История семьи Григорян – беженцев из Армении. Скитания

Дорогие читатели и потомки, мне недавно, в январе 2025 года, исполнилось шестьдесят шесть лет. Сейчас идет эпоха Водолея, и я – Водолей, и, видимо, поэтому у меня открылась интуиция и предвидение, и пришло озарение в 60 лет писать стихи и книгу, хотя раньше не знала ,вообще как пишут стихи.

Я даже списала, этого никогда не писала. Видимо, что-то передается из Космоса, от Высшего разума. И хотя я атеистка и убежденной коммунисткой-интернационалисткой, но Водолей есть Водолей…

Хочу передать потомкам очень поучительную и трагическую историю нашей семьи многострадальной. Чтоб люди не повторяли наши ошибки и страдания и мучения. А все это из-за того, что простота хуже воровства: не зря есть такая народная мудрость. А также хорошая мудрость: «Век живи, век учись, а все равно дураком помрешь»…

У матери моей – добрейшей женщины, святой – было пятеро детей… Причем я и старший брат Гарегин родились в холодном Заполярье – это поселок Никель, Печенгский район Мурманской области. Гарегин в 1957 году, а я в январе 1959 года.

Третий ребенок Артур у матери родился в 1965 году в Азербайджане, город Кировабад (Гянджа). Скорая помощь опоздала на полтора почти часа, домашние роды принимали соседки по военному городку – Клава, Тамара и Ольга Хромова, видимо, была родовая травма и поэтому Артур родился инвалидом детства – олигофрения и легкая форма ДЦП. Потому ему далее первую группу инвалидности имел, а может, и менингит дал осложнения впоследствии.

Четвертый ребенок у матери родился тоже в Кировабаде в 1972 году. Скорая помощь вовремя приехала благодаря другой заботливой соседке, неравнодушной Ирюпиной Ирине.

А уже пятый ребенок у матери родился в Армении, куда перевели нашего отца – кадрового военного – по службе в 1976 году. Родилась моя сестренка Армина с трагической судьбой: ее потом в шестнадцать лет убьют бандиты в 1993 году в августе в Ереване. Это был разгар преступности, вседозволенности, разрухи после землетрясения 1988 года…

Отец наш вырос в нищей семье в высокогорном селе Цахкаовит, Арагацкий район – это две тысячи метров над уровнем моря – зимой там снег заметает узкие горные дороги, и бывает холодно три месяца, температура доходит до минус тридцати градусов мороза, недалеко находится поселок Спитак, где и был эпицентр землетрясения в декабре 1988 года в декабре 1988 года. Седьмого декабря в одиннадцать часов дня, когда погибло двадцать пять тысяч человек в Ленинакане (Гюмри), были разрушены школы, институты, почти все заводы и фабрики, предприятия, а еще в это время начиналась армяно-азербайджанская война, которая продлится почти тридцать шесть лет и истощит всю экономику, разрушит семьи и разбросает армянские семьи, как кочевых цыган, по всему миру. И до сих пор армянские семьи неприкаянно скитаются… Отец наш тоже был добрейшим, светлым человеком, у его матери тоже было четверо детей, а его отец в 1943 году погиб во время Великой Отечественной (Второй Мировой войны). Отец его, а наш дедушка Гарегин Хачатрян, погиб в Крыму, в городе Керчь, защищая советскую власть, в братской могиле. А в селе его высокогорном осталась бабушка наша – вдова с пятью детьми, она была вынуждена отдать младшую дочку Ольгу в город Ленинакан (Гюмри) своей сестре, у которой не было детей, и та ее вырастила в городе, выучила ее в Медицинском училище на медсестру и еще выучила на курсах портних – две хорошие специальности. В советское время ведь бесплатно давали хорошие рабочие специальности в фабрично-заводских училищах. Но наш отец, Гриша Григорян, закончив в селе курсы электриков и с десяти лет работая в колхозе: пас овец и стриг их и на ферме, помогал, но мечтал стать военным офицером и, как тогда думалось, отомстить фашистам за смерть дедушки нашего Гарегина Хачатряна…

Отец наш, Гриша Григорян, оставил двоих старших сестер, Амалию и Пайцер, и старшего брата Мнаца в холодной казенной избушке с земляным холодным полом и с плохой крышей и уехал в Тбилиси и там его приняли в Артиллерийское училище, он там хоть до конца кушал на казенных харчах, давали и одежду, и казарму казенную, и хорошую спортивную боевую армейскую подготовку, и на турнике занимались, и тяжелой атлетикой, и стрельбища были, и марш-броски по горам, кроссы… А закончив училище, их тогда заставляло начальство жениться и с молодой женой ехать на службу по назначению на шесть лет в Заполярье в 61-й Киркинесский полк прямо на границе с Норвегией. С 1956 года и по 1962 год там недалеко служил тогда Гагарин, и была тогда интересная служба и помощь в беде и в трудностях от соседей. А с нашей матерью отца познакомила его тетя в Ленинакане в общежитии текстильного комбината.

