Нетерпение в степени

Вначале мы все работаем с восторгом. Чистая наука… Затем включается эгоизм, одержимость, и, рано или поздно, становишься заложником амбиций.

Майя Хансен

Глава 1а

Саймон Доври нетерпеливо постукивал пальцем по колену. Он сидел в комнате отдыха с тремя коллегами и ждал, когда подойдут ещё двое. Шерри, попивавшая чай слева от него, ободряюще улыбнулась, но разошедшегося монстра нетерпения уже нельзя было унять.

– Ну и где они? Я же просил собраться и не опаздывать! Опять забыли!

– Как мало в тебе веры в нас. – В комнату вразвалочку зашёл Джо Файхви, а за ним шмыгнула Кетти Лорделли. Её едва не пришибло дверью, потому что она уткнулась в телефон и слишком понадеялась на манеры Джо.

– Что, опять гонялись за своим объектом? – проворчал Саймон, хотя после появления коллег раздражение как рукой сняло. Они всё же пришли, чему нельзя было не радоваться. – А я уже устал рассказывать ребятам всякие байки, чтобы развлечь их до вашего прихода.

– Опять, небось, муссировал шутку про баскетбольное кольцо? – предположил Джо.

– Это не шутка. Я, правда, считаю, что дарить баскетбольное кольцо вместо обручального и практичнее, и заметнее. Люди приходят к тебе, видят баскетбольное кольцо и сразу всё понимают. А ещё в него на досуге можно мяч покидать. В эту комнату тоже не помешало бы повесить кольцо.

– И на чью свадьбу оно бы намекало?

– Ну и зачем нам надо торчать здесь, а не есть в удобной столовой? – прервал их бессмысленные фантазии Брен Миттенс. Он дожёвывал бутерброд на диванчике и едва не уронил колбасу на брюки.

– Чтобы сыграть в игру. – Саймон одарил знакомых шаловливой улыбкой. – А заодно выяснить, насколько хорошо мы друг друга знаем. Ну же, коллеги, – заметив неуверенность и скепсис, сказал он. – Мы уже какое-то время работаем вместе, а о друг друге почти ничего не знаем. Эта небольшая игра развлечёт нас в перерыв и немного сблизит.

А иначе странный у них получался коллектив. Саймон, привыкший к тесному сотрудничеству и доверию, почти семейному уюту среди «своих», был удивлён такой отрешённости среди сотрудников одного отдела. Каждый расползался по своим углам. Джо, этот загадочный молодой мужчина с восточными корнями, вместе с Кетти весь день возился со своим объектом, как с ребёночком. Тридцатилетний Брен Миттенс пропадал в лаборатории, где ему помогал Олаф Строссон. Последний – парень в сером свитшоте, что упёрся локтями в спинку дивана и с интересом ждал от Саймона инструкций к игре. Олаф обладал нужным любопытством, но почти всё время зависал в лаборатории и носа не показывал. А сам Доври и его напарница, обаятельная Шерри дер Цеггир, работали над своим проектом в другой части этажа. Так три кучки и функционировали обособленно, что, с позиции Саймона, было неправильным.

Они даже сейчас расселись по группкам. Кетти и Брен заняли кресла, что стояли чуть поодаль от дивана в правой части комнаты. Олаф то облокачивался о мебель, то подходил к полочкам со снеками и будто выбирал, чем перекусить. Остальная троица сидела на диване и вертела головами то в одну сторону, то в другую. Саймон предложил подвинуть кресла ближе к центру, а Олафу – перестать мельтешить.

– Мы сейчас сблизимся, а кого-нибудь потом уволят, – произнёс Брен.

– Не. – Саймон махнул рукой. – Если больше месяца проработал, то это победа. Слушайте условия игры, други. Каждый из нас по очереди выдаёт какую-то информацию о другом, не называя имени. А мы угадываем, кому принадлежит эта характеристика. Но есть важное условие. Нужно описывать завуалировано. Нельзя сказать просто: «Он плохо учился в школе». Это банально и неинтересно. Надо сказать: «Этого человека едва не выперли из Хогвартса».

– У меня туго с фантазией, – предупредил Джо. – Мне было бы проще обойтись стандартными описаниями.

– Мало ли что тебе там было бы проще, – осадил его Саймон. – Правила есть правила. Придётся выкручиваться, друже.

– Хватит меня так называть!

– Только давайте без пошлостей, – попросила Кетти, по новой собирая красноватые волосы в хвост. – И оскорблений.

