Фантасмагория. Книга вторая. Утоление жажды

Видение

– Я ничего не вижу без очков, – пожаловался я.

– Без очков? – удивился третий, который стоял где-то вне моего поля зрения.

– Нет, в очках я тоже плохо вижу, – ответил я, когда, надев очки на оконечность своего носа, внезапно почувствовал, что всё вокруг готово броситься в дикий пляс, и швырнул очки предположительно в направлении пола, кто-то сбоку резко вскрикнул и выругался.

– В чём дело?

– Он мне очками попал в ухо.

– Сами виноваты, надо было подойти поближе.

– Странный мир, – сказал я. – Почему-то мне всё кажется ужасно странным, ничего не видно, непонятно, всё вверх дном, и не там, где нужно.

– Даже пнуть толком и то не сможешь, – сочувственно поддержал кто-то знакомый, в жёлтом одеянии, ниже, только какой-то жёлтой полоской видневшийся передо мной.

– Нет, почему же, – злорадно усмехнулся я, и протянул свою конечность в предположительно левом направлении и послал её резким рывком вверх, а затем вперёд и вниз. Тот, в жёлтом одеянии, даже взвыл от боли.

– Я тоже могу меняться, – сказал первый, господин в белых брюках и зелёном френче с погончиками, обращаясь совершенно не в мою сторону, и стукнул по моей правой коленной чашечке. А может, по левой. Я вообще-то не разобрал, но там, кажется, должна была быть моя правая нога.

– Ну, будя, – пробормотал я, – вы уже привыкли, а у меня тут, кажется, было какое-то дело?

– Да, – сказал первый, представившийся полковником. – Вам надо разрисовать стены.

– Так же, как и в прихожей?

– Ну, не совсем, а как получится.

– Я боюсь, что у меня вообще ничего может не получиться сейчас.

– Вот ведро с краской, – мне на голову уронили снизу ясно видимый, летящий как бы сбоку, синий эмалированный чайник.

Я отстранился, сам не знаю куда, и, слава богу, он пролетел мимо и, кажется, упал на пол.

Внезапно всё вокруг закружилось, стены поползли на потолок, пол начал прогибаться вниз, а может быть, вверх подобием воронки, и я почувствовал, как водоворот событий стремительно засасывает меня внутрь себя. Перед моим взором пролетел кувыркающийся чайник без крышки, его жёлтый цвет постепенно переходил в фиолетовый.

У меня началась дикая головная боль. Вокруг слышались какие-то дикие голоса, и я понял, что сам начинаю дичать. Я чувствовал, что крышка чайника надета мне на ногу, я взглянул туда, где предположительно должна была быть моя нога, но там ползло наверх что-то кроваво-красное – наподобие освежёванного человеческого мяса с белыми прослойками жировой ткани, выпирающей наружу из кровавого разреза.

Ужасно запахло палёной шерстью, и гнусный сизовато-бурый дым стремительно начал заполнять комнату. Полковник разделился на составные части, и его рука пыталась меня удержать, она вытянулась до невероятно длинных размеров, даже затрещала от напряжения, и вцепилась в мои волосы, старательно выдирая их вместе с корнями, то есть с луковицами.

Первый раз в жизни я видел такие утончённо-нежные длинные пальцы с эластичной тонкой чувствительной кожей, с аккуратными косообрезанными ногтями, которые пытались удержать мою голову за пышную шевелюру. Но она не давалась, отбрыкивалась, и вращалась в такт телу, которое летело через ужасно колючий терновый кустарник, который уже разодрал в клочья мою одежду и теперь рвал в кровь мою кожу и мышцы.

Сзади полился горячий золотистый дождь, его упругие тугие струи терзали моё израненное тело, они смешивались с чем-то липким и холодным, я понял, что это вытекающая из меня кровь.

– Остановитесь же, наконец! – хотел крикнуть я, но вместо этого из моего рта вырвалось хриплое: – Пиастры!!!

