Эпоха лишних смыслов

5

Muse преследовали меня повсюду. Учебник (на самом деле – сухонькая брошюрка в семьдесят страниц, изданная тиражом экземпляров в двадцать) советовал из-за этого не переживать, остаточный эффект прорыва, а то и вовсе растревоженные нервы. Однако, когда на соседнем балконе зазвучала “Follow Me”, я аж вздрогнула.

– Здесь холодно, – сказал Гамов, становясь рядом со мной, сам в одной рубашке.

– Музыка хорошая зато, – отозвалась я, не глядя на него.

– Они взяли наш след?

– Есть немного.

В Столешниковом играла “Supermassive Black Hole”, по радио у Миши – ”New Born”. Теперь еще и это.

– Пойдем танцевать, – попросил Гамов.

Я бросила взгляд на вечерний Арбат, проходящих мимо шушукающихся девчонок. Вздохнула и вспомнила, как однажды зимой сама шла с однокурсницей мимо этого здания, и та рассказывала мне, что каждую пятницу тут гремят самые зажигательные вечеринки. Вот как бывает, четыре года назад – остатки денег, снятых во всех банкоматах Москвы, сейчас – квартира гамовского друга, любезно организовавшего целый прием в честь дня рождения.

– Тридцать два? – спросила я.

Тот замер на пороге и кивнул:

– Десять лет.

Я наморщила нос и пошла в тепло. У противоположной стены смеялась Рита, жена Гамова. Редкая красавица: вьющиеся темные волосы, огромные карие глаза, высокая и стройная. Не то что некоторые. Вздохнув, я оглянулась на Гамова. Застрял с кем-то поговорить.

– Хороша, да? – прошипел на ухо знакомый голос.

– Туров, – констатировала я.

Только его мне для полного счастья и не хватало.

– Думаешь, он когда-нибудь с ней разведется ради тебя?

– Нет, Герман, он с ней разведется ради тебя.

Я хмыкнула в бокал шампанского и залпом его осушила.

– Мне просто жаль твоих нервов. Больно смотреть, как ты…

– Герочка, тост говорите? – Арлинова деловито пробиралась к нам сквозь толпу, избавившись от какой-то болтливой дамы.

– Именно! – радостно отозвался Туров.

– Поздравляю вас, гражданин, соврамши, – сквозь зубы выплюнула я.

Впрочем, Арлинову уже было не остановить.

– Я так ругалась сегодня на бедную деточку, а она показала высший класс в самой настоящей опасной ситуации! И нечего на меня удивленно смотреть, Гамов все доложил по форме! Роза, дорогая, вы не представляете себе, как я довольна, что у нас наконец-то появился второй оперативник, так тяжело без Степы приходилось!

Я попыталась воспринять информацию целиком и уложить ее в существующую в голове картинку. Получалось очень плохо.

– Такие вы с Максимом молодцы, когда успели переодеться только?

– Да вот заехали, Микаэла Витальевна, – во весь рот улыбнулась я. – Нельзя же ставить под удар секретность!

Арлинова закивала, явно одурманенная дорогущим шампанским, и повисла на руке у Турова. Я отсалютовала им обоим бокалом и двинулась с места, собираясь удариться в тактические бега. Единственное “но” – бежать в этой чертовой квартире было решительно некуда. Разве только встать к стенке и стоять, глядя на то, как эти взрослые и красивые люди разговаривают, смеются и периодически танцуют, образуя самим своим существованием вакуум и пустоту вокруг меня.

– Какое платье, надо же! Кто заставил тебя его надеть?

– Лешка… – Я резко развернулась, выдыхая, и потянулась обнять своего парня.

Он, впрочем, замотал головой – отчего я ошарашенно замерла на месте – и тут же с хитрой улыбкой сам обхватил большими ладонями мое лицо, притягивая для поцелуя. Я обняла его руками за шею и вздрогнула от прикосновения. Происходящее казалось ирреальным и далеким, но волна электрического тока, прошившая тело, вернула меня к жизни.

– За что боролись, на то и напоролись, – пробормотала я, оторвавшись от Лешкиных губ, неосознанно гладя пальцами по его шее.

– О чем это ты? – Он едва сдерживал улыбку.

Я развернулась, ища взглядом Гамова. В конце концов, их давно пора было познакомить.

