Проповедь

© Виталий Гасанов, 2026

ISBN 978-5-0069-5040-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Автор выражает благодарность священнику Максиму Шумлину, за консультации при написании рассказа.

– А что дед Игнат, взаправду гуторят, ежели шерсти клок выдрать от осла, на котором, сидел отец Илларион, да заварить её в кипятке, то от всех хворей помогает? – спрашивал у своего деда отрок Иван.

– Ты, Ивашка, сказки больше слухай! Шерсти клок… скажешь тоже… А от кого же речи такие шли? Небось, бабы у колодца языками трепали… – усмехаясь сквозь седую бороду, отвечал Игнат.

– Не-а, на рынке деды говорили.

– Это какие?

– Да те, что рыбой торгуют на углу.

– А-а-а… Эти люди сведущие, один даже в Петербурге был. Царя видел! – подняв указательный палец вверх для убедительности, произнёс дед Игнат, – Но я слыхал, будто отец Илларион сподвижничал и святости достиг, так что любые чудеса может делать.

– Прямо любые? – открыв рот от удивления повторил Иван.

– Ну да. Вона недавно в Трещенке был, так там баба родить не могла, он помолился и всё разрешилось. Здоровых двух богатырей произвела.

– А сама? – с нескрываемым любопытством продолжал пытать его Ваня.

– А что сама? Гуторят, хорошо всё с ней, только заикаться начала. А кто знает, может она и до того слова чирикала? – отвечал Игнат.

– А вот ещё… зуб у меня хворью по ночам тревогу наводит…

– Поможет, конечно. Дело верное. Ну ладно, ступай Иван, лошадь впрягай, нечего лясы точить. Вот будет он у нас в Заимках, тогда и сам у него испросишь.

– Будет он меня слухать. Нужон я ему больно.

– Дык ему обо всех забота есть, не откажет.

Иван встал и вышел на улицу. Дорогой он что-то говорил сам с собой, пока не скрылся в сарае, где стояла лошадь.

Игнат обвёл взглядом старую избу и подумал: «Вот бы деньжат Господь послал. Уж я бы тогда хоромину справил, а то моя дряхлеет уже, да и под солому крытая.»

Потом кряхтя встал с табурета, да набрав черпаком воды со дна ведра, произнёс вслух: «Нужно будет испросить отца Иллариона про Благодать Господа. Возможно ли такое, чтобы послана она была в виде денег на хорошее дело? Ежели так, то дам ему медный пятак, пущай молитву справит. Отца Иллариона зараз Христос услышит, а там глядишь, и изба будет с резцами не хуже купеческой.»

Выпив воды с черпака, Игнат вышел во двор.

День стоял на редкость чудесный. В воздухе пахло цветущим вишнёвым садом, что рос у купца Емельяна Агапова. Молодая апрельская зелень пробивалась с ещё вчера спавших веток и темной земли. Мимо пролетела пчела, деловито жужжа и несколько раз словно подпрыгнув в воздухе, скрылась за старой конюшней, где Иван запрягал лошадь.

Игнат вдохнул ноздрями свежий воздух и, повернувшись лицом к вишнёвому саду, стал рассматривать его. На фоне зелёного луга и чёрного распаханного в зиму поля, сад виделся ему белым островком нетронутой зимы. Каждый год в это время он искренне удивлялся этому, и, хотя был далеко не молод, не переставал мечтать, как такой же сад будет у него во дворе. Он даже однажды пришёл к Агапову и просил побегов для себя. К своему удивлению Емельян пообещал, что даст их «под зиму» и ему нисколько не жаль. Однако, к зиме Игнат уже забывал о своей мечте, а каждой весной, видя цветение, вновь клял себя, что не взял у купца молодых вишен.

Любуюсь соседским садом, он заметил, как на дороге показались две фигуры: одна сгорбленная верхом на осле, другая же, длинная, широко и размашисто шагая, то и дело старалась обогнать первую…

***

Жёлтая от песка дорога уходила вдаль, теряясь за горизонтом. Мерный ослиный ход наводил морок сна на отца Иллариона, который будучи в наставниках у молодого священника иеромонаха Павла держал путь в отдалённую деревню.

