Шоколад под дождем

© Валерия Ганчо, 2020

ISBN 978-5-4493-3907-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

· Автор: Валерия Ганчо

· Редактор: Светлана Дивная

· Иллюстрации художника: Марины Яндоленко

· @ Ганчо Валерия

· «Шоколад под дождем». 2018г.

· Книга о путешествии по бельгийским городам. Включает сборник рассказов о восьми бельгийских городах, а так же рецепты восьми бельгийских блюд с полным описанием изготовления.

Здравствуйте!

Вы бывали в Бельгии?

Если нет, то давайте отправимся в эту удивительную страну вместе. Обещаю, что вы испытаете эффект личного присутствия – даже если от Бельгии вас отделяют несколько тысяч километров. Как? О, мне удалось завести там полезные связи с… Хранителями, Духами восьми бельгийских городов. Скажете: «Ерунда, писательский вымысел!» Нисколько! Увидев мой искренний интерес, Хранители городов открывали известные им потаенные места, которые не замечает ошалевший от потока информации массовый турист. Дарили незабываемые вкусы, присылали своих «помощников» в самых разных затруднительных ситуациях, и уж не знаю, что шептали на ухо официантам, владельцам бельгийских кафе и неприступным шеф-поварам, чтобы те без утайки делились со мной собственными секретными рецептами вкуснейших блюд Бельгии. А я поделюсь ними с вами, уже адаптировав рецепты для наших домашних кухонь. Искренне надеюсь, что вы отправитесь в путешествие по Бельгии, что бы открыть для себя эту потрясающую страну.

С уважением, Валерия Ганчо.

– Монтени

За три недели до путешествия

Шел дождь, такой уютный, теплый, не осенний, он оставлял ямки в песке на пляже, вычерчивал лужицы на белой тротуарной плитке и совершенно никому не мешал. Дождь был как бы на работе: прибирал после лета городок, мыл его улицы, переулки, площади, трудился, одним словом. Спрятавшись под большим зонтом на уличной площадке, закутавшись поудобнее в пончо, нахохлившись, словно воробей, мне было очень уютно сквозь тончайшую завесу из дождевых капель наблюдать за приливом, помешивая автоматически ложечкой с длиннющей ручкой кофе в граненом стакане.

«Глагол „trouver“ – находить, почему же все-таки находить, такая вычурная форма вопроса… Странно…»

…Одесса, 80-ые. Январь. Воскресенье.

Мне 14 лет, и я первый и последний раз общаюсь с франкоговорящими туристами. На мне старая мерлушковая шуба а-ля «леопард» с разноцветными пуговицами и очень приличные сапоги из «торгсина». Переводчик с греческого из «Клуба моряков», друг семьи, ставит меня перед фактом, что бельгийской паре – старшему помощнику капитана (в дальнейшем, сокращенно «старпом») с супругой – необходим гид по городу и кто, как не я, должна помочь им в этом знакомстве.

– В конце концов, ты учишься во французской спецшколе и ни разу не общалась с живыми носителями языка!

Мне безумно страшно. И, к тому же, стыдно за свою шубу и проклятые пуговицы. Они не просто разного цвета, они вообще разные по размеру и материалу – эти пуговицы появлялись на шубе постепенно, в самые критические моменты, пришивались разными нитками и, в конечном итоге, явили миру совершенно удивительную комбинацию с мехом.

Я боюсь только одного – сделать кучу ошибок в речи, неправильно выставить формы глаголов, перепутать времена и артикли, в итоге ошибаюсь еще больше. Мне всё не дает покоя моя шуба. Я смотрю на неприветливый, пустой, холодный, слегка припорошенный снегом мрачный город глазами бельгийцев и понимаю, что он некрасив и скучен, отчетливо слышу саркастические замечания в адрес моей экскурсии от своей преподавательницы французского и мечтаю исчезнуть. Но так как это невозможно, то, по крайней мере, хотела бы идти молча рядом с этой парой, прикинувшись невидимкой. Я продолжаю рассказывать им о французских основателях города, о промышленности, населении, звезде города-героя… Наконец наша последняя точка путешествия – Музей западного и восточного искусства. Супруги оживляются – то ли от возможности хотя бы час провести в тепле, то ли от желания найти произведения бельгийских художников. Мы приступаем к поискам, вчитываясь в медные таблички под каждой картиной. И тут перед нами возникает огромное полотно «Возвращение блудного сына». Впечатлившись увиденным, бельгийцы просят перевести название, но слово «блудный» заставляет меня пуститься в длинные рассуждения о юноше, который ушел из дома, потом пришел. В глазах дамы читается легкая ирония – в отличие от меня ей прекрасно известен сюжет.

