- -
- 100%
- +
* * *
– Инхён, слушай. Я готова им помешать. Тут достаточно сорвать одну встречу, правильно?
Я жду ответа: “Нет”, – но он говорит что-то утвердительное.
– Инхён, слушай, я… Ну, то есть, тебя не будет, но ты будешь там, живой и здоровый, женишься на ком-нибудь. Инхён, это хорошо.
Я мнусь у входа какого-то затрапезного здания. Сегодня мне предстоит разрушать, а не спасать. Но я разрушу, я смогу. Я не плачу, потому что плакать это глупо, а тот парнишка из Лондона никак не заслуживает подобной судьбы.
– Ты права, капитан.
– Инхён, послушай. Хотела спросить. А… Ну вот тебя больше не будет. – Я захожу в здание, замирая на точке “1”. – Но ведь часы. Они могут остаться? Я могу тебя увидеть, там, в хорошем будущем? И вернуться обратно.
Он думает, потом отвечает неуверенно:
– Мы переписываем вероятность длиной в сто тридцать три года. Я считал, без эмоций, как научился у тебя. Войны не будет. Те жертвы, что мы спасли, будут. Но мы решили ведь, правда?
– Я не это спрашивала, Инхён.
Первого я сталкиваю с лестницы. Эффект летальный, но мне все равно.
– Часы при тебе, я думаю, ты научилась с ними обращаться. Понятия не имею, останется ли что-то постфактум. Но, знаешь, лучше не надо. Я увижу тебя, и…
– Инхён, смысл в том, что я буду тебе не нужна. И в том, что не увидишь.
Второго надо просто подкупить.
Третьему – пригрозить.
Работы на десять минут.
– Инхён? – спрашиваю я.
Откуда-то издалека доносится: “Джейми”, – и всей своей психопатической натурой я чувствую, как не хочется ему уходить. Я зову снова.
– Поцелуй меня, – просит он и отключается уже навсегда.
* * *
Я стою перед его домом и смотрю на двойню, колесящую на велосипедах. Двадцать один пятьдесят четыре, никакой войны, никакой Механики. Часы – и те барахлят. Их тоже не должно быть. И я не должна помнить, но почему-то помню все, как вчера. Главное, что мы предотвратили войну, погубившую человечество. Главное, что ему тридцать и он счастлив. Главное… Я разворачиваюсь и ухожу. Пора возвращаться домой, к Пи-Джею, скандалам и продюсированию.
Мир блекнет сам по себе, и я вдруг оказываюсь на его девятнадцатилетии. Нет, он просил. Просил, умирая. Но я не… Я стою и смотрю, как с места срывается все та же девица, потом, пытаясь не реветь, повторяю свой давний маневр – и исчезаю. На губах остаются тепло и соль.
* * *
Война – это любовь. Ты понимаешь это в день, когда тебе исполняется девятнадцать, и какая-то девчонка берет и испаряется из твоих рук, только поцеловав. Вся твоя жизнь зацикливается на этом моменте, ты привыкаешь к тому, что тебя хотят все, кроме тех, кого хочешь ты, и в конце концов смиряешься. А потом она, такая рыжая, такая яркая, вдруг стоит на ступеньках твоего гребаного Эйбиси-Энтертейнмента, растерянная и смотрящая круглыми глазами на пустое запястье. Ты не медлишь ни секунды и наконец-то целуешь ее в ответ.
ВСЕ ГЕРОИ ПОПАДАЮТ В
В окно постучали. Я резко села на кровати, гадая, кого могло принести. В соседней комнате ворочалась мать. Не хватало только, чтобы ее разбудили пьяные любители ломиться к жителям первого этажа. Представляю, что начнется. Как минимум паническая атака, как максимум…
В окно постучали еще раз. Я завернулась в пахнущее чем-то мертвым одеялом и пошлепала смотреть. Кто там еще напился? Уперевшись в подоконник и уткнувшись носом в плотную ткань, я поняла, что на улице не работает фонарь. Информация доходила до меня будто с запозданием, ну правильно, толком не проснулась.
В окно заколотились. Штору я отдергивала с желанием как следует вломить тому, кто не давал мне насладиться бесценным пятичасовым сном. Запуталась в одеяле, секунду потратила на то, чтобы его поправить. Из темноты на меня пялились пустые глазницы, обрамленные слезшей плотью.
