Всё как у людей
- -
- 100%
- +
– Сила воли. Ты слушай, что дальше было.
Они захотели самокат купить. А я говорю, мол, давайте-ка я куплю на день рождения, как тогда велосипед Андрюшке. На том и сошлись, покупаю самокат, наколенники, налокотники, каску. Дарю ей всю эту амуницию и рассказываю, что без каски на самокате ребятёнкам нельзя, опасно, можно сильно стукнуться. Оно ведь и на велосипеде, и на самокате есть некоторые дети в касках, она же видит, когда в парке гуляют. Ох, обрадовалась. И я стою, горжусь собой, самый лучший дед на свете. Она и так и сяк перед зеркалом крутится. Теперь без каски на улицу не выходит. Самокат, каска – всё, как дедушка советовал. А однажды прихожу к ним. Любка с мужем давай рассказывать, что Настёна отмочила. Я уже подумал, что опять я что-то ляпнул не подумав. Нет, обошлось, правда, не без моего участия.
Пошли они как-то в Цирк Никулина. Там специально для детей представление было. Клоуны, звери, собачки – ребятёнкам весело.
И вот один из номеров – акробатика на лошадях. Девушка то на одной лошади, то на двух сразу скачет. Тишина в цирке. И вдруг моя Настёна громко на весь цирк:
– А почему она без каски?
Весь цирк от души посмеялся.
А тут недавно собираюсь в Жуковку, дай, думаю, зайду к ним. Прихожу, а Любка на меня с порога как зашипит:
– Ты что себе позволяешь?! Я же просила свои матюки при внуках не высвечивать.
– А я что, а когда я? – спрашиваю.
Она и рассказывает, решила шторы повесить. Встала на стул, цепляет себе, ничего не подозревая. Вдруг подходит внук, шлёпает ей по ноге и говорит: «Мама, смотри не нае…», ну, в общем, не навернись. Он, правда, по-настоящему сказал, по-мужски, а я не вспомню, когда я такое говорил. Привык каждое второе слово матюками обозначать. Стаж большой, попробуй отвыкнуть.
– Здорово, мужики!
Мы повернулись на голос. Мимо нас шёл мужик, по-видимому, местный, деревенский. Без удочек или каких-либо рыбацких причиндалов, значит, по каким-то своим делам. Мы тоже с ним поздоровались.
– Ни хвоста, ни чешуи, – добавил он.
– Благодарствуйте, благодарствуйте, – ответил Александр, – может, с нами? – Он поднял бутылку.
Мужик отмахнулся и ушёл.
– А чего я просто так её держу, давай рюмки, по чуть-чуть – и пойдём сети снимать. – Александр поднял свою рюмку: – Ну что, давайте выпьем за бабушку.
– За чью бабушку?
– За ту самую, с поезда.
Мы дружно засмеялись и едва начали чокаться, Сергей вдруг шёпотом произнёс:
– Бык.
Мы повернулись в сторону, куда он смотрел. Мимо нас неспешно шёл тот самый мужик, только что поздоровавшийся с нами. На плече у него кольцами висела цепь, он вёл быка, которому, вероятно, было наплевать на нас.
– Пап, только не мычи, не вздумай, – прошептал Сергей.
Кто его тянул за язык?
Александр не спеша стал набирать в лёгкие воздух и, провожая мужика с быком, тоже набычился.
– Не вздумай, – прошептал Лёха, хватаясь за нож.
А я подумал: «Куда лучше – в «газель» бежать или в озеро прыгать?»
Мы притихли так, что тишина звенела в ушах, даже потрескивание костра стало неестественно громким.
Едва наши новые знакомые скрылись из вида, Александр выдохнул и тихо и коротко произнес: «Му».
– Ну ты даёшь! – тоже выдохнул Сергей. – Я думал, всё, придётся в озеро прыгать.
– А кто тебя за язык тянул? – пошёл в наступление Александр. – Сам бы я не в жизнь не догадался.
– Ага, ты смотри, я ещё и виноват.
– Интересно, – проговорил наш закодированный, – а за старуху мы успели выпить?
– Да, и за быка тоже надо бы, – вторил ему Лёха.
Но дебаты и застолье пришлось заканчивать, надо было плыть за сетями, за уловом. Александр с сыном поплыли, а мы стали готовить ингредиенты к ухе.