– Tu trouves?

«Находить? Но что она имеет в виду? „Нахожу ли я“ – такой оборот речи. Как красиво, как из книги… Прям, „Война и мир“…»

– Да, – неуверенным голосом, оправившись от шока, произношу я и пытаюсь отойти от картины.

«Trouver», почему же все- таки «trouver»? Что же она имела в виду?»

Эта давняя мысль вновь посещает меня, пока я пролистываю на телефоне фотографии Брюсселя и восхищаюсь его золотой площадью.

Три недели спустя. Лиссабон. Аэропорт

Я стою в очереди и не в силах поверить, что это я лечу в Брюссель – спонтанно, без всякой подготовки, без знания страны. И вновь французская речь: изящная, симпатичная женщина, не дав мне опомниться и включить внутреннего цензора ошибок, заваливает меня историей своей семьи. Я уже знаю о ней слишком много: родилась и выросла в Конго, родители работали в Бельгии по контракту – архитекторы, вышла замуж, три дочки, провожает ее внучка от младшей, добирались из Кашкаиша на машине, боялись опоздать из-за пробок.

Очаровательная девчушка с круглым пузиком, на котором отказались застегнуться джинсы, вертится возле бабушки и без остановки что-то тараторит, игнорируя замечания папы.

– Теперь у меня три путешествия в году – нужно всех навестить. А Брюссель вам понравится! Очень люблю этот город. Мне 10 минут от аэропорта и я дома! Так нужно ли доплачивать за багаж, и сколько?

Доплачивать приличную сумму нужно было мне тоже. Мы постояли еще в очереди, потом в другой и наконец растворились в недрах самолета, пожелав друг другу удачи.

Каков Брюссель с высоты птичьего полета? Оказалось, что в отличие от Лиссабона, он линейный, не забрызганный золотой краской огней, а разделенный яркими золотыми нитями на квадраты, прямоугольники и даже сложные пяти- и шестиугольники…

Брюссельский аэропорт встретил меня коврами, плюшевыми диванами и роскошными магазинами. Его главный архитектор отнюдь не страдал аскетизмом и не был последователем Ле Корбюзье – тенденции последнего легко можно найти в лиссабонском аэропорту с каменными скамейками для ожидающих, туннелями непонятного назначения и серыми стенами.

Для отдыха здесь продумана каждая деталь. Комфортно должно быть не только спине, ногам, рукам, но и глазам – они должны видеть красоту и изящество – а для этого длинные серые бархатные диваны, напоминающие капли, расположены внутри магазинов, или же магазины расположены внутри зон отдыха.

Шаги и грохот пластиковых колесиков «аэр-бэков» скрывает ковровое покрытие – ничто не должно раздражать усталого путника. Зная эту особенность, в брюссельский аэропорт хочется приехать за три-четыре часа до вылета, чтобы поваляться на его диванах, медленно поедая шоколад.

Меня встречает пастор.

Темнокожий мужчина в огромных очках сильно жмет мне руку, и мы выходим в бельгийскую ночь.

– У меня отличное зрение, а очки для имиджа. У меня их около 10 пар. На службу одни, на встречу другие – я должен быть презентабельным. У меня такая работа! Несу свет Иисуса людям!

Будущий пастор родился и вырос в Брюсселе, история умалчивает, каким образом он очутился сначала в Киеве, а затем в Одессе, где, встретив на 4 курсе холодильного института свою любовь родом из Ананьева, женился на ней, и по окончании института уехал… проповедником в Крым, где счастливо жил с женой и пятью детьми в Севастополе до печальных событий. Вернувшись в Бельгию, пастор поселился на границе с Нидерландами, быстро организовал приход и нашел почитателей своих талантов в лице местных меценатов. А его супруга, не прекращая пребывать в счастье и восторге от удачно сложившихся обстоятельств, родила шестого по счету ребенка.

За окном автомобиля, скользящего бесшумно по трассе, проплывают леса с горящими фонарями. До сих пор не понимаю, зачем свет в диком лесу ночью: во-первых, это мешает зверью спать, а во-вторых, грибники на тихую охоту на ночь глядя не выходят. Под религиозные песнопения с дисков и неспешную беседу на двух языках въезжаем в городок.

Очевидно, здесь жил Кай, пока его не нашла Герда – четкие ровные улицы с одинаковыми двухэтажными домами. Может утром, при дневном свете, все будет выглядеть совершенно по-другому?

Монтени, Шарлеруа и гусь, спасший и Рим, и меня

По одному маленькому городку судить обо всей стране категорически нельзя! Но вот создать поверхностные впечатления можно.

