Атланты небо уронят

Второстепенный

Я обычный второстепенный.

Пытаюсь пойти в направлении верном,

Меня тянет за главным героем:

Как бы мне развязаться с тобою?

Для тебя все эти награды,

Храмы святых или, вот, колоннады,

А я в муках ищу наш сюжет:

Ведь без меня это всё скатится в бред.

Я стою теперь перед входом.

Где-то там внутри поет звон хороводов,

А я манжеты пальцами мну

И хочу поцеловать уже чужую жену.

Синдром отличницы

Проснувшись утром, хочу стать механической -

Это такой тупой синдром отличницы.

Я не верю, что может что-то сломаться,

Хотя могла бы просто в себе разобраться.

Я рифмую чувствами на глаголы:

Сухо и грубо, даже горло дерет от колы…

Хотя, о чем это я, какая-такая пепси?

Я же девочка-пай, жую фантики, слушаю Лепса.

И повторяю в такт: "Дай мне сил, о, Боже",

Я чем-то наверно на куклу в коробке похожа:

Глазки-пуговки и руки, шарнирные нитки…

Будет нечего есть – продам медальные слитки.

Я аттестатом построю дом, получу заботу,

Перестану стыдиться, если хочется бросить работу,

Расколю стекло и выйду прочь из витрины:

После учебы в школе не страшны, кажется, мины.

Я не думаю, что жизнь мне подбросит что-то,

Что измотает сильнее, чем обычная недо-суббота.

Недо-суббота и недо, вообще, выходные.

Дети учатся много, но тоже, конечно, живые.

Я достигла чего-то, теперь я боюсь ошибаться,

Я боюсь начинать, чтобы в дороге не сдаться,

Страдаю бессонницей и пялюсь бездумно в окошко,

Такая сама по себе на узком сидении кошка.

Какая мораль, у того, что я рвала жилы?

Что с того, что я аттестат сторожила?

Я поступала так же, как и другие…

Но почему-то проблемы остались такие.

Пускай сейчас тебе темно…

Пускай сейчас тебе темно,

Ты свет увидишь из-за тучи.

Пускай устал уже давно,

Запомни: завтра будет лучше.

Не унывай, не прерывайся.

Что толку сдаться за гроши?

Иди вперёд, не надрывайся,

Держи свой темп и не спеши.

Увидишь, завтра будет легче,

А после день, второй, опять,

Сожми ладонь в кулак покрепче

И помни: ты будешь сиять!

Рядом

Ты мне, конечно же, не позвонишь,

Не почувствуешь мое отчаянье кожей.

Я заниматель для других приготовленных ниш,

Чем-то на них вдруг похожий.

Я пристанище чьих-то секретов, жилье,

Не больше чем квартира для съёма,

Когда каждый вокруг ищет что-то своё,

А я так, пока ждёте подъема.

Закурю на балконе, и холод как друг

Обнимает мне снежинками плечи.

Я всё время один, хотя люди вокруг…

Не завидуйте, так жить не легче.

Мне хочется, чтобы был кто-то другой,

Не чужой, сразу свой, просто рядом.

Но каждый мой близкий смешан с толпой -

Недосягаем на расстоянии взгляда.

1825

Снаружи – замкнутый круг,

Внутри – давящий крест.

Всё уже было, мой друг:

Дебаты, толпы, арест.

Все повторится опять,

И как всегда ничего:

Опять будут стоять,

Опять будет вино,

Опять будет плацдарм,

Декабрь, площадь, сенат,

Топот ног из казарм,

Кто-то бросит солдат.

Всё это старо как мир,

Все это – замкнутый круг.

Опять новый кумир,

Опять площадь, мой друг.

Потерянное поколение

Мы лепили вручную пельмени,

Мы помним ржавые карусели во дворах,

Мы считаемся потерянным поколением,

Мы – это слом, возникший в веках.

Для детей "десятых" мы устарели:

Мы не играли как они в бравл старс,

У нас были железные большие качели,

Мы играли в лего и бросали дартс.

Родители разочарованно на нас смотрели,

Зачем оправдываться и обвинять?

"Одна кнопка", "в компьютерах все засели" -

Этого тоже у нас не отнять.