– Ни звука, – произнесли за моей спиной, и я повиновалась.
Крик осел где-то в левой части грудины тяжелым осколком. Спереди, судя по всему, находился зомби-апокалипсис, сзади – неизвестный мне мужчина.
– А я вас, в общем, так себе и представлял. – Штору перед моим носом задернули, и я отпрянула назад, собираясь пробиваться к выходу из комнаты, когда вдруг поняла, что нахожусь уже не в нашей двушке в Дегунино, а где-то…
Где-то…
Стоп. Я огляделась. В сумерках угадывалась обстановка, больше напоминавшая загородный дом, а не квартиру. Стены были обшиты деревом, да и звуки оказались совсем другими, не теми, что в городе. Краткий рекап: я пришла с нищенской работы в офисе (да, да, постоянно виснущие компьютеры, не способные даже Facebook нормально загрузить, доставшие клиенты, полная неразбериха). Поругалась с матерью, которая никак не могла пережить тот факт, что я больше не снимаю квартиру, а въехала к ней. Сварила сосиски, с ненавистью глядя на плиту, посидела в Интернете с почти нового хуавея, за который до сих пор платила кредит – ну что там, в момент покупки будущее казалось мне гораздо более радужным. Отрубилась, кажется, на ролике со смешной мохнатой гусеницей.
– Мы можем не включать свет? Слушайте, мне, наверное, все равно. Не уверен, все ли равно вам.
Мужчина, по-прежнему стоявший у окна, обернулся ко мне. Я проморгалась. Высокий, короткостриженный.
– Вы кто? – спросила я.
Вариантов было не так много. Вероятно, я все же двинулась на почве несовершенства бытия и несоответствия жизни моим ожиданиям.
– Олег, – пожал плечами мужчина.
Потом, противореча сам себе, щелкнул выключателем. Глаза резануло. Я зажмурилась и инстинктивно сделала шаг назад. Ситуация патовая, но было в ней что-то такое, странное и немного знакомое. В зомби-апокалипсисы я попадала только в собственной фантазии, поэтому…
– Они на свет-то не ломанутся? – уточнила я, открывая глаза.
Обстановка внушала. Я почти поняла, на что смахивает комната, когда все-таки напоролась взглядом на своего… своего… Я сжала зубы покрепче. Дело в том, что правая сторона этого не особо примечательного лица была измазана в крови, аккуратно вытекающей из столь же аккуратной дырочки на виске.
– Так и не поняли, да? – Олег усмехнулся и легко сел верхом на добротно выглядящий стул.
Ходячий киноштамп.
Я поплотней закуталась в одеяло и помотала головой.
– Говорят, после смерти встречаешься со своим творцом. И, говорят, этот творец может ответить тебе на некоторые вопросы. У меня их накопилось в достатке.
Зубочистки только не хватает, чтобы гопнически гонять из одного угла рта в другой, подумала я – и чуть не сошла с ума на месте.
Это был мой роман. Моя книжка, которую я все никак не могла написать, лелея мечты о большом будущем, потом работая копирайтером по неплохим ставкам, потом пытаясь затусоваться и стать своей на конкурсах и конвентах.
– О-олег? – переспросила я, судорожно перебирая в голове факты.
Он не был мне важен, нет, никогда. Я… боже мой, да что же происходит!
– Именно, – кивнул он. – Я устал жить в этом доме, ведь ко мне так и не приехала Лида, а вариантов в целом немного, знаете ли. Я попробовал вынести себе мозги. Бинго. Сработало.
Я поискала глазами диванчик, который списывала в эту комнату из магазина дорогущей мебели, и уселась на него. Звуки прекратились, и даже зомби, кажется, больше не бродили вокруг. Мир остановился, замер, сам воздух мне показался придуманным и компьютерным, застывающим в хрусталь. (И плевать, что за такую фразу меня бы сразу порвали на любом конкурсе.)
Подобное развитие событий показалось мне странным, но потом я поняла внутреннюю логику. Только в наших, упорядоченных бог знает чем мирах, планеты останавливались и падали небеса, а вселенная не казалась равнодушно устремленной к энтропии, в отличие от настоящего мира, где смерть человека не означала ровным счетом ничего.
– Так вот, творец, скажи мне, – серьезно попросил Олег. – Могу ли я тебя побеспокоить?
