Презумпция виновности. Часть 1. Надежды не тая. Россия. Наши дни. III

– А она работает в налоговой инспекции № 34?

– Нет, не работает. Она частный предприниматель и сотрудничает с разными филиалами налоговой инспекции, в том числе и с тридцать четвертым.

– Подождите… Вы представили ее Южакову как заместителя начальника тридцать четвертой налоговой инспекции и руководителя отдела выездных проверок во время предыдущей встречи в ресторане…

– Ничего подобного! Я представил ее именно как налогового консультанта.

– А Елену Михайловну Новикову вы знаете?

– В первый раз слышу! Кто это?

– Это и есть заместитель начальника налоговой с Полежаевской. Вы хотите сказать, что слышите это впервые?

– Я никогда не имел дел с налоговой инспекцией.

– Значит, вы решили пойти по этому пути? Не понимаю, зачем вам это надо… Сдайте налоговичку и идите спокойно домой! Иначе мы вам предъявляем статью 159 «Мошенничество» и отправляем в тюрьму…

– Во-первых, не вы предъявляете, а следователь. Во-вторых, устанете доказывать. А в-третьих…

– А, в-третьих, у нас есть записи ваших разговоров с Южаковым, где вы себе уже на срок наговорили! – выпалил на одном дыхании опер, не сдержавшись от накатившего приступа злости. И тут же замер, понимая, что проговорился и раньше времени выдал все козыри, которые приберегал для решающего удара, и теперь сидел, срочно придумывая, чем еще можно зацепить подозреваемого. Так ничего и не сочинив, он встал из-за стола и пригласил Григория пройти с ним в дальний угол зала, где уже расположились другие опера, заносившие в протокол на ноутбуке показания потерпевшего и свидетелей, отчаянно дожидаясь окончания разговора.

Теперь, когда развязка была всем понятна, оставались формальности и четкость в оформлении бумаг по делу. Поэтому остальная часть опергруппы ожидала с уже готовыми, удобными для следствия показаниями задержанного. Нужно только собрать еще с десяток подписей – и можно ехать к следователю открывать уголовное дело. Надо было только либо хитростью, либо угрозами уговорить злодея сделать это быстро и без изучения написанного, дабы не испортить себе вечер. Возможное веселье отменилось сразу – одной только фразой Григория:

– Не торопитесь распечатывать протокол допроса. Я сперва почитаю его на компьютере, исправлю все неточности и внесу необходимые изменения, потом еще раз прочитаю и уже после всего распечатаем. И я, прочитав в третий раз, если не будет замечаний, подпишу.

Он присел за стол и ловким движением повернул ноутбук к себе, держа его левой рукой так, чтобы никто не забрал этот трофей, а правой стал нажимать на клавишу backspace2, стирая все ранее написанное сотрудниками полиции. Те же, в свою очередь, обреченно поняв, что время потрачено зря, а планы на вечер пропали, уже не сопротивлялись и только напряженно наблюдали за Тополевым, чтобы специально или по неосторожности не был испорчен единственный рабочий ноутбук, поломка которого приведет к реальной для них временно́й катастрофе. Но все происходило чинно и благородно. Подозреваемый сам, не желая терять времени, быстро и ловко печатал свои показания, не забывая при этом посматривать на окружающих. Старший опер зорко следил за ним и внимательно вчитывался в текст, ища возможность прервать или хотя бы встрять в процесс, не контролируемый им. Остальные в этот момент дооформляли протоколы со свидетелями и фиксировали правильность подписей понятых.

За полчаса Григорием был заполнен бланк допроса, и теперь настал час полицейских читать и править длинный текст. Этот процесс перепалки между сторонами, согласования формулировок, уточнения смысла фраз и углубления в суть написанного и недосказанного продлился еще около тридцати минут. Цель у этих следственных баталий была одна – оставить смысл написанного нужным следствию для заведения уголовного дела. Но ни на какие уловки, подмены фраз, понятий и словоблудство Григорий не покупался и твердо стоял на каждой написанной им букве, не позволяя даже на йоту исказить смысл данных им показаний, которые звучали так:

