Мифы израильской пропаганды. Земля обетованная или земля завоёванная?

© Гароди Р., Валлерстайн И., 2024

© ООО «Издательство Родина», 2024

Легендарный Гароди

Роже Гароди – ярчайшая легенда шестидесятых годов. Один из символов хрущёвской «оттепели».

Помню, ещё живя в Петрозаводске, жадно читая всю литературную периодику, обмениваясь информацией с такими же молодыми бунтарями, я сумел достать книгу Роже Гароди «Реализм без берегов».

Книга вышла мизерным тиражом с грифом «для научных библиотек», предисловие к ней написал классик французской литературы, большой друг Советского Союза Луи Арагон.

Да и сам Роже Гароди в ту пору был, ни много, ни мало, членом политбюро французской компартии, её официальным идеологом и ближайшим соратником Мориса Тореза. Вот почему и вынуждены были сусловские идеологи выпустить «Реализм без берегов», хотя бы небольшим тиражом.

В те годы книга оказалась настоящей бомбой. Рамки соцреализма были, как бы, взорваны нашим французским другом. И несмотря на явное замалчивание, книга была замечена всей интеллигенцией, её стали цитировать в массовых журналах. Сусловские идеологи вынуждены были дать настоящий бой. Команда специалистов из ИМЛИ на страницах журнала «Вопросы литературы» стремилась доказать, что реализм без берегов приведет к отходу от коммунистической идеологии. В этой дискуссии «О реализме без берегов» были вынуждены дать слово и самому автору нашумевшей книги – Роже Гароди. Его курс на «социализм с человеческим лицом» привел к исключению Гароди не только из политбюро ЦК компартии Франции, но и вообще из ФКП, несмотря на все его былые коммунистические заслуги. Линия ортодоксальной марксистской идеологии победила…

Второе мое знакомство с этим известным французским философом и публицистом состоялось почти два десятилетия спустя, когда я серьезно занялся литературой русской эмиграции, и, прежде всего, военной и послевоенной волны. Прочитал я тогда книгу В. Кравченко «Я выбрал свободу», вышедшую во Франции в 1949 году. После выхода книги под нажимом Советского Союза французская коммунистическая газета «Леттре франсез» заявила, что все написанное – клевета, да и сама книга создана спецслужбами США и лишь подписана фамилией сбежавшего ответственного советского работника. По этому поводу был возбужден судебный процесс, и представителем Французской компартии на суде стал тридцатишестилетний историк-марксист Роже Гароди. Нина Берберова писала в «Русской мысли»: «Коммунистический депутат Гароди, человек еще молодой, черноволосый, плохо выбритый, в роговых очках… В руках у него – книга Кравченко, которую он, видимо, знает наизусть. Он… ловит Кравченко на противоречиях, спорит с ним, критикует его. Говорит он как профессиональный оратор».

Позже оказалось, что Кравченко, абсолютно лишенный литературного дара, конечно же, пользовался помощью литзаписчика. Да и судьба его сложилась в эмиграции очень нескладно. После шумного процесса он оказался не нужен никому – ни американцам, ни русской эмиграции, относившейся к нему с недоверием, чуть ли не как к советскому шпиону.

Имя Роже Гароди русская эмиграция тогда запомнила и часто упоминала как своего лютого врага.

Роже Гароди всегда шел своим собственным путем, никогда не боялся встать поперек общественною мнения. Но есть темы, которые не прощаются даже самым признанным авторитетам. Замалчивают его «Реализм без берегов», но как лестно было в России хотя бы намекнуть на существование этой книги. Как лестно подчеркнуть свое инакомыслие.

Его книга «Крутой поворот социализма», аде философ сбрасывает с себя путы марксизма, даже была издана на русском языке в издательстве «Посев».