В общежитии жила тогда наша мама Нвард, что в переводе с армянского обозначает «роза». И она действительно была как роза цветущая, румяная, грудь – пятый размер, кудри черные, а фигура как у Софи Лорен… Отец нашей матери тоже погиб на Великой Отечественной войне в 1943 году в Крыму – Петросян Арташес, а мать у нее умерла, когда девочке было двенадцать лет, а еще двум сестрам, Лене и Мельсиде, по двенадцать и четырнадцать лет, их отдали в детский дом, но через пару лет их забрали родственники и выучили всех в фабрично-заводских училищах и на курсах работницами текстильного комбината… У нашей матери был еще братик младший, но в младенчестве, когда ему было всего два года, он упал случайно в тандыр горячий с горящими углями и умер от ожогов. В ней, печке – тандыре – тогда пекли хлеб – лаваши, лепешки, это яма полтора метра глубиной, обложенная глиной, или камнями, или цементом, а дым идет прямо вверх в дырку, которая выбита на крыше – туда дым и копоть идут – то есть топиться по-черному – наверное, от бедности еще не было буржуек, чугунных, или металлических, или жестяных труб и дымоходов…

Так и прослужит отец в Заполярье шесть лет, а сослуживцы ему стали как родственники, он до конца жизни мечтал опять съездить в этот гарнизон и проведать места эти лесные, вспоминал, что собирали ведрами и грибы, и ягоды – морошку, бруснику, клюкву, чернику, лисички и белые грибы.

В 1964 году дали назначение на службу в Азербайджан, в город Кировабад – тогда были крепкая советская власть, пропаганда атеизма и интернационализма, никто и не думал, что армянам опасно будет жить в Азербайджане… Почти половину города занимали армянские кварталы, были временные школы, театры, газеты, ведь Кировабад – Гянджа – была в древности столицей вместо Баку, и там жил поэт известный Низами, Саят-Нова…

Двенадцать лет наша семья прожила в Кировабаде среди азербайджанцев, русских, украинцев, татар, греков, курдов, евреев… Это был очень интернациональный город, много русских школ, и во всех остальных школах обязательно изучали русский язык и литературу, очень основательно и ежедневно…

Я и старший брат учились в русской школе в военном городке. Школа номер тридцать имени Зои Космодемьянской. В Кировабаде было три зенитно-ракетные русские воинские части, включая десантную часть, и даже был вертолетный полк, куда нас водили на экскурсию. Были там еще огромный химический завод и даже ковровая фабрика, где ткали пушистые и красочные персидские ковры из натуральной шерсти. Была у нас игра «Зарница» – бегали с деревянными автоматами и маршировали, и на всех праздниках 1 мая, и 9 мая, и 7 ноября маршировали возле Дома правительства. Даже выступали в Доме правительства со стихами, песнями и танцами. Это было золотое время, все дружили, но в школе были уроки начальной военной подготовкой – мы разбирали и собирали настоящий автомат Калашникова, учились снимать противогаз и даже на стрельбища нас возили учиться стрелять в яблочко по мишеням…

В школе у нас были прекрасные учителя, учили морали, нравственности, взаимопониманию. Я назову несколько фамилий учеников и учителей, чтобы вы имели представление, какой там был мощный интернационал: Зоя Андреевна Рязанцева – учитель истории, Людмила Александровна – учитель английского, Арамаис Багратович (армянин) – математика, ботаника и азербайджанский язык – это были учителя азербайджанки, физкультура – армянка, начальные классы – русская учительница, начальная военная подготовка – русский майор. А ученики в этой школе четырехэтажный просторной были – Марченко Наташа, Парнюк Вова, Азарова Оля, Подчуфаровы – близняшки Лена и Наташа, Хайт, Нателла (забыла фамилию, грузинка), Лопатина Галя, Ирюпина Лида, Алиева Света, Мамедова Хумар, Мамедова Гульнара, Яшар… Мирокян Зоя, Фрагов Сергей, Мартиросян Павел, Абрамова Сильва, Пинчук Лена, Смирнова Лена, Оганесян Каринэ, Богомолова Лена, Меркелова, Элина Михельсон, Черно́вы, Хабибуллин Эдик, Асланов Курбат, Заргаров Эльдар, Гевондян Рита, Христач Боря; Пововаровы Ася и Лена, Батурин Саша, Юрина Света, Шубина Рита, Звягин Сергей, Ильяшенко Оля, Терян Вартуш, Аршалуйс Авакян… Галустян Ирина… Делайте выводы…