Я пошевелила пальцами на ногах и наклонила голову на правое плечо. Мой бывший, Макс, всегда говорил, что я становлюсь похожа на маленькую сову.
Я сомневалась, что отвечу на вопросы не лучшего своего персонажа. Да и сам роман больше напоминал хаос, недописанный, но переписанный уже с десяток раз.
– А ты так себе представляешь творца, правда?
Нет, чем черт не шутит, я бы тоже решила, что мужик в тоге – в данном случае невыспатая девица в одеяле – отлично подходит на роль. Да и пулю в висок забывать не стоит.
Олег рассмеялся и повернулся ко мне в полупрофиль. Я отлично пронаблюдала дырку и скривилась. Правда, на литературном семинаре мне как-то сказали, что я хорошо умею обращаться с натурализмом. Но ведь Олег просто застрял в отрезанной части романа, потому что Лида понадобилась мне в другом качестве. Олег не мог быть мертвым.
– Ты автор моего… жизненного пути, назовем это так. Я умер. Я получил встречу с тобой. Так вот, первый вопрос. Где Лида?
Шестеренки в голове скрипели с трудом. На сон это все не походило, слишком подробно и не смазано, да и на успокоительные, с которых ныряешь в цветастый бред, денег не было уже какое-то время. Где Лида. Нашел, что спросить. Лида трансформировалась в главную героиню и думать про тебя забыла, так что…
– А вы все тут решили со мной встретиться подобным образом? – осторожно поинтересовалась я.
Олег покачал головой, потом раздраженно фыркнул. Да, его мотало из крайности в крайность, я не очень умела обращаться с эмоциями и заполняла пробелы такого рода ничего не значащими вставками. Бета-ридеры предупреждали и об этом.
– Слушай, в двадцать первом веке нормально считать, что ты плод чьего-то воображения. Но я же умер. Я имею право. Я заслужил. Отвечай.
Я поправила одеяло. Посмотрела по сторонам. Разглядела маленький револьвер, валявшийся на полу. Наверное, он пустил пулю именно из него. Потом, значит, у него потекла кровь, время остановилось, и появилась я. А револьвер (кстати, Лидкин) успел упасть на пол. Проблема была в том, что в моем романе Олег не кончал с собой. Да, из главного героя он стал второстепенным, а потом я и вовсе про него забыла, перекраивая отрывки, как кто-то на душу положил. Он уехал в загородный дом дожидаться Лиду, потому что Лида прорывалась с другой стороны Москвы с боем. И тогда это еще был роман про зомби. Правильно. Выдаем информацию дозированно.
– Лида сейчас борется за спасение планеты.
– А как же я? – поинтересовался Олег.
– Она забыла про тебя, проблемы нашлись поважнее. Понимаешь?
– Не могла. Просто не могла. Исключено.
Я пожала плечами:
– Еще вопросы?
– О, конечно. Зачем этот зомби-апокалипсис?
Да как сказать, когда я начинала писать, тема была популярной, я хотела выехать на волне, въехать в издательство и прославиться. И Макс любил всю эту муть, так что я долго важничала по поводу своей книги.
– Ты должен быть в курсе. Это вирус-мутант…
– Да нет, – мотнул головой Олег. – Нет. Зачем? Дети, женщины? Ты же творец, зачем ты с нами это делаешь? Чтобы что? Ты же можешь нарисовать нам идеальное общество. Ты же всесильна.
Я почувствовала себя совсем неуютно. В начале было не слово, нет. В начале были деньги. И даже договор.
– Не бывает идеального общества.
– Но конец света можно не устраивать?
– Можно, – зло бросила я. – А можно устраивать. Олег, слушай, твое время истекло. Я пойду?
Олег немедленно повис безжизненной куклой на стуле и тут же опрокинулся вместе с ним. Я похолодела и побежала на второй этаж, там, кажется, планировалась комната его бывшей жены. На самом деле, мне просто нужно было уйти, скрыться от того факта, что я только что убила своего персонажа. Причем дважды.
Одевшись в джинсы, рубашку и кроссовки, я стала вспоминать. Бога у меня не было, поэтому из лабиринта оставался простой выход – пройти сюжет с этой точки до конца. И не то чтобы меня ожидали ветвящиеся тропки, я знала, где сворачивать направо, а где налево.