Пришло время краха советской империи. Государство, еще недавно бывшее столь могучим и непобедимым, развалили изнутри прогнившие лидеры КПСС. И в 1994 году Роже Гароди неожиданно для многих издает книгу «Краткая история Советского Союза», где искренне сожалеет о крахе могучего государства…

За эту его независимость и самостоятельность Гароди подвергали нападкам и в левой, и в правой прессе, его травили коммунисты и антисоветчики, клерикалы и атеисты. Но по-настоящему в черный список он попал, лишь, когда выступил против «Бури в пустыне», поддержал иракского лидера Саддама Хусейна. Началось его сотрудничество в журнале «Национализм и республика». В 1995 году он замахнулся на совсем запретное. Опубликовал книгу «Основополагающие мифы израильской политики». её сразу же запретили во Франции к распространению. Гароди заявил, что не считает себя юдофобом, но резко осуждает нынешнюю антиарабскую политику Израиля. Теперь уже его привлекли к суду по требованию французских сионистских кругов. Защиту взял на себя знаменитый адвокат Жак Вержес. Книгу перевели и издали на итальянском и испанском языках, готовится к выходу немецкий перевод «Мифов». Роже Гароди отказался от авторских прав на книгу, предложив всем заинтересованным издателям мира опубликовать ее, не претендуя на гонорар. Его друзья сделали перевод «Основополагающих мифов израильской политики» на русский язык и готовы предложить русский перевод любому заинтересованному издателю.

Свою солидарность с Роже Гароди во Франции выразили самые разные политические деятели, писатели, священники, среди них знаменитый аббат Пьер, глава католической ассоциации «Эммаус».

Книги Роже Гароди всегда сильны фактами, доказательствами, поэтому с ними трудно спорить. С ним трудно было спорить эмигранту Кравченко, ибо на самом деле тот процесс контролировался американскими спецслужбами, что сегодня не отрицают и сами эмигранты. С ним трудно было спорить академикам из ИМЛИ, ибо на самом деле соцреализм сковывал творчество русских писателей, и все русские таланты от Шолохова до Булгакова, от Распутина до Владимира Максимова выходили из его беретов. С ним трудно будет спорить и по проблемам книги «Основополагающие мифы израильской политики».

Конечно, легче запретить. Как запрещали в Советском Союзе «Реализм без берегов». Как запретили во Франции «Основополагающие мифы…».

Предлагаем читателям «Нашего современника» журнальный вариант книги легендарного автора. Интересно, что издал её Роже Гароди за свой счет и в выходных данных обозначил латинскими буквами «SAMIZDAT».

Владимир Бондаренко

Введение

Эта книга – история ереси, заключающейся в буквальном и выборочном прочтении текстов Священного Писания с целью сделать из религии орудие политики. Это смертельная болезнь конца нашего века, которую я уже определил в моих книгах, направленных против разных форм фундаментализма.

Я сражался с ней в среде мусульман в книге «Величие и упадок Ислама» с риском рассердить тех, кому не нравится, когда я говорю, что «исламизм – это болезнь Ислама».

Я сражался с ней в среде христиан в книге «К религиозной войне» с риском рассердить тех, кому не нравится, когда я говорю, что «Христос Павла – это не Иисус».

Я сражаюсь с ней сегодня в среде евреев в книге «Основополагающие мифы израильской политики» с риском навлечь на себя громы и молнии израильских сионистов, которым не понравилось уже, что сказал о них рабби Хирш: «Сионизм хочет определить еврейский народ как национальную общность… Это ересь».

Источник «Вашингтон пост», 3 октября 1978 г.

Что такое сионизм, который отрицается в моей книге (а не еврейская вера)? Он часто уже давал определения самому себе:

Это политическая доктрина.

«С 1896 года сионизм соотносит себя с политическим движением основанным Теодором Герцлем».

Источник: Энциклопедия сионизма и Израиля. Герцль Пресс, Нью-Йорк, 1971, т. II, с. 1262.

2. Это националистическая доктрина, порожденная не иудаизмом, а еврейским национализмом.

Основатель политического сионизма Герцль не заявлял о себе как о религиозном человеке: «Я не следую религиозным импульсам».

Источник Т. Герцль. Дневники (Воспоминания). Изд. Виктор Голланч, 1958, «Я агностик», с. 54.

Герцль не проявлял особого интереса к «Святой земле»: ради своих националистических целей он готов был согласиться на Уганду или Триполитанию, Кипр или Аргентину, Мозамбик или Конго (там же).

Но перед лицом оппозиции со стороны своих друзей иудейской веры он осознал значение «могущественной легенды», как он её назвал 9 июня 1895 года (Дневники, т. I, с. 56), которая представляет собой «призыв к объединению непреодолимой мощи».

Источник Т. Герцль. Еврейское государство, с. 45.

Как политик-реалист, он не мог игнорировать этот мобилизующий лозунг. И переводя «могущественную легенду» о «возвращении» в область исторической реальности, Герцль провозгласил: «Палестина – наша незабываемая историческая родина… одно это название будет мощным призывом к объединению нашего народа».

