества с бонусами и премиями (в частном секторе), и все воровство, отпилы и откаты в секторе государственного управления – это и есть доля прибыли, самостоятельно определяемая самим себе нижней стратой корпократии. При этом разница между двумя указанными категориями нижнего слоя корпократии постепенно стирается – на Западе это заметно по той легкости, с которой высший менеджмент ТНК переходит на государственную службу и обратно, у нас и вовсе трудно заметить разницу между высшим менеджментом государственных корпораций и высшими государственными служащими – ее просто не существует.

Очевидно, что в рамках ныне существующей системы распределения общественно произведенного продукта, упомянутым представителям корпократии ничего не остается, как красть. В частном секторе – обкрадывать акционеров корпораций, выписывать себе непомерные премии и бонусы. В государственном секторе – тупо пилить бюджет, обкрадывая граждан страны. При этом как топ-менеджеры транснациональных корпораций, получающие в виде премий по «стопятьсот» миллионов долларов, так и государственные коррупционеры, выпиливающие (у нас, в России) до 60% финансирования бюджетных проектов, не меньше, чем мы с вами ненавидят хозяев всемирной финансовой пирамиды – но не потому, что не входят в их число и лишь являются их высокооплачиваемой обслугой. А потому, что их нелегальные доходы являются арканом, на котором высший слой корпократов, Фининтерн, удерживает их в своем абсолютном подчинении.

Заметка на полях

Получение упомянутых выше бонусов и премиальных является тем же воровством.

Об этом можно прочесть в прекрасной книге70, написанной весьма информированным человеком (скорее всего, руководителем крупного французского банка, по понятным причинам издавшим свой труд под псевдонимом).

В книге описаны события, произошедшие в августе-сентябре 2008 г. – в первой фазе текущего финансового кризиса. В частности, действия управляющих крупных банков и страховых компаний, получавших гигантские премии и уходивших на покой с миллионными состояниями в то время, как руководимые ими корпорации терпели убытки или вовсе разорялись под ударами кризисного цунами.

Как пишет в своем ЖЖ-блоге Леонид Пайдиев, «гигантские зарплаты эпохи „революции менеджеров“ – это плата не за некую волшебную квалификацию (никто из дорогих менеджеров не является магом или сыном божьим), а плата за предательство коллектива (возглавляемой ими корпорации. – М.Г.) в интересах акционеров».71 Речь в цитате идет об интересах специфического, тонкого слоя акционеров – об интересах жулья, которое наживается на фальшивой капитализации, раздувании активов корпораций, а не об интересах тех акционеров, которым эти мерзавцы в последний момент сумеют впарить свои акции, прежде чем те обрушатся в цене.

В вышеназванной книге жуликоватые топ-менеджеры крупнейших финансовых корпораций мира указаны поименно: Ричард Фулд, босс Lehman Brothers – крупнейшего инвестиционного банка, обанкротившегося72 15 сентября 2008 г. Личное состояние Фулда, доведшего свой банк до банкротства, – 800 млн. долларов (жалованье и бонусы за 2007 г. – 71,9 млн. долларов73).

Следующий персонаж – Хэнк Гринберг, глава страховой корпорации AIG, спасенной национализировавшим ее правительством США.

Заначка Гринберга – 70 млн. долларов.

Доминик Ферреро, генеральный директор инвестбанка Natixis (тот, кто смотрит «Евроньюз», должен помнить назойливую рекламу этого банка, которую крутили весь 2009 г.). Сохранил за собой кресло генерального директора в то время, когда акции банка потеряли 80% своей стоимости.

«Сколько же бездарей среди так называемых лидеров!

Эти люди – бараны в обличье акул – основали в Париже, как и в Нью-Йорке, Лондоне или Милане, особую касту, которая и умудрилась совершить известный нам подвиг. Никогда до сего дня ни одно групповое ограбление не производилось с подобным хладнокровием и не увенчивалось столь неслыханным успехом. Никогда раньше руководители не были до такой степени избавлены от необходимости отчитываться перед кем бы то ни было. Никогда за всю историю ни одна группа людей не обогащалась так быстро, оставляя за собой выжженное поле. Аналогичная ситуация до сих пор наблюдалась лишь в одной-единственной стране – в той, что раньше называлась Советским Союзом».74

Ниже приводится еще одна история о том, как руководство компании беззастенчиво грабит возглавляемую им корпорацию.

