Чудильщик

6. Цель

Обед мы продолжили в спокойном молчании: я поняла, что никто не собирался на меня нападать. Курносого даже стало жалко. Я все еще держалась за халат, следя за тем, чтобы бусы не выскользнули. Мысли в голове более-менее прояснились: чудильщик единственный боролся со всеми этими стражниками и лошадьми задом наперед, но все время был вынужден балансировать на грани. Джек напросился к нему в подмастерья за час до моего прихода, потому что больше ему деваться было некуда. Оказывается, проблемы имелись не только у меня. Оказывается, у кого-то вся жизнь была одной большой проблемой.

Я ела и думала, что меня это почему-то не задевает. Я помнила свое: звонишь Таньке, а трубку поднимает ее мать и говорит, что Таньки больше нет. Но к Джеку я все-таки прониклась. Просыпаешься утром, а плачущую маму волокут царствовать. Тебя просто не принимают в расчет. Та еще участь.

Наконец мы отставили тарелки, и Питер послал Джека их мыть.

– Я знаю его с рождения… – произнес он тихо. – Вернее, я способствовал его нормальному рождению, но я не предсказатель, я не мог предвидеть, что Морену заберут – да еще королевой в Царство Хаоса. Увы. Расскажите, почему вы на Изнанке.

– А у вас что угодно может случиться? – поинтересовалась я, прикидывая варианты.

– Даже мертвые возвращались как-то раз, – подтвердил Питер. – Только против этого совсем все взбунтовались.

– Почему? – не поняла я, и сердце обиженно застучало. – Их никто не любил, этих мертвых?

Питер поднял на меня взгляд, полный тоски, и я покачала головой, раздражаясь. Только начала вникать в происходящее, как снова назад… по шахматной доске. Не зря тут лошади так ездят. Хорошо, хоть не буквой «Г».

– Любили, конечно. Любили, смирились, отпустили. А потом к ним пришли мертвые жены, дети, братья, родители. Это тяжело.

– А я не хочу отпускать! – рявкнула я, не уследив ни за тоном, ни за громкостью.

Сердце бухало в ушах.

Питер откинулся на тонкую спинку и закусил губу.

– Понимаю. Вот теперь понимаю. Это вы так не хотели отпускать, Маргот, что провалились на Изнанку? Ничего себе силища.

– Да не у меня, – мгновенно сдувшись, пояснила я. – Не у меня силища.

– А у кого тогда? – спросил он серьезно и совсем не вздернуто.

Я поерзала на стуле, вслушиваясь в плеск воды.

– Подруга, – произнесла я, и голос предательски задрожал. – Ее убил отчим.

Питер, кажется, хотел что-то спросить, но лишь подбородок опустил: мол, слушаю.

– И я очень не хочу ее потерять.

Слова ударились о стены и отскочили назад, побежали звуковой волной по мне и всему дому.

– Извините. – Питер поежился. – У меня обычно не действует… тот, кто у нас действует везде. Но иногда случаются пертурбации. А вы хотите вернуть подругу из мертвых, да так сильно, что даже мои способности не выдерживают, сталкиваются с вашим желанием. Оно объяснимо, но противоречит ходу вещей.

– Танька жива, – решила зайти с козырей я. – Она совершенно точно жива, просто…

– Объясните, это важно. Мертвые к нам не проваливаются.

Я закусила губу.

– Видела ее во сне. С зеленоглазым парнем. Парень меня за руку схватил, потянул, смотрю – а там она. Живая. В портале изумрудном. Я по такому же в ваш мир попала. Только по синему.

– Синему? – недоверчиво рассмеялся Питер. – И там был еще один? Но тогда я уже не… Стоп, запутался. Мои порталы – а проще говоря, коридоры – будут синими, я твердо это знаю. Но потом, пока их нет даже в проекте.

Я пожала плечами.

– Так с ней был другой. Это все, что вы можете вспомнить из сна?

– Она ждала его в портале и совершенно на меня не смотрела. А кто с ней был?

– Чудильщик, – отозвался Питер совсем озадаченно. – Но у нас теперь заведено, что по чудильщику на город… И я не знаю никого, похожего на описание.

– А подмастерье ваш? – вдруг резко спросила я.