– Ладно. Твои хомячиные щёчки не попадут под раздачу. – Подмигнул Саймон.

Кетти погрозила ему кулаком. Спорные намёки им в самом деле следовало исключить. Чем меньше они будут думать о комплексах и страхах, тем более открытой и весёлой получится игра.

– Условия не самые лучшие, – поделилась мнением Шерри. Сегодня она не стала распрямлять от природы волнистые волосы, и Саймон не подтрунивал над тем, что, стоя с щипчиками по утрам, она тратит время бездарнейшим образом. – Один в заумной манере должен предполагать что-то о другом человеке, а остальные угадывать? А если описание будет недостоверным с самого начала?

– Вот мы и выясним, кто и что думает друг о друге, – сказал Саймон. – Даже если будут ошибки, мы докопаемся до истины.

– И с-сколько мы будем играть? – вставил Олаф, начавший от волнения заикаться чаще обычного. – Сколько нам нужно уз-знать друг о друге, чтобы с-сблизиться?

– Это философский вопрос, – протянул Брен и мечтательно задрал голову к потолку. – Как много требуется слов, чтобы люди начали испытывать неподдельную симпатию друг к другу? Десять? Двадцать? Сотня? Как провести границу? Где кончается простое знакомство и начинается настоящая крепкая дружба? И может быть так, что, поговорив с Шерри полчаса, я стану её лучшим другом, а потратив столько же времени с Олафом, едва ли заинтересую его? Дружба – субъективное понятие.

– Это почти как парадокс кучи, – оживилась Шерри, а Саймон прыснул в кулак.

– Молодец, Брен, выпендрился перед отличницей.

– Ну правда, – нахмурилась девушка. – Ты не знаешь, в какой момент подкладываемые тобой зёрна можно назвать кучей. Тут так же. Ты не знаешь, сколько слов требуется, чтобы отношения переросли в дружбу. Только мы берём не зёрна, а слова, которые могут отличаться по качеству.

– Неверно. – Брен поднял палец. – Слова не имеют качеств. Они – инструмент, репрезентация мысли. Качества им приписываем мы сами. Я скажу предложение, надеясь, что оно быстрее сблизит меня с кем-то из вас, а вы воспримите его негативно из-за неудачного опыта в детстве. Это я так, условно. Да и это слишком очевидно, чтобы обсуждать дальше. Вот если бы мы копали глубже, например, взяли фюзей и тезей 1…

Остальные кто мысленно, кто вслух подивились, что Брен так хорошо знаком с философией. Мужчина скромно пожал плечами и ответил, что в памяти свежи институтские лекции. Хотя ему было чуть больше тридцати лет – возраст далеко не студенческий, – Брен мог похвастаться тем, что вновь пережил опыт получения знаний. Недавно он защитил диплом о втором образовании. Его коллег изумляло, что вторая специальность никак не помогала в нынешней лабораторной работе, и они подозревали, что мужчина готовит почву на будущее.

– Итак, это у нас Философ. – Саймон указал на Брена. – Шерри будет Отличницей-заучкой.

– Лучше не сводить личность человека к одной черте и не навешивать ярлыки. – Скривился Джо. – Мы не в детской сказке, где всё заведомо упрощается и отшлифовывается.

– Моралист, – продолжил Доври, отрядив говорившему его роль.

По комнате разнёсся недовольный гул, но Джо поддержала одна лишь Кетти. Они работали вместе и неплохо спелись, так что ничего удивительного.

– Так мы будем играть? – напомнил Саймон. Он нетерпеливо ёрзал на месте, чем мешал сидящим по бокам Шерри и Брену.

– Не мни платье. – Девушка вырвала края и расправила бордовую ткань. Ей чертовски шли огненные оттенки, и это отмечала не только мужская половина коллектива. – У меня есть идея получше. Вместо угадываний мы можем сыграть в устный квест. Я знала один очень интересный вариант, который помогает людям раскрыть свои мысли и, так сказать, душу перед другими участниками. – Шерри опустилась до интригующего шёпота. – Испытать свою мораль и смелость правдивых ответов. Ну или поприкалываться, потому что мы тут для отдыха и развлечения, в конце-то концов.

– Тогда ты будешь ведущим и не станешь уч-частвовать, – заметил Олаф.

– Ведущей! Феминитивы, Олаф!

– Говорю же, что у неё синдром отличницы, – хохотнул Саймон.

– Я тоже буду отвечать. Постараюсь, – пообещала Шерри и улыбнулась одной из своих самых милых улыбок.