Правда, когда начали разливать по первой, я сразу подумал, что вот сейчас напьёмся, назакусываемся, и не до ухи будет – куда ей помещаться? Но всё оказалось очень даже скромно, по чуть-чуть, не напиваясь, не нажираясь. Ухи тоже хочется, зря, что ли, старались, ехали, ловили, ну, в общем…
Рыбаки – люди опытные, толк во всём и меру знают. А мне досталась самая ответственная работа – чистить картошку.
Ну что сказать, уха получилась – у-у-у! – неописуемая. Под такую ушицу грех не выпить. Правда, Александр отказался, завтра домой ехать за рулём.
– Дядь Вов, – хитро подмигнул Сергей, – придётся тебе теперь и за папку выпить.
– Опять я, и за того, и за другого, здоровья не хватит, за папку давай лучше ты, а то я от таких «за» завтра буду жалеть о том, что родился.
Ну, утром не утром, а пожалеть обо всём пришлось раньше, уже ночью.
– Дядь Вов, тебе самое лучшее место, – сказал Сергей, обустраивая в машине ночлег на задних сиденьях. – Пап, ты где, на передних?
– Ну да, за рулём по привычке.
– А мы в грузовом отсеке, так что, дядь Вов, задние – самые лучшие места, просторно, никто не мешает, как дома на диване.
Действительно, и простор, и уют, я даже обрадовался, хотя и не понял, за что такая честь. Я не привередливый, могу со всеми вместе, в грузовом. Но радоваться пришлось недолго. Едва начал засыпать, как раздался страшный храп всех моих рыбаков. Дружный, без единой фальшивой ноты, с повышенной громкостью. Тонкая перегородка между кабиной и грузовым отсеком не мешала наслаждаться богатырской трелью, а под боком Александр подпевал. Быстро эта увлекательная трель превратилась в рёв четырёх тракторов. Спать на самом лучшем месте не получилось. Надо было раньше выйти из машины, нет, дождался, пока голова загудит. Вот и думай потом утром, то ли с похмелья, то ли от этого многоголосия. Нет, думаю, всё же от храпа.
Я вышел на улицу, побродил вокруг машины, отмечая, на каком расстоянии от неё безопасно находиться. Оказалось, в радиусе четырёх шагов. Поверил в это не сразу, пришлось перемерить, да, четыре шага, самое безопасное расстояние до объекта под названием «машина». А что ещё делать, ходи да измеряй всякие расстояния, любуйся гладью озера и тишиной вокруг него. Других занятий до утра не предвиделось. Побродил по берегу взад-вперёд, подбросил пару поленьев в затухающий костерок, погрелся у огня.
К утру пришёл к выводу, что и рыбалка бывает хуже неволи. Я представил, как бы они сейчас повыскакивали из машины, если бы к ним ко всем сразу пришла та самая старуха из вагона. Да, бабуля сейчас была бы к месту, не одному же мне прохлаждаться. Но чуда не произошло, и я всю ночь провёл шатаясь по берегу. Побродил вокруг костра, вспомнив почему-то папуасов с их ритуальными танцами вокруг костра. Ну что, товарищ папуас, а спать-то хочется, особенно ближе к утру.
Я, конечно, пожаловался своим рыбакам на свою неудачную судьбу ночную, когда все проснулись и стали готовить и разогревать уху, мол, больше я с вами не поеду, такая рыбалка не по мне. Хотел уже сбежать отсюда, прямо до Жуковки, пешком, жаль, дороги не знаю.
В общем, прав был Сергей, когда говорил, что уложат меня в грузовой отсек и с комфортом довезут хоть до Москвы. Ну не до Москвы, а вот до Жуковки проспал всю дорогу.
Июнь, 2022Записки врача
– Михеев, ау-у, просыпаемся. Анатолий Васильевич, вы меня слышите? Просыпаемся-просыпаемся.
Сквозь сон Михеев узнал голос своего лечащего врача – Анны Ивановны. «Уснул всё-таки, вот гад, вот сволочь, – думал сквозь сон Анатолий. – Ночи было мало, нет, прилёг отдохнуть – и на тебе! Правда, она сама вчера сказала, что завтра операция, в столовую на завтрак не ходить, а сходить в туалет, сделать там все свои дела и отдыхать. Ну вот, отдохнул, прилёг вздремнуть, и вот, пожалуйста, – уснул без задних ног. Эхма, как стыдно! Взрослый человек тридцати девяти лет!..»
