Пески. Дары джиннов

«Он даже не назвал Ахмеда по имени».

Голос звучал громче, чем у обычного человека. Вытянув шею, я заглянула в конец улицы. На углу стоял другой абдал, оттуда доносились те же слова. Прохожие в страхе вжимались в стены, словно в поисках укрытия, и жадно прислушивались. Похоже, султан расставил своих бронзовых слуг по всему городу, в каждом квартале, и вещал через них сразу тысячам людей.

– Как он это делает? – прошипела я тихонько: вдруг абдалы и слушать умеют.

Не отрывая взгляда от улицы, Жинь хмуро покачал головой. Узорчатая тень от оконной решётки странно искажала его черты.

Султан между тем продолжал:

– Кому-то из вас уже пришлось испытать потерю ребёнка… – Чужие слова из недвижных уст механических чудищ эхом прокатывались по стенам. Я невольно покосилась на Халу – та свирепо закатила глаза. – Каждый на моём месте сделал бы всё, что в его власти, лишь бы вернуть свою дочь. – Недосказанное подразумевалось и звучало, казалось, так же громко: нет ничего, неподвластного султану. – Тот, кто возвратит мне её, получит золота столько, сколько весит сам…

Мой палец на спусковом крючке немного расслабился. Только и всего? Золото за нашу поимку обещали не раз, но никто не продался – не польстится на награду и теперь… Но облегчение длилось недолго.

– Вам следует поторопиться, – продолжал громыхать знакомый голос. – Пока моя дочь не вернётся во дворец, на рассвете каждого дня будет лишена жизни одна из ваших дочерей!

Пол словно качнулся под ногами, и я зажмурилась, опершись на стену. Страшные слова гремели в ушах, будто рождаясь в самой голове.

– Я прощаю тех моих подданных, кто поддался влиянию изменника. Он сам искупил их преступления своей смертью. Новый рассвет, новая жизнь для оступившихся, – усмехнулся правитель, припомнив боевой клич Ахмеда. – Но не путайте моё милосердие с неведением. Я знаю каждого, кто отвернулся от меня ради лживых обещаний мятежников, и жизнь его дочери станет расплатой за потерю моей!

Я знала: он не лжёт. Султан – человек слова. И о чём только я думала, когда решила похитить Лейлу? Уж точно не о последствиях – всё моя беспечность, от которой прежде спасали рассудительность Шазад и надёжность Ахмеда… Но где они теперь?

– Итак, всё просто, – закончил свою речь правитель Мираджа, – отдайте мне дочь или готовьтесь умирать на рассвете. Выбор за вами!

На улице повисла тишина, и я открыла глаза. Абдал под окном стоял неподвижно, равнодушный и безжалостный, словно ожидал, пока смысл сказанного дойдёт до слушателей. Наконец бронзовое чудище шагнуло вперёд, и скрежет металла по камням мостовой зазвучал со всех сторон – войско абдалов с идеальной слаженностью тронулось с места, возвращаясь в султанский дворец.

Под грохот механических ног я отлепилась от стены, сжимая револьвер. Хала заранее посторонилась, легко догадавшись, куда я направляюсь.

Я с шумом распахнула дверь в комнату пленницы, которая тянулась, стараясь выглянуть в окно, насколько пускала цепь.

– Это ещё что за новое колдовство? – выпалила я и обернулась, услышав плач разбуженного Фади. Сара глянула на меня укоризненно, подняла его на руки и вышла в коридор.

– Говорила я тебе, пожалеешь! – злорадно ухмыльнулась Лейла.

Она тоже слышала речи султана.

– Что это было? – снова спросила я, грозно надвигаясь на неё, но принцесса не дрогнула.

– Зунгвокс, – самодовольно выговорила она непонятное слово, – громанское изобретение, с родины моей матери. Я только приспособила его, чтобы говорить через абдалов. Хотела разнести по городу молитвы святого отца, а то все с ума посходили: кланяются моему огненному барьеру как небесному чуду. – Прихрамывая, она вернулась к кровати. – Выходит, наш повелитель нашёл другое применение.

– Думаешь, и правда переживает за дочь? – едко усмехнулась я. – Ему надо вернуть свою изобретательницу.