Прошло с тех пор пятьдесят лет!!! И что мы видим: мы идем не к прогрессу дружбы между народами и религиями, а к регрессу – то есть пришли вперед в прошлое: в средневековые распри, междоусобицы, «княжества», войны между религиозными фанатиками… А ведь сидели в Кировабаде в русской школе за одной партой и армянка и азербайджанка, и русская и украинка, еврей и курдянка, гречанка и татарин, грузинка и талыш, лаз и аварец…

Отец наш был очень компанейский и общительный, душа компании, дружил с дворниками, солдатами, колхозниками. А сам Кировабаде служил уже капитаном, хотя очень любил свою работу и достоин был и до генерала дослужиться, так как очень добросовестно пропадал в воинской части, воспитывал новобранцев-срочников, был отцом солдатам, постоянно среди ночи были тревоги учебные, и он в четыре часа утра вскакивал с теплой постели и шел в часть и ехал в холодный палаточные лагеря брезентовые на стрельбище, занятия по боевой строевой подготовке на плацу, муштровал марш-бросками, а также в Доме офицеров закончил заочно университет марксизма-ленинизма, у нас в квартире постоянно были книги по политике и истории. Я с десяти лет любила читать трехтомник Ленина, статьи Брежнева, материалы всяких международных совещаний, историю КПСС, биографию семьи Ленина-Ульянова с фотографиями, книги Вилли Бределя, Вадима Кожевникова, Фурманова, Льва Толстого, Антона Макаренко, Есенина. А еще я часто ходила в Дом офицеров библиотеку и постоянно брала там толстые книги типа Драйзера, Виктора Гюго, книги по истории, политике, еще я интересовалась историей балета, биографиями революционеров-марксистов Розы Люксембург, биографиями великих художников из всех стран и композиторов… Библиотекарши были в шоке и нарадоваться на меня не могли, даже шутливо называли вундеркиндом… Кировабаде наша матушка работала на хлебозаводе в кондитерской вафельным цеху, три смены, очень тяжело, особенно в ночную смену, и все время на ногах, в духоте и при высокой температуре в цеху, она заработала себе там и варикоз вен, тромбофлебит, и диабет, и зоб – щитовидка – нарушилась, у матушки уже было тогда четверо детей, Араик родился в 1972 году, а питание – это особо не хватало на четверых детей, разве только фрукты там были дешевые и крупные, сочные, так как климат там сказочный, субтропики сухие, река Гянджа, долина плодородная, минеральные родники целебные. А в тридцати километрах озеро Гель-Гель, Мингичаурское водохранилище, Аджикент, Ханлер, люди часто туда ехали отдыхать компаниями, на шашлыки по праздникам и по дням рождения, и недалеко, в сотне километров, начиналась граница Карабахской автономной области в составе Азербайджана… А там тогда свободно все ездили, и армяне в Карабах ездили, на курорты Нафталан и Шуша, и азербайджанцы, никто не вспоминал о том, что у них разные религии, мусульманская и христианская, ведь в советской власти было положительным и прогрессивным то, что они выдвинули атеизм, науку, разум и достижения науки, физики, химии, а религия была официально запрещена и не афишировалась, но все равно тайком в селах да и в городах желающие крестили младенцев, нас тоже всех сельские родственники заставили покрестить всех младенцев, но мусульмане справляли тоже при желании свои праздники, байрамы, и ходили в мечеть, и тайком, самое главное, что была надстройка внешняя, как верхушка пирамиды, главная была наука, разум, атеизм Ленина, Маркс, и все понимали, что наука важнее религии, и это наука и достижения разума, атеизм религиозных, невежественных, костных и дремучих фанатиков с обеих сторон, ведь религия за две тысячи лет, как метастазы рака четвертой степени, пустила свои хищные лапы во все сферы жизни, и, видимо, все-таки недостаточно строго и принципиально боролись с религиозными пережитками и закабалением женщин…