Старшая медсестра определила Михеева в четвёртую палату и обозначила его койко-место. Хотя чего там было обозначать – из пяти коек лишь одна была свободна, значит, сюда и определяйся. Едва он поздоровался со всеми, познакомился, в палату с шумом влетел молодой парень с небольшим телевизором.
– Всё, братцы, – завопил он, – кайфуем! Вот, родители привезли. Сергеич, – обратился он к мужчине лет шестидесяти, – давай освободи мою тумбочку, и поближе к окну, к середине.
Слева и справа располагались параллельно две кровати. На одной возлежал Сергеич с книгой, другая, как понятно стало, принадлежала этому шустрому парнишке лет, наверное, шестнадцати-семнадцати.
Между ними стояли две тумбочки. Сергеич отложил книгу, очки, пододвинул тумбочку к середине окна. Сюда же свою определил.
– Так посимпатичней будет, – объяснил он свои действия.
– Ну чё, включаем, настраиваем, – комментировал свои действия вокруг телевизора парнишка, устанавливая комнатную антенну.
– Думаешь, получится? – спросил один из соседей по палате.
– Куда оно денется, японская продукция – не подведёт.
Японская техника действительно не подвела. На первой же кнопке на экране появились соревнования по тяжелой атлетике, чемпионат мира.
– Ну, что я говорил? Ха!
– Весело тут у вас. Откуда такая роскошь?
Все повернулись на голос. В дверях стояла молоденькая тоненькая девушка в белом халате лет шестнадцати.
«Медсестра или практикантка», – отметил Михеев, едва взглянув на вошедшую.
– Вот, родители только что притащили.
– Скучать теперь не будете. А вы у нас новенький, – обратилась она к Анатолию. – Михеев Анатолий Васильевич, – прочитала она, раскрыв папку. – Будем знакомы, меня зовут Анна Ивановна Самохина, я ваш лечащий врач.
Вот это да – шестнадцать лет! У Анатолия отвисла челюсть.
– Я, да, он, Михеев.
Анна Ивановна никак не отреагировала на его удивление и заикание. Не впервой. Она понимала, что на свои двадцать семь совсем не тянет, что, конечно же, в глубине души радовало. А кто бы спорил…
– Ну пойдёмте со мной.
– Возвращайся живой, – пустил вдогонку тот самый парень-живчик.
Анатолий, не оборачиваясь, поднял руку на уровень плеча, сжал в кулак, ну типа «но пасаран!»
Пока они шли по коридору, Михеев отметил, что некоторые гуляющие туда-сюда люди, кто по двое, кто по трое, поодиночке, многие с фингалами: кто с одним, кто двумя глазами светятся.
На подоконнике сидели две девушки, весело щебетали с парнем. У одной под обоими глазами светили фонари.
Кстати, всего полчаса назад, когда он шёл по большому коридору, ещё увидел над дверьми большую надпись – «Лор-отделение».
Михеев шагнул в отделение через проём обеих распахнутых дверей, и ему сразу попались двое с фингалами. Он остановился, огляделся, увидел ещё человека с фингалом – слева от него, возле окна, играли в домино. У одного мужчины опять синяк. «Интересно, если это лор-отделение, то при чём тут фингалы?» – подумал Анатолий. На всякий случай вернулся обратно к дверям и, задрав голову, прочёл: «Лор-отделение».
– Присаживайтесь, – сказала врач, когда они вошли в кабинет. – Так, что тут у нас? – спросила, пристраивая на голову рефлектор. – Ну что же, полипы как полипы. Жить можно.
– Дышать не можно, – поправил Анатолий.
– Ничего, немного терпения – и вылечимся. А пока – вот, держите, – она подала ему металлическую кювету, взяла шприц с оранжевой жидкостью и толстой иглой, – поближе к носу, прямо носом внутрь можно. Сейчас сделаем промывание.
Когда Михеев вышел из процедурного кабинета, ему опять попались двое с фингалами, две взрослые женщины. Теперь, после процедуры, он понял, откуда что берётся, кому нос поломают, например, после аварии или травмы, кому гайморит долбят, кому ещё что-то там. «Интересно, у меня тоже будет свой фонарь под левым глазом?» – подумал он.