Да, пожалуй, так будет очень точно:

Смысл нашего поколения – слом.

Простите, мы, естественно, не нарочно

Застыли между молотом и кузнецом.

Для тех, кто младше мы – бесполезный мусор,

Для тех, кто старше – глупая ребятня.

Жуем жвачку с приторно-сладким вкусом,

Чтобы уменьшить горечь нового дня.

Время лечит

Давай сыграем в русскую рулетку:

Два на курок, а дуло пистолету.

Давай, неси уже свою таблетку,

Я думаю, что больше не приеду.

Я думаю, что мы больше не вместе.

Мы не вдвоем и, черт возьми, не рядом!

Осколки чувств на плитке из асбеста

Не склеят даже двадцать две бригады.

Два двадцать – это время нашей встречи,

А после горькая пилюля – твоя ложь.

Ты знаешь, время учит, но не лечит,

Им никого от боли не спасёшь.

Но можно притупить былые раны,

Пусть пулевое в сердце зарастает долго.

Да, время может вылечить обманы

И даже сшить в единое осколки.

Ты лишь звено

Над нашим домом чёрные вороны,

Пылал закат.

И мы опять по разные стороны

Баррикад.

Значит, будет криво и косо,

Все под откос,

Значит, это кровавые росы

День нам принес.

Значит, есть одна справедливость:

Стоим до конца.

Мой конек – моя терпеливость –

Дар от творца.

Я подожду, пока ты мне сдашься,

Время придет.

Я подожду – а пока что куражься,

Весь мир подождет.

Себя не вини, тебе не сказали,

Как я сожму.

Значит, вы уже проиграли

По одному.

Ты сам придешь в мои цепкие руки,

Ты лишь звено.

Я жду победу, умирая от скуки –

Всё решено.

Новости и подлецы

А по берегу излучины

Темно-алая стрела.

Полная тоски измученной

Кровь пролитая цвела.

Бесконечная распутица,

Пыль дорог во всё концы -

Катятся, по свету крутятся

Новости и подлецы.

И последние на первых

Налетают поспеша,

Треплют ими людям нервы:

Разворочена душа.

Если бы не эти новости,

Чем бы жили подлецы?

Крутятся от бестолковости,

Пыль неся во все концы.

Снова о тебе

А я снова во сне вижу тополя.

Говорят, что тоскую напрасно, зря,

Но я снова во сне вижу старый клен

И скамейку, где ты был в меня влюблен.

Забивает дыхание горький дым,

Мы стоим о чем-то своем молчим,

И я вновь обрываю твой телефон:

Абонент снова занят и удалён.

А потом трубку снимет совсем чужой,

Я мотаю в неверии головой,

Мне говорят, что тебя больше в мире нет,

А я пялюсь бездумно в пустой рассвет.

Я пойду погулять или покурю,

На автомате ем, что-то говорю,

Ночью не засну, душу точит взгляд,

Напоминая, что ты был когда-то рад.

О тебе мне напомнит клен над рекой,

О тебе говорят фонари со мной,

О тебе, о тебе, снова о тебе,

Не давая отдыха голове.

2:20

Два двадцать ночи, мне скоро вставать.

Да что там скоро, два часа осталось.

Мне необходимо было бы поспать,

Чтобы уставшим видом не давить на жалость.

Два тридцать. Можно выпить кофеёк…

И собираться в школу тоже можно.

Ложиться вовремя – увы, не мой конёк,

Когда всё в жизни стало слишком сложно.

Хочу обратно, в самый первый класс,

Чтобы мне мама заплела косички.

Болтать, идти с ней, за руки держась

И рисовать в блокнотике лисичек.

Чем больше времени считаем позади,

Тем меньше времени на радость или счастье.

Чем меньше остается впереди,

Тем больше рвет нас невозможное на части.

Венчаны

А мы небом самим венчаны,

Нам начертано оно – бесконечное,

Солнце нам с тобой двоим уготовано,

Видно, так идти по жизни – бедовыми.

Над нами ива наклонилась низкая,

Благословили озера-реки быстрые,

Мы женаты, как у Бродского – венчаны,

Пусть смеется судьба переменчиво.