Мир вокруг отмер и заполнился звуками. Такими я их себе представляла, такими я их написала. Обстановка вокруг, конечно, была скудная и скучная, но так и я не по интерьерам работала. Люди казались мне интереснее диванов, все это было так давно… Я закатила глаза, сделала тяжелый вдох и пошла по коридору направо. Проигнорировала неуместное убранство кабинета (огромный стол, книжки повсюду, беспорядочные статуи, ну, прямо как в той книге, вошел мужчина в очках и шляпе, а остального не было) и двинулась вперед. За одной из полок прятался тайник. Я взяла пистолет, четыре обоймы, попробовала поменять – вышло сказочно просто, кажется, в реальности так быть не должно, и схватила ключи от машины.
Я не совсем отрезала Олега, не вынесла его в отдельный файл. Он остался главой почти что на полях, в самом начале. И про их отношения с Лидой я тоже не удалила ни слова. Поэтому должна была добраться по перешейку до… Вот до чего конкретно, вспоминалось с трудом.
Я постояла перед входной дверью, послушала легкий шум зомби за окном – он больше напоминал ветер, играющий с листвой, сделала вдох и вышла на улицу.
Зомби были довольно-таки страшные, но все же мне не хватило мастерства. На самом участке их оказалось всего три штуки, зато вокруг… Даже за забором было полно. А еще, кажется, не работала мобильная связь, и я понятия не имела, куда ехать. Я поколебалась еще пару секунд и аккуратно дошла до внедорожника (какой же герой хотя бы без захудалого паркетника?). Троица на участке медленно передвигалась от сарая к беседке. Пиканье брелока привлекло их внимание, но я уже пристегивалась, ставила нужную передачу и выруливала прямо через легкий штакетник. Именно так за Олегом должна была явиться Лида.
Темная дорога несла меня куда-то, но я отдалась ее течению, потому что отсюда и сюда путь я написала всего один. Ночь была темная, от шоссе я предпочитала не отвлекаться, поэтому смотрела в основном на то, что показывали мне в сериалах. Неестественно высвеченный фарами асфальт. Однако головой по сторонам тоже вертела. И видела огромные прогалины черной пустоты, мимо которых медленно ходили люди разной степени вытленности, серые тени, пытавшиеся не пропасть в одной из лакун.
В свете фар вдруг мелькнуло что-то красное, и я врезала по тормозу. Так и есть, ловушка. Перед машиной, перекрывавшей путь, стояла женщина с ребенком на руках. Нет, тоже мои детища, конечно, но любить всех своих… да еще тех, кто собирается отнять все, что есть? Я газанула, забирая левее, вспомнив, что собиралась делать Лида, остальное случилось слишком быстро. На меня в лоб вышел мужик с ружьем (об этом я вспомнила за долю секунды до), и я, в отличие от благородной героини, снесла и его, и легковушку, дергаясь и наблюдая в зеркале заднего вида, как женщина с ребенком тоже улетает от удара. Да, такое бы точно не напечатали. Ну или не купили бы. Я уже с трудом вспоминала правила этого бизнеса. А вот почему на меня забил издатель, раз договор был? Впрочем, платили сущие копейки.
Я влетела в Москву, только чтобы понять, что это адово нагромождение районов друг на друга. Да, вот тут еще было родное Дегунино, густо утыканное зомби, торчали как грибы – все потому, что ни единого живого человека не осталось. Я попробовала ехать медленнее, но тут же оказалась окружена, зомби полезли на крышу. Тогда я вспомнила, что машина была полноприводной, – и от души газанула. Ветровое стекло картинно и эпатажно забрызгало кровью. Кинематографичность повествования – ее у меня было в достатке. Чего только не дописала-то.
Через пятнадцать районов, сменявших друга друга, словно шашечки, черное на белое, зомби на инопланетян, ой, посмотрите, а вон там вообще Останкинская торчит, и слева от нее зомби, а справа рептилоиды чертовы, я устала и припарковалась на границе света и тьмы. Как сказать – припарковалась. Остановилась. Порылась в бардачке, нашла сигареты, открыла окно – и тут увидела девушку, безуспешно спасавшуюся от зомби. Ну да, я помнила ее, эпизод-филлер, что называется. Красивая и сильная заштампованная парочка «всем назло». Он гибнет от лап зомби, она отстреливается до последнего, но бросает ружье и… Да, что сказать, похожа красотка была на меня, очень похожа. Ею я закрылась от летящего на меня грузовика-расставания, бросила под колеса без следа жалости. А заодно и псевдо-Макса прикончила злодейской смертью.
