Скиталец, или Потерянный мир. приключенческий роман

В порту французского города Гавр только причалил пароход. Пассажиры стали сходить с парохода. В порту толпилось множество людей, среди которых были встречающие. Это были: родственники, друзья, жёны, мужья, братья, сёстры, подруги и любовницы. Джим спустился по сходням парохода, сделал несколько шагов по набережной и остановился. Он стал оглядываться по сторонам, кого-то искал. И вот его взгляд остановился. Джим долго всматривался, и, наконец, с улыбкой на лице, пошёл в ту сторону. Мужчина стоял к нему спиной, курил трубку и разговаривал с какой-то женщиной. Парень подошёл к ним.

– Здравствуйте, дядя Пьер и тётя Джуана. поздоровался Джим с мужчиной и женщиной.

– О, Джим, ты уже прибыл? Я так рада, – радостно обняла Джима тётя. Джим покраснел от неожиданной такой встречи.

– Племяш! Я рад тебя видеть, – обрадовался дядя.

– Я тоже рад вас видеть.

– Где твой багаж? – спросил дядя.

– Да вон стоит на пристани, – сказал Джим, указывая на три чемодана, которые стояли на пристани и ждали своего хозяина.

Пока тётя спрашивала у Джима про семью, про то, как поживают его родители, дядя уже уложил все чемоданы в такси и кричал им:

– Поторопитесь, через час поезд на Париж.

– Сейчас приедем домой, где тебя уже заждались тётя Жаклин и дядя Октав, – сказала тетя, направляясь с Джимом к такси, где их ждал с нетерпением дядя.

Через несколько часов Джим входил в дом родственников, где его уже ждали ещё одна сестра его матери тётя Жаклин и её муж, дядя Октав.

– Джим, здравствуй! – обняла тётя Жаклин, увидев племянника. – Давно ты к нам не приезжал.

– Да, давно мы тебя не видели, – сказал дядя Октав, и, похлопав племянника по плечам, добавил. – Вон как вымахал.

– Здравствуйте тётя Жаклин и дядя Октав! Вот я и приехал к вам, и думаю надолго. – печально сказал Джим.

– А почему так печально, может, что-то случилось? – удивлёно спросила тётя Жаклин.

Не успел Джим даже открыть рот, чтобы ответить, как тётя Джуана его опередила:

– Маргарет писала, что ему нужно помочь забыть одну незнакомку.

– Ох, эти сердечные дела, – с иронией и с улыбкой сказал дядя Пьер, – Но помочь надо.

– Но чем и как? – спросил дядя Октав.

– Пока не знаю. – задумчиво сказал дядя Пьер.

Все молча, сидели, пили кофе и думали, чем же помочь Джиму. Джим сидел и наблюдал, как его родственники решают его судьбу.

– Ему бы чем-то увлечься, тогда он забудет свои несчастья. – первая нарушила молчание тётя Жаклин.

– А поможет? – спросил Джим.

– Помогало. – ответила Жаклин.

Все с удивлением посмотрели на неё.

– Чем увлечь? – спросил дядя Пьер.

– Я вот работаю в театре, и могу его научить культуре. Поводить по музеям, сводить в театр, – ответила тётя Жаклин.

– Ясно. – сказал дядя Пьер. – Я научу его ездить верхом на лошади.

– А я обучу его фехтованию и стрельбе из огнестрельного оружия. – сказал дядя Огюст.

– Ну, как Джим согласен? – спросил дядя Пьер.

– Большое спасибо, что хотите мне помочь, но я сам справлюсь, – ответил Джим.

– Нет, Джим. Без посторонней помощи тебе никогда не справиться, – ответила тётя Жаклин. Пытаясь его уговорить. – Может быть, и справишься, но это будет болезненно больно. Решать тебе, быстро её забыть или мучиться долго, и нет гарантии, что ты её забудешь.

Джим некоторое время молчал, обдумывал сложившееся своё положение и как родственники хотят ему помочь, все, не отрывая взгляда от племянника, молча, пили бренди.

– Ну, хорошо, чтобы душа быстро успокоилась, согласен на всё, – наконец-то согласился на помощь Джим после молчания.

– Вот и хорошо, всё будет хорошо. – сказала тётя Жаклин.

Прошла неделя пребывания Джима во Франции, и за это время он стал по не многу забывать свою незнакомку, точнее сказать, редко вспоминал о ней, да и когда ему вспоминать, если у него каждый день расписан до минуты. До обеда он в университете, после обеда, он обучался верховой езде, а после обучается стрельбе и фехтованию, а по вечерам ходит в театры. Но бывают дни, когда он ещё днём успевает посетить музей. И так изо дня в день. В общем, ему некогда было о ней вспоминать.