Будто холодом обдало, глаза-то зеленые. Питер посмотрел на меня совсем уж пристально и даже будто зло.

– Сколько лет ему на вид?

– Как вам сейчас, – отозвалась я. – А Танька тоже взрослая была. Я потому и решила, что она не умерла. А мой друг увидел во сне ст… В общем, того, кто привел меня сюда, и мы с ним поговорили. Он сказал, что мне нужно пройти Изнанкой до самого конца. И что я справлюсь.

– Вот же незадача. Теперь я тоже не понимаю, что происходит в целом и почему время движется так странно. – Питер тряхнул головой. – Обычно оно течет одинаково. И да, в своем мире вы вышли на лестницу и пропали. Вас нет уже некоторое время.

– Откуда вы знаете про лестницу… – я прервалась, осмысливая сказанное. То есть как – пропала? – В наших сказках мы всегда попадаем обратно в ту же минуту, откуда вернулись. Или даже раньше.

– Только в ваших сказках, к сожалению. – Питер почесал в затылке и снова посмотрел сочувственно. – Поэтому вряд ли я или Джек имеем отношение к вашему сну. Хотя странно. Совпадений не бывает.

– И в этом расходимся. У нас постоянные совпадения, – сказала я мрачно.

– Давайте закончим разговор, он пока что лишен смысла. Вот что. Завтра мы с Джеком выходим на поиски Морены. Я почти уверен, что, если ваша подруга провалилась сюда, как бы то ни было, она тут, в Тильграде. Я спрошу знающих людей.

– А далеко его мама? – Я не знала, радоваться или нет.

– Как сказать. Соседнее королевство – через всю Изнанку. То самое, что нас завоевало. Рядом, в основном, города, деревни да герцогства.

– А почему вы думаете, что Танька не может быть где угодно?

– Обычно они оказываются у нас. Последней была Ирина. Сейчас ее зовут по-другому, конечно.

– Старая такая?

– Пожившая.

– Она меня к вам и отрядила.

Питер чуть мотнул головой:

– Она могла. Я за ними присматриваю. А и правда, давно новеньких не было.

Я хотела было ответить, но тут с заднего двора примчался Джек. Я украдкой бросила взгляд на его длинные ресницы и заподозрила что-то совсем нехорошее. Сколько же, в таком случае, лет мне ждать Таньку?

– Ну, что клиент? – спросил Джек, размазывая грязь по лицу.

– А что клиент. Нам нужно найти ее подругу.

– А это по нашей части? – изумился Джек.

– По нашей, по нашей. Так. Маргот, дайте я вас провожу в гостевую комнату, полагаю, так будет лучше для всех. Насущными вопросами займемся завтра.

– Уже? – не поняла я.

– Да солнце сейчас сядет, – сказал Питер. – Зрелище интересное, но вы привыкнете.

Мы прошли на второй этаж, и я оказалась в уютной комнате, словно придуманной для младшей сестренки: широкая деревянная кровать с одеялом, сотканным из кусочков, цветы на окне, будто часть оранжереи взяли и скопировали сюда с какой-то не слишком правдоподобной фотографии. Маленький столик, на котором ничего не стояло, большой шкаф. Тут кто-то жил до меня?

– Смотрите, – Питер указал на окно, и я отвлеклась от полусонных мыслей.

Солнце не то чтобы село. Оно на моих глазах скатилось по небу вертикально вниз. – А… а физика? – спросила я.

– Я не вполне понимаю, о чем вы.

Я мгновенно вспомнила приключения в «Кривом клыке» и решила, что стоит снять вопрос с повестки дня.

– Наряд поудобнее мы вам завтра справим. Вы прекрасно одеты, сударыня, но я так думаю, в этом лучше спать, а не бегать по Изнанке.

Я посмотрела на Питера с благодарностью. Оказывается, мне ужасно не хватало нормальности, весь этот день. Раньше я бы обиделась на замечание, но тот факт, что хоть кто-то узнал обыкновенную пижаму, страшно меня обнадежил.

Ринат сидел в комнатке с картой района на стене и играл на телефоне. Иногда проверял сообщения, особенно часто – нашу с ним ветку в мессенджере, и тревожно поглядывал на часы. Скорее волновался, чем нет, но все-таки держал себя в руках. Я сидела на подоконнике, и меня он очевидным образом не видел. Я поискала глазами портал, но не нашла – ни синего, ни зеленого.