– Как бы то ни было, ему не всё равно, жива я или нет. – Лейла отбросила скованными руками прядь волос с лица и бросила на меня презрительный взгляд. – А тебе?

Я шагнула вперёд, и она в страхе прижалась к спинке кровати. Подоспевший Жинь коснулся моей руки, и я поняла, что до сих пор сжимаю револьвер.

– Не надо, – шепнул он на ухо, увлекая назад. – Отпусти.

Разжав пальцы, я отдала ему оружие и вернулась в общую комнату, потирая ладонь, на которой остался след от рукоятки, так крепко я её сжимала.

– Ты боишься его, я знаю! – крикнула Лейла вдогонку, когда я запирала дверь. – Правильно делаешь. Смерть девушек будет на твоей совести!

Я не ответила. Знала это и без неё.

Порыскав на кухне, я нашла чёрствую лепёшку, уселась и стала отламывать от неё кусочки. Сара выгнала нас из спальни, чтобы вновь уложить детей, которых мы разбудили, а Хала отправилась на поиски близнецов. Чтобы занимать меньше места в доме, они спали в облике ящериц или птиц, и разыскать их было непросто. Сейчас мне нужны были все, чтобы выработать план действий, поскольку Шазад больше не могла сделать это за нас.

– Возвращать Лейлу нельзя, – начала я, выразив общую мысль. – Лучшей возможности выбраться из города нам не представится.

– Это понятно. – Жинь задумчиво потёр подбородок. – Будь у Халы в запасе хоть несколько дней, глядишь, и смогла бы вытянуть сведения у неё из головы, но…

– Но девушек начнут убивать уже завтра, – закончила я за него.

Он прислонился к двери и с угрюмым видом скрестил руки на груди, словно ограждая меня от всего мира.

– Ты правильно сделала, что захватила её… Как бы то ни было, это шанс.

– А если она так и не заговорит? – Я глянула ему в глаза. – Что тогда делать?

«У нашего врага целая армия, в его власти огонь джиннов… А что у меня? Я никто – девчонка с окраины пустыни с жалким револьвером в руках. Даже имя мало кто знает – просто Синеглазый Бандит. Похоже, я погорячилась, вызвавшись возглавить мятежников, хотя даже среди оставшихся нашлись бы люди куда образованнее и сообразительнее. Шазад на моём месте уже знала бы, что делать. Ахмед подождал бы, пока не будет уверен. Рахим поднял бы верных ему солдат. А я… просто стреляю наудачу в темноте, надеясь во что-нибудь попасть».

– Придумаем, – хмыкнул Жинь, – как всегда. – Ответ не слишком утешительный, но другого нет.

Я снова принялась шарить по ящикам на кухне, как будто надеялась найти решение там… или хотя бы немного кофе.

– Ты, похоже, совсем не спишь в последнее время, – продолжал он у меня за спиной.

Я хлопнула дверцей буфета.

– Можно подумать, ты спишь. – И вдруг смутилась.

В последний месяц мы с ним постоянно находились на людях, в переполненном Скрытом доме уединиться не получалось. Сейчас, на кухне, мы оказались одни впервые за долгое время… и вдруг такой разговор. Конечно, спать вместе нам ещё не приходилось, но мысли такие у меня возникали. Тут же пропадали, впрочем. Дело, объединявшее нас, казалось бесконечно важнее личных отношений. Тем не менее нас тянуло всё дальше в неведомые воды – во всяком случае новые для меня, – и только от меня зависело, удержит ли якорь.

– Нет, – шепнул Жинь, заметив, как я вздрогнула. Как будто прочёл мои мысли. На кухне внезапно стало душно. – Мне тоже не спится.

Я потянулась к нему первая, но он оказался быстрее. Шагнул вперёд, оттесняя меня к столу, придвинулся вплотную, но остановился, не касаясь. Он явно робел, понимая хрупкость того, что росло между нами.

Тепло его тела ощущалось даже у неостывшей печи. Запрокинув лицо, я осторожно коснулась губами уголка его рта, и сильные руки легли на мою талию под пыльной рубашкой, которую я так и не успела сменить. Его пальцы скользили по коже, вызывая жаркую волну, а от колкой щетины на подбородке по телу разбегались мурашки.