Огнем-пламенем знаки высечены,

На веках наших яркой лампой – высвечены.

Видно, сжалились над нами, бедовыми,

Соединив под венками кленовыми.

Цунами под ребрами

У меня под ребрами – море.

У меня под ребрами – пламя.

В хрупкой вазе, наверно, в фарфоре

Ярко-ало расплескалось цунами.

Ребра давят, становятся уже,

Кости тихо скрежещут: запри!

Защищая тех, кто снаружи

От того, что бушует внутри.

Приворот

Ты был хмур и недоволен,

А я вечно весела.

В жизни каждый подневолен,

Нас сама судьба свела.

Ты любить сопротивлялся

И признаться не хотел,

Выпив чаю, вдруг поклялся,

Что всем сердцем прикипел.

Что такое приключилось?

Отчего ты стал моим?

Очень просто – я влюбилась,

А ты цел и невредим.

Не уйдешь ты с поля боя,

Ведь в любви как на войне:

В жизни каждый подневолен…

В колдовстве – так и вдвойне.

Я немного пошептала,

И ты пал к моим ногам!

Только сразу заскучала:

Ты мне не признался сам.

Я раскаялась немного -

Отменила колдовство…

Осень встала у порога,

А ты к нам прислал сватов.

Значит, ты влюбился честно?

Без травы и ворожбы?

Я теперь твоя невеста…

Отвертеться б от судьбы!

Даже отворот читала:

Ничего не помогло!

Чтоб еще хоть раз желала,

Чтобы чувство расцвело!

Видно, где-то просчиталась,

Или вновь судьба свела…

В общем, как-то оказалось,

Что я под венец пошла…

Кто-нибудь, пробей отмену:

Отмотайте время вспять!

Если бы я знала цену,

Я б не стала колдовать!

Саркофаг души

Наше тело – пирамида, наши души – фараон,

Потихоньку угасая, улетает в полусон.

Потеряв свои же мысли, запираем саркофаг,

Мы цепляемся зубами за придуманный очаг.

Мы рисуем тусклой краской на холстине свой портрет

И под ним скрываем жизни, притворяясь, что нас нет.

Игнорируем прохожих, игнорируем звонки,

Приходя к кому-то в гости, ждем момента, чтоб уйти.

И в кого же мы такие? Потерялся где-то ген,

Что за сказку отвечает среди тысячи проблем.

Мы не видим тех, кто рядом, мы забыли про любовь,

Нас родители не учат, бросив на профессоров.

Так что вышло, мы умеем вычитать и умножать,

Нам не страшно за стыдливость – страшно душу обнажать.

А ты смог бы?

А ты так смог бы?

Чтобы сразу – и до ушей?

Чтобы сквозь все запреты и догмы,

Чтобы наружу пёрло – хоть зашей?

А ты так – хотел бы?

Крепко и вязко, в пару минут?

Чтобы в виски из тысячи пушек стрельбы,

Чтобы терять построенный снова маршрут?

Лето

Мы с тобой пока ничего не решили,

Бережём копилку десятка серебряных пуль.

Забыв обо всём, дни в тишине проводили,

А время давит, заканчивается июль.

А время спешит, уже наступает август,

Скоро – сентябрь, время долгих дорог.

И, наверное, выхода не осталось,

Чем просто молча переступить порог.

Ты останешься в лете, я – на встречу метели,

Выйду, закрою дверь, ветру – лицо.

Пули где-то в грудине больно засели:

Там все десять штук, пора, опусти ружьецо.

Я буду помнить о ласковом, нежном мае,

О знойном июне, июле, огромном поле цветов.

Давай не будем о том, что однажды сломает,

Давай о хорошем, давай говорить про любовь.

Назло

Да, я назло,

Назло смеюсь, сверкая глазами!

Мне повезло:

Чувства остались не замечены вами.

И помолчав,

Мне вслед шепоток – такое бесстыдство,

Уже не узнав,

Что там было, под маской ехидства?

Губы скривить.

Так, чтобы было мучительно больно.

И поспешить,

Пока тело не требует сказать ему "Вольно!"

Да, я шучу,

Да, я смеюсь, да, даю сдачи.

Мне всё по плечу!

Пока я смеюсь, я не заплачу.