В комнату вошел незнакомый капитан – за время наших странствий по разнообразным инстанциям я успела научиться считать звездочки.

– Ринат Сергеевич, отвечать будем?

Ринат помотал головой.

– Вам нечего добавить? И по поводу местонахождения вашей подруги тоже?

Он явственно вздрогнул и взволнованно посмотрел на капитана:

– До сих пор не нашли?

– Представьте себе. Ладно, вы пока свободны, но имейте в виду, что это только пока. Времени у нас полно, будем спрашивать, пока не услышим… вы поняли меня.

Ринат, не медля, встал и вышел, и я поняла, что таю и проваливаюсь на глубину, на Изнанку.

Утро встретило меня грохотом. Я подскочила на кровати, ударилась затылком обо что-то и обернулась. Увидела незнакомое плетеное изголовье, перепугалась, а потом вспомнила все, включая чудной сон, который очень походил на реальность. Мне на мгновение стало стыдно, что я подглядываю.

В дверном проеме появился Питер:

– Маргот, проснулись? Сегодня у нас жестянки вместо петушиного крика, это Святейший Хаос, возблагодарим его. Пойдемте, нам пора по лавкам.

– А они разве уже открылись? – сонно поинтересовалась я.

– Как повезет. Но вставайте. Сначала к Илли, за одеждой, потом дорожные необходимости.

– Лошади? – спросила я, все еще зевая и смотря на то, как полутемное звездное небо гаснет, меняется на розовое, и ровно до середины доезжает солнце, точно в кукольном театре.

– Нет, пойдем мы пешком, разумеется. С лошадьми мороки не оберешься. Но дорожные сумки, припасы – нам все это надо. Забежим к Эрику.

Я вылезла из кровати. Удивительно бодрый Джек проводил меня до бадьи с водой, я умылась, и мы пошли завтракать. На завтрак было что-то вроде каши, Питер объяснил, что до восхода приходила молочница. Кашу я терпеть не могла, но вдруг съела все с удовольствием, хотя собиралась поковырять ложкой из вежливости и даже не пробовать.

– Пойдемте, – поторопил нас Питер.

– Я провожу сударыню Маргот, – отозвался Джек. – К магазину Илли.

Питер покачал головой, и я вздохнула с облегчением.

– Не хочу вас оставлять вдвоем, Маргот вчера успела нагуляться. К самим порядочным занесло.

У Джека аж глаза из орбит вылезли:

– Да вы что, сударыня! Как же так!

Я развела руками, и мы отправились в путь по утренней прохладе.

Присутствие Питера каким-то образом делало все более нормальным. Я даже рискнула оглянуться – улица была на месте. И хаотичных происшествий случалось явно меньше. Мы прошли вверх, сделали несколько поворотов, не доходя до «Кривого глаза», и вот уже стояли перед лавкой с одеждой. Питер постучал.

Дверь открыли не сразу, но все-таки открыли. Наружу вылетела хорошенькая молодая девушка, повисла на шее у Питера, расцеловала в щеки.

Я испытала что-то неприятное, словно кто-то кольнул меня под ребро, да не то чтобы сильно, а в шутку… и все-таки.

– Здравствуй, Илли.

– И ты будь. Дети здоровы, слава богу! Как я рада, что ты у нас есть! Чем могу служить?

Питер будто даже смутился:

– Нечему радоваться-то. Можешь нарядить сударыню нашу Маргот и Джека для похода? Очень нужно.

Илли закивала и утянула нас внутрь.

7. Сборы

– Нет, не пойдет, – покачала головой Илли.

Я стояла уже в пятом по счету наряде, а она все не давала мне посмотреть на себя. Вместо зеркал здесь был отполированный металл – по какой-то прихоти судьбы или Великого Хаоса, этого я пока не поняла. На Изнанке не добывали ртуть? Я в очередной раз выпала в свой привычный мир.