Источник: Т. Герцль. Еврейское государство, с. 209.

«Еврейский вопрос не является для меня ни социальным, ни религиозным… Это национальный вопрос».

Это колониальная доктрина.

И в данном случае ясно выражавшийся Т. Герцль не скрывал своих целей: на первом этапе создать привилегированную компанию под покровительством Англии или любой другой державы в ожидании создания «Еврейского государства». Поэтому он и обратился к тому, кто показал себя специалистом в такого рода операциях: к колониальному дельцу Сесилю Родсу, сумевшему на базе своей компании колонизировать Южную Африку, одна из частей которой стала носить его имя – Родезия.

Еврейское местечко в Российской империи

Теодор Герцль писал ему 11 января 1902 года:

«Я прошу Вас прислать мне письмо и подтвердить, что Вы прочли мою программу и одобряете ее. Вы спросите, почему я обращаюсь к Вам, г-н Родс? Потому что моя программа – это колониальная программа».

Источник: Т. Герцль. Дневники, т. III, с. 105.

Политическая, националистическая, колониальная доктрина – таковы три характерные черты политического сионизма, восторжествовавшего на Базельском конгрессе в августе 1897 года. Т. Герцль, его гениальный основатель, политик макиавеллиевского пошиба, имел право сказать по окончании этого конгресса: «Я основал еврейское государство».

Источник: Т. Герцль, Дневники, с. 224.

Полвека спустя в результате этой политики, которую в точности осуществляли его ученики, его методами и согласно его политической линии, было создано (после второй мировой войны) государство Израиль.

Но это политическое, националистическое и колониальное предприятие ни в коей мере не вытекало из веры и духовности евреев.

Одновременно с Базельским конгрессом, который не смог состояться в Мюнхене (по первоначальному плану Герцля) из-за оппозиции со стороны германской еврейской общины, в Америке состоялась Монреальская конференция (1897 г.), на которой по предложению рабби Исаака Мейера Уайза, самого представительного еврейского деятеля тогдашней Америки, была принята резолюция, радикальным образом противопоставившая два прочтения Библии: этнополитическое – у сионистов и духовно-универсалистское – у пророков.

«Мы полностью отвергаем всякую инициативу по созданию Еврейского государства. Попытки такого рода выявляют ошибочное понимание миссии Израиля… которую первыми провозгласили еврейские пророки… Мы утверждаем, что цель иудаизма не политическая, не национальная, а духовная… Она устремлена в мессианскую эпоху, когда все люди осознают свою принадлежность к одному великому сообществу и создадут Царство Божие на земле».

Источник Центральная конференция американских раввинов. Ежегодник, VII, 1897, с. XII.

Руфус Лирси резюмировал первую реакцию еврейских организаций – от Ассоциации раввинов Германии до Альянс Израелит юниверсель де Франс, Израильского альянса Австрии и еврейских ассоциаций Лондона.

Эта оппозиция политическому сионизму, вдохновляемая приверженностью к духовности еврейской веры, не переставала проявляться и после того, как после второй мировой войны, использовав в очередной раз ООН, соперничество между державами и, прежде всего, безусловную поддержку США, израильский сионизм утвердился в качестве господствующей силы и благодаря своему лобби изменил тенденцию на обратную, так что даже в общественном мнении восторжествовала израильско-сионистская политика силы, а не прекрасная традиция пророков. Однако заглушить критику великих духовных личностей не удалось.

Мартин Бубер, один из самых великих еврейских глашатаев этого века, всю жизнь до самой своей смерти в Израиле не переставал обличать вырождение религиозного сионизма в политический. Он заявил в Ныо-Йорке: «Чувство, которое я испытывал 60 лет назад когда я вступил в сионистское движение, в сущности то же, что и сегодня, я надеялся, что этот национализм не последует по пути других – начавшись с великой надежды, но потом он деградировал и даже осмелился назвать себя, по примеру Муссолини, священным эгоизмом, как будто коллективный индивидуализм может быть более священным, чем индивидуальный. Когда мы вернулись в Палестину, решающий вопрос был такой: хотим ли мы прийти сюда как друзья, братья, члены сообщества народов Ближнего Востока или как представители колониализма и империализма?