На следующий день после обхода Анна Ивановна обратилась к тому самому Сергеичу:
– Иван Сергеевич, идёмте со мной в процедурный. Черкасов?
– Я! – подскочил молодой живчик, хозяин телевизора.
– Как только Иван Сергеевич вернётся, вы ко мне.
– Есть!
– Михеев, а вы подойдите часам к двенадцати, поколдуем с вами перед обедом.
Михеев постучался, открыл дверь, остановился у порога. Анна Ивановна колдовала с ухом женщины.
– Посидите пока в коридоре.
Анатолий присел на скамейку рядом с ожидающими своей очереди больными, поздоровался с ними. Вдруг из-за двери, что в торце этого небольшого предбанника, послышался голос врача:
– Бабушка, надо говорить «ку-ку».
– А? Что? Дочка, я не слышу, ты погромче скажи, – скрипучий голос старушки даже из-за двери резал слух.
– Ку-ку, бабушка, ку-ку, – почти на крик перешла врач.
– Почему ку-ку? – спросил Михеев сидящую рядом женщину.
– Ну там носоглотка работает как насос.
– Полипы, – уточнил мужчина, на вид чуть моложе Анатолия, – как полипы, либо ку-ку, либо пароход надо повторить, прокачивая лекарство по носоглотке.
В это время дверь, из-за которой доносился этот диалог врача с бабулей, открылась, вышла врач. Не успела она открыть соседнюю дверь, как тот самый мужчина сказал:
– Девушка, вы лучше давайте нас, молодых, лечите, а ваша бабушка уже своё откуковала.
Врач повернулась к нему, покачала головой:
– Ай-яй-яй, не стыдно так про пожилого человека?
– Она всё равно не слышит, – парировал мужчина.
Дверь кабинета, куда должен войти Михеев, открылась, вышла женщина.
– Заходите, – сказала она.
– Здравствуйте, – поздоровался Анатолий.
– Здравствуйте, присаживайтесь.
– А вот мне интересно, что такое полипы, что они из себя представляют, что за бяка такая?
– Бяка – это вы правильно подметили. Все ими интересуются, просят показать после операции, любопытство одолевает. Правда, многие при виде этой бяки в обморок падают.
– Они что, такие страшные, живые, шевелятся?
– Не сказать, что такие уж страшные, но, если представить, что это гадость жила в тебе, как-то неприятно. Люди впечатлительные попадаются.
– И мужики тоже?
– Случается, – усмехнулась врач.
– Интересно.
– Тоже хотите посмотреть?
– Ну да.
Анна Ивановна хитро посмотрела на Михеева:
– Ну-ну.
– Как они вообще в организм попадают, откуда берутся?
– Ни один врач в мире пока не знает ответа на этот вопрос. Думаю, если кто узнает, наверное, Нобелевскую премию получит. Вы, Анатолий Васильевич, лучше расскажите мне, это вот что тут у вас?
Когда рентген показал, что в носу Михеева полипы, стало ясно, что тут нужна операция. «Ладно, – подумал он, – возможно, не смертельно». На консультации в больнице, вот в этой самой, заведующий отделением посоветовал либо ложиться завтра же и проходить здесь же медкомиссию перед операцией, либо самому бегать по врачам по поликлиникам с направлениями.
Михеев выбрал второй вариант, решив на полдня для каждого врача отпрашиваться с работы. На том и порешили. Зав. отделением, как потом выяснилось, по совместительству ещё и отец Анны Ивановны, дал список кабинетов врачей. Вот с этими бумагами, пройдя все круги обследования, Анатолий и явился в больницу на Федеративном проспекте.
Вот одну из этих бумажек, а точнее, кардиограмму, она и показала ему. Ну что тут скажешь? Михеев уже много лет знал свой неприятный диагноз. Сколько? Лет десять точно. Спортивное прошлое вышло чуть-чуть боком и зацепило сердце.
– Ничего не хотите мне рассказать?
– Ну что? – переспросил Михеев. – Последствия спортивного прошлого.
– Как лечились, где?
– Нитроглицерин и бег по утрам вокруг Терлецких прудов.
– И всё?
– Да я вообще стараюсь избегать лишних таблеток. Думаю, раз уж спортом всё испортил, так спортом и буду лечить потихоньку.
– Самолечением значит занимались?
Михеев молча кивнул головой в знак согласия.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.