Изабель. Однажды в Париже

— Извини за задержку, — улыбаясь, сказал ей Луи, наливая кофе в её уже остывшую чашку. — Просто интересный посетитель. Явно не местный. Он так искренне извинялся за свой акцент, сказал, что знает о том, что французы не любят, когда иностранцы с ними говорят на французском, но он всю жизнь мечтал побывать в Париже и вот наконец говорит с носителем языка. Я убедил его в обратном. Он как юноша радуется каждому произнесенному слову. Очень порадовал меня.

— Поэтому я так долго ждала свой кофе? — поднимая бровь, с притворным возмущением спросила Изабель.

— Милая, ещё раз прости меня, но я не мог отказать этому наивному большому добряку. В нём читается какой-то юношеский восторг. В отличие от других туристов, мне кажется, этот мужчина действительно всю свою жизнь любил Париж издалека и теперь просто не может перестать делиться своей радостью от пребывания здесь.

Луи ушёл заниматься своими обычными делами, и у Изабель появилось время, чтобы повнимательнее рассмотреть посетителя. Иностранец явно был из Восточной Европы. Он не был красавцем, но был довольно симпатичным, его можно было считать достаточно мужественным. Она давно не видела таких мужчин среди своих знакомых — парижские ребята постепенно утратили достаточно мужественные черты. Потому что она могла заметить, наблюдая из своего укрытия, мужчина явно был знаком со спортом, возможно, даже раньше был спортсменом. Крепкие руки, широкие плечи говорили о том, что мужчина много работает физически или же тренируется.

В какой-то момент она поняла, что уже откровенно пялится на мужчину. Хорошо, что он не мог её увидеть в её укрытии. Оправдывая себя, она подумала о том, что посетителей в кафе нет и просто не за что было зацепиться взглядом. Вместе с тем, Луи ушёл в подсобное помещение, и посетитель остался один. Он внимательно рассматривал обстановку и присмотрелся к фотографиям, которые висели на всех стенах. Она знала, что на этих фотографиях изображены завсегдатаи кафе, гости, есть даже несколько фотографий, когда она здесь ещё выступала в юности.

Остановившись на одной из фотографий, мужчина очень ярко улыбнулся и очень тихо начал напевать знакомую ей песню. Изабель замерла, узнав мелодию. Это была та самая песня, которую она написала много лет назад, когда только начинала, — про человека, который ищет свой свет в темноте. Он пел тихо, почти шёпотом, с лёгким акцентом, но поразительно чисто, попадая в ноты:

"Je cherche la lumière dans le bruit de la ville...

(Я ищу свет в шуме города...)

Je marche seul, mais je sais que tu es là...

(Я иду один, но знаю, что ты рядом...)

Un jour, je trouverai la porte qui s'ouvre...

(Однажды я найду дверь, которая откроется...)

Et je n'aurai plus peur du noir..."

(И я больше не буду бояться темноты...)

Она немного удивилась тому, что он знаком с её творчеством, но решила, что он увидел её фотографию и просто вспомнил какую-то песню, которую она когда-то пела.

Обратив внимание на часы на стене, она поняла, что ей пора уходить. Сейчас в кафе начнут приходить люди, а ей не очень хотелось быть увиденной. Поэтому она выскользнула из своего укрытия, окинув быстрым взглядом стену, на которой висели фотографии, она удивилась тому, что именно здесь не было ни одной ее фото. Затем она проскочила за спиной мужчины и быстро выскочила на улицу, оставив звенеть предательский колокольчик. Увидел ли её иностранный гость — она не знала.

Мужчина конечно же успел ее заметить и не много удивился. Потом дождался Луи, расплатился, оставил щедрые чаевые и вышел на улицу.

В это время Изабель уже стояла на балконе своей квартирки и смотрела на дверь кафе. Она увидела, как мужчина вышел на улицу, посмотрел по сторонам, достал пачку сигарет, открыл её, понюхал и положил обратно в карман. Затем мужчина поднял взгляд вверх — и на долю секунды их взгляды встретились. Он улыбнулся, а она, смутившись, что её застигли врасплох, быстро забежала с балкона в комнату. Через минуту, вернувшись на балкон и посмотрев на улицу, она не увидела мужчину. Он исчез.

Она взяла гитару, провела пальцами по струнам и начала напевать свою песню — ту самую, которую пел утренний гость. И в этот момент, впервые за долгое время, она почувствовала, что у этой песни появился новый смысл. Где-то в подсознании родилась строчка, которую она тут же наспех записала на салфетке, оставшейся от завтрака.

Где-то на улице Жозефа де Местра, в Париже, летним утром, началось что-то новое.

Глава 4

Сергей проснулся в шесть утра, как всегда, без будильника. Тело само подняло его с постели — привычка, выработанная годами тренировок и службы. Он сделал короткую зарядку прямо в номере небольшого отеля, который был выбрал специально подальше от туристического центра. Умылся холодной водой, рассмотрел себя в маленькое зеркало над раковиной, оделся и вышел в город.