Где ты

На несколько секунд повисла тишина. Мария привстала, глаза ее округлились.

– Что??? Ты! Откуда? – она побледнела, – Откуда, я спрашиваю???

Сергей попятился к выходу.

– Думаешь, самый умный? – глаза ее сузились, взгляд стал злым и колючим, – Да из-за тебя одни проблемы! Ты сам проблема, понимаешь? Лучше бы тебя тут не было! Никогда не было! Пошел вон! Неблагодарный пацан! Я из-за тебя… Я для тебя! Исчезни!

Сергей вылетел в коридор и помчался со всех ног. В ушах звенело. Да, это правда – он хуже всех. Самый тупой, самый бесполезный, самый ненужный. Просто бракованный образец, который проще уничтожить, чем исправить. Впервые он почувствовал такую беспомощность, что не хватило сил даже заплакать. Все дети на станции – лишь набор нужных генов. Все собраны как на выставку, один к одному. И даже на этой уродской выставке ему не нашлось места.

– М-3245, куда это вы так торопитесь? – дорогу преградил Эрик Тотхэм. Он грубо отобрал его планшет и стал осматривать. Аккуратно отковырял из-под чехла спрятанную микро-карту с решениями для Тьюринга, – Спешите получить свою оценку «отлично»? Или решили сбежать?

Вот Маша Поликарпова почти тринадцать лет назад нашла, куда сбежать. Из страшного мира, одиночества и токсичной научной тусовки побег на орбиту был идеальным вариантом. Миссия, считай, в кармане. Впереди 30 лет наворачивать круги вокруг Земли, нянчить мелких гениев, подтирать сопли, перезагружать нейросети с программами. Полное обеспечение и гонорар за все годы в кругленькой сумме сберкойнов. Но оставалось одно недоделанное, то, что никак не удавалось вклинить между бесконечной учебой и борьбой за место в науке. Мария подумала, что, пожалуй, перед отъездом стоит хотя бы раз попробовать настоящее земное приключение – одно из немногих еще доступных приключений. Голая фотка в facebook и готово! Долго выбирать некогда, пусть будет этот, с дурацким ником, он хотя бы веселый.

Свидание прошло как-то скомкано. Время такое – не до разговоров. Когда все случилось, она даже не поняла, что это было. Кажется, люди переоценивали значение тактильности. Не удивительно, что вся репродуктивная функция давно ушла в лаборатории – проще, практичнее. Вот и на новой работе ее вскоре будут окружать боксы с эмбрионами, результатом технологического прорыва в области, которая раньше считалась таинством и даже – какая глупость – чудом. Мария, конечно, была в шоке, когда узнала, что чудеса все-таки случаются. Ее наручный трекер внезапно сообщил о недельной беременности. «Ага, внезапно! Ох и дура же ты, Машка!» – все, что она нашлась тогда об этом подумать. Решив, что выбора-то никакого нет, стала ждать 4 недель чтобы передать эмбрион в Комбинат воспитания. Маша сама в таком выросла и ничего. Тем более, что Миссия выходила в активную фазу подготовки.

На финальной стадии у каждого куратора остались под наблюдением пять образцов. Лишь пять из сотен или даже тысяч отбракованных и отправленных в Комбинаты воспитания, имеющиеся теперь повсюду. Пять идеальных, лучших, уникальных. Пять сокровищ, которые надлежало держать под строгим наблюдением. Но контроль и концентрация Маше давались с трудом – приходилось бегать между уборными, чтобы успеть выблевать последствия раннего токсикоза. Так однажды впопыхах она перепутала коннекторы и один из боксов с образцом простоял без кислорода целых семь минут. Когда она вернулась из очередного трипа к унитазу, индикатор уже горел красным. Настоящий провал. Прекращение контракта, позорный возврат на кафедру?

Незадолго до отправки на орбиту Маша наблюдала за подросшими образцами своей Шестой группы. Двухмесячные младенцы лежали в пластиковом лубке рядками и выглядели как какие-то странные плоды на грядке. Одинаковые, хитро спеленатые роботом-нюрсером, развернутые под одним и тем же углом на правый бочок. Эти пятеро с первого дня после выемки из боксов вошли в полный резонанс – ели, спали и какались одновременно. И М-3245 совершенно ничем не отличался. Только Маша знала, что он другой, потому что он ее личный образец. Единственный в своем роде, ее сын, который тоже отправляется на «Парус-9».

***

– Кто он вам, Поликарпова? – Эрик завел любимую тему, – Скучаете по родине? Покрываете своих Королевых-Гагариных?