Поэтому эти всякие послабления для религии привели в 1988 году к разжиганию религиозной розни между мусульманами азербайджанцами и христианами армянами. И там и там хватало религиозных фанатиков, которых плохо обучали в школах, мало объясняли, что религия во всех странах возникла из-за страха невежественных людей перед силами природы. Но ведь какие там школы высокогорья, маленьких районах, поселках и селах, там до сих пор учителей не хватает и книг и учебников… Да даже взять наших родителей, хотя отец научился за три года в Тбилиси высшему артиллерийскому училищу, но избавиться от предрассудков, вбитых в его селе высокогорном с младенчества, он не смог до конца. Когда тетка отца познакомила его с нашей матушкой Нвард (Розой) – пышногрудой, красавицей кудрявой, живущей в общежитии текстильного комбината, то в семье отца потребовали, чтобы он ее отвел перед свадьбой к врачу-гинекологу в кабинет и проверил, действительно ли она в двадцать лет еще является девственницей или нет… И пришлось нашей матушке идти с ними к гинекологу, и гинеколог заверил родичей, что Нвард – самая настоящая нецелованная, целомудренная роза, бутон юный, и матушка наша всегда, как поругается с отцом, то ему напоминала, как он ее потащил к гинекологу, не доверяя ее чести и достоинству, ей было до конца жизни обидно, но с гордостью рассказывала, что гинеколог в Ленинакане, грамотный профессор, отчитал тетушку и родичей, что разве можно сомневаться в таком невинном, целомудренном создании, как будто в строгом закрытом или в замке закрытом, он так и сказал тетке в глаза этот врач, и действительно воспитание тогда было строгое, все советовали педагоги и воспитатели в ФЗУ беречь честь смолоду, честь – это «намус» в переводе и с армянского, и с азербайджанского, и по-курдски, это символично.

В 1975 году нашего отца перевели по назначению на военную службу в Армению, в советскую российскую войсковую часть почти на границе с Турцией, в хорошую погоду было видно, как за колючей проволокой за рекой Аракс пасутся овцы, барашки на зеленой траве, и гора Масис, Арарат, виднеется двуглавая.

Мы тогда, конечно, и в кошмарном сне не могли представить, что пройдет тринадцать лет и начнется война между братскими народами соседними, 1988 год, ведь в Гяндже, Кировабаде почти половина города была армянская, и в Баку третья часть почти. А в карабахской области больше шестидесяти процентов армян…

Когда мы уезжали из Кировабада в Армению в 1975 году, то у нашей матушки в хлебозаводе все плакали, и армяне, и азербайджанцы, и русские, и евреи, бригадир их цеха по-отечески заставил всех работниц собрать денег со всех и купили на память матушки золотые часы «Луч» Бакинского ювелирного завода. А может, Минско-белорусского, не знаю, чья это марка, но купили в Кировабаде в ювелирном магазине и подарили матери на память… Вот такая крепкая дружба была между мусульманами и христианами… А ведь бригадир знал, что у нашей матушки четверо детей и один из них инвалид первой группы с детства, ДЦП в легкой форме, но начал ходить в два года только, и говорить поздно, олигофрения после осложнений менингита не долеченного. Да и родился дома, скорая помощь опоздала на час почти, а может, и больше… Бывали у Арбурика и приступы агрессии, крушил стекла и мебель, впоследствии это, видимо, от приема кучи назначенных лекарств: аминазин, галоперидол, тилозам, азалептин, элениум и реланиум, все эти лекарства действовали постепенно на печень и разрушали ее, эти агрессивные нейролептики…

Прожил впоследствии тридцать пять лет, умер в Ереване, последние два года лежал в психиатрической больнице. Нет, наверное, год лежал. Не больше, я сейчас не помню, я в это время уже жила в России, в Ставропольском крае, редко приезжала, были проблемы с деньгами, с гражданством, с пропиской, очень большие проблемы с трагическим первым замужеством, с садистом-психопатом Ромкой, кстати, родом из Карабаха, но сейчас не об этом речь… Так вот, когда мы уезжали из Кировабада, то бригадир и работники цеха подарили на память золотые часы, а там, между прочим, половина цеха были мусульманки-азербайджанки… А до этого постоянно каждую неделю бригадир тайком давал нашей матушке по четыре пачки вафель с разными начинками, лимонный шоколадный арахисовый торт, шоколадный вафельный арахис жареный, ванилин, муку, дрожжи, хлеб… На секундочку запомните: бригадир был азербайджанцем, и половина работниц хлебозавода… И вот мы уехали в 1975 году в Армению…