Я не узнавал своего собственного голоса. Да и как его было узнать, если он говорит совсем не то, что надо, причём хриплым испанским акцентом пиратского попугая.

Стремительно вращающаяся воронка заносила меня всё меньшими кругами, постепенно уходила в самоё себя, и я чувствовал, что скоро будет конец.

За мною медленно летело чьё-то тело в жёлтом балахоне и мерно взмахивало рукавами, словно крыльями. Ещё ближе ко мне кто-то чёрный блестел линзами и звонко, но по-вороньи каркал. Моего голоса уже давно не было слышно во всём этом гаме, который стоял кругом. Уж он-то никуда не двигался.

Полковник был уже внизу, он глядел на меня своими ужасающе фиолетовыми глазами, в которых горел фанатичный огонёк тяжёлого безумия и старательно тянул с меня брюки. Его нога ещё была вверху и она летала по воздуху, пиная того, что в жёлтом одеянии. В воздухе? Только сейчас я заметил, что это не был воздух, тут вообще ничего не было. Везде сверкали звёзды, они были значительно ближе к нам, чем, если смотреть на небо безоблачной безлунной ночью.

Откуда-то сбоку медленно подплывал я. Я огляделся, моего тела уже не было, – ни ноги, ни руки, ни туловища, – ни наверху, ни внизу, ни сбоку. И я подплывал ко мне. У меня даже глаза на лоб полезли. Я подплывал к себе, которого не было. И в то же самое время я как бы сбоку видел, как двое я – ошалело смотрят друг на друга и так же ошалело подплывают друг к другу. Между нами пронеслась комета с длинным горячим хвостом, буквально на одно мгновение, закрыв меня самого от себя. Но через мгновение то был уже не я. Это была огромная рыба, и я отчётливо видел громадные ряды её страшных клыков. Впереди, прямо передо мной была её ужасная пасть. На меня дохнуло жарким зловонием. Не оглядываясь, не видел, что сзади меня стоял полковник, уже собранный, аккуратный, снова в белых брюках, зелёном френче, и держал в руке мой любимый розовый чайник с красками.

– Вот и ведро с краской, – повторил полковник.

– А где кисточки? – шёпотом спросил я, потому что боялся разбудить огромную рыбу, которая проглотила меня и теперь отходила ко сну.

Всё началось с начала. Я чувствовал, как рыба стремительно разнеслась по всему существующему пространству, забила все возможные щели и поры, а вновь остался один-одинёшенек, совершенно голый в совершенно пустом пространстве. Но кто-то снова включил звёзды, они бешено завращались и начали рисовать перед моим взором стремительные круги, эллипсы, овалы, кристаллы, многоугольники, и я опять очутился в комнате.

Пол был на левой стене, потолок рядом и мне опять показалось странным видеть свой правый глаз рядом с большим пальцем моей левой ноги. Это была явно не подходящая компания для глаза. Нога была босая, и всё время шевелила большим пальцем около глаза, как бы почёсывая его. Мои ботинки куда-то исчезли.

По сторонам комнаты, по левой и правой стенам, то есть где-то вверху, внизу, по бокам висели в коконах какие-то тёмные личности и подозрительно и мрачно смотрели на меня. На потолке, как муха летал полковник, размахивая фалдами своего зелёного френча, тоже почему-то босой и держал чайник, правда, без крышки. Крышку я держал в руке.

– Как вы себя чувствуете? – спросил меня полковник, как мне показалось, ехидно усмехнувшись. Я запустил крышку чайника по совершенно немыслимой орбите и с удовольствием наблюдал, как она рассекла ему лоб и как алым фонтаном забила горячая кровь. Правда, меня несколько удивило, когда я увидел, как крышка по немыслимой траектории вторично полетела в совершенно целый лоб полковника. На третий раз это меня несколько напугало…

А в пятнадцатый раз это мне уже поднадоело, и я закрыл глаза.