«Я, Тополев Григорий Викторович, познакомился с гражданином Южаковым Андреем Арнольдовичем в декабре 2013 года в ресторане “Ростикс” на Триумфальной площади. Нас свел Роман Никифоров, который представил Андрея как потенциального партнера, имеющего богатый опыт проведения проектно-изыскательских работ. Мне как финансовому директору ООО “Азимут-Гео” руководство компании поручило найти фирму-партнера для заключения договоров субподряда по геодезическим и геологическим изысканиям, которые не успевали выполнять наши сотрудники. Андрей произвел впечатление знающего, опытного и солидного человека. Мы заключили несколько договоров и перечислили по ним деньги. Однако в декабре 2013 года Роман сообщил мне, что у Андрея большие неприятности в банке “Смоленский”, который был лишен лицензии в ноябре, из-за чего компании Андрея потеряли все свои финансовые средства и не могут выполнять условия договоров. Тем не менее перечисленные ему по этим договорам деньги он готов отдать наличными не позднее конца января 2014 года, что он лично сам и подтвердил в “Ростиксе”. После этой встречи наше общение стало регулярным, так как ни в январе, ни даже в июне Южаков свой долг в размере трех миллионов шестисот тысяч рублей так и не погасил. Я ежедневно обсуждал с ним этот вопрос по телефону, по несколько раз в неделю встречался с ним в разных местах Москвы, в том числе и в его офисе, узнавая о его финансовой возможности вернуть долг. Каждый раз Южаков подтверждал свое намерение сделать это в ближайшее время и каждый раз по различным причинам откладывал выплату на ближайшие сроки. В июне 2014 года Андрей обратился ко мне с вопросом, в какой налоговой инспекции обслуживается моя компания и могу ли я составить ему протекцию в решении возникших у него как у генерального директора трех компаний проблем с налоговыми органами. Я ответил, что “Азимут-Гео” обслуживается в тридцать четвертой налоговой инспекции и у нас есть внештатный сотрудник Лена, которая консультирует нашего главного бухгалтера по всем вопросам и решает возникающие проблемы с сотрудниками налоговых органов. Ее услуги стоят пятьдесят тысяч рублей в месяц с каждой компании. Андрей был удовлетворен моим ответом и сказал, что в ближайшее время переведется в эту инспекцию и даст мне знать. В августе 2014 года Южаков подтвердил факт перевода своих фирм в ИФНС № 34 по городу Москве и попросил о встрече с Леной для решения крупных проблем, связанных с неуплатой налогов подконтрольных ему юридических лиц. Я поинтересовался у Лены, сколько будут стоить ее услуги, подробно передав рассказ Андрея обо всех свалившихся на него бедах. Она оценила свою работу в пятьдесят тысяч евро за три компании Южакова. Эта сумма устроила его, и он пообещал дать аванс в двадцать пять тысяч евро. После передачи этой суммы я организовал ему встречу с Леной в ресторане “На мельнице” в районе Красных ворот, где они договорились о совместной работе и оплате Лениных услуг. После этого в сентябре 2014 года Андрей сообщил мне, что у него проблемы с наличностью и он не может передать очередной транш Лене, а проблему надо решать уже скорее, и спросил, не мог бы я помочь ему и заплатить свои десять тысяч евро, а он бы в ближайшие недели закрыл бы передо мной свой долг. Я вынужден был согласиться, потому что выступал гарантом перед обеими сторонами, и передал Лене свои деньги, о чем сообщил Андрею. В октябре 2014 года он позвонил мне и попросил организовать очередную встречу с Леной. Я ответил ему, что сделаю это только в случае возврата им долга в десять тысяч евро. Он согласился. Сегодня, восьмого октября 2014 года, я приехал в назначенное им место, а именно – в ресторан “Иль Помидорро” на улице Садовническая, где встретил Южакова в назначенное время. Он спросил меня, приедет ли на встречу Лена. Я ответил ему вопросом на вопрос, принес ли он обещанные деньги. Он сказал, что принес, но отдаст только после разговора с Леной. На что я ответил, что пойду на улицу и позвоню ей, а сам вышел из ресторана, дошел до своей машины и уехал. Через пятнадцать-двадцать минут мне позвонил Андрей и попросил вернуться, чтобы он мог отдать мне обещанные деньги. Я вернулся в ресторан, Южаков передал мне пятьсот тысяч рублей. Я, не пересчитывая, положил их в карман джинсов, позвонил Лене и передал трубку Андрею. Они поговорили и договорились о встрече в воскресенье двенадцатого октября. Он вернул мне телефон, мы попрощались, и я пошел к выходу, где меня остановили два молодых человека, которые представились сотрудниками УБЭП по городу Москве и объявили мне, что я задержан».