В Армении до 1988 года было все хорошо, жили тоже дружно и армяне, и азербайджанцы, и русские, и все другие, много жило курдов…

В родном высокогорном селе отца, Цахкаовити Арагацкого района, жило много курдов, а в семи километрах от села Цахкаовит, «Долина цветов» или «Приют цветов» в переводе, было недалеко курдское село Алагяз, что в переводе «Красная невеста»… Там, в Алагязе, жили свободно и спокойно курды и до сих пор живут. Может, потому что они не мусульмане, а язычники-езиды, солнцепоклонники и огнепоклонники, они до сих пор сохранили свою веру духовную, а кладбище у них необычное: когда едешь по дороге мимо, то видно на пригорке зеленом аккуратные могилки с серебристыми жестяными оградками и обязательно сверху могилы навес на четырех столбиках тоже из серебристой жести, и посередине отверстия диаметром как труба двадцати сантиметров, это по душа умершего общается с солнцем…

Дополнение (пропущенное)

Меня казачество терское мурыжило восемь лет! Я пришла к выводу после всех моих скитаний без прописки и без гражданства, что фашизм и национализм махровый есть в каждой нации, это как заразная болезнь, эпидемия, пандемия, душевная и моральная психиатрическая болезнь, заразная или как рак, но заразный… И рождается фашизм там, где невежество, ограниченность, зашоренность сознания, отсутствие разносторонних знаний объективных об истории зарождения всех религий… Ведь я, когда в 1989 году уехала насовсем в Россию, я думала, что хоть там нет религиозной вражды и превосходства одной нации над другой, но меня 8 лет не прописывали и не давали гражданства России, хотя родилась в Мурманске. Казачьи комиссии, как сталинские тройки, единолично решали, кого прописывать, а кого нет, они засели везде во власти и давали разрешение на прописку только за огромные взятки… Убирайся в свою Армению, в России для русских, орали мне казаки в лицо, а сами одетые в черкесские одежды, украденные у адыгов, присвоенные…

Эти курды и езиды называют своего Бога Ходэ. А когда они благодарят какого-то человека, то говорят ему: «Пусть живет твое солнце!» Это звучит так: «То абри ко ареве!» В Армении, как писали тогда в местной русскоязычной газете «Коммунист», в 1941 году проживало почти 30% азербайджанцев, курдов, езидов, талышей, лазов, они в основном проживали в Масисском районе, Ноемберяне возле озера Севан. А в Ереване тоже было около 20% азербайджанцев. А после начала карабахской войны в 1988–1990 годах уже почти все!!!! Азербайджанцы уехали кто куда, как беженцы, в основном уехали в Баку, Кировабад, Гянджу, Ленкорань, Ханлар, Мингечевир, Джизак, Мугань, Хачмас, Сумгаит, или в Москву, и Петербург, или в Ростов-на-Дону, и в Ставропольский край, и в Сочи, Абхазию, Адыгею. Кстати, армяне тоже многие беженцы уехали в Москву, Петербург, Днепропетровск, Харьков, Краснодар, Сочи, Анапу, Ростов-на-Дону и Волгоград, и в Красноярск, Челябинск, Тюмень. Ну а богатые армяне-беженцы уехали в Америку, Аргентину, Францию…

Дополнение (пропущенное)

Я почти десять лет занималась распространением газет и журналов, так на работу без прописки не брали, я еще вдобавок паспорт потеряла, не прописывали даже на один месяц! Меня лишили всех прав, мурыжили восемь лет, медицинского полиса на 8 лет лишили, и только в 1997 году меня прописали в Ставропольском крае и дали гражданство России, я весь день от счастья… Я распространяла в электричках, на рынках, на пляжах газеты ЛДПР Жириновского, журналы «45-я параллель», «СПИД-инфо», «Родина и честь» генерала Лебедя, журнал и газеты «Наше время», газеты коммунистов Ампилова и даже журналы Эдуарда Лимонова «Социальное равенство», «Нерабочий интернационалист» – это марксистские газеты, журналы. Также я продавала книги майкопского издательства, и там я прочитала очень хорошую историческую книгу «Кубанское казачество» историка Щербины, кажется, Юрия, если не ошибаюсь. И мне все стало понятно про казаков, жаль, что я раньше не прочитала историю и не смогла за себя постоять, так как юридически была неграмотной и не знала, что казаки живут на адыгейской земле, а врут всем, что они тут с древности…

