Приключения Елены Федоровны. Волшебные повести для взрослых
- -
- 100%
- +
– Не говори глупостей, Лёрка, – сказал Павел. Лёра было домашнее имя Елены Федоровны.
Мы еще не говорили, что настоящее имя ее было Элеонора? Так назвал ее отец, предки которого чуть ли не в петровские времена приехали из Саксонии. Все они давно обрусели, зато женился он на немке. Остзейской, но немке. Мама смеялась и говорила, что он выбрал ее из верноподданнических чувств, в подражание императору, а отец сердился и отвечал, что женился, потому что полюбил, а до остальных ему нет дела.
Элеонора, как значилось в паспорте, Лёра, как называли близкие, за долгую трудовую жизнь превратилась в Лену, Леночку, Елену Фёдоровну.
– Не говори глупостей, Лёрка, – сказал Павел. – Он даже не знает слова «аморально». Лучше пригрози ему. Пусть думает, что за тобой кто-то стоит. А еще лучше – не связывайся. Плюнь ты на свой «Энтузиаст», ей богу!
– Я подумаю, – уклончиво ответила Елена Фёдоровна. Совет Павла – притвориться, что за ней кто-то стоит – ей понравился. Но заранее придумывать, кто и что – она не стала. Решила сначала посмотреть на Зотова Александра Владимировича лично. Однако и с пустыми руками идти не хотелось.
Глава 8 Не было бы счастья…
Весь день Елена Фёдоровна вырывала выросшую за сараем крапиву и напряженно думала. Наконец она сняла перчатки, умылась, пошла в дом и, присев за стол на террасе, одним махом написала письмо следующего содержания:
«Мы, нижеподписавшиеся члены СНТ „Энтузиаст“ согласно решения собрания просим обустроить на берегу озера на земле, закрепленной за СНТ, зону отдыха с качелями и песочницами с предоставлением подпадающих под выселение членов новых участков на альтернативных условиях на усмотрение администрации поселкового совета».
Елена Фёдоровна перечитала письмо, добавила: «Идя навстречу пожеланий»и переписала набело. Получилось совсем хорошо: «Идя навстречу пожеланий и согласно решения собрания…».
На следующее утро она надела свою любимую панамку и, захватив сумочку с письмом, пошла добиваться, по её собственному выражению, аудиенции у главы поссовета.
Это было нетрудно. Александр Владимирович, совершенно в духе времени, еженедельно выходил на связь с жителями вверенной ему административной единицы – поселка Сухоборье. Делал он это лично – в своем кабинете, каждую среду с десяти до одиннадцати.
Елена Федоровна как раз успела к десяти. Она зашла в скромную прихожую, зарегистрировалась у секретарши Веры и уселась ждать своей очереди. Александр Владимирович слегка задерживался – стоял, как пояснила Вера, обедню в храме на горе.
В пол-одиннадцатого Зотов появился в сопровождении двух дюжих молодцов. Он кивнул секретарше, искоса посмотрел на посетителей и быстро прошел в свой кабинет.
Елена Фёдоровна в очереди была третьей. Она приготовилась ждать, но все, кто был перед ней, вышли, буквально вылетели из кабинета на удивление быстро, и секретарша кивнула ей: Проходите!
Войдя в просторный кабинет, скромная просительница остановилась и прикрыла за собой дверь. Председатель поселкового совета сидел за столом и смотрел в компьютер.
– Здравствуйте, Александр Владимирович, – сказала Елена Фёдоровна. – У меня к вам дело.
Не отрывая глаз от компьютера, Зотов протянул руку: – Давайте, что у вас там? Да давайте, не тяните время. У меня его и так мало.
Елена Фёдоровна пожала плечами и протянула составленное ею накануне письмо. Александр Владимирович бегло просмотрел его.
– Так, всё правильно. Даже лучше, чем я диктовал. Это вы исправили? – тут он впервые взглянул на пожилую посетительницу. Та стояла, слегка наклонив голову, и внимательно глядела на него. Ему почему-то стало неуютно.
– А где подписи? И почему Долгун сам не пришел? – спросил он недовольно.
– Подпись здесь может быть только одна – ваша собственная, – вздохнув, сказала Елена Федоровна. – И вы сами это прекрасно знаете. – А теперь, – она помахала своим мобильником, – об этом узнают и другие.
– Кто? – ошеломленно спросил Александр Владимирович.
– Кто надо, – лаконично сообщила Елена Фёдоровна.
Зотов замешкался. Старушка, прищурившись, смотрела на него.
«На понты берет?» Вообще, кто она? У, блин… Чего делать-то?» – читалось на его круглом лице.
– Ничего не делать. Откажитесь от вашего аморального плана строительства дома над озером, – посетительница как будто прочитала его мысли.
– Чего? – растерянно переспросил Александр Владимирович.
– Вот что, – странная старуха села за стол. – Послушайте, что я вам скажу!
Дальше, как потом рассказывала Елена Фёдоровна своей кузине, она объяснила Александру Владимировичу, что людей нельзя рассматривать с позиций личной выгоды и что относиться к другим надо так, как хочешь, чтобы относились к тебе.
Что зло, запущенное в мир, обязательно обернется – если не против самого злодея, то уж точно против его близких или потомков.
Что все благородные поступки вознаграждаются, а зло наказывается. Одним словом, аb altero expectes, alteri quod feceris – жди от другого того, что сам ты сделал другому. И что, если ему не страшно загубить свою душу, то пусть подумает о детях.
– У вас ведь есть дети? – строго спросила Елена Фёдоровна.
– Сын Сергей, восьми лет, – неожиданно для самого себя отрапортовал Зотов.
– Вот о нём и подумайте. И оставьте эту идею со строительством на озере, до добра не доведет, – уже вставая, сказала Елена Фёдоровна и вышла вон.
Александр Владимирович так и остался сидеть, выпучив глаза на захлопнувшуюся дверь. Трудно сказать, понял ли он что-нибудь из того, что говорила странная посетительница. Вообще-то он реально верил в две силы – в органы госбезопасности и в Бога.
То есть не то, чтобы в Бога – в церковь он, конечно, ходил, сам крестился и сына крестил, но к отцу Вячеславу, по правде говоря, большого доверия не испытывал – слишком хорошо его знал.
Из всей церковной премудрости Александр Владимирович твердо усвоил одно: Господь милостив, все грехи можно отмолить, особенно если не скупиться на пожертвования. Но в глубине души кое-какие сомнения у него оставались. И эти сомнения неприятно зашевелились после разговора, вернее, монолога странной старухи.
Александр Владимирович почти ничего не понял, но ощутил какую-то угрозу: то ли от соответствующих органов (чего это она крутила у него под носом мобилой?), то ли ещё какую-то. И вот эта, другая, тревожила его даже больше. С органами связи, слава Богу, имелись.
До обеда Александр Владимирович принял еще пару посетителей, сделал несколько звонков и подписал бумаги. Но все это он делал как-то машинально, рассеянно. Пообедать решил сходить домой, благо жил пока что в поселке, в своем старом доме. Сворачивая с центральной улицы посторонился, пропуская карету скорой помощи.
И тут же зазвонили оба мобильника.
– Ты где? – кричал брат. – Я уже вызвал скорую. Мы его вытащили, но он пока без сознания!
– Кто? – побелевшими губами прошептал Александр Владимирович, а сам уже знал: сын, Сережка.
Вечером Зотов сидел в поселковой больнице у постели сына и гладил его загорелые ручки. Сережка был в порядке.
– Как же ты, Серенька? – повторял Александр Владимирович. – Ты же умеешь плавать!
– Не знаю, пап! – Сережка как будто оправдывался. – Мы по стройке бегали, ребята говорят, айда купаться. Там мелко, ты же знаешь! А меня закрутило. Всем ничего, а меня как будто кто-то тянет. Мне страшно стало! Почему так, пап?
И тут Александра Владимировича стукнуло: Вот оно! Вот про что она говорила! Срочно! Что делать?
– Не бойся. Всё будет хорошо, – он укрыл Сережку одеялом. – Завтра домой тебя заберу, в райцентр поедем, куплю тебе, что захочешь. Спи.
Суеверному Зотову всё стало ясно. Ну и что делать – тоже, конечно.
Сначала – завтра утром – нет, лучше прямо сейчас, снять со стройки рабочих и послать их откуда забирал – детский сад ремонтировать. Письмо сжечь. Долгуну – шиш. Если станет возражать – стереть в порошок. В «Энтузиаст» завезти новые трубы – все до копейки, по смете.
Ну и свечку, ясное дело, поставить. А может, даже и в Савватеевский монастырь съездить – не все же с отцом Вячеславом общаться. К отцу Вячеславу имелись, кстати, вопросы…
Неужели Зотов образумился? Вот уж действительно: не было бы счастья, да несчастье помогло, – думала Елена Федоровна, когда в поселке появились рабочие и начали монтировать новый водопровод – про зону отдыха никто больше не говорил. Об истории с зотовским сыном она ничего не знала, и поэтому – несколько наивно, чтобы не сказать самонадеянно – увидела в произошедшей с главой администрации удивительной метаморфозе прямое последствие своей нравоучительной беседы. Это укрепило ее веру в людей и прибавило аргументов в спорах с Павлом, которые она теперь с удовольствием предвкушала.
А обитатели Энтузиаста вовсе ничего не заметили. Удивились, конечно, что новые трубы привезли. Столько лет добивались, уже и надеяться перестали, и вдруг – пожалуйста!
Правда, обрадовались не все.
Долгун, как только трубы-то эти увидел, заподозрил неладное: не зону же отдыха, в самом деле, строить собираются? Схватил свой портфель и понесся в управу. Что ему там сказали – неизвестно, но обратно он вернулся сникший, молчал и только с недоумением смотрел, как споро рабочие чистят канавы и прокладывают водопровод.
И Елене Фёдоровне на участок новую трубу подвели и даже кран привинтили – она только диву давалась.
Вот такие дела.
А впрочем, зря она радовалась: Долгун недолго дома сидел. Дня через три он подхватился и опять в поселок побежал. А там не в управление, а прямо к Вере – секретарше, домой. И шоколадку ей сунул. Она-то ему и рассказала, что на прошлой неделе с московских дач бабулька в панамке приходила. Как раз в тот день, когда Александр Владимирычев Серенька чуть не утоп.
Долгун все сопоставил и понял: Елена Фёдоровна! Она ему все планы порушила! У-У-У! Но и он, Долгун, в долгу не останется! И с того дня стал готовить месть.
Но это уже другая история.
Побочный эффект
Елена Федоровна была очень довольна: всё в поселке шло своим чередом, новый водопровод работал прекрасно, даже вода как будто вкуснее стала. А около пожарного пруда поставили скамеечку. Говорили, что вроде бы по прямому распоряжению Зотова. Чудеса, да и только!
Но жизнь – непростая штука. Вы думаете, только на вашу долю после удачи обязательно выпадает какая-нибудь пакость? Ошибаетесь: так бывает со всеми. Елена Федоровна давно это усвоила и видела лишь два способа не впадать в отчаяние.
Способ первый: не слишком радоваться хорошему, чтобы не очень огорчаться, когда настанут худшие времена.
Способ второй: не особенно огорчаться при всяких неприятностях и помнить, что потом обязательно случится что-то хорошее. Она, конечно, предпочитала второе. Поэтому и жила себе на даче припеваючи, не думая о том, что судьба уже готовит ей новое испытание.
На сей раз старухи Мойры2 не стали придумывать ничего оригинального и подстроили неприятности при помощи всё того же Долгуна. Тем более, что он и сам давно пообещал своей супруге отоварить, как он выразился, помешавшую ему бабулю по полной программе.
Забегая вперед, скажем, что противостояние нашей героини и председателя правления привело к совершенно неожиданному результату. Вполне возможно, что весьма скоро мы с вами увидим новый преображенный мир, в котором не будет ничего из того, что так портит жизнь на нашей планете: ни выхлопов, ни выбросов, ни счетов за электричество, ни прочей гадости.
Узнают ли его счастливые обитатели, какую роль в рождении, можно без преувеличения сказать, новой технологической эры сыграл скромный дачный поселок с символическим названием «Энтузиаст»?
Нет, не узнают.
Разве что я напишу об этом, а вы прочтете и расскажете всем, кому сможете.
Итак, перехожу к повествованию.
Глава 1 Месть председателя
Нет, никак не удавалось Елене Фёдоровне выкосить весь участок. То дождь – трава мокрая. То жара такая, что только в тенечке сидеть, книжки читать и атлас рассматривать.
Очень любила она это занятие. Особенное волнение вызывали старые полустёртые карты: В ушах шумело море, перед глазами в морской зыбке возникал парусник, вспоминались какие-то ванты и склянки, а от слова Тортуга щекотало под ложечкой. Ей как будто снова было 13 лет, когда она бежала из дома, чтобы добраться до Америки и стать пиратом. Отец помчался вдогонку и снял ее с поезда под Можайском – она ехала на Запад.
Елена Фёдоровна задумалась и даже задремала. А когда проснулась, увидела, что уже темно. Она поднялась, чтобы включить свет – свет не зажигался.
Посмотрела вокруг – у соседей окна, вроде бы, освещены, откуда-то слышно радио. Значит, что-то с пробками. Попробовала ввернуть – никакого эффекта. Пришлось, как ни противно ей было, идти к председателю, просить, чтобы прислал электрика.
Долгун сидел за столом и ужинал, а Долгуниха следила за ним и подкладывала ему в тарелку мясо.
– Электричество вам отключено в связи с неуплатой,
– жуя кусок не поднимая гдаз, сказал Долгун
Это было для Елены Фёдоровны полной неожиданностью.
– Какой такой неуплатой? Я всё уплатила! – запротестовала она.
– А вот смотрите. – Долгун как будто ее ждал: все учетные книги лежали у него на столе. Вот за прошлый год – недоплата – 84 рубля 46 копеек. И за позапрошлый – 28 рублей 40 копеек. И за поза-позапрошлый…
– Но как же так? – Елена Фёдоровна задохнулась от возмущения. – Я же платила по всем счетам! Я даже вперед платила!
– Вот именно – вперед. А по каким тарифам?
– По тем, которые вы называли!
– А они изменились! – торжествующе воскликнул Долгун. – В начале позапрошлого года было 2 руб. 17 коп, а в конце – 2 руб. 35 коп. В начале прошлого – председатель перелистнул страницу – было 2 рубля…
– Постойте, – сказала Елена Фёдоровна. – Что за сложности? Я заплачу прямо сейчас. Сколько там? 100 рублей? 150?
– Прямо сейчас не получится, – злорадно сказал председатель. – Завтра напишете заявление. Отнесете в правление. Приемные часы на доске у входа в товарищество. Потом на правлении рассмотрим в плановом порядке. Следующее заседание правления – Долгун посмотрел на настенный календарь – 25-го числа. Через две недели, значит. Потом – при положительном решении – оплатите через банк. Квитанцию…
Елена Федоровна была достаточно умна, чтобы понять истинную причину. Долг ни при чем. Даже если она всё сделает так, как сказал Долгун, всплывут новые обстоятельства. Злопамятный председатель не мог пережить своего поражения: Ему нужно было во что бы то ни стало ее унизить.
Слегка наклонив голову и прищурившись, Елена Федоровна внимательно посмотрела на Долгуна. И вдруг вместо него увидела за столом конопатого тщедушного мальчишку с обиженным и злорадным лицом.
– Ага! – было написано на нем. – Будешь знать! Я и не то еще могу сделать!
Елена Фёдоровна поморгала глазами и наваждение прошло. Долгун сидел за столом и выжидающе глядел на нее. Она вздохнула, повернулась и, не говоря ни слова, вышла. Ей было и жалко, и противно, и совсем не хотелось с ним связываться.
Ночью Елена Фёдоровна спала неважно. Честно говоря, вообще не спала. Было обидно, была злость на саму себя за то, что так разнервничалась из-за какого-то паршивого электричества. И было понятно, что надо что-то делать. А что? Опять идти к этому мерзавцу? Да никогда!
– Стоп, – сказала она самой себе. – Что такого особенного произошло? Мало тебе попадалось подлецов? Мало тебя с работы увольняли? Мало приходилось унижаться и просить? Ну и что? Жива и тьфу-тьфу здорова. Сходи к Долгуну, поговори, отнеси что-нибудь.
– Ну уж нет, – отвечал другой голос. Хватит. Придумаю что-нибудь, а к Долгуну больше не пойду.
Проворочавшись всю ночь, Елена Фёдоровна встала, как только рассвело, пошла в сарай и на маленькой газовой горелке (у всех жителей Энтузиаста имелась такая на случай отключения электричества) вскипятила чаю. Потом она полезла на чердак, выудила из кучи хлама старую керосиновую лампу, спустилась вниз и сдула с нее пыль.
Лампа была и впрямь старая. В доме ее называли Волшебной лампой Алладина и зажигали в последний раз лет, наверное, сорок назад.
Елена Фёдоровна взяла тряпочку и аккуратно протерла стекло: Лампа весело заблестела.
– Вот и замечательно, – подумалось ей. – Сейчас появится джин и…
Зазвонил мобильник.
– Привет, – сказал Павел. – Ну что, поборола злодеев?
– Представь себе, да. – Елена Фёдоровна обрадовалась звонку. – Никто больше про зону отдыха не говорит, нам новые трубы на участки провели. Мне даже кран заменили. Вот только электричество отключили.
– Всем? – спросил Павел.
– Нет, только мне. Долгун постарался.
– Постой, постой! Это еще почему?
– А, долго рассказывать! Ничего страшного, я уже достала керосиновую лампу. Помнишь ее?
– Волшебную лампу Алладина? Конечно, помню! Мы же вместе ее покупали! Неужели ты не выбросила? – растроганно спросил Павел.
– Ну что ты! Конечно, нет!
Елена Фёдоровна никогда ничего не выбрасывала, но говорить этого не стала.
– Потом у меня для чтения есть такой налобный фонарь, надо только вставить батарейку, – оптимистично продолжала она.
– А, великий спелеолог! – в голосе Павла послышались неприятные нотки. Великий спелеолог был одной из причин их разрыва.
– Ну что ты, Павлик! Это я недавно купила, – солгала Елена Фёдоровна.
Павел помолчал.
– Это все равно не выход, – сказал он. – Как ты будешь слушать радио?
– Тоже на батарейках! – бодро заявила Елена Фёдоровна.
– А готовить на чем?
– Куплю газовый баллон!
– Не валяй дурака! – Павел был неумолим. – Без света нельзя. Надо что-то делать. В темноте ты упадешь и сломаешь ногу.
– К Долгуну не пойду, – твердо сказала Елена Фёдоровна. – Хоть убей.
Некоторое время Павел ничего не говорил, только пыхтел в телефон своей трубкой.
– Ты знаешь, – сказал он наконец. – Может, стоит поговорить с Борей? У него какие-то разработки по элек-тричеству. Долгоиграющая батарейка или что-то вроде того. Помнишь, он рассказывал на моем дне рождения?
Борис был племянником Павла. Елена Фёдоровна нянчилась с ним, когда у нее самой еще не было детей, и очень его любила.
– С Борей? Как же я сама не догадалась? – ей очень понравилась эта мысль. – Да-да, он рассказывал, я помню! Павел, ты гений!
– Ну слава богу, поняла наконец! – Павел был явно польщен. – Ладно, звони Борису. Может быть, что-нибудь получится.
Со звонком Елена Фёдоровна торопиться не стала. Во-первых, было еще рано, а Боря любил поспать. А во-вторых, она решила немедленно ехать в Москву и поговорить с Борей из дома, не спеша и обстоятельно.
Не спеша и обстоятельно не получилось.
Елена Фёдоровна поехала чуть ли не первой электричкой и в девятом часу была уже у себя. Сразу звонить не стала – думала, еще спит. Подождала до полдесятого. Оказалось, зря ждала. По домашнему никто не ответил, пришлось звонить на мобильный.
– Привет, Лёра, – сразу ответил Борис. При этом были слышны голоса и какие-то уличные шумы.
– Ты сейчас можешь говорить? – спросила Елена Фёдоровна.
– Да, конечно. Привяжи покрепче – это я не тебе – да, слушаю. Мы на дачу собираемся. Конечно.
– Ну, как дела? – завела издалека Елена Фёдоровна.
– Да как тебе сказать… – неопределенно ответил Борис. – Артем опять в Египет на раскопки поехал.
– Как в Египет, надолго?
– Года на два. Пока все не раскопает. Кладите это сверху.
– Что?
– Это я не тебе. Да. Пока не раскопает. Да ему все равно жить негде, квартиру у него банк забрал.
– Боже мой! – не очень натурально ужаснулась Елена Фёдоровна. На самом деле ей было даже немного приятно, что сбылся один из ее прогнозов: ипотека до добра не доведет.
– Не связывайся с государством, – говорила она Артему. – Не покупай квартиру по ипотеке!
– Это не государство, – возражал Артем, – это частный банк!
– Все едино, – не уступала Елена Фёдоровна. – Банки, госбанки, акции, федерации…. Твой дед потерял все свое состояние, связавшись с госбумагами. И ты потеряешь!
– Это не мой дед, это твой дед! – кипятился Артем.
– Не противоречь и не придирайся к мелочам. Потерял все свое состояние. Да. Не забывай об этом.
А впрочем, что взять с Артема? Он молод и, следовательно, глуп, – как говаривал тот же дед.
Тут надо сказать, что про Артема, сына Бориса, Елена Фёдоровна спросила просто так, чтобы не сразу переходить к делу. Так как дело у нее было важное и требовало некоторой подготовки.
– Ну, как на работе? – подбираясь ближе, опять заговорила Елена Фёдоровна.
– А что? – насторожился Борис.
– Ну, что-нибудь продвинулось? В смысле, что-нибудь новенькое появилось?
– Да тебе что надо-то? – подозрительно спросил Борис.
– Ну, тебя хотя бы повысили?
– Что значит «хотя бы»? Я заведующий лабораторией. Это, знаешь ли, тоже немало.
Елена Фёдоровна решила, что пора переходить к делу.
– Знаешь что, Боренька, вот эта установка, про которую ты рассказывал, – что она делает?
– Она что делает? Ну, индуцирует токи. Погоди, эту коробку в багажник не ставь, там хрупкие вещи. Это я не тебе. Токи малого напряжения.
– Ну и что в ней такого особенного? Подумаешь, генератор или, как его там, аккумулятор!
Елена Фёдоровна нарочно слегка поддразнила Бориса.
– Да как ты не понимаешь? – сразу взвился Борис. – Это токи совсем другой природы! Они возникают на совершенно иных принципах!
– Всё-всё-всё. Не сердись.
Елена Федоровна совершенно не собиралась ссориться с Борисом.
– А скажи пожалуйста, высокого напряжения – она не может?
– А высокого – нет. Такой задачи не ставим. Это можно в багажник. Так. Всё.
– А вообще-то можно? – спросила Елена Фёдоровна.
– Вообще-то всё можно! Всё. Вперед, труба зовет! Садимся.
– Ну ладно, Боря. Я тебе потом позвоню, – обиженно сказала Елена Федоровна. – Твой отец, кстати, со мной никогда так не разговаривал.
– Лёра, пойми, нам ехать надо, мы же в пробку попадем! Ну давай, я тебе вечером позвоню. Или завтра. Или лучше…
– Или на будущий год. Учти, я уже немолода, могу и не до…
– Всё! Не обижайся! Я к тебе Кирилла пришлю, он всё расскажет и все сделает! Пока, целую!
– Пока, – сухо сказала Елена Фёдоровна и положила трубку.
Глава 2 Кирилл, Саша и другие
Елена Фёдоровна жила одна, хотя у нее была куча родственников. Дети давно выросли и уехали, внуков она видела только на каникулах, но общалась с ними довольно часто по телефону, а потом и через компьютер, – для этого ей пришлось освоить современные технологии. Она была, как поощрительно говорил юный Кирилл, продвинутым пользователем.
Было время, когда многочисленные двоюродные и троюродные братья и сестры Елены Фёдоровны и ее первого мужа присылали в Москву на учебу своих детей – и все они оказывались у нее в квартире.
Многие застревали – кто на месяц, кто на полгода. Потом разъезжались, устраивали свою жизнь, свое жилье, но тетю Лёру не забывали, звонили. Поздравляли по праздникам, заглядывали иногда на выходной, периодически прописывали у нее кого-то, завозили к ней то мебель, которую некуда было девать на время ремонта, то интересную книжечку почитать. Заезжали – то подзанять деньжат, то отдать. Елена Фёдоровна ворчала и жаловалась на них своим подругам, но в глубине души была довольна и гордилась таким вниманием к своей персоне.
Кирилл, и правда, пришел на следующий день.
– Чай будешь? – спросила его Елена Фёдоровна.
– И чай тоже, – ответил тощий Кирилл.
Елена Фёдоровна так и знала, что он придет голодный, и запаслась пельменями. Серьезного хозяйства она не вела, и холодильник почти всегда пустовал. Единственное, что умела и любила – это варить варенье. Сытый Кирилл налил себе вторую чашку чая, взял еще варенья и сказал:
– Ну, что там у тебя с электричеством? Лампочки ввернуть или пробки выбило?
– Лампочки я, слава богу, еще сама ввинчиваю, – сказала Елена Фёдоровна, – У меня дело посерьезнее. – И она изложила Кириллу всю эпопею с Энтузиастом, особенно подробно рассказав о разговоре с Зотовым и о том, как быстро и хорошо он всё понял и «буквально переродился».
– Вот видишь, Кирюша, – говорила Елена Фёдоровна. – Нет законченных негодяев. К каждому человеку можно найти подход. Живое слово проникает даже в самую черствую душу. Кирилл дул чай с вареньем и только сопел.
– Ты и Долгуна перевоспитывать собираешься? – спросил он, когда Елена Фёдоровна замолчала.
– Что ты! – замахала руками Елена Фёдоровна. – Никогда! С этим человеком я дела иметь не буду!
– А живое слово? – ехидно спросил Кирилл.
– Не умничай, – сказала Елена Фёдоровна. – Лучше скажи, что это за штука у отца на работе ток дает?