Сотрудники полиции стремились включить в эти показания слова «потратил средства на свое усмотрение», «не имел возможности влиять на проведение налоговых проверок», «убеждал Южакова в необходимости заплатить деньги» и прочие нелепые, на взгляд обычного человека, фразы. Тем не менее протокол опроса был составлен и подписан именно в таком виде, что расстроило оперов и Южакова, но было относительно приятно Григорию и абсолютно индифферентно для свидетелей и понятых.

Когда все протоколы и формы допросов были подписаны, настало время покидать уютный итальянский ресторанчик и ехать на Люсиновскую улицу в УБЭП. Григорий и два опера покинули ресторан последними. Уже оказавшись на улице, он поинтересовался о своем статусе.

– Я задержан или арестован?

– Юридический вы свободны, – ответил один из полицейских.

– Тогда я поеду на своей машине.

– Нет! Вы поедете с нами на нашем автомобиле, – перехватив инициативу, ответил второй оперативник и указал рукой на новенькую серую «Вольво С60».

– Спасибо, мне на моей будет удобнее!

– Тем не менее мы настаиваем, чтобы вы поехали с нами.

– Послушайте! – не унимался Григорий. – Если я задержан или, не дай Бог, арестован, то предъявите постановление, и тогда я с превеликим удовольствием поеду вместе с вами на чем угодно. А пока я сам имею все права решать, куда и на чем мне ехать.

– Григорий Викторович! – сухо и очень официально начал старший оперативник. – Если вы сейчас с нами не поедете, то мы будем вынуждены вызвать местных полицейских, которые приедут и сопроводят вас в отделение полиции. Они имеют право надеть на вас наручники и закрыть на сорок восемь часов до выяснения личности. Затем они подкинут вам наркоту или оружие, чтобы ваша жизнь совсем не казалась малиной, и перспективы ваши в суде будут совсем не веселыми. Поэтому подумайте секунд десять и примите правильное решение: едете вы сейчас с нами на нашей машине без наручников и в комфорте – либо мы ждем местных бойцов и сдаем им вас без зазрения совести. Время пошло.

Не думая ни секунды, Тополев сделал шаг в сторону открытой двери вольвешника и скрылся на заднем сиденье машины.

Некоторое время ехали молча, давая возможность одной из враждующих сторон сделать первый шаг. Мысли Григория были лишь о том, что его «Мицубиси» стоит в зоне платной парковки и теперь придет штраф как минимум три тысяч рублей. И надо сообщить Ларисе, чтобы она забрала его от ресторана и передала документы, полученные с таким трудом в администрации Клина, Сереге Гнедкову, а еще предупредить Антона Животкова о его задержании и возможном визите «маски-шоу» в их офис на Таганке. Гриша очень надеялся, что на Люсиновской его выслушают и отпустят под подписку о невыезде.

«Главное, чтобы отпустили. Главное, чтобы поверили. Главное, чтобы дело было не заказным, – думал он. – А на свободе я уже решу все вопросы с Андреем и операми – и не будет никакого уголовного дела. И вообще ничего не будет. Это же никому не выгодно: ни мне, ни Южакову… Ведь ясно, как Божий день!»

Опер, сидевший впереди на пассажирском кресле, вдруг повернулся и, обратив внимание, что Григорий находится где-то далеко в своих мыслях, решил застать его врасплох и неожиданно спросил:

– А ты с Алексеем Бытко давно не виделся?

Леша был мужем Елены Михайловны и полковником Центрального управления по борьбе с экономическими преступлениями России. Этот властный тандем высокопоставленного сотрудника полиции и заместителя руководителя московской налоговой инспекции № 34 всегда вызывал интерес у Тополева. Эта пара тесно дружила с Сашей и Антоном Животковыми и, соответственно, оказывала их фирмам определенные услуги, каждый по своим ведомствам и за определенное вознаграждение.

– Очень давно. В последний раз в 2008 году, – не соврав, ответил Гриша.