– А чего это мы в Заимки? Нужны они нам больно?

– Павлушка, нет у них в церкви священника, а в Трещенку не наездишь, вот и дадим им утешение и Слово.

– Ладно бы там город, а то деревня рыбацкая, два кола да солома. Каменного дома, почитай, нет ни одного.

– Дом есть из кирпича, у купца ихнего, вот только имя запамятовал. Эх, грех душе моей, как же его… Ночевал я у них в доме да харчевался. А ты гордыню брось свою, всё люд христианский, нет разницы, где Слово Божье нести.

– Да я с радостью. Я, почитай, все книги перечитал сто раз, что при храме были. Я знаешь, как понесу слова Христа, люди рты разинут, вот.

– Якай поменьше. А то, что читал это хорошо. Главное, мудрить, да не перемудрить.

– Прости меня. Всей душой хочу проповедовать. С тобой вот напросился у отца настоятеля. Да и он говорит: «Иди с преподобным, сам уподобишься».

– Ну ты сперва гляди больше, а что до проповеди, так, пожалуй, можно, сан у тебя есть, глядишь с твоим книжеем в патриархи выбьешься.

– Не хочу в патриархи! Хочу, как ты, с людьми… Чтобы смотрели они вдаль и ждали отца Павла на осле, как вот тебя… – с жаром говорил молодой священник.

– Ну это как Господь положит, – сказал в бороду Илларион.

Больше разговора не вели, почти весь неблизкий путь был позади, все слова были сказаны, и каждый из путников погружался в свои мысли.

Павел, приход которого имел лишь камень в основании, был всецело поглощён грёзами. В своих мечтах виделся он себе неким подобием отца Иллариона, только более начитанного и грамотного. Окружали его добрые жители сел, которые видя в нем светильник Слова Божия, благоговейно слушали проповедь в церкви, к тому времени уже отстроенной с величественными золотыми куполами. К каждому из прихожан мог найти он слова для того, чтобы сердце впустило в себя Христа. И даже самая «заблудшая овца» сумела бы найти после его проповеди дорогу к спасению души, а после с признательностью смотрела бы на проводника учения Творца и не тянулась ко греху. Он же скромно принимал благодарность стада, пастухом которого поставил его Господь.

«И чего народ в отце Илларионе усмотрел?» – задавал он часто вопрос сам себе. «Вон и книг – то не прочёл всего-ничего, бегает между деревнями, коих вдоль рек почитай и не сосчитаешь.»

Павел постоянно укорял себя за эти мысли, но так и не мог полностью от них избавиться.

* * *

Жизнь в отдалённой деревне текла своим чередом. Однако, все от мала до велика ждали отца Иллариона. Старец приходил два раза в году. Примерно в одно и тоже он время, на протяжении нескольких последних лет, он навещал Заимки. Люди вглядывались в жёлтую песчаную дорогу. Нет ли на ней худощавой фигуры верхом на осле, коего старец кликал Ишкой? Каждый раз справляя службу в маленькой деревянной церквушке, он давал утешение болящим, справлял таинства, а порою просто проведывал. Деревенский люд и жители хуторов слушая его проведи, дивились, как мог Илларион так точно да понятно объяснить столь сложное Учение.

«Иного попа слушаешь, а понять – нет разумения. Слова вроде наши – русские, а всё вместе не разобрать». – говорили они про меж себя.

Бывало и с мирскими заботами совета просили селяне. Не отказывал он никому, и откуда только силы и время находил Иллприон для всех? Деревенским казалось, что знал старец всё: как гусей пасти, где снасти на рыбу в реке ставить, как зерно в амбаре сушить. Любили его люди, и он любил людей. Любовь его отличалась от слепой любви родителей к единственному чаду. Любовь Иллариона была строгой, настоящей, глубоко укоренившейся к своему народу.