Удивительно: на Земле государства уже утратили свои границы и слились в силах Международного Альянса, а здесь, на орбите, еще вовсю вспоминают противостояния вековых давностей.

– Я не покрываю. Я только говорю, что его вина не доказана. М-3245 нашел микро-карту и спешил к Тьюрингу, чтобы отдать, – Мария изо всех сил старалась выдавать версию, похожую на правду.

– Он признался, – продолжил Тотхэм невозмутимо, – По правилам Миссии мы вводим особый режим, вы помните, что это означает? Как куратор Шестой группы вы, Мария, должны произвести физическое наказание.

– Давайте обойдемся без… – у нее похолодело в груди.

– Покрываете, – оскалился Эрик. – По правилам, либо наказание, либо высылка. Выбирайте.

– Я должна наказать всю группу? – Мария рассчитывала найти хоть какую-то лазейку в этих дурацких правилах, но покойный старик Нойтман все продумал и прописал. Если ад существует, есть надежда, что там его заду выделили персональный лазерный хлыст.

– Накажите виновного. Кто взломал систему, достал решения, передал их ученику на микро-карте. Я вас должен учить, Поликарпова? За 12 лет на «Парусе» расслабились? – Эрик приторно улыбнулся и обвел взглядом всех кураторов, – И еще. С этого момента я предлагаю отключить общую сеть для планшетов участников Миссии. Больше никаких чатов, сообщений, сетевых контактов. Поднимите руки, кто за.

Станция перешла на особое положение, о чем дети узнали за минуту до того, как погасли планшеты.

Шестая группа собралась в кабине Сергея. Обе Вали, напуганные, с широко распахнутыми глазами слушали краткое содержание «предыдущих серий». Марго вводила их в курс дела, потому что теперь, по ее мнению, им нужно держаться всем вместе. Когда рассказ закончился, первая Валентина подошла к Сергею и обняла его. За ней подтянулась Валя-два. Марго обхватила обеих за плечи и уткнулась лицом в теплый затылок одной из девочек. Федор с другой стороны протянул руки и они с Марго взялись, укрывая внутри этого живого объятия троих… друзей? Да, кажется, именно так.

Мария вошла тихо и осторожно, как горничная. Начался странный, с оттенком шизофрении допрос.

– Кто передал микро-карту? – куратор спрашивала снова и снова.

– Да вы же! Вы! Ты! – Сергей перешел на крик. Происходящее казалось каким-то безумием.

– Признайтесь и я накажу только одного. Иначе мне придется сделать это со всеми. Мне придется, – Мария поджала губы, главное не заплакать при них прямо тут.

– Зачем вы это делаете? – спросила Валя F-1189, – Вам самой не стыдно?

– Ей не стыдно, она спасает свою шкуру! – с ненавистью выпалил Сергей.

Марго, Федор и вторая Валя смотрели на куратора глазами, полными непонимания.

– Я точно знаю, – начала Мария, стараясь удержать дрожь в голосе, – что М… Что Сергей этого не делал. Кто-то хотел помочь ему. Сейчас мы с ним выйдем, и я вернусь через 10 минут. Если виновный не признается – по 10 ударов хлыстом каждому. Это очень больно.

Ничего не соображающий Сергей последовал за куратором на подкашивающихся ногах, они вошли в опустевшую студию Тьюринга. По пути ему так хотелось наброситься на Марию, душить ее, пинать ногами, пока она сама не скажет, как все было на самом деле. Но еще оставалась надежда, что сейчас эта женщина, эта взрослая, большая, что-то придумает. Окажется, что она на их стороне, что у нее есть план.

– Не бойся, – куратор развернулась к мальчику и протянула руку.

Сергей остолбенел. Опять, она опять его трогает. Ладонь теплая, мягкая, от ощущения этой близости к горлу подкатил ком и защипало в глазах.

– С тобой ничего плохого не случится, я не позволю сделать тебе больно.

– А им? – Сергею казалось, что Мария говорит что-то непонятное.

– Мне придется, чтобы защитить тебя, ты же мой сын, – Она протянула вторую руку чтобы обнять, – Нужно время, все уляжется. Мы вернемся на Землю, чуть позже, вместе, обещаю.

– А как же они? – не верящими глазами мальчик смотрел на эту новую Марию Поликарпову, произносящую такие странные слова.

– Они образцы. Они всегда были частью Миссии. А мы с тобой…

– Ты куратор, – перебил Сергей. – Ты не моя мать, ты все врешь.