Речь пойдет о менеджерах-мародерах, делающих все возможное для того, чтобы получить бонусы здесь и сейчас, не интересуясь дальнейшей судьбой своего предприятия-нанимателя. Интересы фирмы, которой они руководят, их не волнуют. Это паразиты в чистом виде, наживающиеся на фирмах, где они «трудятся», а значит, на акционерах, которым эти фирмы принадлежат.

Менеджеры-мародеры научились получать премии (бонусы) за гипотетическую, еще не полученную прибыль. За прибыль компании, существующую только на бумаге, в будущем времени. Инструмент, которым мародеры выковыривают для себя бонусы из бюджета корпораций, носит название «дисконтирование стоимости» – по сути, представление благих мечтаний в качестве уже полученной прибыли. С конца 1980-х – начала 1990-х гг. этот термин, означающий математический расчет, позволяющий определить, какой сумме прибыли на сегодня (present value) соответствует некая сумма прибыли, которую еще предстоит получить в отдаленном будущем, был превращен из инструмента анализа в элемент фирменной отчетности.

Цитата: «Я сразу скажу, что сама концепция неплоха, если используется с умом. Базируется эта концепция на том, что будущие платежи можно надежно просчитать и учесть уже сегодня, сделав скидку на факторы, влияющие на будущие денежные потоки. Такие факторы, как инфляция, кредиторский риск и некоторые другие. При оценке проектов обычно делалось сравнение с альтернативным вложением средств, где ключевым фактором была оценка безрисковой доходности, а за основу безрискового дохода брались государственные облигации какой-то конкретной страны. Что такое безрисковая доходность суверенного долга, мы видим сейчас. Она достигалась посредством фиктивных контрактов на страхование долга – кредитно-дефолтных свапов. Поскольку риск был искусственно занижен, доходность проектов резко повышалась – опять же искусственно. Под эту супердоходность давались кредиты. Но это еще не самое страшное.

А самое ужасное в дисконтированной стоимости то, что она стала широко применяться в бухучете. Все бы было ничего, останься дисконтированная стоимость там, где она родилась, – в расчетах различных проектов, только для внутреннего пользования экономистов предприятия. Все стало иначе, как только дисконтированная стоимость выбралась в бухучет, засела в отчетах котируемых компаний и стала произноситься устами глав департаментов по связям с инвесторами.

В чем же зло? В том, что можно обсчитать доход по долгосрочной сделке, вынести его на баланс, и в капитал, и получить по этой сделке бонус уже сейчас. При этом используя драматически заниженный фактор риска. Заменить реальный заработанный капитал пустой цифирью – потому что риск недооценен. А реальный капитал прожрать в бонусах. Ну, это примерно как у Чкалова над Северным полюсом вместо керосина в мотор вдруг полетели бы форварды на его покупку плюс страховки в случае неисполнения форварда. А чё, реальные полбака керосина на те контракты были обменены еще при вылете, и начальник аэропорта был сильно доволен сделкой. Ему тот керосин за премию оставили.

Давайте рассмотрим конкретный примерчик. Вы банк. У вас есть два клиента – авиакомпания «Гроб Эйр» и нефтянка «Бахытнефтогаз». Вы говорите «Гроб Эйр»: парни, если у нас тут цена за баррель выше 90, то я вам плачу, а если ниже 90, то вы мне. Поняли? Хеджирование. Зато вам рост цены будет по барабану. Вы страхуете свои издержки.

Потом идете к «Бахыту». И говорите ему ровно наоборот. Если за баррель ниже 90, то я вам плачу, если выше – то вы мне. Спад цены вам по барабану. Вы страхуете свой доход.

Ваши клиенты в экстазе от халявы.

При этом все, что вы делаете, это всего-навсего перенаправляете денежные потоки от «Гроба» к «Бахыту» и обратно, собрав по пути с каждого комиссию в 1% с полного объема контракта поставок на пять лет.

Что делает ваш бухгалтер? Он дисконтирует весь объем контракта с учетом минимального риска и выносит весь пятилетний измысленный доход в отчет этого года. С которого вы75 получаете лично бонус в половину объема комиссии. Вы его получаете уже сейчас. Стоп, а банк тоже получил доход? Ага, значит, акционерам дивиденд причитается. Тоже сейчас, с этого года. Выплатили. Из капитала. А, не хватило? Ну так мы чуток на дивиденд подзаймем. Что у нас там осталось в капитале? А, ну как же, дисконтированный доход с нашего контракта.

Заметим, что «Гроб» и «Бахыт» поступили ровно так же и продисконтировали свои контракты на авиаперевозки и на сбыт нефтянки. А как же, против роста и падения цен каждый застрахован…

Итак, в капитале у нас дисконтированный контракт. У каждого из участников малины. А на следующий год «Бахыт» не смог отдать кредит, потраченный им на разведку нефти под Женевским озером.

Ну, и так по всей экономике сейчас.

Ситуевина усугубляется по-черному еще и тем, что подобные расчеты по дисконтированию и моделированию рисков ведут автоматизированные системы, которые в различных компаниях параметрируются консультантами на стадии их установки, которые потом сваливают. Работники же самой компании в этих системах при всем желании не могут разобраться и, хуже того, ОБЯЗАНЫ их использовать – поскольку эти системки напрямую встроены в автоматизированную бухгалтерию компании (выделено мной. – М.Г. – Обратите внимание, люди кода, тихие «ботаны», по сути, определяют устойчивость колоссальной экономической системы, выстроенной менеджерами-мародерами во имя личного обогащения)».76

Еще в бóльших масштабах воровство процветает в государственных структурах.

Подобно тому как в свое время в стране, где правил король, самые удачливые и беспринципные представители буржуазии (речь идет прежде всего о так называемых «финансистах при короне») смогли взять власть де-факто и только потом уже де-юре, сейчас самые наглые и аморальные представители государственного аппарата получили в стране такую власть, какая и не снится «всенародно избранным» президентам – как у нас, так и за рубежом.

Мы видим подъем новой постиндустриальной пары классов: это менеджеры-управленцы – в частных ли корпорациях или на государственной службе, с одной стороны, с другой – их интеллектуальная обслуга, аналитики, технический персонал, – в частности кодеры вычислительных машин, а также кодеры ограбленного теми и другими Народа.

Ниже вашему вниманию предлагается описание еще одного частного случая ограбления хозяев индустриального уклада представителями новейшего постиндустриального – информационного. Еще один пример паразитирования корпократии, менеджмента, управленцев на владельцах корпорации – на акционерах.

«Суть статьи77 в том, что в IBM выбрали сынка одной влиятельной дамы. Слили ему операционную систему. Которую IBM, в свою очередь, присвоила у одной маленькой фирмы, не способной защититься от гиганта. Эта система впоследствии стала называться МС ДОС и была развита со временем в «Виндоус». Уже силами «Майкрософт» под руководством Билла Гейтса.

Автор недоумевает: зачем IBM это было нужно? И видит причину в происках мамы Билла Гейтса. Ну, мама могла и интриговать ради возвышения сына. Но истинная причина в другом. Эта операция не что иное, как грандиозное мошенничество части высшего менеджмента IBM по хищению части бизнеса гиганта с передачей его ими же созданной структуре. Если бы не мама, нашли бы для своих целей другого гениального юношу. И сейчас бы он был на месте Гейтса. Высший менеджмент, видимо, просек, что владельцы IBM не понимают перспектив софтверного бизнеса. И вообще не считают его чем-то стоящим. Вот железо – это да! А все остальное – только приложение к нему, не имеющее самостоятельной ценности. И решила часть менеджмента воспользоваться косностью владельцев и, возможно, другой части менеджмента, чтобы элегантно украсть операционную систему. Тем более что в те времена законодательство по защите интеллектуальной собственности еще не было отработано в должной мере. И не могло защитить от присвоения программного кода, может, слегка переделанного. И судьи, и владельцы кода даже не поняли бы, в чем суть кражи. Ведь ничего не пропало. Где было, там и лежит.

Примечания