Я в пригороде Шарлеруа. Название этого крупного города мне пока еще ни о чем не говорит. Сам городок, где я буду жить все это время, имеет милейшее название Монтени. Но уже через несколько минут после знакомства с ним я понимаю – благозвучное название, пробуждающее в душе приятные ассоциации с летом и бабочками, не имеет совершенно ничего общего с реалиями.

Воскресенье. Самый ужасный день в Бельгии для туристов – не работает ничего, кроме транспорта, даже аптеки. Заболел? Потерпи, дружок, до понедельника.

Идет дождь, порывы ветра швыряют в лицо колючие капли и жухлую листву. Пустой город с кладбищенской тишиной не тревожат звуки машин и автобусов: от отсутствия людей, от закрытых кафе и магазинов в душе рождается паника, а за ней просыпается страх. Радиальная система улиц только усиливает этот эффект, и в какой-то момент возникает острое желание в первую очередь купить мел, чтобы поставить на одинаковых дверях крестики для ориентира. Улицы, уходящие в никуда, не заканчивающиеся ничем – ни парками, ни скверами, ни площадями. Дома в два этажа из бордового кирпича – ни одного дерева, ни одного чахлого кустика – ни на тротуарах, ни за чугунными оградами маленьких двориков. Случайный прохожий упирается носом в накрахмаленные оконные кружева – настолько узки тротуары. Одним словом, площадка для съемок фильма ужасов. Впоследствии я нашла еще парочку таких городков, которые кажутся страшными только на первый взгляд и которые, как это ни парадоксально, совершенно безопасны для проживания.

Кто же спасает местное население в случае, если солонка пуста? Турецкие магазинчики. Набор продуктов ужасен по составу: пройдя вдоль рядов, возникло стойкое ощущение, что вся химическая промышленность Европы свозит в эти магазинчики все, что не было продано либо же просрочено – молочный отдел здесь величиной с мизинец, зато выбор пластилиновых сладостей с двадцатью Е в составе впечатляет. Цены в сравнении с Португалией огромны.

С племянницей хозяйки жилья, где я буду жить все эти недели, возвращаемся совершенно другим путем, что запутывает меня окончательно.

Наш домик расположен в отдельном секторе – это район социального жилья, по иронии судьбы он разительно отличается по своему благоустройству от элитного района Монтени. В нем есть широкие улицы, лужайки и внутренние дворики, где сейчас спят фруктовые деревья, а в тепличках проклюнулись шпинат и лук-шалот. Но, согласно своему низкому социальному статусу, жить здесь не престижно и даже опасно. Таково мнение местного населения, основанное на слухах, датированных семидесятыми годами прошлого века.

Такие строения не так уж и плохи: первый этаж – это крошечная прихожая, далее салон, около 30 квадратных метров, и кухня. Кухонная плита работает на баллонном газе – естественное явление, как и для Португалии. Гостиная выходит огромным окном и альпийской дверью во внутренний дворик. Из кухни лестница ведет в подвал, он же гараж – такими гаражами не пользуются, машины оставляют на улице, а сами помещения давно переделаны под прачечные и кладовки. Второй этаж – это три маленькие комнаты по 9—14 кв. метров каждая, ванная комната и туалет. Счётчик отопления расположен снаружи в железном коробе: чтобы в доме было тепло, необходимо просто купить карточку, ввести пин-код и котел включается. В месяц с отоплением такой домик стоит 210 евро. Его нельзя завещать или дарить родственникам, в случае смерти хозяев дом отходит государству и в него вселяют новых жильцов.

Мы возвращаемся домой с турецкими трофеями в виде курицы, кус-куса, яблок, кофе, картошки и печенья. Подняв воротники пальто и закутав носы в шарфы, идем под пристальным взглядом ротвейлера: он молча провожает нас, пока не заканчиваются его владения – дворик с прудиком, в котором плавают японские золотые карпы, и милым особняком 19 века. А вот и трехэтажный дом с выбитыми стеклами – он презентует район социального жилья. Его история печальна: дом был выстроен для беженцев, но по каким-то причинам не заселен и оставлен, а рядом с ним в понедельник продолжат стройку аналогичного здания, причем, весьма активно.