Вдруг я увидел себя на улице. Я лежал у кирпичной стены с облупившейся старой штукатуркой. Я был весь бледный. Меня за плечи поддерживала какая-то сердобольная женщина. Милиционер подносил к моему носу какую-то бутылочку. Глаза мои были закрыты. Чуть погодя внезапно я почувствовал едкий запах нашатырного спирта и был таки вынужден открыть свои глаза.

Вокруг меня уже собрались люди. Какая-то женщина громко вскрикнула и отпустила мои плечи. Милиционер держал у моего носа бутылочку с нашатырным спиртом.

– Очнулся!

– Наконец-то!

– Что это со мной было? – слабым голосом спросил я.

Женщина, поддержанная внимательно слушавшим её народом, начала уверенно рассказывать:

– Иду я по улице и вдруг вижу, парень молодой, ну, вы, то есть, заходит во двор и резко так валится на асфальт. Ну, сначала я подумала, знаете ли, что пьяный. А потом думаю, а вдруг с человеком что-нибудь случилось, с сердцем, например, и бегом к нему. Подбежала, принюхалась – нет, не пьяный и давай его в чувство приводить…

Она уже рассказывала, обращаясь к людям.

– …А он лежит и всё, и сердца не чувствую. Тут милиционер подошёл, спирту поднёс, нашатырного. И вот – вы ожили! – докончила она, обращаясь уже ко мне.

– Что же это с вами было? – спросил милиционер.

– Не знаю, приступ, наверное.

– Может вас в больницу надо?

– Нет, спасибо вам большое.

Я от души поблагодарил их, тепло попрощался со всеми и медленно пошёл к остановке троллейбуса.

Встреча в кинотеатре

В воздухе висела тяжёлая июльская жара. Она буквально душила, несмотря на то, что солнца уже не было на небосклоне, и по небу плыли большие тёмно-серые облака, несмотря на то, что часы на руке у юноши в белой курточке и в джинсах «Супер Райфл» показывали без восьми семь. Он стоял и тоскливым взглядом встречал тех, кто входил в кинотеатр. Он уже полчаса ожидал здесь девчонку, но её до сих пор не было.

Они договаривались пойти на фильм «Сто дней после детства», у него в кармане было два билета, а её всё не было. Девушка ему нравилась. Нравились её золотые волосы, которые пышно ниспадали на её плечи и закручивались колечками. Её улыбка привлекала его, ему хотелось всегда быть с нею.

Юноша чувствовал к ней безотчётное тяготение, необыкновенную симпатию, но, к сожалению, как это часто бывает, девушке нравилось проводить с ней вечера, ходить с ним по улицам, но она не чувствовала к нему привязанности.

Для девушки он был лишь одним из её многочисленных приятелей, с которым можно было бы время от времени проводить время, уделяя капельку внимания и ничего более. Юноша всего этого не знал, но интуитивно чувствовал, что в отношениях с девушкой чего-то не хватает. Он хотел сегодня с нею решительно поговорить и поставить все точки над i.

Юноша предупредил девушку, что предстоит важный разговор, и девушка обещала обязательно прийти. Но её не было. Юноша понимал, даже внутренне знал, что девушка, наверно, не придёт, но чувства брали верх над рассудком, и он с безнадёжным упорством надеялся на встречу.

Вдруг кто-то крепко хлопнул его сзади по плечу. Юноша резко обернулся. Прямо перед ним, широко улыбаясь во весь рот, стоял высокий, крепкий и могучего телосложения парень, в летнем кепи и свободной лёгкой одежде, – в светлой рубашке с короткими рукавами и в светлых брюках в мелкую полоску.

– Привет! Ты что, не узнаёшь?

Юноша уже вспомнил. Это был его школьный товарищ, с которым он не виделся лет пять.

– Здравствуй, Витька! Какими судьбами здесь?

– Еду в Саратов, устроился там на работу. А ты-то что?