Юность

Пусть будет криво и косо

До звезд, до мурашек, до искренних слёз.

В глазах алмазная россыпь:

Делай как хочешь, хоть под откос

Цветные пятна сложились в фигуры,

Будь кем хочешь, твори и греши,

Пусть торчит остов арматуры

Над метаньями юной души.

Я – слов разбитых каменщик

Испугавшись войны атомной

Я беру томик Ахматовой.

Я не физик, я не ядерщик,

Я – разбитых слов каменщик.

Весь мир одного лишь боится,

Что однажды всё прекратится;

Застыли у ретранслятора

И ждём отклика оператора.

Закрываю страницами уши:

Всё что хочешь, только б не слушать,

Только бы мне не увидеть,

Как снарядами небо насытить

Дробью барабанной

Я барабанной дробью взрежу

Спокойный голос контрабаса,

И полетит, и будет смешан

Златой пюпитр иконостаса.

Раздастся дробью барабанной

Обрывистая нитка пульса,

Труба ревёт не в такты рвано,

И струны рвутся от конвульсий.

По залу ноты в беспорядке,

А я гремлю трубой валторны:

Мои слова, как гром взрывчатки,

Звучат в оркестре непокорном.

По нулям

Все свои в прошлом заслуги

Сегодня выставлю по нулям.

Я пахала, как пони в плуге,

Навернулась на сотне ям.

Все проблемы – лишь чушь сплошная -

Для меня они так важны…

Я сто пятый раз замираю,

Наблюдая дно со спины.

Я сгораю огнем зажигалки,

Снова не по теченью гребя.

Вы говорите, Вам меня жалко?

Зато мне не жалко себя.

Будет криво

Сегодня всё будет криво.

Я заранее знаю, прости,

Это только сейчас, из-за срыва -

Мою "башню" срывает с пути.

Мои руки виснут плетями,

Мне больно даже смотреть:

Что-то давит стальными цепями,

Заставляя ребра болеть.

А мне не нужны…

А мне не нужны

Высшие баллы,

Пределы эти,

Сплошь и рядом рваные.

Мне бы выдохнуть -

Чуть устало

И глаза от этого -

Пьяные!

А мне бы не улететь

С обрыва:

Камнем вниз

Не ведая тормоза,

А мне бы успеть

До искры, до взрыва,

Против тех, что

Про мысль:

«Бесформенна»!

Моя мысль – копье

Невыносимо острое.

Хотите, проверьте,

Я проткну

Небо это -

Невыносимо пёстрое.

Да вы смотрите:

Я не тону,

Хотя плавать умею

Едва ли.

Вы отвернитесь -

Я проживу

Так, как вы не мечтали!

Ломается

Рифмы цветущий колос -

Грядущих будней залог.

У кого-то ломается голос,

У меня ломается слог.

А слог – это тоже крики -

Сорванных строчек шаги -

Смотрят безглазые лики

На немой призыв: "Помоги!"

Время

То бежит неумолимо,

То орёт неумолчимо,

То вперед идёт спеша,

То не сдвинется на шаг…

Время часто бессердечно,

Нас отметками калечит,

Оставляет мятый след:

Молод вид, а сердце – нет

У кого-то всё иначе -

Время радость всю не прячет,

И среди морщин седых

Ясно видно молодых.

Три. Ночь.

Три. Ночь.

Во дворе мяукает кошка.

Ей, наверно, нужно помочь

И тоже страшно немножко.

Я лежу.

Одеяло в ноги скатилось.

В потолок без смысла гляжу:

Ничего же ещё не случилось?

Ну, любовь,

Ну и что же в этом такого?

Одна из тысячи катастроф:

Ты могла бы выбрать любого…

А случился он.

И зачем он тогда так смеялся?

Так смотрел, так держал телефон?

Так шёл, так сидел, застеснялся?

Три часа.

Так тоскливо мяукает кошка…

Она тоже ждет чудеса

И, как я, влюбилась немножко.

1

Ханахаки (Hanahaki byō; 花吐き病) – вымышленный редкий синдром, вызванный безответной любовью, сопровождаемый кашлем с выделениями в виде цветочных лепестков, так же которые растут на частях лица.