Даже страдая синдромом случайного попутчика и пребывая в пылу откровенности с людьми, которых есть гарантия больше никогда не встретить, некоторые части биографии никогда не покидают папку с грифом «секретно» и просто мысленно пролистываются. Именно так и поступила Марсель, предложив прочесть о ней очень тонкую книжку. За бокалом хорошего красного вина выяснилось, что у этой моложавой женщины пятеро детей и огромное количество внуков, что в ее жизни были странные периоды и профессии – от директора школы начальных классов до повара свадебных банкетов, к слову известность и уважение в Монтени и Шарлеруа принесла ей именно эта работа. Я слушаю рассказ хозяйки моей «домашней гостиницы», наблюдаю за ней и меня не покидают две мысли: в Монтени можно запросто закончить суицидом от одинаковости, ровности, пустоты и тишины, а можно совершить идеальное убийство, о котором никто ничего не узнает… Вино спасает эту элегантную, стройную женщину, которую язык не поворачивается называть бабушкой, и примиряет с действительностью, похожей, скорее, на ватную упаковку старой фарфоровой куклы, чем на живой город.

Деньги на карточке за отопление закончились, и котел мгновенно отключился. Неожиданная неприятность, Ложимся спать в куртках, брюках, натянув по две пары носок. Вопрос с приобретением карточки можно решить только утром.

Утро, скорый завтрак из микроволновки, и вот я уже в пути. Хочу исследовать город, понять его, оценить, насколько он плох или же нет, найти городской парк, исторический центр и познакомиться с его Хранителем.

Внимание!

Не болтайте по телефону в момент знакомства с местностью – вы можете легко потеряться!

Я шла и шла, прижимаясь кое-где спиной к домам на узких тротуарах, заглядывала в окна крошечных мастерских по ремонту обуви и одежды, рассмотрела десяток парикмахерских и три пивные. А еще я обнаружила маленькую площадь с красивым зданием, напоминающим шкаф с нужными вещами – поскольку тут размещены все структуры от мэрии до полиции, медпункта и скорой помощи. Познакомилась я с молчаливым ротвейлером, который был не против, чтобы я остановилась поглазеть на рыбок в пруду и пофантазировать на счет хозяев особняка. Изумилась я аккуратно сложенным стеклянным бутылкам горлышками вниз в ящики у ворот каменного дворика, заглянула в овощные магазинчики, купила 4 мандаринки и решила, что пора вернуться. Вот и конечная точка путешествия: огромная, мрачная, страдающая одышкой и испещрённая морщинами черная громадина церкви. Ударив в колокол скорее по инерции, чем по надобности, захлопнув двери от назойливых прихожан, она уселась на краю города наблюдать небо. Я не решилась беспокоить ее своим плохим французским. Постояв, предварительно извинившись, рядом, я тоже посмотрела в серое небо и не найдя в нем ничего интересного в виде облаков, решила обойти храм – под пристальными взглядами бельгийских старушек, наблюдающих за мной из-за кружевных оконных занавесок. А вот и парк размером с кулачок, где спят два голых платана вместе с памятником павшим во Второй мировой, и красивый особняк в стиле барокко, больше напоминающий комод, поскольку сумел вместить сразу несколько служб: мэрию, полицию, скорую помощь, отделы образования и социальный.

Дверь, покрытая темно-красным лаком, отворилась, выпустив на улицу мадам лет семидесяти в серой узкой юбке до колена, черных чулках и кожаных туфельках на низком ходу. Газовый шарфик, повязанный на шее, изящно дополнил аккуратную учительскую кофту из шерсти, застегнутую на перламутровые пуговицы. В руках пожилая дама несла маленькое ведерко и губку. Закрыв за собой дверь, она подошла к гаражной ролете и принялась ее мыть. Женские руки мгновенно стали красными от холода и ветра, но это даму не смутило – напротив, ее больше огорчала не погода, а пыль на ролете, которую необходимо было срочно ликвидировать.

Ориентиры были на месте, но только до перекрестка! Вот она, улица – единственная широкая улица, но что-то было не так. Вроде те же домики, но другие, и где овощной, а где собака?

Напоминалка! Помните, что потеряться в маленьком городке, особенно, если он выстроен по радиальной системе, куда страшнее, чем в мегаполисе. Не надейтесь на «авось», всегда имейте при себе бумагу с написанным адресом и телефоном места проживания, запасом фраз для просьбы о помощи, если не владеете иностранным языком. Мел не берите, но повороты запоминайте.

Оказалось, что поговорка о трех соснах имеет под собой не иносказательный смысл, а вполне конкретную основу – если вы оказались в городе, выстроенном наподобие улитки. Мой внутренний голос хохотал, напоминая, что у меня нет ни адреса Марселины, ни ее номера телефона. Отправляясь утром на экскурсию, у меня и в мыслях не было, что вечером я буду плутать без шанса выйти к своему дому.

«Каждая потеря – прорыв через стресс», – изрек кто-то из современных мудрецов. Теперь я уже могу однозначно сказать – да! Но в те мгновения было совершенно не до философии.

