Михалыч и Максимка

Глава 4. Жирный куш.

Сегодня Михалыч взял Максимку с собой, а не оставил в приёмной, как это часто было. Бесёнок, вышагивая по ступенькам лестницы, размышлял, почему его не оставили. Топать с третьего на седьмой этаж… Можно, конечно, заныть и попроситься на ручки, но Максимка быстро передумал. Тремя ступеньками выше по лестнице поднималась молодая девушка в короткой юбке, что вполне устраивало Максимку как временное зрелище. Снизу-то почти всё видно, включая цвет трусов… Слюни потекли по подбородку, но внезапно сладострастные мечты были прерваны тычком в шею и тихим приказом с нотками угрозы:

– Рот закрой и держи руки при себе! – тихо, но грозно прошипел над ухом Михалыч. – Мне ещё не хватало на работе обвинений в харассменте.

Максимка очнулся от грозного предупреждения и понял, что пытается протянуть руку к женской юбке, но вовремя был остановлен подполковником.

Такое уже было. Как-то Максимка в лифте по-тихому потрогал за ногу девушку, а по морде получил Михалыч, потому что, когда девушка обернулась, то бесёнок уже стоял с детским невинным личиком и пялился на стенку.

Четыре этажа пронеслись очень быстро и как-то незаметно благодаря тому, что поход был скрашен симпатичной девушкой, которая тоже поднималась на седьмой этаж, только она ушла налево от лестницы, а Михалыч и Максимка – направо, в приёмную. Вошли без стука. Секретарша подняла глаза, оценивающе посмотрела на вошедших, а затем растянутым голосом спросила:

– Вам на-азна-ачено?

Михалыч её терпеть не мог, но она секретарша начальника, поэтому он спокойно, без нервов коротко ответил:

– Конечно!

– Про-о-хо-о-дите, – манерно ответила секретарша и уставилась в лист бумаги, показывая, что ей больше неинтересно.

Продвигаясь к двери и оказавшись возле стола секретарши, Михалыч по привычке положил на край её шоколадку. Секретарша тут же сгребла её в ящик стола.

– Спа-а-сибо, – снова манерным тоном поблагодарила она Михалыча.

Михалыч отлично знал, что у неё в столе, в ящике гора шоколада, и она его не употребляла. Пользуясь служебным положением, она проявляла хитрожопость, свойственную настоящим секретаршам, работающим у начальников с большим трафиком посетителей. Раз в несколько дней секретарша относила собранный шоколад в буфет и сдавала его буфетчице, а та его заново реализовывала, после чего выручка делилась пополам. Одна и та же плитка шоколада продавалась раз двадцать или тридцать, пока на упаковке не появлялись признаки б/у.

Табличка на второй двери гласила: «Начальник Ленинской МММ, генерал Мавродиков Аполлинарий Моисеевич».

Максимка безразлично ждал. Михалыч вздохнул и постучал. Из-за двери раздалось:

– Войдите!

Михалыч, подчиняясь приказу, прошёл в генеральский кабинет, а следом за ним прошмыгнул и Максимка.

– Аполлинарий Моисеевич, разрешите?

– Агафий? Входи, входи, – разрешил генерал.

Михалыч закрыл за собой дверь и прошёл к столу.

Аполлинарий Моисеевич Мавродиков возглавлял местную городскую ментовку и являлся важным управленцем первой городской десятки чиновников города Ленинска. В конце стола на кожаном кресле сидел толстый человек в генеральском мундире и усами а-ля Будённый. Усами из тех времён, когда Семён Михайлович Будённый, будучи личным охранником товарища Ленина, всюду его сопровождал, пока не был ранен, закрыв собой товарища Ленина во время покушения участницей второй Российской революции, анархисткой и явной противницей Российского рабоче-крестьянского магического движения Фанни Каплан в 1947 году. В 1948 году Будённый за свои заслуги был назначен на должность маршала Советского Союза Рабочих и Магов. Ответственный пост – стоять во главе Советской Красной армии и противостоять многомирию. Именно Будённый являлся тем самым национальным героем, который за двадцать лет колонизировал почти все имперские страны, приведя их под управление Советского Союза.