Это действительно было правдой. Тогда, в далеком прошлом, Леша помог ему советом и делом. В те времена еще капитаном милиции он возглавлял уголовный розыск в ОВД Щукинская и только готовился перейти в главк в отдел по борьбе с рейдерскими захватами. Их отношения были прерваны из-за отъезда Тополева в Израиль и, как думал Бытко, отказа сотрудничать с ним. Даже после возвращения в Россию в 2012 году Григорий и Алексей не встречались и не созванивались из-за обиды и появившейся у последнего неприязни. Знали о существовании друг друга в тесной орбите общих знакомых и друзей и делали вид для окружающих, что они незнакомы. Леша даже позволял себе переходить границы личной неприязни и неоднократно убеждал Антона и Сашу уволить Григория и вообще избавиться от общения с ним. Тополев же, со своей стороны, обладая убийственным компроматом на Бытко, не опускался до его уровня и держал себя в руках, следуя пословице «о мертвых либо хорошо, либо ничего».

– Ты понимаешь? Нам нужны Алексей Бытко и его женушка. Ты здесь совсем ни при чем! Отдай нам кого-нибудь из них и иди спокойно домой. Остальное мы сделаем без тебя.

– Я с превеликим удовольствием! – ответил, улыбаясь, Гриша. – Но я даже не представляю, чем могу вам помочь…

– Пока мы едем, у тебя есть шанс все исправить и выпутаться из неловкой ситуации. Когда же поднимемся в кабинет, такой возможности уже не будет. Подумай об этом и сделай правильный выбор.

– Послушайте! Я действительно не знаю, о чем вам рассказать. Лешу я не встречал шесть лет, с его женой лично не знаком и никогда не видел. Что до Андрея Южакова, то он обналичивал деньги для «Азимут-Гео», где я финансовый директор. В декабре прошлого года он потерял наши деньги в банке «Смоленский», но пообещал отдать всю сумму через месяц. Уже прошел почти год, а деньги он так и не отдал, поэтому я пытался получить с него хоть какую-то сумму. Он обманул мою компанию на три с половиной миллиона рублей, мне пришлось обмануть его на два с половиной. Другого способа вернуть долг я не видел. Я это все вам рассказываю, пока мы едем, а в кабинете буду придерживаться первичных показаний.

– Я уважаю твою позицию и преданность, но поверь мне: этот человек такого отношения не заслуживает. Подумай о себе! Мы прекрасно понимаем, что ты попал под раздачу. Ты сам знаешь, что сегодняшнее специальное мероприятие просто так не делается: либо по приказу сверху, либо за хорошие бабки. Если ты сдаешь чету Бытко, мы возвращаем терпиле бабло и не заводим дело против тебя. Если нет, тогда, поверь мне, этот эпизод будет началом твоей долгой тюремной карьеры. Время еще есть. Думай!

– Я всегда думаю перед тем, как что-то сказать или сделать. Наверное, поэтому и получаю в жизни больше неприятностей, чем наживы.

Разговор умер в тишине где-то на подъезде к зданию УБЭП на Люсиновской.

На улице было уже темно, московские пробки набирали мощь. Гриша дремал на заднем сиденье и не заметил, как они подъехали к самому входу грозного УВД. Пятиэтажное здание темно-песочного цвета с небольшими квадратными окнами и висящими под ними кондиционерами напоминало букву Т. Правое и левое крыло дома были вытянутыми поперек и на десяток метров углублялись от фронтальной линии центральной части, которая, в свою очередь, была увенчана продолговатым стеклянным тамбуром под грузной коричневой крышей из металлочерепицы, широко свисающей по трем сторонам. Вся территория комплекса была огорожена двухметровым металлическим забором из часто посаженных прутьев толщиной с палец, не мешающих свободному обзору. Озеленению земельного участка внутри периметра могли позавидовать любое ТСЖ3 или ЖЭК4. Голубые ели, туи, березы, дубы и клены устремлялись ввысь, закрывая желтой листвой верхние окна дома, свеже покошенная трава и фигурно остриженные кусты выдавали наличие в штате заведения садовников и ландшафтных дизайнеров.

Оформив пропуск, сотрудники внутренних дел с задержанным поднялись на третий этаж левого крыла и зашли в кабинет 319. В длинной прямоугольной комнате было одно окно, выходящее во внутренний дворик, три стола для сотрудников, большой черный диван и старый советский коричневый сейф с огромной никелированной ручкой. Два стола находились у окна друг напротив друга и один – у входа напротив дивана. На сейфе стоял маленький телевизор. Столы были девственно чисты: ни бумаг, ни оргтехники, ни даже канцелярских принадлежностей – ничего. Сразу было видно, что хозяев кабинета, порой забывших о совести и чести, как волков ноги кормят.