Противоречие между целью и средствами её достижения разделило сионистов: одни хотели получить от великих держав особые политические привилегии, другие, прежде всего молодежь, хотели только, чтобы им позволили работать в Палестине вместе с их соседями ради Палестины и её будущего…

Не всегда все шло гладко в наших отношениях с арабами, но, в общем, между еврейскими и арабскими деревнями были добрососедские отношения. Эта органическая фаза устройства в Палестине длилась до эпохи Гитлера.

Это Гитлер вытолкнул в Палестину массы евреев, а не элиту, которая приехала туда устроить свою жизнь и подготовить будущее. На смену избирательному органическому развитию пришла массовая иммиграция, а вместе с ней необходимость найти политическую силу для её безопасности». Большинство евреев предпочло учиться у Гитлера, а не у нас». Гитлер показал, что история идет не дорогой духа, а дорогой силы, и если народ достаточно силам, он может безнаказанно убивать. Такова ситуация, с которой нам приходится бороться… В «Исходе» мы предлагаем, чтобы евреи и арабы не только сосуществовали, но и сотрудничали. Это сделало бы возможным такое экономическое развитие Ближнего Востока, благодаря которому этот регион смог бы внести большой, значительный вклад в будущее человечества».

Источник: «Джуиш Ньюслеттвр», 2 июня 1958 г.

Обращаясь к XII сионистскому конгрессу в Карлсбаде 5 сентября 1921 года, он сказал: «Мы говорим о духе Израиля и верим, что мы не схожи с другими народами. Но если дух Израиля не более чем синтез нашей национальной самобытности, не более чем красивое оправдание нашего коллективного эгоизма, превращенного в идола, то мы, отказывающиеся признавать иных кумиров, кроме Властелина Вселенной, станем такими же, как и другие народы, будем пить из той же чаши, что и они, и тоже опьянеем. Нация не является высшей сущностью. Евреи больше чем нация, они члены одного религиозного сообщества.

Еврейская религия утратила корни, и в этом суть болезни, симптомом которой было зарождение еврейского национализма в середине XIX века. Эта новая форма жажды владения землей является тем фоном, которым отмечено все, что современный национальный иудаизм заимствовал у современного национализма Запада.

Какое отношение ко всему этому имеет идея «богоизбранности» Израиля? «Богоизбранность» не означает чувство превосходства, а чувство предназначения. Это чувство рождается не от сравнения с другими, а в результате призвания и ответственности за выполнение задачи, к чему все время призывали Пророки: если вы хвастаетесь своей избранностью, вместо того чтобы жить по воле Божьей, это преступление».

Указав на этот «националистический кризис» политического сионизма, который является извращением духовности иудаизма, он закончил так: «Мы надеялись спасти еврейский национализм от ошибки, от превращения народа в идола. Мы потерпели неудачу».

Источник: М. Бубер. Израиль и мир. Нью-Йорк, 1948, с. 263.

Профессор Иуда Магнес, президент еврейского университета в Иерусалиме с 1926 года, считал, что Билтморская программа 1942 года, требовавшая создания Еврейского государства в Палестине, привела к войне против арабов.

Источник: Н. Бентвич. Ради Сиона. Биография Иуды Магнеса. Филадельфия, 1954, с. 352.

В речи, произнесенной в 1948 году при открытии нового университетского учебного года, Магнес сказал: «Евреи заговорили новым голосом, голосом ружей. Такова новая Тора земли Израиля. Мир во власти помешательства на физической силе. Да хранят небеса иудаизм и народ Израиля от этого помешательства. Значительную часть могущественной диаспоры завоевал языческий иудаизм. Во времена романтического сионизма мы думали, что Сион должен быть искуплен праведностью. Все евреи Америки в ответе за эту ошибку, за эту мутацию», даже те, кто не согласен с действиями в языческом направлении, но сидит, сложа руки. Анестезия морального чувства приводит к его атропии» (там же, с. 131).

В Америке, в самом деле, после Билтморской декларации сионистские руководители имели могущественного покровителя – США, и Всемирная сионистская организация преодолела сопротивление евреев, верных духовным традициям пророков Израиля, и потребовала создания уже не «еврейского национального очага в Палестине», согласно терминам (если не духу) декларации Бальфура времен первой мировой войны, а создания Еврейского Палестинского государства.