Генерал Мавродиков внешне был чем-то похож на маршала Будённого, а над его головой даже висел портрет полководца. Похож, да не похож! Разница всё же была, и разница существенная. Мавродиков был маленько жуликоват и крышевал половину купцов Ленинска. Конечно, в столице об этом знали, но закрывали глаза, потому что генерал хоть и брал взятки, но твёрдо стоял за интересы страны, не забывая иногда и свои личные, но только во вторую очередь.

Мавродиков встал из-за своего стола и вышел навстречу Михалычу, поздоровался с ним за руки и пригласил сесть на диван, явно с намерением доверительной беседы.

– Ну, рассказывай, как тебе новая сотрудница?

– А разве?..

– Нет, я до последнего понятия не имел кого тебе пришлют.

– Бабу прислали молодую, вполне подготовленную.

– И как твои её встретили?

– Ну как встретили, нормально встретили! Уже на задание уехали.

Пока эти двое говорили, Максимка спрятался за стол и, стараясь не мешать, медленно шаг за шагом продвигался к окну. У него был хитрый план, и не воспользоваться шансом он не мог.

Скорее всего, Мавродикова интересовало, прислал ли комитет очередного своего шпиона или действительно наверху озаботились проблемой порталов. Он подробно выспрашивал у Михалыча, а Максимка тем временем тихо продвигался к своей цели. Прошмыгнув мимо трёх последних стульев, бесёнок по-тихому добрался до стола, за которым сидел генерал, и отодвинул с краю нижний ящик. Есть! В столе лежала пачка купюр по десять рублей, что равнялось двум месячным генеральским окладам. Максимка без зазрения совести стырил одну купюру и спрятал в карман шортиков. Заметив отдельно коробку с патронами, прихватил и её, а затем тихо задвинул ящик обратно. Операция «экспроприация» была завершена, и бесёнок осторожно добрался до окна. Как раз вовремя. Вовремя, потому что генерал повертел головой и поинтересовался:

– А где твой бес? Ты же вроде с ним заходил?

– С ним, – подтвердил Михалыч, – тут он. Максимка, ты где?

Бесёнок отодвинул занавеску и помахал рукой, тем самым обозначив себя.

– А, вот ты где! Иди-ка сюда, – позвал генерал Максимку.

Тот послушно выполнил просьбу, хотя про себя обозвал генерала усатым утконосом. Максимка не особо любил Мавродикова и знал: раз Михалыч его берёт с собой, значит, генералу понадобилось что-то от самого Максимки. Так и есть!

Мавродиков помялся и вдруг достал фотографию.

– Мне тут по одному делу стуканул один авторитетный волшебник.

Максимка почему-то подумал о том ущербном уроде на ковре-самолёте, который утром мимо окна промчался на всей скорости. Максимка из-за него чуть не выпал.

– Нужно проверить, имеет подозреваемый отношение к чёрной магии или нет. Сделаешь?

Максимка зашипел и ощетинился.

– Да ладно, ладно тебе! Я в курсе, что тебе не нравится, но ты эту магию носом чуешь! – продолжил настаивать генерал. – Посмотришь?

Максимка помялся, помялся и деловито согласился:

– Попробую!

Генерал протянул ему фотографию. Максимка её забрал и начал досконально осматривать, набивая себе цену, а потом даже понюхал и зачем-то лизнул пару раз. Осмотрев изображение, он важным тоном сделал экспертный вывод:

– Порожняк! Фуфло это, а фраер, якобы что владеет чёрной магией – лох позорный. Он и выглядит даже как лох!

– Где ты таких слов набрался, паскудник, – нахмурился Михалыч в ответ на заявление Максимки.

– Где-где… В избушке на курьих ножках, – огрызнулся Максимка. – С тобой поживёшь – и не такому научишься.

– Ладно вам обоим уже собачиться! Лет десять вместе живёте, а всё грызётесь!