Правду сказать, не обходилось и без конфузов. Вот, скажем, в прошлом году, под осень, когда верхом на Ишке, Илларион выезжал из Заимок, подбежала к нему девица Меланья, дочь тележника, да как дёрнет шерсти клок из осла, Божья тварь чуть в галоп не пошла от такого над собой насилия. Заёкал по- ослиному, заметался. Хотел было отец Илларион бранить её, а той и след простыл. Подумал, подумал, да не взял в ум, чего это она так. Перекрестился, и дальше поехал. На том случай этот, в его памяти затёрся до поры до времени. Мало ли чудаков на свете?

Меланья же, придя домой, с гордостью принесла матери клок ослиной шерсти. Та, заварив его в кипятке, дала мужу, который маялся животом уже, почитай, как неделю. Смердел целебный отвар на всю избу, ибо помимо шерсти в нем варились ещё какие-то травы, но даже малое дитя знает, что лекарственный отвар это тебе не сота с мёдом, и чем более он отвратителен, тем больше в нём пользы для тела.

Чудесное выздоровление наступило не сразу. Однако на пятый день, аккурат к воскресенью, глава семьи был уже вполне здоров, за что благодарил свою умную жену и сообразительную дочь.

– И кто это тебя надоумил, Варвара, – спрашивал он супругу, – заварить ослиной шерсти?

На то жена ему отвечала:

– Дык то ж не просто ослиная шерсть! А волосья от Иши, на ём чудесный наш старец Иллариона ездит. Вона он скольких молитвами лечил. А то как не будет его здесь и хворь какая на нас навалится? Либо некогда ему? Тут – то можно немного себе припрятать шерсти от благодатного ослика.

Я вот как разумею. Коли есть святой, так все вокруг него в святости. А кто ближе всего к нему?

– Христос? – неуверенно отвечал тележник.

– Экий ты неразумный, Семён. Понятно, что Господь… Я про то, в миру кто ближе?

– А… Ну понял, – почесав затылок виновато отвечал мужик, – Верно, ты говоришь. Он без осла – то в памяти и не видится мне! Надо бы запас дома иметь…

На том и порешили. А чтобы соседи не завидовали, решили супруги не говорить никому. Да разве удержит язык в узде девица, которая добыла для отца чудесного спасения от позорного недуга? Меланья подружкам, те братьям, братья отцам, те на рынке у причала рыбакам, и пошла слава по всей деревне. Да не только в Заимках, но и Трещенке, а куда далее, кто знает?

* * *

– Вот и добрались, Павлуша, мы с тобой до Заимок, – сказал, сделав глубокий вдох старец Илларион.

– Не близко… И так два раза в год объезжаешь все рыбацкие деревни? – спросил иеромонах.

– Ну а что мне в стенах сидеть? Я же не каторжный. Что мне уверовать в Бога, и сидеть, ждать, пока болящие духом сами придут? Нечто можно до того доводить? Священник должен проповедовать веру Христову народу, а не пуп свой по кельям разглядывать, да за стенами и лесами городится от мира и люда православного. Ежели соль отдельно от еды держать, то какой в ней прок? – отвечал старец.

– Эко ты выводишь отец Илларион, по-твоему и владыка наш…

– Да меня как раз, владыка благословил и отправил проповедовать в деревни дальние, где служить некому, когда мне годов было вона как тебе. Я сперва не дюже желал, а теперь своё служение в том вижу, а может иные в другом. Вот и поступаю согласно своему скудному разумению и вере, – перебил его Илларион.

– Ясно. Признаюсь, тебе…

– Знаю, знаю. Вот хоть сейчас начинай…, – снова перебил его Илларион.

– Что знаешь? – недоверчиво спросил иерей.

– Что церковь твоя не готова, а пыл проповедника не даёт твоей душе покоя.

– Верно. А начинать то что?

– Ясно дело, проповедь. Вот священник, а вот народ – обвёл рукой деревню старец – ну и неси слова Христа, сан у тебя подходящий. Чего тебе ждать?