Я смотрела, как она отстреливается, как у нее кончаются патроны, как она отступает и оказывается прижата к стене. Мне было все равно. Совершенно все равно. Настолько все равно, что я вылетела из машины, вбежала на черную территорию и выдернула девушку на соседнюю клетку. Зомби остались моргать и утробно выть, смешно размахивая руками.
– Да что происхо… – Она не договорила, вся в крови, но живая и здоровая.
Я моргнула. Было светло. Обернулась – только чтобы увидеть переливающийся всеми огнями главный кабинет дипмиссии, во главе которой… Я не выдержала и вскрикнула. Лида висела в петле и радостно мне улыбалась:
– Ну надо же, получилось! – прохрипела она.
Я подбежала к ней, приподняла за ноги. Через мгновение она уже стояла передо мной, веселая, приветливая, одетая в дорогой костюм. Чрезвычайно, ужасно находчивая героиня. Ее шею пересекала уродливая странгуляционная борозда. Я умела и такое, во всяком случае – слово знала.
– Я и не думала, что ты… Ничего себе. Нет, я знаю, что глупо представлять богом бородатого мужика, но девчонка? Или это чтобы я лучше себя чувствовала?
Я сделала мрачную мину. Девчонкой меня действительно называли многие, особенно часто, когда я мало спала. Но лет мне было эдак на пяток больше, чем Лиде. Я начинала писать роман ее ровесницей.
– Так вот, у меня несколько вопросов.
Я сдержала стон и села на кушетку. Лида тоже не суицидница, она готовилась к переговорам с представителем инопланетян, и у них завязывалась интрижка, а дальше я просто не успела написать. И так зомби отовсюду торчали.
– Что случилось с Олегом? – взволнованно спросила Лида, и ноги ниже колена у меня превратились в противный кисель.
– Ты не должна его помнить.
– Как это – не должна? У меня маразм, что ли? Он был любовью всей моей жизни, мы познакомились в школе, встретились через десять лет, а там случился чертов зомби-апокалипсис! Между прочим…
Между прочим, у нее были кое-какие идеи, как его остановить, да, конечно. Но с тех пор я вымарывала все упоминания зомби в отдельный файл, да и Олега… вымарала. Вернее сказать, я про него забыла, он послужил своей цели и остался там, где-то под Истрой.
– Что стало с зомби-апокалипсисом? – спросила Лида твердо.
– С чего вы все решили, что… – я осеклась.
Лида прозорливо смотрела на меня, а я старательно не пялилась на ее шею. Вот и как с ними разговаривать?
– Ты творец. Почему ты сделала так, что я забыла Олега? Я могу сейчас поехать за ним, если все еще разговариваю с тобой?
– Только этого не хватало! – рявкнула я. – Я, может, еще допишу вас! Я каждый день собираюсь, и забудь о чертовом Олеге, кукла! Его не существует больше, никакого зомби-апокалипсиса не существует, твоя судьба – стать трофейной женой Айхэ'эна!
С Лидой будто парез лицевого нерва случился. Она совершенно спокойно повернулась ко мне спиной… и подняла с пола стул, на котором, видимо, залезала в петлю в первый раз. Я и моргнуть не успела, как она уже болталась в воздухе и никак не умирала.
Такое сопротивление я встречала впервые. Не вязался у них роман, конечно, но кто виноват, что пока я собиралась, зомби-апокалипсисы отошли в прошлое? А Лида – конечно, девица с характером. Я посмотрела на ее мучения, сделала глубокий вдох и выдавила:
– Иди уже.
Она обмякла, и я прикрыла глаза. Мне откровенно не хотелось больше ничего. Ни выбираться из романа, ни двигаться куда-то дальше по жизни. Я была в тупике. Растратила время на мечты и нереалистичную лавстори, даже бросила работать, чтобы стать хорошей домохозяйкой. Ну и где я оказалась? В двушке с матерью, которая меня никогда особо не любила. Без парня, без перспектив, без литературы. Я всегда говорила себе, что я бог, демиург, что я могу творить, повторяла это на разные лады, как заведенная, но так и не создала цельного мира. Да и шутка ли – мои герои начали вешаться и стреляться – мол, слишком много вопросов. Откуда они вообще это взяли?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.