Минуты медленно переходили в часы, а я все пыталась понять, где же не там свернула. Людей вокруг не было, звонить в домофоны я стеснялась, обед давно прошел.

И тут передо мной возникла живая мадам! Она открывала дверь своей машины. Превратившись в стрелу, я мигом оказалась рядом и впервые за 30 лет заговорила на французском, да еще и без предварительной подготовки. Слова сложились в предложения, о формах глаголов я уже не думала и своего педагога перед глазами не видела, я просто очень хотела попасть домой. Выслушав меня, дама пустилась в долгие объяснения, что сама она из Шарлеруа, этот же городок не знает, ехала по навигатору ровно до точки, где мы и встретились. Но, несмотря на это, она оказала мне услугу, подсказав, как добраться хотя бы до ближайшего магазина.

Наблюдение! Если вы увидели задний двор супермаркета и грузовые машины, это не значит, что войти в него возможно со следующего переулка. Нет! Скорее всего, вам придется обойти полгорода, чтобы найти злополучный фасад магазина.

Доверившись незнакомке и поблагодарив ее, я отправилась в путь и уже скоро добралась до улицы, где расположились целых три магазина. Не чувствуя ног от усталости, я медленно шла вдоль, успев обзавестись нехитрым набором продуктов. И тут моя рука потянулась к плитке шоколада с милыми слониками на обертке.

– Мадам, вы так долго читаете упаковку. Что вы хотите найти на ней?

– Химию, и тут ее много…

– Да? Странно, а я всегда ищу то, что вкусно…

Вот этот молодой человек с прекрасным чувством юмора и спас ситуацию.

Что же произошло? Я просто перешла через дорогу, и как много значили эти три шага…

Когда перед глазами возник знакомый супермаркет – солнце вышло из-за туч, облака рассеялись и дождевые капли на траве превратились в сверкающие алмазы. Все это было плодом моего воображения от неописуемой радости – еще несколько метров и я дома.

Но! Удивительно устроен человеческий мозг – как быстро он способен перестроиться, забыть о переживаниях. Еще минуту назад события нескольких часов блуждания по пустому городку казались мне катастрофой, но стоило обнаружить знакомые ориентиры, грандиозная проблема уменьшилась до незначительного приключения, которое могло бы и забыться, если бы не…

Обнаружение огромного отдела бельгийской молочной продукции ввело меня в ступор, хотя логично было бы предположить, что если в стране дождь идет и идет, следовательно, трава растет и растет, а коровы пасутся и пасутся. Какой вывод напрашивается? Молочных продуктов должно быть ну очень много.

Ремарка! Обязательно продегустируйте молочные продукты, путешествуя по Бельгии – это будет одна из самых вкусных дегустаций.

Сумка приятно оттягивала руку, я предвкушала ужин и завтрак, об обеде уже не думала, когда перед глазами возник бельгийский социальный недострой. Бодро прошагав мимо личного ориентира, я вошла в свой район и, пройдя две зеленые лужайки, остановилась. Со всех сторон меня окружили совершенно одинаковые домики, газоны, калитки, занавески и асфальтированные тропки, петляющие среди всей этой пасторали.

Если бы у меня была возможность визжать, я бы это сделала, поскольку я заблудилась!

Сумка уже не так приятно оттягивала руку, желание посетить туалет любой ценой медленно переходило в фазу навязчивой идеи – и ни одного человека, кто мог бы мне помочь. Решив не останавливаться, я двинулась в путь по тропинкам мимо пушистых травяных ковров, окаймляющих двухэтажки, и лихорадочно пыталась найти выход из этой ситуации. Мне повезло! Я стала прислушиваться. Через минуту донеслось знакомое гоготание, и я пошла на звук. Гусь встретил меня победным кличем, вытянув шею и проверяя, не принесла ли я чего-нибудь вкусненького. Вокруг него сгруппировались куры и тоже стали заглядывать в руки. Этот маленький птичий двор, созданный соседом Марсель в тупике между домами, стал заботой целого квартала – птиц кормили все, но не из альтруистических побуждений – это были ходячие бульоны и жаркое на рождественские столы, которых потом купили у хозяина за полцены.

Poulet а bicyclette— деревенская курица

Согласно объяснениям, деревенская курица много двигается, поэтому жесткая и не жирная.

– Она, как велосипедистка, подтянутая, – объяснила мне Марселина.

Перепуганная хозяйка и соседи, которые решали-рядили, что делать и где меня искать, требовали объяснений – каким образом я сумела потеряться в их крошечном городке.