– Нешто можно вперёд тебя речи вести?

– Можно. Я сперва думал, дабы ты смотрел, но так разумею, что смотреть – то ты сможешь, а вот увидишь ли… А тут самый раз…

– Так стало быть можно?

В ответ Илларион головой кивнул, и черноризцы въехали в деревню.

***

Народ весело приветствовал процессию, кто-то подходил ближе и просил становиться гостем на ночлег. Одна из женщин предложила отобедать с дороги.

– Ну что, где, Павлуша, остановимся? – спросил Илларион.

– Ну вот, баба предлагала у неё отхарчеваться.

– У неё нельзя.

– Отчего так?

– Да это Мария, она с матерью старой живёт, да детей то ли пять, то ли шесть. А звала потому как душа добрая, да умом не богата. Мы, почитай, их объедим.

– А у кого тогда?

– Подскажу. Пошли к купцу, заодно и имя его вспомню. Он мужик зажиточный и набожный, от него не убудет.

Впрочем, до дома купца они не дошли, по дороге встретив деда Игната, по его просьбе решили заночевать у него. Да испросить у Господа чудесного исцеления Ивашкиной зубной боли.

Дед Игнат растопил баню и угостил чем Бог послал служителей Христа. Попарив в бане гостей за обедом, дед решился завести разговор.

– И надолго, отцы, вы к нам? – заискивающим голосом спросил он.

– До конца поста. Вот на Пасху отслужим в часовне службу и назад, – отвечал Илларион.

– Дело нужное, а то сами знаете, у нас- то с церковью всё никак, одна надежда на утешение – ты, отец Илларион.

– Будет тебе, Игнат, не я Господа за руку сюда вожу, а вы молитвами да делами благими Свет проливаете на землю, что под вами.

– Ну тебе видней. Я человек земной, но без тебя нам худо. Стар ты уже, я вот давеча думу думал: «А то как тебя по старости Господь призовёт, нам – то как быть?»

– Нашёл об чём думать… Забот что – ль мало у тебя? Внуков имена запомни, а то один Ванька всё у тебя в любимчиках.

– Ну уж не серчай, отче. Знаю, что ты по натуре не злобливый. Ну, а все – же? – не унимался Игнат.

– Да, я, Игнатий, и не злюсь вовсе. А то разумею, что Господь сам знает кому и где быть надобно. Меня не будет на свете, так вот смена моя, – сказав так Илларион указал на молодого монаха, который казалось не слушал собеседников и ел постный грибной суп.

– Ентого? Молод он дюже, – не сдержался дед.

– Ну, зато книжием силен, а то как отец Павел не подойдёт, Господь усмотрит кого. Одним словом, не твоя это забота. Да и я пока на покой не собираюсь. Понятно?

– Так-то понятно… Отцы, чаю подавать после бани? Знатный чай, травный, такой только жена моя могёт делать!

– Благодарствуем, можно и чаю, – ответил за всех молодой священник.

Но едва отец Павел договорил, как странный вой донёсся из конюшни, где, казалось, выл какой-то совершенно незнакомый зверь…

***

Иван вернулся к вечеру. Распрягая натруженную лошадь и страдая от зубной боли, обнаружил в конюшне Ишку, мирно жевавшего свежего сена.

«Вот это гость у нас! И бегать не надобно, вот оно чудное Христово исцеление от недуга моего» – обрадовался Иван.

Осел, заподозрив неладное, подозрительно смотрел на Ивана, который торопливо мыл лошадь. Наскоро доделав дело, да кинув охапку сухой травы уставшей кобыле, он недолго думая подошёл к ослу.

Осел прянул ушами и попятился, семеня копытами, пока не упёрся в стену.

«Ну что ты, Иша, сам отец Илларион на тебе катается. Убудет от тебя что ли, а мне какое облегчение сделается. Меня зуб одолевает вона как. Меланья-телележница, отца так спасла от лютой смерти. Может, и я помру, если не шерсть святая.» – ласково говорил Иван с напуганным ослом, пытаясь его погладить.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.