Началась примерка с того, что Илли захлопнула дверь, заперла ее на засов и закрыла ставни на окнах, после чего зажгла три светильника и погнала Джека в погреб за одеждой. По всей видимости, Питера здесь очень любили и рады были ему помочь. Снова оцарапало где-то под ребром. И снова я не поняла почему, ведь я в Москве Рината оставила, и у меня даже план был. Я боялась смотреть вперед, но он был. Вернуть Таньку, вернуться в Москву, а потом невзначай пойти гулять и, например, чмокнуть Рината в щеку, встав на цыпочки…

Тут до меня дошло, что я не рассказала Питеру про сон, а это было важно, кто-то же подсказал мне, куда смотреть, как смотреть, направил мой взгляд. Возможно, другой чудильщик следил за нами, а я все прошляпила.

– Следующий костюм! – воскликнула Илли. – Не спим, Питер упомянул, что нужно ехать. Поторапливаемся.

Я уныло поплелась в примерочную, перескочив мыслями на чьих-то здоровых детей и немыслимую радость Илли.

– Опять заснули?

– Да не сплю я, а бодрствую! – я топнула ногой и дернула рубашку сильнее чем надо. Ткань затрещала, но выдержала. – Илли, но почему вы? И почему вам не нравится ни один наряд?

В стенку стукнули. Я с недоумением распахнула створки. Передо мной стояла хозяйка, красная до корней своих светлых, почти белых волос. Сзади маячил Джек с кучей одежды в руках.

Я поняла, что мне не удалось скрыть эмоции, и приготовилась к выволочке. Захлестнул злой, тягучий интерес: зачем Питер доверил нас ей? Куда убежал?

– Маргот, сударыня моя, – сказала Илли, глядя снизу вверх. – Вы знаете, кто такой Питер, не правда ли?

Я кивнула. Джек очень манерно закатил глаза (откуда набрался) и смешно жахнул одежду на табурет, уселся на пол, во все свои болотные глаза глядя на меня. Для полноты образа ему явно не хватало попкорна.

– Знаю, – сказала я, опираясь лопатками на заднюю стенку примерочной.

Мне не то чтобы хотелось спать, – я отлично выспалась на перине в доме Питера, не считая того момента с видением Рината, – но тревожило неясной мутью. Мир казался нереальным. Вся эта Изнанка с пряничными домиками, с отполированными стеклами без ртути, без промышленности, весь этот мир вверх ногами. Питер еще вчера успел сказать, что такой эффект после перемещения не просто возможен, а весьма вероятен, но я только сейчас осознала, каково это – опираться на твердую стену и думать, что сквозь нее провалишься.

– Хорошо. А теперь небольшая новость. Я такой же мастер, как и он. Занимаюсь подбором нужного наряда на нужный случай. Ни больше – ни меньше. Платье на свадьбу? Будет сидеть идеально, не изомнется, не порвется, не запачкается даже под ливнем. Рабочий костюм? С идеальным количеством карманов, не свободный, не узкий. Я закрыла лавку, чтобы хоть раз мне не мешало то, с чем Питер работает напрямую. Чтобы помочь вам. Его друзья – мои друзья.

И хотя Илли вздернула подбородок, я увидела, что ее злость ушла.

– А дети?

Джек аж подскочил на месте. Илли изогнула бровь:

– Что – дети? Или вы спрашиваете, в каких отношениях я состою с Питером, сударыня моя?

Я сглотнула. Разговор принимал дурной оборот. Я вроде и дурочкой не была, и в Питера не влюбилась безоглядно, а с чего-то взялась допрашивать незнакомую девушку.

– Милостивая сударыня Илли, – начала я, отталкиваясь плечами от стены и принимая вертикальное положение. – Я прошу прощения, если мой вопрос вас задел. Джек подтвердит, я плохо здесь ориентируюсь, была очень напугана, еле добралась до дома Питера, с трудом убежала от порядочных… поэтому да, я, похоже, мелю чепуху.

– Что вы, что вы! – вдруг замахала руками Илли. – С чепухой надо обращаться бережно, не приведи Великий Хаос. Но я поняла что вы хотели сказать. Извинения принимаются. Одеваться будете? Если устали, скомбинирую что-то из старого.

– Буду одеваться, конечно, – ответила я, чувствуя, как по спине течет холодный пот.

Илли улыбнулась и закрыла створки.