Прошло ещё два месяца проживания Джима у родственников, и за это время он стал обращаться со шпагой обоими руками, отлично стрелять из любого оружия, ездить верхом, так же хорошо, как и ходить пешком, а так же знал всю историю и культуру, как Франции, так и зарубежных стран.

Как-то в один из вечеров тётя Жаклин пригласила Джима в театр на «Божественную комедию» великого итальянского поэта Данте, в которой он изобразил ад в виде грандиозной воронки с суживающимся кругами, в каждом круге ада – своя категория грешников и особые мучения. Вечером, в назначенное время, Джим стоял возле входа в театр и ждал тётю Жаклин с билетами.

Прошло много времени, даже спектакль уже начался, а тёти Жаклин всё не было. Вдруг к нему подошёл какой-то мальчик, и прочёл что-то на конверте.

– Вы Джим Кесседи? – неуверенно спросил он.

– Да. А что? – удивился Джим.

– Это вам, – протянул он конверт. Джим взял и прочёл на нём:

«Джиму Кесседи»

Джим открыл конверт и увидел внутри два билета и записка:

«Дорогой племянник Джим, извини меня, что я не пришла. Но один раз в жизни подвернулся случай побыть с мужем. Он устроил по этому поводу романтический ужин и поэтому меня не жди. Прилагаю к записке два билета, пригласи кого хочешь.

Твоя тётя Жаклин»

Пока Джим читал, мальчик убежал. Он прочитал записку, затем один билет положил в карман, а другой, вместе с запиской, скомкал и, проходя мимо урны, выкинул.

Театр был уже полон, места все заняты и зрители с нетерпением аплодируют и ждут. И вот открывается занавес. На сцену выпрыгнула балерина полувоздушной походкой. Она, одной ногою, касаясь пола, другою медленно кружит, и вот прыжок, и она летит. Все радостно и с восхищением хлопают.

Джим входит, идёт меж кресел и нервно наступает на ноги зрителям. Затем, когда присел на своё место стал оглядывать вкруг зрителей. Но театр, зрители, балет быстро ему надоели. Потом, в большом рассеянье посмотрел на сцену, отвернулся, зевнул, вышел из театра и в гневе поехал он домой родственников.

Джим вошёл домой злой и направился к себе в комнату.

– Джим, что с тобой? – остановила тётя Джуана племянника на половине пути, увидев, что Джим в плохом настроении.

– Как всё мне это надоело и хочется чего-то нового, – ответил Джим и пошёл к себе в комнату.

– Вот видишь сынок, нужно помочь Джиму, – сказала тётя своему сыну, который только что вернулся с очередной экспедиции.

– Но как?

– Возьми его с собой.

– Мам, я археолог, а не нянька.

Даниелю не хотелось брать никого в экспедицию, он привык ходить в экспедицию один, чтобы ни за кого быть ответственным. Но родственники, рассказали ему всю историю Джима, и, видя отчаянное настроение кузена, взял его с собой. И вот через несколько месяцев они вдвоем находились на борту корабля «Виктория», отправляющегося в Египет. Джим стоял на борту и прощался безмятежными радостями комфортабельной жизни. Он отправляется в неизведанную опасную экспедицию, которая полностью изменит не только его жизнь, но и его душевное состояние. Он вернётся домой другим человеком, и один. Но об этом он не знал, если бы знал, всё было бы по-другому.

Вскоре корабль держал путь на Египет. Весь путь до Египта прошёл без всяких приключений.

Наступил день, когда корабль достиг египетской столицы Александрии. Джим и его кузен Даниель сошли на берег с припасами для экспедиции. Даниель устроил Джима в гостиницу, а сам отправился найти проводника и купить верблюдов для долгого пути по пустыни, верблюдов он купил быстро, но вот с проводником выходило труднее. Ни у кого не было желания отправиться в долину пирамид.

Весь день у Даниеля ушёл на поиски проводника. К вечеру, отчаявшись найти проводника, он зашёл в ближайший бар, чтобы перекусить и немного выпить. Учёный подошёл к стойке и заказал себе выпить. Получив заказ, он не спеша стал пить крепкий напиток, как к нему подошёл какой-то незнакомец и стал рядом с ним. Тот заказал себе тоже самое.

– Сегодня сильно жарко, правда, – сказал незнакомец и выпил залпом пол стакана.

– Да, очень.

– Меня зовут Маркус.

– Меня Даниель. Вы не похожи на араба.

– А я и не араб. Я американец.

– А здесь что делаете?

– Я опытный проводник, и зарабатываю тем, что показываю туристам Египет.

– А провести меня и моего кузена в долину фараонов, возможно? – спросил Даниель, – Я хорошо заплачу.

– Нужно подумать.

– Хорошо. Когда вас ждать с ответом? – спросил Даниель.

– Завтра утром я приду в гостиницу. Где вы остановились?