Гамов танцевал с Ритой, и сердце немного сжалось. Впрочем, теперь со мной был Лешка, и никакие нападки Турова не могли пошатнуть мое мировосприятие.

– Вон, смотри. – Я дернула его за рукав. – Видишь брюнетку в шикарном платье?

– У тебя лучше, – безапелляционно отрезал мой дорогой и славный Лешка, и я расплылась в улыбке.

– Неправда же, сам знаешь. Как ты вообще в квартиру проник?

– Кража со взломом, а потом ты мне текстишь, бац! – а я по адресу, оказывается.

– Прекрати.

– А то что?

– А то снова поцелую.

– Вообще-то, в первый раз тебя поцеловал я.

Я со вздохом притянула его к себе. Мы столкнулись зубами, языки на этот раз оказались посмелее, и мое тело снова наполнилось теплом.

– Неприлично, – выдохнула я наконец.

– Ничего, перебьются, – ухмыльнулся Лешка, и я стукнула его по плечу, сама довольная донельзя.

– Так что с платьем?

– Вон, говорю, брюнетку видишь?

В этот момент Гамов прошил меня взглядом насквозь. Я чуть склонила голову набок. Нет, положительно, заявление полугодичной давности о том, что меня ничем не удивить, – полный идиотизм.

– Вижу, вижу. Она и есть твой Гамов?

Я еле сдержала смех.

– Да нет же, глупый, это его жена. Гамов с ней танцует.

– И при чем тут платье?

– Сама не знаю, – растерянно отозвалась я, лихорадочно соображая, что сказать. Сейчас наша прогулка по Столешникову невинной почему-то не выглядела.

– Макс сказал, что дресс-код есть дресс-код.

– То есть, для меня ты платье не наденешь, а для Макса…

– Замолчи, негодник! – я толкнула Лешку в бок.

Он только рассмеялся:

– Но платье достойное. И лучше, чем у его жены.

– Ты просто жалеешь меня.

– Нет, правда лучше. И дороже. Это сразу видно.

– А, наша звезда подиумов включила свое волшебное зрение?

На этот раз Лешка толкнул меня:

– МГУ разговаривать умеет, оказывается?

Я заливисто рассмеялась, даже не желая притворяться.

– Я с тобой вообще только из-за твоей внешности!

– А я с тобой вообще только из-за твоих денег! – не остался в долгу Лешка, посмотрел мне в глаза долго и тягуче, отчего внутри сделалось сальто с поворотом, и предложил руку. – Извольте!

– Позвольте! – отозвалась я, и мы соскользнули в танец плавно и незаметно, вместе радуясь шутке из старого мультфильма.

– Пожалуй, они нас затмевают, – сказала я, когда мы в очередной раз сделали трот мимо Гамова и Риты.

– С ума сошла? – хмыкнул Лешка.

– Сам посуди. Я проигрываю Гамову.

– Почему ты сравниваешь себя с ним?

Я закатила глаза:

– Потому что красивый ты и красивая она. Здесь судить трудно, по-моему, вы с ней идете наравне. А мы с Максом симпатичные. Вот только он симпатичней меня. Взрослый, степенный.

– А ты моя самая глупая и самая прекрасная Лив на свете. Посмотри на себя, дух захватывает! А Гамов твой – старый дед.

– Ладно, ладно, больше не буду ставить под сомнение наш титул самой красивой пары, знаю, что ты этого не выносишь.

Музыка на мгновение прекратилась – и мне снова пришлось вздрогнуть, следующей заиграла “Plug In Baby”.

– Помнишь концерт?

– О, великолепно. – Я покачала головой. – Кто-то весь Уэмбли от восторга переполошил.

– Но афтерпати, с ними тремя! Как тебе вообще удалось достать пригласительные?

Я, холодея, отстранилась от Лешки.

– Сам знаешь. Нечего эту тему поднимать в сотый раз.

– Но почему бы не поднять? – В голубых глазах блеснуло что-то невероятно хитрое, и я нахмурилась. – Беллами-то как к тебе клеился!

– И ничего не… – начала было я, но тут на плечо опустилась чья-то ладонь.

– Конечно, – с достоинством кивнул Лешка, и в следующее мгновение я оказалась в требовательных руках Гамова.