Я, расстроенная, что на вопрос она так и не ответила, вдруг поймала себя на том, что научилась оправдываться встречей с местными вампирами. Покачала головой, стянула тугие сапожки, развязала шнуровку на брюках и вылезла из рубашки – только чтобы надеть следующий идентичный комплект. Распахнула створки, вышла наружу, с трудом сдерживая кислую мину.

Джек одарил удивленным взглядом, запрокинул голову назад, а потом глупо стал закрывать рот ладонями. Илли придирчиво уставилась на меня, обошла со всех сторон, вдруг захлопала в ладоши, попрыгала на месте и потащила к зеркалу.

– Это ваш наряд, сел как влитой. Он будет вам помогать, играть за вас и на вас, всегда.

Она продолжала говорить какие-то бесспорно важные вещи, а я смотрела на себя – и не узнавала. Из зеркала на меня пялилась какая-то другая Ритка. Или, может быть, та самая пресловутая Маргот. Я была старше, чем раньше, явно выше и выглядела лет на семнадцать-восемнадцать. Через мгновение дошло: вампиры. А Питер, готовя снадобье, не рассчитал, сколько мне было изначально. Не мог знать, а почему не спросил – тоже тайна.

– Что-то не нравится? – Илли явно растерялась. – Если так, то переделаем. Носить ведь клиенту.

– Н-нет, – сказала я. – Просто дар речи потеряла.

Я сделала глубокий вдох, посмотрела в пол и снова подняла взгляд на металл. Будто во фронтальную камеру с плохим разрешением уставилась. Разглядела белую широкую рубашку с тонким шитьем, коричневые брюки, широкий пояс, высокие сапоги из мягкой кожи. Стоило это все, наверное, целое состояние.

– А! – отозвалась явно польщенная Илли. – В таком случае – прекрасно. Тогда, чтобы вы совсем лишились способности говорить, минуточку, у меня припасено кое-что еще.

Она отбежала за прилавок, а я, чтобы отвлечься от безжалостного отражения в зеркале, стала разглядывать магазинчик. Спроектирован он был похожим на дом Питера, только второй, жилой, этаж отсутствовал, да не было следов запустения. И вместо книг – до потолка ровными стопками были уложены вещи. Все блестело и сияло, даже при отсутствии дневного света. Я не знала, как Илли тут ориентировалась. Мастер – и этим все сказано.

Я перевела взгляд на Джека. Он таращился на меня, бесстыдно отвесив челюсть. Когда я наконец сделала страшные глаза, рот он закрыл и кивнул чрезвычайно важно.

– Пялиться нехорошо, – сказала я.

– Зато сударыня у нас диво как хороша, – отозвалась подошедшая Илли. – Возьмите, вам пригодится.

Она приладила мне на пояс маленькие ножны, сноровисто и быстро, обвязала вокруг и потянула, чтобы проверить. Держалось крепко. Я достала серебряный кинжал и ахнула.

– Илли, да вы что. Я не могу принять такой подарок. Или мы должны расплатиться? Но у меня…

– Тихо, тихо, ну что вы раскомандовались, – пропела Илли, мгновенно куда-то деваясь, двигая деревянную лестницу, что-то откуда-то доставая. – Мне не нужна плата. Я возвращаю долг Питеру. Оба моих ребенка живы, здоровы и со мной. А вот сейчас оденем мальца – отплачу его деду Джеку. Такие дома строил… Что мой, что лавку, что Питеров.

Джек, сидевший на полу, аж надулся от гордости. Мои догадки подтвердились. И в самом деле, работа одного человека.

– Питер многим… помог, да? – спросила я и снова уставилась в зеркало на скуластое худое лицо.

Щеки пропали, видимо, вместе с возрастом.

Илли появилась уже в полуметре от меня с огромной накидкой. Посмотрела оценивающе, наморщилась и снова исчезла.

– Очень многим, – отозвался Джек. – И дед мой тоже. Отличные дома строил, несмотря на весь этот Ха…

Илли локализовалась в дальнем углу и шикнула на всю лавку так, что чуть светильники не погасли:

– Ну-ка держи язык за зубами. Ты кого сюда хочешь привести?

Джек виновато повесил голову и на этот раз не юродствовал:

– Привел вчера уже.

– К Питеру?

Джек виновато шмыгнул носом и промолчал.

– Понятно теперь, откуда синячище. Джек, в самом деле!