С появлением Григория в комнате началось броуновское движение. Люди менялись местами постоянно, а если задерживались, то ненадолго. Кто-то просто заходил, чтобы посмотреть на задержанного, кто-то – задать вопрос коллегам, кто-то – высказаться по существу происходящего, чтобы попугать мирно сидящего на мягком диванчике «злодея». В воздухе витали слова «мошенник», «тюрьма и надолго», «материала на него хоть отбавляй», «в другом кабинете терпила рассказывает о нем такие вещи», «он и в Израиле кучу народу перекидал», «серьезным людям, оказывается, большие деньги должен»… Наконец в кабинет зашли старший оперуполномоченный и начальник отдела и сообщили: «Скоро закончится допрос потерпевшего, и поедем к следователю на Таганку» – а затем скрылись в коридоре. После этого в комнате остались только «виновник торжества» и один сторож. После пяти минут тишины Григорий обратился к молодому обэповцу, которого заприметил еще в ресторане и оценил как самого достойного для контакта. Он даже специально запомнил его имя – Сергей.

– У меня к вам вопрос.

– Да, слушаю вас внимательно! – уважительно и желая помочь, ответил оставшийся сторожить Тополева оперативник.

– Скажите, пожалуйста, если я задержан – а, судя по происходящему, это именно так, хотя никаких документов, подтверждающих факт задержания, я так и не увидел, – я имею право на один телефонный звонок. И теперь настал именно тот момент, когда я очень хочу воспользоваться этим правом. Вы можете дать мне телефон?

– Кому вы хотите позвонить?

– Жене Ларисе. Она ждет меня дома и очень волнуется. Мне необходимо с ней связаться, чтобы она не переживала.

Сергей встал из-за стола, быстро дошел до двери и послушал, нет ли кого в коридоре. Медленно вернулся к своему месту, раздумывая по дороге о последствиях решения, которое он уже принял, но не произнес вслух. Достал свой айфон и жестом подозвал Григория к столу.

– Диктуй номер! Но предупреждаю: скажешь что-нибудь лишнее – тут же прерву разговор. Понял?

– Спасибо! Не волнуйтесь, ничего лишнего не будет. Все только по делу!

Сергей дождался ответа, убедился, что это женский голос, но для большей уверенности спросил:

– Это Лариса?

– Да, это я, – ответили на другом конце провода.

– С вами говорит оперуполномоченный ОБЭП по городу Москве Сергей Бушмакин. Мы задержали вашего мужа. Кстати, как его зовут?

– Григорий… Григорий Викторович Тополев. А что случилось?

Он уже не слушал крик удивленной и испуганной женщины, а передавал трубку.

– Ларисочка, привет! Это я. Не волнуйся, пожалуйста, и выслушай меня внимательно. Это очень важно.

Гриша понимал, что этот звонок – возможно, единственный и последний способ связи с внешним миром, поэтому коротко и очень доступно для понимания взволнованной и даже растерявшейся женщины он должен был донести информацию и заставить ее предпринять определенные шаги.

– Меня задержали на встрече с Андреем в ресторане сотрудники ОБЭП с Люсиновской. Твоя машина стоит у входа в ресторан «Иль Помидорро» по адресу Большая Садовническая, дом 54, строение 1. Ключи от машины лежат у нас дома в верхнем ящике моей тумбочки. Документы на машину внутри, в синей сумочке, под водительским сиденьем. Поезжай срочно и забери ее оттуда. На заднем сиденье лежит мой кожаный портфель. Все содержимое отдай Сереже Гнедкову как можно быстрее. За меня не волнуйся! Со мной все хорошо. Ты все поняла?

– Да, да, конечно! Кому-нибудь еще сообщить о случившемся?

«Какая она у меня молодец! – подумал Гриша. – Голос не дрожит, мыслит здраво, ничего не переспрашивает и вопрос задала именно тот, который он ждал. Самый главный вопрос, по существу».

– Антону и Валере. Они знают, что делать дальше. Ты адрес ресторана запомнила?

– Да. Я все записала. Не переживай! Я все сделаю, как надо. Чем я еще могу тебе помочь?

– Больше пока ничем. Поезжай в Москву и будь пока там.

– Где ты сейчас находишься?

– Сейчас я на Люсиновской, но скоро поеду к следователю в УВД ЦАО на Таганку. Антон знает, где это. Все, Ларисочка, мне уже пора. Не переживай! Скоро все закончится.