Мавродиков хоть и пытался сделать грозный вид, но было видно, что генерал говорит, еле сдерживая свой смех.

– Вот у тебя, Михалыч, хоть тотем – бесёнок, а у меня, вообще говоря, говорящий хомяк, хомяк! – повторил генерал. – Он то и делает, что либо жрёт, либо бубнит и не затыкается по вечерам, а твой хоть нормально себе ведёт и способности имеет, а главное – умный, а не грызун-кретин, как у меня.

Михалыч промолчал, потому что знал: генерал прав. Без бесёнка он бы уже спился. Зато Максимка смутился. Он впервые услышал от Мавродикова слова похвалы, и даже за эти пару секунд, что он его защищал от Михалыча, Максимка успел на секунду пожалеть о своей краже из генеральского стола, но только на секунду…

Генерал встал с дивана и отошёл вглубь своего кабинета. Послышался шум открывающейся двери холодильника, а потом лёгкий хлопок. Генерал вернулся с бутылкой в руке.

– На вот, – Мавродиков протянул Максимке бутылку лимонада под названием «Бородатый Карабас», – заслужил.

Максимка забрал, поблагодарил, и, поскольку было жарко, он довольно ловко и даже профессионально откупорил зубами бутылку и, опорожнив её наполовину, удовлетворительно отрыгнул напоследок от газов, за что снова словил грозный взгляд от Михалыча.

– Что? – наивно спросил Максимка у Михалыча. – Не нравится?

– Ведёшь себя как поросёнок…

– С кем поведёшься – от того и наберёшься, – ответил Максимка и ушёл к дальнему краю длинного стола. Месть за утренний отказ бесёнку посетить место происшествия осуществлялась по плану.

Генерал и подполковник продолжили разговор. Максимка сделал безразличный вид, но всё же прислушивался, о чём они там говорят. Любопытство было большим недостатком бесёнка и его слабостью, на чём он неоднократно попадался. Говорили между собой тихо. Наверное, что-то важное, раз стараются так, чтоб не было слышно, но Максимке плевать, у Максимки хороший слух, о чём он не распространяется, хотя этот хороший слух никак не сказывается на воплях, которые бесёнок называет пением.

– Ты давай это дело решай побыстрее. Помощь тебе прислали, дополнительные полномочия дали, несмотря на твои запои, так что постарайся решить всё быстро. Меня из центра почти каждый день без вазелина дерут по утрам. Прям уже традиция какая-то – чуть что, так отодрать генерала Мавродикова из Ленинска. Кстати, как твой очередной запой?

– Закончился. Утром и закончился.

– Точно?

– Ну, выпить могу, но бухать беспробудно точно не стану.

– Нужно решать вопрос порталов как можно быстрее.

– А что городские барабаны?

– Утром был один, фотку, что я показывал твоему бесу, привёз. Как и сказал Максимка – полный порожняк.

– Магов нужно дальше трясти. Нужна одна наводка или хоть маленький намёк. Ну не может такого быть, что они не знают!

– Ты же знаешь, что у магов союз с Центральным комитетом партии, и они под полной его защитой! Давить даже на одного из них уже опасно, могут и прихлопнуть сверху, несмотря на должность.

По всему зданию, включая кабинет генерала, резко раздался сигнал пожарной тревоги.

– Что за хрень! – завертел Мавродиков головой. – Верочка, Верочка, – позвал он свою секретаршу.

Михалыч вскочил с дивана и подошёл к окну, пытаясь высмотреть что-то, но окна выходили на площадь, и всё, что было видно, – это десяток людей внизу, бегущих к зданию. В приёмной зазвонил телефон. Мавродиков открыл дверь в приёмную.

– Оглохла, что ли? Что там происходит?

Секретарша положила трубку.

– Пожар на складе улик.

– На складе улик? – удивлённо переспросил Мавродиков. – Он же изолирован, и там герметичное хранилище. Какой ещё пожар, твою мать! А что со зданием?

– Сказали эвакуироваться, но опасности для основного корпуса нет.

Мавродиков дослушал секретаршу и ответил:

– Раз нет опасности, то какого хрена я по этажам бегать буду!

Это было логично. Полнота генерала не предоставляла ему возможности просто так передвигаться туда-сюда, за надо и не надо.

С улицы раздались сирены пожарных машин. Они приехали очень быстро, благо тут центр города. Пожарная сигнализация не переставала орать как сумасшедшая. Генерал уже начал беситься от её звука. Михалыч всматривался вниз, а рядом стоял Максимка и радостно махал лапкой прохожим.

– Отойди от окна! – потребовал Михалыч и добавил: – И вообще, нужно спускаться!

– Да ладно… Тут весело! – Противился бесёнок радостным голосом. Ему и взаправду эта ситуация доставляла веселье.

Вернулся Мавродиков.

– Склад улик горит, – сообщил он сразу с порога, – но основному корпусу огонь не угрожает.

– Нужно спускаться?

– Если хочешь. Всё равно мы закончили.

– А…

– А я тут останусь. Я уже приказал держать меня в курсе. Сейчас звонить начнут сверху и из администрации города. Если будет опасность, меня предупредят. Словно в подтверждение на столе генерала зазвонили сразу все три телефона. – Иди, иди. Займись поиском, я тут разберусь.

Михалыч взял за руку Максимку и вышел из кабинета. Секретарши не было, зато вместо неё появились несколько милиционеров младших чинов, которых послали на охрану генерала. Увидев подполковника, они встали по стойке «смирно».

– Вольно, он у себя в кабинете, отвечает на телефонные звонки, – прокомментировал Михалыч и вышел в коридор, потянув за собой бесёнка.

– Куда мы? – на ходу спросил Максимка. Михалыч спешил и сильно тянул его за руку, что чрезвычайно неудобно было для самого бесёнка.

– К хранилищу, нужно посмотреть, что случилось.

Работники МММ покидали свои кабинеты и заполняли коридоры, а на лестнице уже было столпотворение. Даже если бы лифты не поставили на обслуживание на пару дней, то всё равно они бы не справились с таким потоком народа, да и были бы отключены согласно правилам безопасности. Наконец, спустя десять минут, что для эвакуации слишком много, удалось оказаться на улице. Какой-то увалень отдавил Максимке ногу, поэтому он сейчас сидел на руках у Михалыча и злобно матерился сквозь зубы, а сам подполковник направлялся к отдельному строению возле основного здания. Строение полыхало, и его тушили, заливая пеной. Большие красные пожарные машины забили всю улицу. Происшествие было не из рядовых, поэтому на него сбежалась поглазеть куча народу, и кто-то был со своим тотемом. Стоял шум, гам, крики, хохот и ругательства. Пара собак, встретившись на тротуаре, почему-то решили, что сейчас самое время потрахаться, и устроили шоу на травке. Хозяева пытались их растащить в разные стороны, а люди, смотрящие на всё это, истерично ржали. Творилась полная неразбериха. В толпе мелькнуло знакомое лицо.

– Петрушкин! – позвал Михалыч своего подчинённого. Тот завертел головой, пытаясь определить, с какой стороны прозвучал голос Михалыча.

Подполковник позвал ещё раз и ещё. Петрушкин наконец нашёл Михалыча и, продираясь сквозь толпу, начал пробираться к нему.

– Граждане, расходитесь! – кричал он по дороге, но ему это мало помогало. Патрульные, с другой стороны, уже тоже начали разгонять собравшуюся слишком большую толпу, к тому же люди мешали работать пожарным.

Михалычу удалось выйти из общей массы, и он оказался возле большой пожарной машины.

– Гражданин! – услышал Михалыч строгий голос и обернулся на его звук. Это был один из пожарных. – Вам нельзя тут находиться, покиньте это место немедленно!

Михалыч достал красную корочку и показал её. Пожарник тут же отстал. Подошёл Петрушкин.