С первого дня она пыталась быть душой компании и приветливой сотрудницей. Поэтому, когда в ней просыпались не лучшие качества, девушка старалась тут же загладить их натужным дружелюбием. Иногда резкая смена маски не так бросалась в глаза. Зачастую же окружающие понимали: Шерри говорит приятное не потому, что ей хочется, а чтобы скрасить впечатление от случайной грубости.

– Ну давай, – сдался Саймон, когда большинство согласилось на игру Шерри. Втайне его задевало, что они выбрали её, но в то же время тут не на что было обижаться: главной целью собрания была попытка сблизить их шестёрку, а методы не так важны.

Олаф пристроился на ручке дивана. Джо и Кетти тем ближе подвигали кресла к остальной группе, чем сильнее их втягивали в беседу. Пока они выглядели не особо заинтересованными, особенно Лорделли, чаще смотревшая в экран телефона.

– Итак, – начала Шерри. – Вы прибыли в город, обнесённый со всех сторон высоким забором в виде кольев. Притворник с неохотой отпирает вам массивные двери, и пока вы изучаете его лицо в рытвинах, незаметно для себя ступаете в навоз. Притворник громко смеётся над вашей неудачей. Как вы отреагируете на это?

– Посмеюсь в ответ, – первым нашёлся Саймон. – А что? Ну с кем не бывает!

– Дал бы ему в рыло, – прищурился Брен.

Остальные ответили, что проигнорировали бы неуместное веселье выдуманного притворника, а Олаф пожал плечами.

– Вы проходите в город, – продолжила Шерри. – Какая-то старушка возле перекошенного заборчика жестом подзывает вас к себе, но вам она не нравится. Вызывает неясное чувство тревоги. Что вы сделаете? Подойдёте к ней?

Кетти скривилась и замотала головой. Джо предположил, что разумнее проигнорировать старую каргу, ведь интуиция редко подводит человека. Нужно лишь уметь слушать. Саймон прыснул и в привычной манере весело выдал, что подошёл бы к человеку.

– Я бы не приближалась к ней ближе пяти шагов, а также говорила бы громко, на всю улицу, – поделилась Шерри и пояснила: – Это чтобы нас все заметили. Далее. Вы прибыли в этот город по работе, но не уверены, что вам тут что-то светит. И вообще ваше будущее кажется вам мрачным и безысходным. Или нет?

Напряжённое молчание прервало фырканье Джо. Он был реалистом, который верил, что среднестатистический человек не может предсказать своё будущее. То есть наверняка нельзя сказать, будет оно светлым или полным боли и страдания, пока ты – типичный работяга, который каждый день ездит на работу, ходит в магазин, видится с друзьями, смотрит сериалы… Параметров слишком много, и не угадать, прилетит человеку пинок судьбы в виде ошибки от банка на кругленькую сумму или дар богов в виде наследства от дальнего родственника.

– Я вижу своё будущее счастливым и прекрасным, – единственный из всех ответил Саймон. Он не пропускал ни одного вопроса и был самым довольным участником игры.

– В вашем деле вам приходится решать трудные задачки. И каждый раз вы пытаетесь найти лучшее решение. Вам было бы проще справляться с работой, если бы по первопричинам вы могли предугадать итог различных событий?

– Мы всё ещё говорим о выдуманном городе? – уточнил Олаф. – Или ты говоришь о нашем нас-стоящем?

– О выдуманной работе в нашем квесте. Кстати, как думаете, кто вы по профессии в нашей игре? Кем бы вы себя видели в этом выдуманном мире?

– Детектив, – подбоченился Джо. – Как Шерлок Холмс. Тогда да, я бы искал причину явлений и предугадывал итог.

– Фокусник, – отозвался Олаф, озадачив коллег. – Прикольно же.

– Я так понял по описанию, что мы говорим о выдуманном мире, – произнёс логичный Брен, комкая целлофановый пакет от доеденного бутерброда. – Тогда рыцарем. А задаваться вопросом, что послужило причиной того или иного события, нужно всегда. Независимо от профессии.

– Бродячей актрисой, – подумав, вставила Кетти. – А Саймон был бы шутом.

– Не исключено. – Подмигнул парень. – Или разбойником, который не думает о последствиях. Арр!

– Эти вопросы не имеют связи, – заметил Джо. – Мы занимаемся фантазированием. И пускай фантазии строятся на наших предпочтениях и характерах, ответы едва ли помогут нам лучше понять друг друга. Я бы предпочёл отвечать на вопросы о еде и любимом виде спорта, чем сочинять истории о похождении в несуществующем городе.

– Да, ты прав. – Шерри поникла. – Просто они пародируют вопросы на определение темперамента, вот я и подумала…

– А ты помнишь все трактовки ответов? Как мне известно, в опросниках нужно подсчитывать все «да» и «нет» и присуждать баллы. А мы тут вообще сочиняем на ходу.

– Это всего лишь игра. Естественно, я не собиралась выносить вам вердиктов, – начинала раздражаться девушка.

Не клеилось у них с играми. Кетти шумно втянула воздух и достала телефон из кармана джинсов, но передумала и спрятала его. Она гордо именовала себя «технопатом» 2, что было банальной путаницей в терминах. Когда Олаф резонно замечал, что Кетти скорее «технолюб» или «технофил», девушка шикала на него и просила не рушить мечты. Она была помешана не только на телефоне, а признавалась в любви любой технике – от принтера до четырёхногих роботов.

– Это всё бессмысленно, – выпалил Олаф. – З-зачем нам знать о вкус-сах друг друга, о хобби, о темпераменте, чтобы уважать? Мы работает вмес-сте. Мы встречаемся тут, общаемс-ся. Обс-суждаем казусы, смешные с-случаи. Мне этого дос-статочно, чтобы хорошо к вам относ-ситься.

Олаф пришёл в отдел последним. Невысокий парень к двадцати трём годам уже имел нескромный опыт работы. С подросткового возраста он каждое лето устраивался в забегаловки и магазинчики, а в колледже вообще разрывался между занятиями и сменами. Из-за дефекта речи его не брали на многие должности. Джо и Брен были убеждены, что Олаф, привыкший скакать с места на место, не могущий найти себя ни в одном деле, недолго пробудет с ними. Рано или поздно ему наскучит сидеть в лаборатории, и он отправится на поиски лучшего места. Которое так никогда и не найдётся, потому что парень сам не ведает, чего хочет от жизни. Во всяком случае, такое впечатление он оставлял у своих коллег.

– О, ты подал мне идею! – Вскочил на ноги Джо. – Мы все часто обсуждаем нашу работу, и я решил вам кое-что показать. Фокус! Хотите?

Он подскочил к белоснежной стене и провёл по ней ладонью. Троице на диване пришлось повернуться на сто восемьдесят градусов, чтобы видеть происходящее. Кетти неодобрительно покачала головой и сказала:

– Я знаю, что он хочет сделать. Восемьдесят процентов, что ничего не выйдет.

– Делаем ставки? – оживился Саймон. – Ставлю угощение в пиццерии на удачный исход.

– Если ты телепортируешь в нашу комнату отдыха телевизор, я пожму тебе руку, – пообещал Брен. – Я понимаю, что это убежище на случай пожаров и всего такого, но сидящим тут людям нужно что ли сдохнуть со скуки?

– Я бы попросил игровую консоль. – Олаф слез с ручки и встал сбоку от дивана.

– Долго будешь наглаживать её? – со смешком спросил Брен, наблюдая, как Джо водит пальцами по стене.

– Ну так что? – не унимался Саймон.

Кетти задумалась и согласно кивнула. Она работала с Джо и представляла, на что он рассчитывал и какова вероятность успеха. А потому девушка без сожалений поставила на неудачу. Джо недоверие коллеги уязвило бы, не будь он так занят загадочными приготовлениями.

– Вы все так пилите меня взглядом, мне аж не по себе.

– Прикиньте, если он нас дурит, – предположил Брен. – Мы тут ждём, ждём, как дурачки, а ничего не случится.

– Фокус в отсутствии фокуса, – подхватила Шерри. – Можно ли фокус назвать удачным, если он получается сам собой? Фокус удался, но в этом нет заслуги фокусника. Тогда это неудача? Или всё-таки фокус удачный, потому что удивил даже фокусника?

– Спроси об этом у нашего объекта. – Саймон подмигнул ей. – Он как раз любит такие заумные штуки.

Джо попросил всех сосредоточиться. Он указал на стену вытянутыми руками. Отштукатуренная поверхность никак не отреагировала на его взмахи, издеваясь над ожиданиями. Кетти победно вскинула брови.

– И вот сейчас! – Джо сделал шаг правее, продолжая указывать на однотонный участок.

– Что ты пытаешься сделать со стеной? – Брен, судя по голосу, тоже уверился в провале. – Она не испугается твоих возгласов и не убежит.

– Сейчас, подождите, сейчас…