Жинь вздохнул, принимая решение, и обхватил меня крепче, приподнимая и усаживая на край стола. Ладони поползли вверх по спине, задирая и комкая рубашку, и дрожь пронзила меня с головы до ног.

– Тебе бы побриться, – едва выдохнула я, отстраняясь и проводя ладонью по его щеке.

Наши лица были рядом – я сидела, он стоял, – но сил поднять глаза не было. Казалось, если гляну сейчас на него, то всё, что копилось в душе месяцами, выплеснется в кровь и сожжёт меня изнутри. Легче смотреть в упор на полуденное солнце.

– Потом.

Он с улыбкой потёрся щекой о мою ладонь, а затем жадно впился в губы. Ни о чём больше не думая, я обхватила его ногами и прижалась изо всех сил…

– Надо же, а я-то считала слухи, что Сара развела тут бордель, пустыми сплетнями. – Резкий голос Халы заставил нас отшатнуться друг от друга.

– Мне мало известно о борделях, – язвительно фыркнула я, – но, полагаю, двери там должны запираться и в них положено стучать.

Жинь отступил в сторону, давая мне возможность слезть со стола, но остался стоять спиной к вошедшим, так что его усмешку видела я одна.

Золотокожая остановилась на пороге, а по бокам её стояли, ухмыляясь, близнецы с растрёпанными чёрными и синими шевелюрами, закутанные в плащи.

– Это вы так план обсуждаете? – закатила глаза Хала, шагнув в кухню.

– План готов… – С горящим от смущения лицом я одёрнула рубашку. – Мы не отдадим Лейлу, а девушек спасём!

– Отличный план! – просиял Изз.

– Супер! – подхватил Мазз. – Лично мне по душе.

– Просто чудесный, – фыркнула золотокожая, – только никакой это не план, а пока одни слова без подробностей. И потом, с чего ты решила, что способна кого-то спасти, если не смогла ничего сделать для Имин?

Удар пришёлся в больное место, но я не собиралась устраивать дискуссию. Спорить с Халой бесполезно, она просто выплёскивает своё горе, словно накопившийся яд.

– Ради подробностей мы и собрались, – примирительно ответила я.

За окном уже стемнело, и лишь угольки в печи отбрасывали тусклые блики на призрачно-отрешённые лица. Пора обратить их к реальности.

– Нельзя же просто взять и позволить девушкам умереть!

«Против этого нечего возразить? Мы и так видели слишком много смертей».

Когда стало вырисовываться некоторое подобие детального плана, до рассвета оставалось всего несколько часов, и было решено хотя бы немного поспать. В Скрытом доме царила тишина. Мы с Халой отправились по тёмным коридорам в спальню Сары, а мужчины двинулись в другую сторону.

Поднимаясь по лестнице, я заметила полоску света под одной из дверей в верхнем коридоре: Тамид, как всегда, был погружён в свои книги. После предательства Лейлы моему старому другу пришлось остаться с нами. К идеям принца Ахмеда он относился с прохладцей, но лучше такой союзник, чем никакого. Несмотря на тесноту в доме, Тамид затребовал себе отдельную комнату, что нашим не понравилось, но я разрешила. В поисках магических слов для освобождения джиннов ему приходилось жечь масло в лампе от заката до рассвета, да и не хотелось вызывать к себе лишнюю неприязнь Тамида.

Я задержалась на лестничной площадке, и Хала, не сразу заметив, что ушла вперёд, обернулась с кривой усмешкой:

– Да не желает он с тобой разговаривать!

Она мне это напоминала не в первый раз, причём с явным удовольствием: с ней Тамид беседовал охотно. Обычно я сторонилась его комнаты, но не сегодня. Предстояло дело, нужное всем.

– Иди поспи, – бросила я Хале.

Она собралась было ответить резкостью, но лишь беспомощно воздела руки, словно отчаиваясь прошибить мою глупость, и удалилась.

Подождав, пока её шаги затихнут вдали, я подошла к двери и тихо постучала.

– Кто там? – послышалось из комнаты.

