Путешествие на Луну

– Чур, чур меня! я на тебе, ты подо мной…

И уже повеселевшим голосом он продолжает:

– Ах ты, семя проклятое, чего удумал!.. тпру!..

Он круто поворачивает назад лошадей, причем я даже не отдаю себе отчета, как мы не срываемся в ту бездну, где под нами чернеет лес, и успокоенно говорю:

– Ну, теперь выедем скоро…

Мы опять мчимся, и немного погодя я замечаю по сторонам все признаки большой дороги.

– Эх вы, соколики! – заливается беспечно Сашка-ямщик.

Теперь, очевидно, уж надо покрикивать на усталых лошадей.

Тем не менее мы подлетели к станции почти одновременно с поездом.

Я вылезаю из саней, а ямщик Сашка мне говорит с упреком:

– Посмотрите на лошадей!

Я смотрю на красавцев пегих; они точно в воде вымыты, и их тонкие, как струны, ноги дрожат.

– Нет таких лошадей и не будет! – говорит Сашка-ямщик и спокойно прибавляет: – водкой их теперь надо беспременно напоить…

Но меня и Сашка-ямщик интересует. Свет падает из окна, и я всматриваюсь в его лицо. Во-первых, он почти маленького роста, рябой и очень молод. Но умные серые глаза уверенны и смотрят твердо. Почему-то казался он мне в дороге верзилой, с громадным лицом, обросшим рыжей бородой. Я думал, что он мужик лет под сорок, привыкший ко всяким невзгодам.

– Ты женат? – спрашиваю его я.

– Нынче женился, – сниходительно ответил он мне.

– Лошади твои или отца?

– То-то, что отца! Станет ругать меня!.. Идти водки купить!.. Дай-ка мелких…

Я дал ему и мелких и крупных.

Но что ж это за страна и где она? – спросит нетерпеливый читатель, – где все условно, где лошади бегают, как поезда, а поезда, как лошади; где нечистая сила скромнее овечки и, напротив, чистая сила нажила себе свойства нечистой – стреляет в людей; где в людей стреляют, а диких зверей берегут; где зверям этим лучше живется, чем людям в их логовищах; где три четверти года люди ничего не делают, где каждому предопределен свой шаблон и вне его нет путей; где все связаны по рукам; где полусвободный труд так же не удовлетворяет назревшим потребностям, как и крепостной в свое время; где время ничего не стоит, где насыщаемость территории двенадцать человек на версту и где вторые этажи необитаемы; где ездят без дорог и всегда уверены, что попадут куда надо?

Страна эта на луне, это святочная фантазия, читатель!

Сноски