Сердце хрястнуло и утонуло.

– А вы правда та самая… модель? – Раздался около меня голос Риты, я скосила глаза и увидела, что Лешка подхватил ее. Молодец какой, надо не забыть похвалить манеры.

– Правда, – низко отозвался он, и мы с Гамовым наконец унеслись дальше.

– Ты подумай. Целуешься с моделью, а его фотографии развешаны по всей Москве, Беллами приставал. – В голосе звучало не то осуждение, не то тщательно скрываемое изумление.

Чувствуя ритм, я посмотрела вниз и чуть не завалила все шоу. Бедра Гамова жили своей жизнью, и ничего сексуальнее видеть мне не доводилось.

– Бальные танцы? – только и сумела выдать я, краснея и отводя глаза, подлаживаясь к заданному тону.

Гамов кивнул с видимым удовольствием.

– Класс “Б”, между прочим.

– Впечатляет, – проговорила я, отстраняясь и проскальзывая под его рукой в полурокенролльном движении.

Он весь аж загорелся и стал лихо меня крутить. Благо, следующая песня позволяла, хит с нового альбома The Killers.

– Как же мне этого не хватает!

Оказалось, что мне не хватает тоже. А я-то думала, что Лешка – идеальный мужчина. Танцевать, однако, было веселее с Гамовым. Он валял дурака, строил лица и проговаривал одними губами особо задорные строки.

Через какое-то время мы успокоились, Лешка предпринял попытку меня отбить – к явному неудовольствию Риты, Гамов отказал, утаскивая меня неизвестно куда, и красавица-брюнетка осталась в компании моего красавца-блондина.

– Хорошо смотрятся, – мягко улыбаясь, проговорил Гамов.

– Нет-нет-нет, – скривилась я, – Лешик мой. Эксклюзивно.

– А Беллами? – Гамов чуть улыбнулся и придвинулся поближе, отчего стало очень неуютно.

– Ты многого обо мне не знаешь, Макс, – сказала я, намеренно отстраняясь.

– Расскажи.

– Сначала ты.

Гамов удивленно поднял брови.

– Давай, давай. Что и зачем ты наболтал Арлиновой?

– Ах, это. – Он вздохнул и медленно повлек меня в угол, где было поменьше народа. – Песню знаешь?

– Хватит меня проверять, – сквозь зубы прорычала я. – ELO, кто не знает.

– Поразительно. Откуда что берется?

– В Интернете не сижу.

– Отличная версия. – Гамов переплел мои пальцы со своими и совсем сбросил темп.

Я только и смогла, что взглянуть на него, широко раскрыв глаза.

– Ты правда думаешь, я на своем первом прорыве справился лучше? Если тебе интересно, я вообще забыл, кто такой, превратился в рыжего пострела, и, если бы не Степа, остался бы там навсегда.

– А точка напряжения? – нахмурилась я, не понимая.

– Какая точка напряжения, Степа час субъективки меня уговаривал прийти в себя и вернуться обратно вместе с ним. Я настолько вписался в мир, что не видел прорыва. И это абсолютно нормально. Ненормально – то, что ты ворвалась туда, лихо закрыла реальность, а после моего вмешательства еще и разрушила ее.

У меня даже руки опустились.

– Издеваешься, да? А отповедь на станции? Что это было?

Гамов заставил меня сделать медленный поворот. Класс “Б”, ага.

– Это была учеба. Я не мог бегать вокруг тебя и причитать о том, какая ты молодец, как ответственно подходишь к делу и как ты спасла мою никчемную шкуру. По правде сказать, Роза, хватило бы и закрытия, но…

– Стоп, – сказала я, на этот раз действительно останавливаясь.

Мучительно не хватало воздуха и кружилась голова.

– Пойдем на балкон. Не волнуйся, твой Лешик хорошо умеет занимать женщин.

Рита и Лешка сидели на диване. Он что-то говорил – она смеялась.

– Мне не нравится эта фраза, Макс.

– Прости, ничего такого не имел в виду. Энивейс3, он по уши в тебя влюблен.

На соседнем балконе, как легко догадаться, играли Muse. На этот раз – ”Showbiz”. Гамов запаздывал, но я даже оборачиваться не стала. Голым рукам было довольно холодно.

– Не нашел твоего пальто, – сказал Гамов и набросил мне на плечи свое.