С явно испорченным настроением Илли накинула мне на плечи нечто похожее на плащ, молча стянула и пошла за следующим.

– Я знаю о твоей беде. Но поминать эти слова всуе, а то и с негодованием – просто недопустимо. Ты не на себя беду навлечешь, а на старших. Питеру и так хватает. О нем вспоминают время от времени, и тогда он ходит тут ужасно красивый, но синий. А то и с ребрами поломанными. Или вот на сударыню накличешь!

– Но мамку! Королевой!

– Вы идете за ней, так что молчи, будь добр.

Илли снова будто соткалась из пространства рядом со мной, протянула что-то змеящееся. Я надела, обернулась, закрепила у шеи и даже без вздохов восхищения поняла, что образ закончен. Это была тонкая и легкая чешуя какого-то синего животного. Она совершенно не грела, но давала ощущение спокойствия.

– Всех разбойников привлечем, – сказал Джек скептически.

– Ой глупый! Невнималка это. Наоборот смотреть мимо будут.

– Точно не расплатимся! – восхитился Джек, а я только и смогла, что переспросить:

– Невни…?

– Невнималка. Шкура ящера, друзья видят, посторонние проводят взгляд мимо. Ты ее носи пореже, я для основной дороги дам такой же крой, но из холщевины. А про плату не думай. Отец моих детишек – принц Черный. Отнять хотел, пользуясь силами понятно чего. А Питер не позволил. Вот в тот раз его били так… что еле всем городом выходили.

Я даже дернулась, будто и мне досталось:

– Да что ж такое. Вы об этом говорите как об обыденной вещи, сударыня Илли!

– Обыденность и есть. К сожалению, большому, нашему, это обыденность для Питера. Над ним насмеялся тот…

– Кого нельзя называть? – предложила я цитату из «Гарри Поттера» и сразу поняла, насколько нелепо она звучит.

Дела тут творились похлеще, чем в любой, даже самой страшной, сказке.

– Он самый. Насмеялся над Питером. Оставил ему профессию, одному, выбрал из десятка других, любовь отнял и периодически бьет за мастерство. Мы давно говорим ему отказаться, а он упрямый… эх. Не знаю, что без него делать будем. Но раз надо идти, то идите.

Она бросила печальный взгляд в зеркало.

– Пострел, ну-ка залезай на полки, тоже мне, подмастерье нашелся. Давай и тебя собирать. Поживее!

Джек полез на дальний стеллаж. В этот момент в дверь застучали.

8. Айним

Мы втроем стояли у того самого переулка и спорили до хрипоты. Джек даже кашлять начал. Илли выпроводила нас без платы, о чем-то пошепталась с Питером, поглядывая на меня, надеюсь, ничего важного не наболтала, а потом мы долго шли, и я подумывала рассказать про свой настоящий возраст, но смолчала.

На границе света и тьмы дело, откровенно говоря, застопорилось. Питер наотрез отказывался брать нас в переулок, я наотрез отказывалась его отпускать: пока что находилась в относительно здравом уме и помнила, что он сказал по поводу вампиров накануне.

Джек внезапно занял мою сторону. Одет он теперь был столь же стильно и удобно, как и я, и держал маленькую дорожную сумку, словно щит. Я растерянно трогала свою – там, где во внутреннем кармане лежали бусы, – словно надеясь, что они мне дадут совет.

Мы стояли и препирались до тех пор, пока в переулке не скользнула тень.

– Что тебе надо, чудильщик? – процедил мужчина.

Его можно было бы назвать молодым, если бы не цвет лица.

– Эжен? Какими судьбами? – тяжело вздохнул Питер, отрываясь от нас.

Джек пнул ногой камешек. Маленькое облачко пыли, золотое от света, вдруг потемнело и осело на булыжник черными блестками.

– Да не хаотическими, не подумай.

Эжен говорил так, будто змея шипит, и меня это откровенно пугало.

– Ты позаботился о ней? – спросил Питер.

Тот фыркнул и не удостоил его ответом, а Питер прикрыл глаза рукой. Зато порядочный вдруг заметил меня:

– Это вчерашняя красоточка, что ли? Неужто до тебя добралась? Шустрая, батонами драться. А ты опять налажал, да?

Питер настороженно посмотрел на меня, перевел взгляд на Эжена: