Ведьмины счеты

4

Рабочий контракт был подписан через неделю, а еще через некоторое время, предоставив в консульство огромный пакет документов, подтверждающих трудовые отношения с исландским офисом, рекомендации от работодателя, многочисленные дипломы о полученных образованиях и сертификаты о повышении квалификации и, самое сложное, пачку свидетельств, связанных с личной жизнью: о заключении брака, разводе, рождении детей, решения суда и согласие второго родителя на отъезд, Ане удалось получить визы в Исландию.

Это означало, что они смогут переехать в новую страну в середине февраля. Аня начала чувствовать такое знакомое возбуждение от грядущих перемен: желание прикоснуться к новому и страх перед неизвестностью. Как перенесут очередное жизненное изменение повзрослевшие дети? Что, если она не справится с ролью руководителя офиса? Но все же интерес, тяга к приключениям и дух авантюризма были сильнее. Вечерами всей своей маленькой семьей они читали интересные и забавные факты про далекую, суровую страну викингов и ее столицу Рейкьявик. Несмотря на множество «пролопаченного» найденного на просторах всемирной паутины материала, факты с трудом укладывались в Аниной голове, хотя она никогда не жаловалась на память. Будучи погружена в бытовые дела и стремясь закончить проекты в варшавском офисе, она была слишком перегружена, а у ее мозга, видимо, просто закончилась оперативная память. Женщина запомнила лишь то, что Рейкьявик является самой северной столицей мира, численность которой едва превышала сто двадцать тысяч человек, в той или иной степени приходящихся друг другу родственниками и в большинстве своем свободно разговаривающих по-английски, а сама страна является вулканическим островом, территория которого настолько сурова, что американцы репетировали там высадку на луну много лет назад. Теперь в этот суровый край слабоумие и отвага несли Аню с тремя малолетними детьми.

Время, отведенное на получение визы, женщина, однако, не теряла даром, занимаясь поисками подходящих школ для своих детей в Рейкьявике. В итоге, международных школ, обучающих учеников на английском языке, оказалось в городе всего несколько, а государственные учреждения с преподаванием на исландском она не рассматривала. К счастью, женщине удалось связаться по электронной почте со всеми имеющимися в городе международными школами, однако из большинства пришел ответ, что они не принимают новых учеников в середине года. Два оставшихся заведения выглядели очень многообещающе в отношении учебной и внеклассной программ, поэтому на распечатанной карте Рейкьявика в радиусе трех километров от каждого из приславших положительный ответ заведений женщина цветным маркером обвела ареол поиска жилья, после чего сообщила об этом исландскому риэлтору, предоставленному принимающей стороной. Любезная женщина по имени Гудрун, работающая в сфере недвижимости, в свою очередь, обещала помочь с поиском квартиры в аренду. Все выглядело так, что приготовления к переезду двигались в нужном направлении.

За пару недель до отъезда с Аней связалась логистическая компания, которая прислала на ее варшавский адрес сложенные в высокую стопку большие картонные коробки, в куда семья грузила вещи, которые могли пригодиться в Исландии во время их годового пребывания в стране. Упитанные и деловые грузчики из логистической компании забрали упакованные коробки и, удивляясь их малому количеству (Смирнова привыкла экономить и не отличалась шопоголизмом), перевезли пожитки на склад, где они должны были томиться до момента, когда Аня будет знать точный адрес своего проживания в исландской столице, чтобы воссоединиться с хозяйкой.

В свою очередь, женщина еще раз подумала, насколько ей повезло с работодателем, который наилучшим образом поддерживал сотрудников, готовых к релокации, и похвалила себя за то, что не бросила работать. Да, много раз ей было невыносимо тяжело, но теперь весь мир был открыт для нее и детей.

В итоге в установленный день самолет компании Wizz Air, на борту которого находилась Анна Смирнова и трое ее детей, вылетел из Варшавы и через четыре часа приземлился в аэропорту Рейкьявика в половине двенадцатого ночи.

Аня и двойня были очень уставшими и не до конца понимали реальность происходящего, открывая новую главу их жизни… Зоя привычно ныла и простилась на руки:

– Потерпи, милая, ты же уже большая, – растерянно озираясь по сторонам, бормотала Аня, пытаясь найти глазами выход из аэропорта. Все молча тянули за собой грохочущие чемоданы на колесиках, выходя из стеклянных дверей на промозглый ночной воздух, в котором блестела изморозь.

Впереди их ждали две оплаченные недели в гостинице, данные на то, чтобы найти постоянное жилье и переехать в него. В отеле, куда они добрались на такси, успев прочувствовать леденящий и пробирающий до костей ветер, который чуть не укатил тяжеленный Анин чемодан, у всех едва хватило сил почистить зубы и завалиться спать, накрывшись до ушей одеялом. Сквозь сон Аня почувствовала, как Зоя скользнула в ее кровать и свернулась калачиком, прижавшись к теплому маминому боку.

Когда Аня открыла глаза, то первое время не могла понять, где она находится и который сейчас может быть час. Вокруг стоял полумрак, и хотя часы на ее айфоне показывали девять утра, в это трудно было поверить. Один факт, почерпнутый из интернета, всплыл в памяти: в зимний период световой день в Рейкьявике длился от пяти до восьми часов, и это время напоминало скорее светлые сумерки. В первое утро на исландской земле солнце взошло ближе к десяти часам, в момент, когда Аня уже почти потеряла надежду увидеть дневной свет.

Ветер стучал в окно с такой силой, что, казалось, кто-то бьет по нему кулаками, воя, завывая и свистя. Аня невольно поежилась. Она встала в кровати, слушая обрывки спора близнецов, доносившиеся из приоткрытой двери соседнего номера, смежного с тем, в котором спали Аня и Зоя. Женщина закатила глаза. Почему моменты, когда они могут побыть нормальной, спокойной, сплоченной и любящей семьей, так редки? Может быть, дело в ней, и дети просто отзеркаливают ее тревожную, беспокойную, мятежную личность? Однако, где найти это пресловутое спокойствие одинокой работающей матери троих детей, не получающей ни копейки помощи от бывшего мужа, женщина не представляла. Разве можно оставаться вменяемой, если поначалу в польском детском саду, столкнувшись с новыми бактериями, Зоя постоянно болела, а после бессонных ночей Ане в девять утра надо было натягивать дежурную улыбку и идти на встречу с клиентом, рассказывая про результаты аудиторского анализа? Консилер для кругов под глазами был ее незаменимым другом и помощником на протяжении многих лет, и за что Аня не уставала благодарить Бога, так это за генетику, которая при таком ритме жизни позволяла ей хорошо выглядеть.

Приняв душ, почистив зубы и замазав следы вечной усталости на лице тональным кремом, женщина вышла на завтрак в ресторан отеля, позволив двойне уткнуться в смартфоны и тем самым обеспечив себе и другим посетителям ресторана спокойные полчаса. Зоя привычно ныла, что она хочет такой же девайс и не желает есть ничего из представленного на шведском столе. Иногда Ане казалось, что она ненавидит собственную жизнь, а ее дети – тягостная обуза, которая случилась в ее жизни по неудачному стечению обстоятельств.

– Что же, – жизнерадостно начала она, собрав волю в кулак, – у меня есть несколько выходных дней, для того чтобы обустроиться на новом месте, которые мы можем потратить на выбор школы, просмотр квартиры и посещение достопримечательностей…

– Если они здесь есть, – с сомнением в голосе буркнул Артем. – Это же дыра!

Черт! Иногда он рассуждал так, будто ему было как минимум шестнадцать, а не десять лет. В существовании достопримечательностей в Рейкьявике Аня, по правде говоря, тоже сомневалась. Закончив завтрак и облачившись в свои самые теплые польские одежды, предназначенные для еврозимы в эпоху глобального потепления, они вышли на улицу, ежась от ветра, буквально сбивавшего с ног. Двух-трехэтажные дома по обеим сторонам улицы, чьи фасады были выкрашены в самые разнообразные цвета: белый, голубой, желтый, кричаще-красный, поражали буйством красок, очевидно, с целью разнообразить природные унылые оттенки. Под слоем краски на стенах некоторых зданий угадывались рельефные металлические листы. «Защита от ветра», – всплыл в памяти очередной факт, узнанный из интернета. Деревьев на улице почти не было. Людей, впрочем, тоже, что было неудивительно: кто в своем уме захочет разгуливать в ураганный ветер?

Поняв, что одежда, произведенная для центральноевропейской слякоти, не выдерживает никакой критики в данных погодных условиях, Ане с детьми пришлось заглянуть в торговый центр и купить необходимую для выживания в столь суровом, холодном и сыром климате одежду: теплые непромокаемые куртки с капюшоном и регулируемыми манжетами для защиты от ветра, длинное термобелье, чтобы носить его под одеждой, водонепроницаемые ботинки с толстой рифленой подошвой, а также многочисленные разноцветные шапки, шарфы и варежки из мягкой, прочной и уютной овечьей шерсти.

Затем в тот день, согласно договоренности, они посетили две школы, чьи представители Ане, подтвердив информацию о том, что готовы принимать учеников в середине учебного года. Семья решила начать посещения с той, которая была расположена ближе к бухте, чья серая, волнующаяся поверхность испещренная белыми барашками, выглядела сурово и неприветливо. Женщина поежилась, глядя на воду, почувствовав подползающий холод одиночества.

– Теперь я смогу целыми днями смотреть на унылые мутные воды, мрачные как моя жизнь, – буркнул Артем.

– Тема, – укоризненно посмотрела на него Аня, про себя добавив, что он не знает настоящего мрака: растить в одиночку троих детей со скверными характерами. Хотя, пожалуй, Марта выделялась из всей троицы в лучшую сторону, – вдруг в один из дней ты сможешь разглядеть там хвост кита?

Директор школы, проводившая экскурсию, поняла смысл диалога по выражению лиц обоих: матери и сына.

– В целом, у нас очень весело, – поспешно добавила она. – Ежегодно мы ездим в лес за ягодами, сажаем деревья и пилим по дереву, а также собираем деньги для благотворительности.

Теперь глаза закатила даже Марта:

– Всю жизнь мечтала пилить по дереву, – простонала она.

– Я уверена, что тебе понравится, – с наигранной радостью сказала Аня, стараясь выглядеть убедительно.

Зоя выглядела весьма безразличной по отношению к происходящему, хотя ей предстояло продолжить обучение в той же школе, куда были бы определены ее старшие брат и сестра. В Варшаве она ходила в подготовительную группу, так называемую "зерувку", но в Исландии шестилетки должны были ходить в полноценный первый класс.

После посещения второго по списку образовательного учреждения женщина позвонила риэлтору и заявила, что поиск квартиры сужается до одного варианта. Гудрун тяжело вздохнула в трубку, отметив, что выбранная школа и Анин офис находятся в противоположных частях города.

– Уж да, – саркастично заметила Смирнова, – этого огромного города. Я как-нибудь переживу.

Пока риэлтор присылала варианты, семейство успело достаточно мирно сходить в музей викингов с расположенной там точной копией корабля воинственных мореходцев. Там они долго и заливисто смеялись, пытаясь прочитать исландские фамилии (которые, как они узнали позже, были вовсе не фамилиями, а отчествами, их заменявшими), указанные на поясняющих табличках рядом с экспонатами.

– Кве… ве… ду… Квельдульфссон, – в голос ржал Артем.

– Скаллагримссон, – вторила ему Марта, хватаясь за живот.

Что же, иногда они вели себя как обычные дети.

Веселье продолжалось ровно до того момента, пока они, проголодавшись, не вспомнили, что в стране не работает Старбакс и Макдональдс. Вечер был испорчен, а риелтор и не думала поторапливаться со списком вариантов жилья.

5

Таким образом, звонка от риелтора они прождали еще несколько дней. В итоге Гудрун все-таки позвонила и возбужденным голосом вещала в трубку:

– Вы не представляете, как трудно найти жилье в Рейкьявике в долгосрочную аренду в преддверии туристического сезона. Каждый год страну посещают около двух миллионов туристов, останавливающихся в столице, население которой всего сто двадцать тысяч человек. Однако нам почти повезло! Есть небольшой отдельно стоящий дом с тремя спальнями, гостиной с видом на море и летней террасой с деревянным покрытием. Однако даже не это самое главное. Основное преимущество жилья заключается в том, что оно находится в пешей доступности от школы. В хорошую погоду дети смогут добираться до места учебы сами.

– О, у вас бывает хорошая погода, – сострила Аня, прижимая щекой телефон к плечу, так как руки ее были заняты детскими куртками, мокрыми от дождя, которые она вот-вот должна была убрать в шкаф после короткой прогулки на улице. Звонок Гудрун застал ее в весьма неподходящий момент, но она ни в коем случае не должна была его пропустить, – и еще меня смущает выражение «почти повезло».

– Хм… да, – есть одна загвоздка, – в трубке послышалось неловкое хихиканье, – там, говорят, странный хозяин.

– Что с ним не так? Он тролль? – в памяти опять всплыл забавный факт об исландцах, большинство которых верят в магических существ. Она где-то читала, что даже перед строительством дороги исландцы сверяются со специальными картами, чтобы посмотреть, не вторгнутся ли они случайно на территорию, не подвластную людям, и не потревожат ли сказочных жителей. – Или он сдает в аренду этот дом только эльфам?

– Нет, он человек, – Гудрун не почувствовала иронии, видимо, не найдя ничего странного в высказывании Ани, что владелец может быть троллем. Либо у исландцев в целом было туго с чувством юмора. – Он – зубной врач. Просто говорят, что он очень нелюдим, хотя и хороший специалист в своей области. Я лично его не знаю и хожу в другой стоматологический кабинет уже много лет.

«А что, у вас в городе их даже два?» – хотела сострить Аня, но сдержалась, вспомнив, что где-то читала, что сарказм – это скрытая форма агрессии. Надо было признать, что оплаченное компанией время проживания в отеле утекало, словно вода сквозь пальцы, а Аня не посмотрела ни одного варианта для аренды. Это, совместно с ворохом мокрых курток, брошенных на диван и оставивших под собой мокрое пятно, делало ее очень нервной. Неужели нельзя было самостоятельно убрать верхнюю одежду в шкаф?

– Хорошо. Давайте встретимся с вашим дантистом-отшельником и узнаем, что к чему, – она постаралась, чтобы ее голос звучал как можно более дружелюбно.

– Эйнар может показать вам дом в течение ближайшего часа…

– Нам подходит, – Аня подумала, что факт того, что мокрые куртки так и не отправились в шкаф, является хорошим знаком. Она повесила трубку и позвала детей, велев им одеваться. Телефон пикнул, оповещая о получении сообщения с адресом.

Они вызвали такси на стойке регистрации отеля, погрузились в машину и отправились в сторону бухты в районе Гардабайр. Порывистый ветер резко бухал в лобовое стекло автомобиля, а вслед за каждым его порывом с неба словно выливалось ведро воды. Поток дождя был таким сильным, что дворники не справлялись со своей работой, и через окно в вечных сумерках улицы сквозь потоки дождя едва проглядывали только неясные очертания и силуэты.

– Хорошо, что в городе скорость тридцать километров в час, – улыбнулся водитель, – при такой погоде ехать быстрее просто невозможно.

– Угу, – ответила Аня, закатывая глаза. Успеют ли они на просмотр квартиры?

Вся семья высадилась из машины, прибыв по указанному в сообщении, полученном от Гудрун, адресу. За пеленой дождя Аня разглядела теплые огни серого одноэтажного строения под шиферной крышей. Рысцой пробегая от такси до крыльца дома через распахнутую калитку в потоках ледяного ливня, Аня подумала, что ей точно нужно купить плащ, который она видела в фильмах про рыбаков: желтый и полностью водонепроницаемый, а также резиновые сапоги по колено.

– Заходите в дом, – потянула ее за руку взявшаяся из ниоткуда Гудрун.

Прежде чем подняться по ступеням, ведущим ко входу в дом, Аня бросила взгляд в стороны, чтобы еще раз осмотреть экстерьер помещения. Угловая комната, по-видимому, гостиная, была с двух сторон полностью стеклянной. Незанавешенные окна – одно из которых выходило в сад, а другое смотрело на дорогу, где минуту назад остановилась машина такси, – поднимались от пола до потока. За большим деревянным столом из светлого дерева сидел мужчина, опустив голову и сосредоточенно разглядывая что-то на однотонном ковре.

Перемахнув через несколько лестничных ступеней, женщина резко распахнула входную дверь, пропуская вперед детей. В узкой прихожей, слегка пахнущей древесным дымом, они сняли верхнюю одежду, с которой вскоре натекла небольшая лужа, повесив ее на крючки, прибитые на стене коридора.

Аня вытерла руками мокрое лицо, почувствовав, что ее темные волосы налипли на лоб. Она шагнула в стеклянную гостиную, всем телом ощутив тепло горевшей в углу комнаты печки-буржуйки, отбрасывавшей красноватые языки пламени на человека, сидящего за столом. Мужчина – наверняка хозяин дома – поднял глаза, оторвавшись от созерцания пола, и бросил долгий взгляд на посетителей. Затем он, словно нехотя, встал, медленно приблизился к Ане и протянул руку в знак приветствия, смерив ее холодным взглядом.

«Боже, какого он роста?» – пронеслось в голове у Смирновой. В ее потенциальном арендодателе было не меньше метра девяноста, а из-за широких плеч мужчина казался еще более внушительным.

– Эйнар, – представился тот без всякого подобия вежливой улыбки.

– Анна, – она задрала голову, чтобы рассмотреть собеседника, все еще чувствуя тепло его большой руки.

Несмотря на то, что Анина фантазия успела нарисовать хозяина дома в виде старца, обитающего в пещере, мужчине было около сорока лет. Его длинные светлые волосы спускались чуть ниже плеч, а синие глубокие глаза смотрели пронзительно. Между бровями залегла морщина, которую косметологи привычно называли eleven line, «линией одиннадцать», что выдавало привычку владельца жилья хмуриться. Крупный прямой нос, резкие скулы, светлая, но не длинная ухоженная борода без малейших признаков седины и традиционный исландский серый свитер из овечьей шерсти с монохромным узором на груди под названием «Лопапейса». Аня разглядела татуировку в виде тигра, примостившегося на шее под ухом мужчины, и разноцветные символы на запястьях, выглядывающих из-под рукавов мягкого свитера. Какое-то время Аня и Эйнар изучали друг друга, прежде чем женщина нарушила молчание:

– Это мои дети: Артем, Марта, Зоя.

– Муж? Партнер? – кратко поинтересовался Эйнар с великолепным британским акцентом, даже не удосужившись бросить взгляд в сторону ее отпрысков.

– Аааа… мужа нет, но не думаю, что это важно.

– Абсолютно нет, – мужчина явно был немногословен.

– Я осмотрюсь?

– Конечно.

Вместе с Гудрун и детьми Аня прошлась по дому и через стекло, насколько позволяла видимость, осмотрела деревянный настил большой террасы, выходящей во двор. «Интересно было посмотреть на вид, открывающейся с нее в ясную погоду, если та, конечно, случается», – продолжала внутренний монолог Смирнова. Жилье было идеально для нее: современная большая, хорошо оборудованная белая кухня с рабочей поверхностью, установленной напротив окна, и три отдельные комнаты: две для нее, девочек и сына. Главная спальня была просторной, располагала собственной ванной комнатой и была укомплектована широкой кроватью с мягким изголовьем из серой ткани, высокими встроенными шкафами и удобным рабочим столом. Аня мечтательно улыбнулась, чувствуя через шерстяные носки тепло обогреваемого деревянного пола.

– Все дома отапливаются с помощью исландских гейзеров, однако, поскольку гостиная выполненная из стекла, хозяин установил дополнительную печку. Дрова можно покупать неподалеку, а во дворе есть небольшой запас, – вещала Гудрун откуда-то из-за ее плеча и на ходу листала документы на собственность квартиры. – Согласно имеющемуся у меня плану дома, здесь должна быть библиотека, но предыдущие арендаторы, прожившие здесь четыре года, переоборудовали ее в третью спальню.

Аня отчаянно хотела этот дом, признавая, что у Эйнара однозначно есть вкус. Или к дизайну приложила руку его жена – обладательница редкого чувства стиля. Интересно, у дантистов-отшельников бывают жены?

Обойдя все комнаты, Аня, Гудрун и дети вернулись в гостиную. Эйнар сидел на стуле, снова устремив сосредоточенный взгляд в пол, словно желая прожечь там дыру.

«Интересно, что могло быть такого интересного в этом ковре?»

– У вас очень красивый дом, – восторженно сказала Аня, – он небольшой, но уютный, в нем виден стиль и душа…

– Вы всегда так много говорите? – Эйнар поднял на нее взгляд. В нем читалась усталость.

– Эээ, ну вообще-то нет. Я еще пропустила часть, в которой делаю комплименты вашему свитеру.

Уголок губы Эйнара дрогнул, видимо, означая улыбку.

– Эйнар, у дома еще есть просмотры? Рассматриваете ли вы в настоящее время других возможных арендаторов? – вмешалась Гудрун.

Взгляд Эйнара, казалось, мог пригвоздить риэлтора к белой стене за ее спиной и оставить висеть там рядом с черно-белыми фотографиями исландской природы:

– У меня нет столько времени, мисс Хинрикдоттир.

Мужчина перевел взгляд синих глаз на Аню:

– Я готов сдать вам дом с условием, что вы не будете меня часто беспокоить. Давайте проверим технику и снимем показания счетчиков. При заезде вы платите две арендные платы.

– Я подготовлю контракт между Эйнаром и компанией, где работает Анна. Они переведут деньги, – засуетилась Гудрун, поняв, что сделка состоялась, а ее скоро ждут комиссионные.