Я вздрогнула и покачала головой:

– Что происходит? Закрытия хватило бы? Я тебя спасла?

Гамов оперся на поручень и вздохнул:

– Конечно, хватило бы и закрытия. Но я знал, где точка напряжения, и мне хотелось, чтобы ты ее тоже нашла, раз уж все прошло так успешно. Знала бы ты, как я орал на Арлинову, пока меня везли к прорыву, а тут раз – появляешься ты, задача выполнена. И спасибо, что спасла мою жизнь.

Я покачала головой:

– Так купленное платье – благодарность? Макс, ты купил мне платье, которое стоит…

– Копейки? – поднял брови он. – Я представляю, сколько ты имеешь с книги, но думал, что…

– Макс, в общепринятом смысле чертово “Прада” стоит очень дорого, и оставим в стороне, сколько оно стоит для меня. Ты привозишь меня в Столешников, велишь выбирать наряд, мы проводим самые… – ”веселые” почти слетело с моего языка, – ненормальные полчаса в моей жизни, меряя все подряд, находим что-то приличное, потому что “о боже, дресс-код”, и на выходе ты платишь за все.

– Мне так нравится, когда ты много говоришь, – Гамов улыбнулся, и его дыхание прочертило завораживающий след в воздухе.

Я вздохнула самым укоризненным образом, на который была способна, и отвернулась.

– Ты спасла мою жизнь. Так что давай не будем считать, сколько она стоит. Могу я подарить девушке платье?

– Вообще-то нет.

Гамов на мгновение прикрыл глаза:

– Могу я подарить платье напарнику?

Слово приятно обожгло сердце. Я помялась мгновение – и нехотя кивнула. Гамов аж расцвел.

– Теперь расскажи мне про Беллами. И почему встречаешься с моделью, и почему живешь на Чистых.

– Много будешь знать, скоро состаришься, – выдала я, посмотрела на его разочарованное лицо, подавила вздох и, встав на цыпочки, поцеловала в щеку, вдыхая горький запах какого-то дорогого одеколона.

– С днем рождения.

6

Я со стоном повалилась на рабочее место и, открыв ноутбук, уставилась в него невидящим взглядом. Голова раскалывалась на части, и любая попытка сделать умозаключение терпела крах от невыносимой боли.

В дверном проеме появилась чья-то тень.

– Как обстоят дела у нашей мисс мира?

Я даже не среагировала. Тратить хоть гран сил на Турова представлялось мне полнейшим идиотизмом.

– Отчет к шести сдавать, да? Представляю, представляю. Сейчас возьмешь и напишешь за полчасика, а там гуляй себе.

Виски начали гудеть.

– А где Макс? До сих пор не пришел в себя после вчерашнего, простите, суаре на Арбате? Прислал тебя отдуваться за двоих? Бедненькая, Оливин, ты бедненькая.

– Туров, уймись. – Язык с трудом ворочался во рту.

Я успела порядком подзабыть, что такое пить Krug и что похмелье от него ничуть не меньше, чем…

– Оливин! – рявкнули у меня над ухом, и на мгновение мир побелел от вспышки боли.

Когда туман рассеялся, оказалось, что Туров восседает прямо на моем письменном столе в опасной близости от ноутбука.

Я потерла лоб и постаралась перевести взгляд с узких бедер, затянутых в недешевые джинсы. Проклятый ум, не останавливающийся ни на мгновение, сообщил мне вероятную марку и совсем невероятную стоимость, потом вернулся назад, посетовал на вчерашнее и сделал то же самое относительно платья Риты. Я даже оживилась, судя по всему, оно действительно было дешевле и проще моего.

– Меня, между прочим, издают, – сказал Туров – и был таков.

Видно, приличным тиражом, раз купил наконец-то нормальную одежду. Я вздохнула, поворочалась на месте – теперь-то как его урезонивать? – и решила спать.

– Скажите, а Максим здесь? – кто-то неловко постучал в дверь.

Я почти подскочила на месте:

– Нет, но скоро будет. Вышел нам за кофе, тут буквально пара минут, чтобы дойти.

Проснулась окончательно, только поняв, что наговорила, пожалуй, лишнего. Хорошо хоть, Туров не слышал. Гораздо приятнее держать его в неведении и ощущении собственного безграничного могущества.