И, сбросив вызов, вернул Сергею телефон.

– Спасибо тебе огромное! Я все понял и оценил. Звонка этого не было. Правильно?

Оперативник кивнул, улыбнулся, убрал айфон в карман штанов и жестом показал Тополеву, чтобы тот сел обратно на диван. Пару минут они находились в тишине, пока дверь не открылась и не вошел старший опер со словами:

– Собирайтесь! Поедем к следователю. Нас ждут. – Уже находясь в коридоре, старший огласил вопрос: – Кто повезет задержанного?

Бушмакин отреагировал быстро и вызвался первым, тем более что сюда вез Григория именно он. Его рвение не вызвало ни у кого вопросов. На этом и договорились. Для усиления ему был выделен еще один оперативный сотрудник крепкого телосложения с лицом, не обезображенным интеллектом, короткой стрижкой и огромными кулаками – видимо, для силовой поддержки маленького на фоне Григория Сергея.

И снова тот же «Вольво», то же заднее сиденье, те же долгие московские пробки и убаюкивающий разговор оперов о превосходстве одной машины над другой, о том, где кто работал до Люсиновской, и поиск общих друзей. Тополев дремал. Удалось немного расслабиться. Думать ни о чем не хотелось и не моглось. День слишком затянулся, и сил явно могло не хватить на допрос и дальнейшие следственные действия. Автомобиль то заезжал в темные переулки, то выныривал на большие проспекты, пока совсем не замельтешил в проулках, редко притормаживая на перекрестках.

На огромной парковке перед роскошным зданием УВД ЦАО даже в этот поздний час, а было уже около десяти вечера, оказалось совсем мало свободных мест. Такому количеству дорогих автомобилей стражей порядка мог позавидовать любой автосалон: практически вся линейка последних новинок и люксовых вариантов! Гордость берет за наших полицейских: сразу видно, что парни работают отлично. У женской половины полицейского участка машинки в основном были похуже. Они отличались яркими цветами и плюшевыми мишками в салонах. Судя по «пейзажу», задача властей по обеспечению сотрудников полиции высокими доходами для искоренения коррупции в органах внутренних дел выполнена на все сто процентов. Оставалось неясным одно: как же при средних зарплатах в сорок пять – пятьдесят тысяч рублей у большинства – собственные новые машины стоимостью от двух миллионов рублей? Справедливость торжествует? К таким работникам и в кабинет входить страшновато! Сразу понятен ценник на их услуги и твоя дальнейшая судьба при отсутствии солидных трудовых накоплений.

Над большим продолговатым Калитниковским прудом возвышалось П-образное восьмиэтажное здание УВД по ЦАО. Сделанное из железобетона и облицованное черными, коричневыми, бежевыми и даже зелеными плитками, оно гармонично вливалось в урбанистический пейзаж Таганского района. Раньше, еще при Советском Союзе и в самом начале девяностых, на этом месте был птичий рынок, куда дедушка частенько привозил маленького Гришу покупать аквариумных рыбок и корм для них. Они ходили по рядам, разглядывали разную живность, и каждый такой поход заканчивался выклянчиванием щенка или котенка. Затем, в двухтысячном году, тут построили это здание, и территория всеобщей радости, умиления и веселья превратилась в место скорби, ненависти и страданий.

Перед входом их уже поджидали три человека: начальник отдела и его заместитель, а также уже знакомый Григорию старший оперуполномоченный. Все вместе вошли внутрь, оформив пропуска, пересекли барьер КПП и поднялись по ступенькам на этаж выше. Вышли в огромный внутренний двор УВД и быстрым шагом пересекли его. Дошли до второго отдела следственной части следственного управления и остановились у кабинета с табличкой «Следователь Черноус В. В.».

«Приехали! – подумал Тополев. – Сейчас этот усатый хохол с лицом пропойцы, не разбираясь ни в чем, влепит мне по самое не балуй – и пиши пропало…»

Кто-то из сопровождающих открыл дверь, и вся группа ввалилась в тихую обитель, впустив вместе с собой гулкий задорный смех и легкий запашок перегара. За столом сидела девушка лет двадцати пяти в форме лейтенанта юстиции. Вся комната, стол и многочисленные стулья были заняты папками с документами. Места было не просто мало: его не было совсем. Поэтому после короткой паузы решили оставить в допросной Григория и начальника оперов – лысого как колено мужика с очень неприятным лицом и отвратительным голосом.