– Что случилось, почему загорелось? – поинтересовался у него Михалыч, надеясь, что тут в курсе, и не прогадал.

Петрушкин действительно уже знал причину. Петрушкин не был бы Петрушкиным, если бы не работал оперативно как раз по вот таким вот вопросам, когда срочно требовался ответ. Он знал, что Михалыч где-то в здании и наверняка у него будут вопросы, поэтому Петрушкин уже опросил пожарных.

– Говорят, шаровая молния.

– Шаровая молния? – удивился Михалыч. – Как так?

– Ну, якобы видели, как она влетела через стекло, предварительно его расплавив, и оказалась в хранилище на втором этаже, где и начался сам пожар. Пожарные уверяют, что именно там основной очаг возгорания. Сейчас заливают всё здание пеной, но горит очень сильно.

– И не мудрено! Там же множество горючих веществ.

На этих словах Михалыча послышались взрывы от фейерверков, и из окон стали вылетать разные огни, хаотично передвигаясь в воздухе. Толпа отхлынула от здания и бросилась врассыпную кто куда. Михалыч упал на землю, закрыв собой Максимку, а Петрушкин быстро лёг за столб, полагая, что тот как будто сможет его защитить. Петарды и прочие фейерверки взрывались долго и разными разноцветными огнями и фигурами.

– Пусти меня, пусти! – истерично требовал бесёнок. – Я хочу посмотреть!

Наконец ему удалось вылезти из-под руки Михалыча и увидеть взрывы.

– Класс! – восхитился Максимка. Похоже, увиденное было ему в радость, что он вроде, как и не скрывал, демонстрируя в полную силу.

– Да лежи ты! – прикрикнул на него Михалыч и снова прижал к земле.

Взрывы прекратились. Шланг с пеной вырвался из рук пожарника и начал крутиться, заливая нещадно всех, до кого доставал.

Глава 5. Пархомыч.

– Тьфу, тьфу, тьфу! – отплёвывался Максимка, поднимаясь с газона. – Кажись, закончилось? – риторический вопрос остался без ответа, но визуально ситуация указывала именно на этот факт: пожар потушили.

Пожарные выволакивали шланги из хранилища. После взрывов петард они ещё минут десять тушили коридоры здания, благо они не были заставлены мебелью, но зато внутри завалено разным хламом, имеющим отношение к криминальным делам, то есть попросту уликами бывшими и настоящими, а также конфискатом.

Все трое были мокрыми и в пене. Вода на газоне, прежде скрывавшая обувь под водой, уже начала впитываться, но ботинки Михалыча всё ещё хлюпали от набранной в них жидкости, поэтому он сел на траву, снял обувь и вылил воду, после чего надел ботинки обратно. Максимка же абсолютно бесстыдно скинул свои шортики и за столбом выжимал из них воду, пряча отдельно стыренную коробку с патронами к револьверу. Картон развалился, и патроны остались россыпью, но бесёнку всё же удалось утаить от Михалыча и патроны, и украденный червонец. Голый зад бесёнка «светился» из-за столба, хвост скрутился в бублик. Закончив выжимать, бесёнок надел шорты и принялся чистить шёрстку от грязи. Несмотря на октябрьскую прохладу на улице, бесёнку не было холодно. Народ уже расходился, так как всё самое интересное закончилось. Служащим разрешили вернуться в здание МММ. У Петрушкина дела обстояли хуже. На нём была форма, которая сейчас насквозь пропитана грязью и водой из пожарного шланга вперемешку с пеной. Выглядел он жалко, собственно, и у Михалыча было не лучше. Штаны и рубашка тоже были мокрыми и грязными. Нужно что-то придумать. Ехать домой – не вариант, да и Кузьмы нет, он на задании. На чём ехать-то?