В голосе не чувствовалось удивления ночному визиту, однако, толкнув дверь, я поняла по лицу Тамида, что меня он увидеть не ждал. Должно быть, подумал, что Хала принесла ему новую порцию учёных трудов в дополнение к тем, что громоздились по углам комнаты. Раскрытые тома были навалены один на другой или валялись как попало, брошенные за ненадобностью. Золотокожей демджи ничего не стоило зайти незамеченной в библиотеку или подвал молельни и выйти с кипой книг. Проделывала она это охотно и почти не жаловалась – то ли наслаждаясь опасностью, то ли ища возможность отвлечься от горя.

С Тамидом они подружились на удивление быстро. Должно быть, их объединяла неприязнь ко мне, затащившей его к мятежникам и не сумевшей вызволить Имин. Небось злословили вовсю у меня за спиной. Откуда иначе Хала знает, что он не хочет со мной разговаривать?

Глянув на меня, Тамид вновь уткнулся в книгу, раскрытую на столе. Он сидел скособочившись, пристроив обрубок ноги на табуретку. Протез стоял в углу, прислонённый к стене: дома Тамид обходился костылями. Чудесная механическая нога, изготовленная Лейлой из бронзы и других металлов, осталась в саду, после того как нам показали скрытый в ней шпионский прибор. Новый протез был простой: деревянный, с грубыми кожаными ремнями, и по удобству не шёл с прежним ни в какое сравнение, зато не мог выдать нас врагу.

Я заглянула в книгу, открытую на цветной иллюстрации, где рушились стены и здания горящего Абаддена.

– Ну как, повезло найти что-нибудь? – Я провела пальцем по языкам пламени, пожиравшим обречённый город.

– Какое уж тут везение, – буркнул Тамид. – Будь у меня хоть капля, не попал бы сюда.

– Стало быть, не нашёл, – вздохнула я.

Он рылся в книгах которую неделю в поисках правильных слов на древнем языке, нужных для того, чтобы освободить джиннов и огонь Фереште: слов на языке, возникшем до того, как люди научились лгать. Сказать их должен был демджи, способный говорить лишь правду, то есть я сама. Правильные слова в правильных устах – могучая сила, способная сделать что угодно: заставить деньги падать с воздуха, разрушить королевства, воскресить мёртвых. Я могла бы защитить наше войско от огня абдалов… если бы войско у нас имелось.

Будь у меня нужные слова, я могла бы вызволить нас из города. Беда в том, что от первого языка сохранились лишь обрывки. До появления абдалов и огненной стены надежда была на гарнизон Ильяза, верный своему бывшему командиру Рахиму. Но кто выстоит против механических истуканов, вооружённых пламенем джиннов? Единственный шанс – разрушить машину Лейлы и лишить абдалов живого огня. Я могу это сделать, но требуется знать правильные слова.

– Ты не об этом пришла спросить. – Тамид устало потёр глаза. – Что тебе надо, Амани?

– Мы захватили пленницу… – Я помялась, но деликатничать было некогда. – Лейлу.

Он поморщился. Принцесса обманула и предала нас обоих, прикинувшись невинным беспомощным ребёнком, запертым в султанском гареме. Мой приятель одно время испытывал к ней нежные чувства, а она использовала его как инструмент, чтобы раскрыть султану наше убежище. По её вине погибли многие, и не только мои друзья.

– Мало вам прошлого раза? – язвительно усмехнулся он.

Не найдя, где присесть, я устало прислонилась к двери.

– Она кое-что знает… очень нужное для нас.

– Если это не заклинание, освобождающее джинна, мне всё равно.

– Нет, – покачала я головой. – Зато она может помочь выбраться из города. – Тамид наконец поднял глаза, в которых зажглись искорки интереса. – Только говорить не хочет, особенно со мной. Может, тебе удастся её расшевелить?

– Сомневаюсь, – фыркнул он, не задумываясь.

– Я бы не просила тебя, но нужда заставляет. Если не вернуть султану дочь, он начнёт убивать кого попало, а выход за стену найти надо. Ты не можешь хотя бы попробовать, прежде чем отказываться? – Он отвёл взгляд и вновь сердито уставился в книгу. – Тамид! – В моём голосе прозвучало отчаяние. – Мне очень нужна твоя помощь.