– Можно подождать здесь?

Голос принадлежал весьма непростой особе средних лет. Тонущим сердцем я сделала пару выводов относительно нее и испытала странное желание снова увидеть Турова.

– Ждите. – Я коротко, но решительно кивнула на рабочий стол Макса в противоположном углу.

Женщина слегка наклонила голову, профланировала мимо и с невероятным, вынимающим из похмельной меня душу изяществом села за его стол. Именно в этот момент происходящее разонравилось мне окончательно.

– Позвольте поинтересоваться. – Я два раза сглотнула, но проще не стало. – Откуда вы знаете, что Макс здесь работает?

– Он рассказал мне.

Я поняла, что влипла окончательно.

– А это секрет? – Она пристально на меня посмотрела.

– Понятия не имею. – Я придвинула ноутбук поближе, открыла “Pages” и набрала:

“Вчера, около четырех часов дня, случился прорыв”.

Фраза была настолько плоха, что я с удовольствием швырнула бы компьютер в стену, но не в присутствии же… знакомой Макса. Назвать ее хоть как-то я затруднялась. Книжный агент? Или как там эта глупость именуется? Непохоже, слишком шикарно выглядит. Да и не стал бы агент приезжать сюда.

– Вы, наверное, Роза?

Я все-таки захлопнула крышку ноутбука, чувствуя, как стучит разогнанное алкоголем сердце. Хорошо, Лешкины приятельницы научили краситься так, что даже после ночи слез и хождения по барам я выглядела свежо и притягательно. А вчера было только шампанское, да и уехали мы не поздно.

Я кивнула и замерла выжидательно. Практика подсказывала, что, если отмести все версии, единственная оставшаяся и будет ответом. В голове сразу мелькнули Шерлок Холмс (у которого в глубоком детстве я этот прием и подцепила), Оскар Уайльд (по миллиону причин), Лондон, наш белый дом, и затылок стало ломить просто невыносимо.

– А почему вы на дне рождении не были? – спросила я и едва сдержала порыв позвонить Турову и умолять его принести мне льда из холодильника, аспирина, чего угодно, только чтобы это все прекратилось.

Розамунда была как-то поустойчивее. Хотя, в общем-то, ее на самом деле не было. Хотя… Ощущение кислоты на коже, длинные тяжелые волосы и глаза в глаза с Гамовым. Неужели все придумка и игры разума?

– Только прилетела из Парижа, никак не успевала. Собственно, это вас не касается.

Я сглотнула, кивнула и вышла за пятнадцатым, наверное, стаканом воды. Рядом с кулером обнаружился Туров, по всей видимости, разговаривавший с цистерной.

– Гера! – размашисто выдавила из себя я и хлопнула его по плечу. – Общаемся с неживой природой, никак?

– Воды холодной нет, Оливин, кто-то переусердствовал и сломал кран. Есть предположения насчет личности злоумышленника?

Он издевательски посмотрел на меня. Я снова испытала какое-то странное и размытое ощущение, совсем уж непонятное в свете того, что мне наконец-то удалось добраться до Лешки, только вернувшегося из очередной командировки.

Виски сжало тисками, и я зажмурила глаза.

Против ожиданий, Туров хмыкнул даже как-то сочувственно и налил стакан горячей воды – мне. Я протянула руку, потом поняла, что смогу взяться только за самый край, какого-то черта проскользила по туровским пальцам и, смущенная и злая, вернулась в кабинет, делая глоток и, конечно, обжигаясь до ужаса.

Любовница Гамова что-то кому-то втолковывала по “Верту”, поэтому в довершение всего я чуть было не облилась кипятком. Грызущее чувство заползло под кожу, и я, испугавшись, вдруг поняла, что совсем не ко двору Максимилиана Гамова, предпочитавшего ровесниц и дам постарше.

В коридоре раздались торопливые шаги, что-то хрипло бросил Туров, в ответ послышался знакомый смех. Наверное, надо было бежать.

– Полночь сказал, что ты умираешь, – усмехнулся Гамов, входя в кабинет и протягивая мне пакет находившейся неподалеку кофейни.

– Полночь? – Дама на том конце комнаты рассмеялась. – Это вы так Германа зовете?

“Дошло”, – мрачно подумала я.