– В гостинице «Мен Хаус».

– Утром жди.

– Хорошо, но только не забудь.

– Можешь полошиться.

Утром братьев разбудил звонок телефона.

– Да! – поднял трубку Джим.

– Мистер Даниель? – спросил кто-то на том конце провода.

– Нет. А кто его спрашивает? – спросил Джим.

– Мистер Маркус.

– Я передам, что вы звонили.

– Я в фае гостиницы. Но только побыстрей, я не люблю ждать.

– Хорошо. – сказал Джим и положив трубку, крикнул, – Даниель! Тебя спрашивает какой-то мистер Маркус.

– Где он?

– Ждёт в фае. А кто это такой?

– Наш проводник.

– Отлично, а то я уже засиделся здесь.

– Ты всего лишь переночевал.

– Всё равно засиделся.

– Тогда в обед отправляемся, – сказал Даниель, и спустился в фае гостиницы.

– Здравствуйте мистер Маркус.

– Здравствуйте мистер Даниель.

– И что же вы решили?

– Я решил провести вас.

– Отлично.

– Но с одним условием.

– С каким?

– Все, что я найду в пирамиде, из ценного, моё.

– Всё!? Не выйдет.

– Ну, тогда ищите другого проводника, – сказал Маркус и собрался, было уходить.

– На всё я не согласен. – остановил Даниель Маркуса. – Десять процентов.

– Десять. – повторил Маркус. – Вы наверно смеётесь. Я похож на клоуна?

– Нет. Я вполне серьёзно.

– Пятьдесят.

– Двадцать.

– Сорок.

– Тридцать.

– Тридцать пять.

– Хорошо, идёт.

– Отлично.

– Тогда в обед отправляемся?

– Да в обед.

И вот вскоре яркое африканское солнце изливало на не большую группу путников свой жар. Было не выносимо жарко, а под ногами хрустел песок пустыни. Прошла неделя по этой безводной пустыни. Воды, что они взяли с собой, едва хватит на полдня. Проводник обещал воду пару дне назад, но они её так и не видели. Джим, воплотивший собой само страдание, тихо угасал на глазах своих спутников. Его трудно было назвать хорошим путешественником, путешествие было для него сплошной мукой. И не смотря на свою вялость и мучения под этим палящим солнцем, смог заметить что-то странное и подозрительное в проводнике. По вечерам, когда они отдыхали, проводник со своими друзьями о чём-то беседовали. Если в начале пути они как-то таились, то сейчас они даже и не боясь никого, что-то замышляли. Джим находился рядом, заговорщики ни обращали на него никакого внимания, надеясь на то, что за день его солнце сильно вымотало, и сейчас ему было не до них. Но он, не смотря на то, что пустыня не его призвание, и внешне был слаб, но внутренне он держался мужественно.

И вот как-то он лежал тихо на своей циновке, и только закрыл глаза, чтобы заснуть, вдруг услышал подлый план заговорщиков.

– Арен! Как только мы найдём золото, можешь от них избавиться, они нам не нужны. – сказал проводник.

– С большой радостью, а перережу им горло. – злобно сказал араб и достал из-за пояса свой огромный нож, острое лезвие которого заблестело от света костра.

– Нет. – грозно сказал проводник взглянув на нож араба. – Не таким способом.

Араб и бушмен удивлённо посмотрели на Маркуса.

– А каким? – спросил араб.

– Придумай. Но чтобы всё выглядело несчастным случаем. – сказал проводник.

– Послушай Маркус. А что если их убить сейчас? Зачем они нам нужны? – спросил бушмен.

– Ты в своём уме. А знаю дорогу до пирамид, внутри их я никогда не был. Мы не сможем найти золото в её лабиринтах. – разъяснил Маркус. – Но если ты найдёшь золото без них. Давай, валяй. Убей их сейчас.

Маркус и араб посмотрели на бушмена, который молчал и о чём-то думал, хотя врят ли можно сказать, что он размышлял, он не знал, даже как это делается, он просто сделал вид что размышляет, и после не большого времени, он видел, так обычно делают, сказал:

– Нет. Не смогу найти. Согласен, что они умрут потом.

– В том-то и дело, что всегда слушайте меня. А сейчас давайте спать, я что-то устал. – сказал Маркус и улёгся на циновку у костра. Араб и бушмен, расстелив свои циновки, легли рядом.

Через несколько дней они увидели вершины пирамид и к вечеру этого дня они находились уже возле пирамиды Хеопса.

– Ну, вот мы и на месте, – сказал Маркус.

– Наконец-то! – сказал с радостью Джим, для которого закончились мучения, опасного перехода по пустыне.

– Уже поздно, отдохнём, а завтра будем искать вход в пирамиду. – сказал Даниель и стал готовиться к отдыху.