– Ну конечно! – Он презрительно искривил губы, не отрывая взгляда от страницы. – Тебе, кому же ещё? Всю жизнь одна ты и только ты… Я и здесь оказался из-за тебя, и Лейла меня использовала, чтобы добраться до тебя. Даже это… – Он махнул рукой на горы книг. – Для тебя!

За внезапной вспышкой последовало неловкое молчание. Хотелось возразить, что это не так, что в Пыль-Тропе он сам привязался ко мне… С другой стороны, я и правда всегда хотела вытащить его с собой в большой мир, а он старался меня удержать… и не смог. Моя тяга оказалась сильнее. Но Лейла… Тут уж я точно ни при чём!

– Разве она смастерила тебе ту ногу не до того, как я попала во дворец? – Я постаралась убрать из голоса обвиняющие нотки, которые можно было бы принять за ревность. – Хочешь считать себя мучеником, пожалуйста. Но зачем отдавать на смерть случайных мирных людей?

Тамид молча смотрел в книгу.

– Хорошо, поговорю с ней, – проронил он наконец, – но у меня одно условие.

«Да сколько угодно!» Но вслух я сказала другое:

– Какое?

– Если она покажет выход из города, я тоже уйду. Не желаю в этом всём участвовать: ни в вашем мятеже, ни в спасении узников, которое вы затеяли. Я сам по себе, и я хочу домой. Меня никогда не тянуло оттуда уехать.

«Назад в Пыль-Тропу?»

Я никогда не могла этого понять. У Тамида была только одна мечта – выучиться на святого отца и однажды возглавить молельный дом. Я же готова на что угодно, лишь бы не возвращаться в ту дыру на окраине песков, которая сомкнёт на мне свои железные челюсти и больше не выпустит.

– А о других ты подумал? – прищурилась я. – Здесь, на севере, никто, кроме тебя, не знает древнего языка. – Старые традиции и языки сохранились только у нас в Захолустье, и Тамида святой отец успел кое-чему научить. – Если мы не отыщем способ остановить машину султана, всё погибло.

– Хотите держать меня взаперти, пока я что-нибудь не откопаю? – Тамид с горечью скривился. – Можешь поверить, я старался. – Он сердито махнул рукой на книжные завалы. – Мне очень жаль, но… раз до сих пор не нашёл, едва ли когда-нибудь найду.

На самом деле меня тоже грызло ощущение, что, будь заветные слова в книгах, они уже нашлись бы.

– Ладно, – уступила я, – если выберемся, доставим тебя как можно ближе к Пыль-Тропе. Только поговори с Лейлой, и поскорее.

Я уже повернулась лицом к двери, но он задержал меня:

– Амани… – Оставив дверь полуоткрытой, я оглянулась и заметила боль в его глазах. – Это ещё не всё… – Тамид окинул взглядом разбросанные по комнате книги, будто надеялся отыскать разгадку в последний момент. – Я кое-что узнал… Нет, не способ, но… – Он заговорил медленно, тщательно подбирая слова: – В описаниях смерти джиннов, во всех без исключения, ещё с самой первой войны, говорится, что при этом разрушалось всё вокруг. Джинны состоят из огня и, когда гибнут, взлетают в небо и становятся звёздами. Это как взрыв… Ужасный взрыв, который уничтожает целые города! Реки выкипают, земля трясётся и раскалывается… После гибели джинна Фереште машина Лейлы овладела его мощью, подчинила её, создала огненную завесу и оживила абдалов. Если теперь машину выключить, сила вырвется наружу, и…

Тамид умолк, неловко отводя глаза. Я понятливо кивнула:

– Значит, погибнет и тот, кто выключит.

Как бы ни складывались наши отношения с Тамидом, ни один не хотел смерти другого. Мой взгляд вновь упал на картинку с горящим городом. Легко представить, что натворит в подвалах султанского дворца огонь Фереште, освобождённый из громанской машины Лейлы. Однако не это терзало мой усталый разум. Погибнуть я могла от многих причин задолго до того, как рискну отправиться в подземелье джиннов. Сейчас есть более насущные дела.

– Всё это потом, Тамид, – вздохнула я, потирая лицо, чтобы прогнать усталость. – Нам надо спасти ту, которой назначено умереть завтра.