Дежурный отдел в здании МММ работал исправно, и за ним числилось полсотни сотрудников, естественно, была раздевалка и… душевая со стиральными машинами! Вариант был срочно воплощён в жизнь…

Михалыч с Петрушкиным уже довольно долго сидели, обёрнутые полотенцем, и смотрели, как стиралка крутит одежду. Поскрипывая барабаном и подогревая воду, машина под названием «Самара-автомат / Я» сама и стирала, и сушила. Михалыч уже сто раз проклял всё на свете, сокрушаясь, на хрена он, собственно, попёрся на этот пожар.

– Что теперь будет? – тихо, с надеждой в голосе поинтересовался Петрушкин.

– Глухарей воз с мешком, – сердито отозвался Михалыч, – высушимся, сходим осмотрим, тогда и будет виден масштаб проблемы.

– А я и так уже знаю. Дела с нашего отдела были там, где основной пожар, там, где сильнее всего горело.

– Откуда ты знаешь?

– Я же лично относил туда улики, это моя обязанность!

Максимка слушал разговор, прильнув к стеклу стиралки и кривлялся. Он закатил глаза и высунул язык, стараясь синхронно попасть по пуговице, которая прокручивалась и делала один, второй и так далее обороты. Он уже высушился и даже помылся. Краденое по-прежнему оставалось недосягаемо для глаз Михалыча.

– Лично, не лично, но треба убедиться. Там сейчас наверняка работают следователи.

– Да, – вздохнул Петрушкин задумчиво, – наверняка работают.

– П-с-с-с… – прозвучал неожиданный странный звук.

Михалыч его еле расслышал, но всё-таки удивлённо поднял взгляд от пола и посмотрел на Петрушкина. Тот сидел, причитая про себя о загубленных годах на работе, и не обращал внимания на то, что происходит.

– П-с-с-с… – ещё раз повторился странный звук.

Теперь уже и Петрушкин услышал, поднял голову и поймал взгляд Михалыча.

– Ты тоже это слышишь? – поинтересовался Михалыч.

– Да, кажись, слышу, только не пойму, что это и где?

Максимка по-прежнему дурачился, не обращая внимания на разговоры и посторонние звуки.

– П-с-с-с-с-с-с… – настойчиво прозвучал звук, слегка усилившись.

Теперь стало понятно, что это за спиной. Михалыч и Петрушкин обернулись. Возле сушилки в стене светилась полоска света словно от разлома в пространстве, хотя так оно и было, а у стены стояло маленькое лохматое существо и псыкало. Это был домовой. Михалыч узнал его, но решил уточнить на всякий случай:

– Пархомыч! Ты что ли?

Существо кивнуло.

– А чего псыкаешь? – удивлённо воскликнул Михалыч.

Существо маленькой ручкой убрало копну волос с лица, и появилось маленькое личико. Люди веками называли это существо домовым, вот только конкретно этот был очень лохмат, словно нестриженый лет пятнадцать бомж.

– Да я, я это, Михалыч! – подтвердил ещё раз голосом домовой.

Про Пархомыча знали все работники здания. Он обычно являлся людям только тогда, когда хотел сказать что-то важное. Видимо, и сейчас у него что-то было, иначе он бы с параллельки и не вылез. Как и любое магическое существо вроде Максимки, домовой тоже умел нагонять мрак вокруг себя, чтобы не быть заметным, когда появлялся в мире людей. Только в этот раз обошлось без мрака, и было видно, что он только что перешёл созданный проход между мирами.

– Как ты тут оказался? – поинтересовался Петрушкин у Пархомыча.

– Вас обоих искал. Видел, как вы были на пожаре.

– Ты про пожар знаешь?

В этот момент Максимка отвлёкся от стекла и, обернувшись, заметил, что Михалыч и Петрушкин с кем-то шепчутся в углу. Максимка, подвергнувшись любопытству, обошёл и увидел домового.

– Здорова, Пархомыч! – радостно воскликнул бесёнок.

– Тссссс! – резко шикнул домовой и приложил палец ко рту, ну или к тому, что у него называлось ртом. – Не ори, полоумный, иначе мне кранты!

Максимка удивлённо замер, но сбавил «обороты» и приблизился, стараясь не шуметь. Разговор продолжился.