– Я расскажу, послушай, – история его рождения, подмены вместо погибшего по ошибке эмбриона, двенадцати лет, проведенных рядом, вышла на удивление короткой. В тишине, заполнившей аудиторию, казалось, было слышно как станция перемещается на доли градусов и микро-частицы космоса атакуют ее невидимыми потоками извне. Пространство вокруг расступилось и эти два человека, парящие, без веса и притяжения, зависли где-то посреди пустоты. Время остановилось, все остановилось.

Сергей отступил назад и медленно пятясь вышел в коридор, остановился, потер руками виски и решительно зашагал в сторону своей кабины. Заглянул внутрь – никого. Минутой раньше четверо ребят разошлись отсюда в разные стороны, решив больше не ждать. Федор отправился к атлетам, Марго на студию Цукерберга, а Вали, прихватив что-то из своих кабин, помчались в сторону отсеков био лаборатории. Сергей стоял зажмурившись посреди опустевшей жилой комнаты. Он хотел раствориться в регенерируемом кислороде станции и исчезнуть навсегда, но тут воздух взорвала сирена пожарной сигнализации.

***

– План такой, – перекрикивая сирену орал Федор, мальчишки и девчонки с атлетической студии сгрудились вокруг и внимательно слушали. – Устроить пожар, отвлечь внимание и свалить на транспортных челноках на Землю. Восстание на ферме! Побег из курятника! Вы как – с нами?

Донести идею о том, что «Парус» на самом деле тюрьма, оказалось совсем не сложно. Подобные мысли давно витали в головах многих участников Миссии. Вернуться на Землю, что бы о ней не говорили, привлекало больше, чем еще 18 лет торчать на орбите и чувствовать себя морковью на чьем-то экспериментальном огороде. Тем более, что дети не считали это «возвращением», скорее, как высадкой на новую планету, экспедицией, приключением. Как раз то, что надо, когда тебе 12 лет.

Две Валентины организовали пожар. Ловко подожгли торфяные настилы в био лаборатории – много дыма, мало огня, много шума – идеально! Станция пришла в движение, коридоры заполнили топот и крики. А «Парус-9» явно не справлялся. Сирена сработала на задымление, система пожаротушения не отреагировала. Кураторам пришлось искать очаг возгорания вручную и оставить своих подопечных без внимания. Тем временем дети собирались в большие группы и обсуждали план побега, им хватало считанных минут, чтобы понять друг друга. Марго с командой программистов студии Цукерберга подрубились к системе управления сетью и заново включили планшеты. Полетели сообщения:

«Пятнадцатая выдвигается к столовой. Подтвердите место сбора».

«Пятнадцатая, ждем вас. Это Третья».

«Цукеры, респект!»

«Валентинки, вы огонь!»

«Где Сергей 3245?»

«Кто видел Сергея?»

«Сергей, это Мария, где ты?»

Он бродил по коридорам, то и дело натыкаясь на детей, спешащих на встречу с более крупными группами. Он не слышал никаких звуков. Расстилавшийся кругом дым казался туманом, облаком, удобным укрытием и убежищем. Туман становился гуще, глаза слезились то ли от едкой гари, то ли от этого странного чувства бессилия. Хотелось сесть, а лучше лечь. Закрыть глаза и уснуть. Забыть все. Потеряться.

Она нашла его. Планшеты работали – умненькие ребята включили – а значит можно отследить местонахождение гаджета на станции. Мария увидела большие скопления точек в столовой и спортзале, несколько движущихся стаек в коридорах жилых отсеков, группу в командном пункте, несколько огоньков в транспортном. Точка М-3245 замерла у биологических лабораторий.

Сергей сидел, привалившись спиной к боковой панели. Дыма было столько, что, если бы не планшет, Марии ни за что не удалось бы его отыскать. Она схватила сына за руки и потащила, направляясь туда, где виднелись хоть какие-то просветы. «Тяжелый, большой уже совсем» – почему-то ей приятно было ощущать вес его тела. Обливаясь потом, она на пару секунд остановилась и снова продолжила движение. Через несколько сот метров дышать стало легче и Мария легла рядом с Сергеем, взяв его за руку. В изгибе большого пальца билась бодрая жилка, ладошка была еще детская, но уже крепкая. Пальцы шевельнулись.

– Куда ты меня тащишь? – прозвучал внезапно взрослый, хриплый, почти мужской голос.

– Милый мой, Сережа, мы уедем, вот увидишь. Мне столько нужно тебе рассказать. Я представляла, как смогу тебе рассказать, – Маша перешла на рыдания, сжимая его руку в своей.