Уже в 1938 году Альберт Эйнштейн осудил эту ориентацию:

«Было бы более разумным, на мой взгляд, придти к какому-то соглашению с арабами на основе совместной мирной жизни, чем создавать еврейское государство. Мое понимание сути иудаизма противится идее еврейского государства с границами, с армией и временной властью… Я боюсь, что иудаизму будет нанесен внутренний ущерб вследствие развития в с рядах узкого национализма. Мы больше не евреи эпохи Маккавеев. Снова стать нацией в политическом смысле слова было бы равнозначно отходу от духовности нашего сообщества, которой мы обязаны гению наших Пророков».

Источник: Рабби М. Менухин. Упадок иудаизма в наше время, 1969, с. 324.

Не было недостатка в протестах и после каждого нарушения Израилем международного права. Назовем лишь два примера, когда было во всеуслышание заявлено о том, о чем миллионы евреев думают, но не могут публично сказать, боясь интеллектуальной инквизиции израильско-сионистских лобби. В 1960 году во время процесса Эйхмана в Иерусалиме Американский совет по иудаизму послал государственному секретарю Кристиану Гертеру письмо, в котором отказал израильскому правительству в праве говорить от имени всех евреев. Совет заявил, что иудаизм – дело религии, а не национальности.

Источник: «Ле Монд», 21 июня 1960 г.

8 июня 1982 года профессор Бенджамин Коган из тель-авивского университета, после кровавого вторжения израильских войск в Ливан, написал П. Видалю-Наке:

«Я пишу Вам, слушая транзистор, по которому только что объявили, что «мы» на пути к «достижению нашей цели» в Ливане: обеспечить «мир» жителям Галилеи. Эта ложь, достойная Геббельса, приводит меня в бешенство. Ясно, что эта дикая война, более варварская, чем все предыдущие, не имеет ничего общего ни с покушением в Лондоне, ни с безопасностью Галилеи. Евреи, сыны Авраама, которые сами были жертвами стольких жестокостей, как могут они быть такими жестокими? Самый большой успех сионистов – деиудизация евреев.

Сделайте, дорогие друзья, все, что в ваших силах, чтобы: бегины и шароны не достигли своей двойной цели: окончательной ликвидации (это выражение в моде здесь сейчас) палестинцев как народа и израильтян как человеческих существ».

Источник: письмо, опубликованное в «Ле Монд» 19 июня 1982 г.

«Профессор Лейбовиц считает израильскую политику в Ливане иудео-нацистской».

Источник: «Едиот Ахаронот», 2 июля 1882 г.

Таковы ставки в борьбе между верой еврейских пророков и национализмом сионистов, основанным, как и всякий национализм, на отрицании прав других народов и на самообожествлении.

Каждый национализм нуждается в том, чтобы придать священный характер своим претензиям; после распада христианства все государства-нации претендуют на священное наследие и на полномочия, полученные от Бога: Франция – «старшая дочь церкви», через нее «вершатся дела Божьи». Германия «превыше всего», потому что «с нами Бог». Эва Перон говорила, что «миссия Аргентины привнести Бога в мир», а в 1972 году премьер-министр ЮАР Форстер, знаменитый диким расизмом апартеида, тоже провозгласил: «Не будем забывать, что мы народ Божий, и у нас есть миссия…» Сионистский национализм столь же опьянен, как и все эти национализмы.

На улицах местечка

Это «опьянение» действует даже на самых просвещенных. Даже такой человек, как профессор Андрэ Неер, в своей прекрасной книге «Сущность пророчества» (1972, с. 311), так хорошо показав универсальный смысл союза Бога с человеком, пишет, что Израиль – это «знак божественной истории в мире. Израиль – это ось мира, его нерв, его центр, его сердце».

Подобные пассажи досадным образом напоминают «Арийский миф», бывший идеологической основой пангерманизма и гитлеризма. Это путь антиподов учения пророков и замечательной книги «Я и Ты» Мартина Бубера.

Исключительность делает невозможным диалог: нельзя вести диалог ни с Гитлером, ни с Бегиным, потому что их чувство расового превосходства или их уверенность в исключительном союзе: с божеством не позволяет им слушать других.

Наша антология сионистских преступлений является продолжением усилий тех евреев, которые пытались защитить пророческий иудаизм от этнического сионизма.

Антисемитизм подписывается не критикой политики агрессии, обмана и крови, которую проводит; израильский сионизм, а безусловной поддержкой этой политики, сохранившей от великих традиций иудаизма лишь то, что при буквальном толковании оправдывает их политику, ставит её выше международного права, освящая её вчерашними и сегодняшними мифами.

I. Теологические мифы