Как только все заснули, Джим тихо встал со своей циновки и направился к кузену.

– Даниель! Проснись. – шептал Джим и тряс кузена за плечё. Тот удивлённо посмотрел на парня и спросил:

– Что случилось Джим?

– Проводник и его дружки собираются нас убить, как только мы найдём, что-нибудь из ценного.

– Но как ты узнал об этом?

– Они думали, что я спал, а я всё слышал.

– Хорошо. Будем на чеку. Ложись спать, я что-нибудь придумаю.

– Я постараюсь, хотя врят ли усну.

Джим лёг на свою циновку, долго не мог уснуть, ворочался, всё думал о заговоре, но усталость взяла своё и он вскоре уснул.

Утром Даниеля разбудил странный звук. Он поднялся, огляделся и увидел, что и Джим тоже был разбужен этим звуком. Даниэль с кузеном пошли к пирамиде, к тому месту, откуда, им показалось, шёл звук.

– Что вы делаете? – спросил Даниель у Маркуса, который со своими дружками подкладывал под огромный блок пирамиды взрывчатку.

– Пытаюсь проделать проход, – ответил Маркус, не отрываясь от своего занятия.

– Взрывчаткой!?

– Да, а что вы знаете другой способ войти вовнутрь?

– Пока нет. Но можно найти.

– Пока вы будите искать вход, мы уже буду на Багамах нежиться.

– Но так вы испортите памятник культуры.

– В любом случае, проделывая вход в пирамиду, вы её испортите.

– Все равно я буду искать.

– Ищи, но мой способ эффективней, в ваш способ нет, вы будите годами искать, и не найдёте.

Даниель молчал, он о чём-то думал. Учёному не хотелось портить памятник культуры, но любопытство учёного взяло своё и ему сильно хотелось попасть вовнутрь, и он с большой неохотой сказал:

– Ну, хорошо, но только по аккуратней, мне её ещё изучать.

Через несколько минут они были внутри пирамиды. Лабиринты пирамиды завели их в самые потаенные комнаты.

Они осматривали комнату за комнатой, но ничего интересного не находили. Зайдя в очередную комнату, они обомлели. Вся комната была из золота. Каменные стены были покрыты тонким слоем золота.

По всей комнате были горы золотых монет, браслеты, украшения, золотые чаши и статуэтки, а также множество других вещей, которые были сделаны из золота и отделаны брильянтами и жемчугом.

Они стали осматривать эту комнату. Джима золото не интересовало, и он вышел из этой комнаты и зашёл в следующую. В этой комнате было мало ценного для искателей сокровищ. Это была комната жрецов. Джим задержался и стал осматривать ее.

Даниель увидев, что кузен ушёл, пошёл за ним и попал в комнату жрецов, в которой уже находился Джим.

Проводник, с дружками заметив, что все ушли, обрадовались, что золото достанется им одним. Они стали изучать каждый сантиметр золота на качество. А когда убедились, что золото высшей пробы, стали это всё, что смогли унести, складывать в принесенные ими мешки.

Джим ходил по комнате жрецов и осматривал всё, что попадалось ему под руку.

Даниель, видя пренебрежение Джима к экспедиции и чтобы как-то увлечь его, сказал:

Джим, услышав это, с большим интересом стал рассматривать всё и вот он наткнулся на стол жрецов, где находилось множество вещей принадлежащих для ритуала и бальзамирования фараонов. Но и это Джима не заинтересовало, и вдруг его взгляд упал на не большой кожаный мешочек, наполненный чем-то.

– Интересно, а что здесь? – сказал Джим и взял его в руку.

Даниель, находящийся неподалеку, услышал и подошёл к нему.

– Джим, что это у тебя?

– Какой-то мешочек.

– Дайка посмотреть.

– О нет, это мне нравится, и я оставлю себе.

– Но может быть это какая-то тайна, скрытая ценность для археологии.

– Уговор есть уговор.

– Ну ладно. Оставь себе. – сказал Даниель, – Ты тут осматривайся, а я пойду, посмотрю, чтобы наш проводник с дружками не разграбили всю пирамиду.

Даниель ушел. Джим стал рассматривать мешочек. Он был весь в каких-то надписях на Разных языках. В самом углу он заметил надпись на английском языке:

«Кто потревожит покой фараона, тот никогда не будет знать покоя».

– Странная надпись. – сказал Джим и стал развязывать мешочек. – Интересно, что же здесь? – тихо сказал он и высыпал немного содержимого себе на ладонь, и вдруг он очутился в каком-то лесу. Вернее сказать не в лесу, а в каких-то не проходимых, густых джунглях. Он огляделся вокруг, посмотрел на мешочек, завязал его, спрятал в карман рубашки, улыбнулся и пошёл куда-то вглубь джунглей.