Когда наша семья по назначению службы отца переехал в Армению в 1975 году, то отцу дали служебную квартиру от Министерства обороны на четвертом этаже, а больному Артурику, инвалиду детства более пока десять лет, дали постановление: олигофрения и ДЦП в легкой степени, и дали инвалидность первой группы – очень разных нейролептиков, вредных для печени и желудка, это были разные в разное время: аминазин, галоперидол, реланиум, эланиум, тазепам, азалептин…

Артурик – это средний сын из трех сыновей нашего отца. Здоровье Артурика становилось от этих таблеток, от этой химии и всяких уколов все хуже и хуже – появились потом с годами желтизна кожи, одутловатость, круги под глазами, одышка, а приступы агрессии как следствие приема нейролептиков становились чаще и чаще. Вначале один раз в полгода, а через десяток лет уже приступы агрессии повторялись один раз в месяц, а к концу его короткой жизни он уже крушил и стекла на окнах, и люстры, и мебель, и двери, и лез драться со всеми. Отец, крепкий офицер, имеющий разряд по штанге, с большим трудом впоследствии утихомирил его… А также младший сын Араик, когда подрос, тоже очень помогал родителям успокаивать Артурика и скручивать ему руки во время приступа агрессии и припадков, похожих чем-то на эпилепсию.

И тут я хочу дать нашим дорогим читателям и потомкам ценный мудрый совет тем, у кого растут похожие дети особенные: аутисты, или дауны, или олигофрены, или с синдромом Аспергера, то есть всем родителям детей индиго.

1. Никогда не живите с особенными детьми выше второго или первого этажа.

2. Старайтесь, чтобы рядом с квартирой под балконом и под окнами росли съедобные кусты малины, облепихи, черешни, елки, сосны, можжевельник. Старайтесь приучать особенного ребенка с детства к труду в саду и огороде, чтобы он сам вырыл маленькой лопаткой ямку, посадил саженцы и сам поливал всегда, постоянно, хотя бы один раз в неделю. Это должно войти у него в привычку.

Особенные дети очень любят традиции, повторяющиеся действия, стабильность и очень подвержены внушению, гипнозу и очень впечатлительные, а природа и работа в саду очень успокаивает нервы и даже то, что они дышат воздухом от аромата и фитонцидов деревьев, кустарников. Эти мудрости наша семья тогда в советские времена не знала, и никто из врачей нам не подсказал даже. А ведь это прямая обязанность врача-психиатра да и терапевта рекомендовать место проживания больного ребенка, но получилось, что нам попадались равнодушные бюрократы-врачи, которые только формально делали свою работу, выписывали рецепты нейролептиков, калечащих и печень, и желудок, и поджелудочную, и психику. Да и книжек в советское время мало издавалось толковых, грамотных, академических, всесторонне объясняющих условия жизни особенных детей, передающих хотя бы один раз в три года путевку в неврологический санаторий бесплатный или за три цены хотя бы. Мне шестьдесят шесть лет сейчас, и я не помню, чтобы хотя бы один раз за всю жизнь Артурика за все тридцать три года ему дали бы одну хотя бы путевку в санаторий. Да хотя бы в Армении в Арзни, Джермук, Цахкадзор или на озеро Севан, или в Нафталан, курорт в карабахской области Азербайджана. Но тогда ведь до 1988 года этот курорт Нафталан был открыт свободно для армян, а там очень ценные целебные грязи для всего организма на базе очищенной особой нефти.

Конечно, хоть у нашей матушки уже было пятеро детей всего, но они могли выкупить путевки за полную стоимость, но наши родители оба были очень непрактичны, беспомощны в бытовых и бюрократических вопросах, оба романтические, бесхитростные, не от мира сего, готовые отдать последнюю рубаху соседям или двоюродным родственникам, готовые отдать в долг последние деньги и часто почти незнакомым людям… Родители наши были кристально чистыми, верующими христианами и были уверены, что и все кругом примерно такие же бескорыстные, бессребреники. Но, к сожалению, никто из родственников наших или соседей и не убедили, и не объяснили, что нельзя жить в одной тесной квартире с пятью детьми, один из которых психически неуравновешенный, мидии способный олигофрен с приступами припадков агрессии почти один раз в месяц или один раз в три месяца. Вид со стороны всегда виднее ситуация и ее тяжесть, и трагичность, и нелогичность.