– И что дальше? – Сергей будто обращался к самому себе.

Со стороны коридора раздался топот, бежали двое. Бежали и звали его по имени.

– Федька и Марго, Мисс Гамильтон наша… – прошептал он, улыбаясь.

– Да, это твои друзья. У тебя замечательные друзья, сынок! И ты замечательный! У тебя теперь есть я, твоя мама! – истерика женщины разрасталась, она всхлипывала и прижимала его голову к своему плечу.

Сергей повернулся на бок, моргнул сразу двумя глазами и четко, чеканя буквы, произнес:

– Нет, мне не нужна мама. Я не хочу быть единственным ребенком с «Паруса-9», у которого есть мать.

Рука мальчика выскользнула из ее пальцев. Он с трудом подтянул колени, перевалился на живот и пополз в сторону криков.

– Я здесь!!! – из последних сил заорал он и закашлялся. Позади еще слышались какие-то звуки, но слов уже было не разобрать.

Федор и Марго подхватили его почти сразу. Лицо девочки пылало свежим ожогом, одна щека покрылась волдырями, глаз затек. Федя ругался, через каждое слово поминая Хокинга.

– Ты прикинь, эти уроды шакрылищ в шелноке! – вопил он, пыхтя и пришепетывая – почему-то у Федора уже не было одного переднего зуба, – Кураторы! Хлыштами палили во все штороны! Вы в лазарет, а я туда! Не отпуштим их, да Марго? – та на это ничего не ответила, лишь поморщилась от боли.

Их окружили знакомые лица. Какие-то руки бережно уложили Сергея на одеяло. Марго опустилась рядом и прикрыла лицо руками. Засуетились обе Вали и другие девочки под руководством доктора Адлера – компьютерной программы медицинской помощи.

– Юрка, погнали! – Федор уже бежал куда-то с другими мальчишками, взрослый, отчаянный и очень счастливый.

«Парус» наконец отозвался на зов своей сирены и активировал пожаротушение. То ли ребята из Цукерберга постарались, то ли сама станция очнулась от многолетнего сна и принялась себя спасать. Горящий отсек загерметизировался, началась автоматическая откачка кислорода. Там, в отсеке биологической лаборатории, среди этажерок с ростками фасоли, проклюнувшихся язычков тюльпанов, ведер с клубнями картофеля осталась лежать Мария Поликарпова. Отсек полностью очистился от дыма, и она, казалось, тихо спит в зеленом саду.

Через сутки, так ни о чем не договорившись, 19 кураторов покинули станцию. Их челнок отстыковался и, получив ускорение двигателей, направился к Земле. Чуть позже от «Паруса» отсоединился загерметизированный отсек с био лабораторией и единственной пассажиркой на борту. Сергей проводил Марию в вечное космическое путешествие.

***

– Вот скажи ей, что я старый уже, нечего надо мной ржать! – Федя провел рукой по гладкой лысине и подмигнул мне.

– Ну для 50 лет ты молодцом, не прибедняйся, дорогой, – Марго чмокнула его в макушку и принялась разливать чай. Половина ее лица напоминала застывшую маску и только глаз с этой стороны блестел живым озорством.

Мы сидели у них на кухне, в жилом модуле научного городка, на планете с непроизносимым названием близ Проксима Центавра. Федор и Марго много лет звали меня погостить и только сейчас я смог до них добраться.

– Она подкалывает меня постоянно, – с деланной обидой нажаловался Федька, – и поворачивается боком, чтобы я ничего понять не смог. А сама другой половиной ржет вовсю, представляешь?

Марго уселась с ногами в кресло и улыбнулась одним уголком рта:

– О ком слышал, про кого знаешь, ну рассказывай уже!

Мы вспоминали ребят с «Паруса». Валентины застряли на Марсе, терраформируют ударными темпами, развели зоопарк. Валя-один мечтает о тиграх, Валя-два о котах, но пока у них только муравьи прижились. Стивен рулит исследовательским центром Альянса. Юрка, который из Пятой, на Земле, все воюет, кажется, уже генерал.

– Ну а сам как? – Федя искоса глянул на жену. Та скорчила половинку рожицы и легонько похлопала меня по плечу.

– А что я… Я ничего. Путешествую, пишу книжки, любуюсь звездами. Где там наша матушка Земля, видно ее отсюда?

В темном небе зажглись первые маячки. Прохладная синева чужой планеты смотрела на меня спокойно и ласково. Где же ты сейчас, мама. Я скучаю.