Лавина перемен книга 2

— Я предлагаю не бросать людей на произвол судьбы, — сказал Александр, и в голосе его прозвучала та стальная нота, которую он сам в себе ненавидел. — Вы никогда не были в цеху, Анна Сергеевна. Вы никогда не видели, как рабочие плавят сталь, как они выходят из смены, уставшие, но счастливые, потому что сделали дело. Вы видите только цифры. А я вижу людей.

— Люди — это и есть цифры, — сказала она, и в голосе её впервые прозвучала не сталь, а что-то похожее на усталость. — Я знаю, что это жестоко. Но если мы не будем считать — мы не сможем спасти никого. Ваше сердце, Александр Сергеевич, не заменит экономику.

Она развернулась и вышла из кабинета. Александр остался один. Он посмотрел на часы — до начала собрания оставалось десять минут. Он взял папку с документами, поправил галстук и пошёл в зал.

---

Зал совещаний был набит до отказа. Депутаты, директора заводов, журналисты, представители общественности — все ждали, что скажет эта странная женщина из Москвы. В воздухе пахло табаком, потом и напряжением. Когда Александр вошёл и сел во главе стола, гул стих.

Анна стояла у трибуны. Она держалась уверенно, как человек, который привык выступать перед большими аудиториями.

— Уважаемые товарищи, — начала она, и голос её звучал чисто и звонко, — я здесь, чтобы говорить о будущем нашего района. Я знаю, что многие из вас боятся перемен. Но перемены неизбежны. Наш завод, который когда-то был гордостью области, сегодня стоит на грани банкротства. Я приведу цифры, которые говорят сами за себя.

Она начала зачитывать отчёт: снижение производительности, рост затрат, отсутствие модернизации. В зале становилось всё тише. Кто-то опустил глаза, кто-то сжал кулаки. Когда она закончила, повисла тяжёлая, давящая тишина.

— Что вы предлагаете? — спросил кто-то из депутатов.

— Я предлагаю провести реформы, — сказала Анна. — Сократить персонал, приватизировать часть активов, найти инвестора. Это позволит сохранить завод, но в новом качестве. Да, это будет больно. Но это лучше, чем закрытие.

— Вы предлагаете уволить людей! — закричал кто-то из зала. — Вы хотите, чтобы наши семьи голодали?!

— Я хочу, чтобы они не голодали завтра, — ответила Анна, и в голосе её не было истерики. Была спокойная, ледяная уверенность. — Завтра, если мы ничего не сделаем, они будут голодать точно. Разница только в том, что сегодня у нас есть выбор.

Зал взорвался. Люди кричали, стучали кулаками по столам, кто-то вскочил с места. Александр сидел неподвижно, глядя на Анну, и вдруг понял, что она не враг. Она — диагност. Она говорит правду, даже если эта правда болезненна.