– Да я учусь здесь.

– Понятно. Ты что – в кино? Мы – тоже. – Он широким жестом показал на своего товарища. – Пошли, что ли, а-то ведь время…

– Да нет, понимаешь, я девчонку одну жду. С ней собрался в кино…

– Ну, ладно тогда. Счастливо! Мы пошли.

Оба парня скрылись в кинотеатре.

Время было без трёх семь. Люди всё ещё шли. Юноша опять стал смотреть на входящих. Но его девушки не было.

Внезапно его взгляд встретился с взглядом другой девушки. Она как-то задумчиво смотрела на юношу. В руках у неё был билет в кино.

Юноша заскользил глазами по ней. У неё было хорошо сложенное тело, фигура, красивая причёска, и приятное симпатичное лицо без каких-либо явных признаков косметики. Правда, ногти на её пальцах рук были покрыты ослепительно-красным, алым лаком. Он залюбовался её руками и перевёл взгляд на ноги.

Если бы я был с ней знаком! – подумал юноша. Очевидно, девушка подумала о том же. Она нерешительно сделала шаг по направлению к нему, но заметила, что он остался недвижимым, и лицо его по-прежнему спокойно, остановилась, а затем и вовсе развернулась и пошла к входу в кинотеатр.

Перед тем как в него зайти и отдать билеты контролёру, она опять оглянулась и взглянула на юношу. Он продолжал смотреть на неё, но по-прежнему оставался на том же месте, и, с явным сожалением, смотрел вслед ей. Девушка немножко помедлила, но затем решительно шагнула внутрь.

Юноша проводил её взглядом, и подумал: Если бы у меня была такая девушка! Она ему сразу понравилась, но он не решился познакомиться с ней. Если бы я был с ней знаком… Кроме того, он ждал здесь совсем другую девушку. Может быть, я с ней когда-нибудь ещё встречусь, и буду тогда решительнее…

Девушки по-прежнему не было. Юноша взглянул на часы – семь ровно. Он медленно направился к входу. Там стояли две пожилые женщины и заглядывали внутрь. Контролёрша стояла в дверях и не пропускала их. Начался журнал.

– У вас нет лишнего билетика? – спросила одна из них у юноши.

Юноша остановился и, мгновенно подумав, ответил:

– Есть. Даже два.

– Вот и хорошо. Вы не продадите их нам? Вам никакого убытка…

Женщины заплатили юноше за стоимость билета, взяли билеты и прошли в кинотеатр.

Юноша зажал деньги в кулаке, развернулся и пошёл в противоположную сторону к улице. Начал подниматься по лестнице. Внезапно ему подумалось: Ни какого убытка. Ни какого убытка…

Он уже почти поднялся до самого верха лестницы к проезжей части улицы, когда рядом появилась его девушка, державшаяся за руку молодого человека с усиками, одетого в элегантный и модный кримпленовый костюм.

– Привет, – сказала она, заметив остановившегося и замершего на месте юношу.

– Привет, – успел ответить он, как девушка вприпрыжку проскакала вниз по лестнице, не выпуская, впрочем, руки молодого человека с усиками.

Юноша остался на месте и проводил её взглядом, дождавшись, пока они не зашли в кинотеатр. Билеты у них были. Ему почему-то было очень горько.

Нет, не потому, что девушка не пришла к нему, не потому что, пришла с другим, а совсем по другой причине, которую он не смог бы, пожалуй, даже объяснить. Горько, потому что горько.

Он неторопливо пошёл по тротуару, держась почему-то той стороны, что прилегала к домам и, время от времени, зачем-то прикасаясь левой рукой к стене. В правой руке, в крепко сжатом кулаке он по-прежнему держал деньги. Один бумажный рубль с двумя металлическими полтинниками.

И ему почему-то всё вспоминалось: Ни какого убытка, ни какого убытка, ни какого убытка…

Гулянов

Наконец матроса Гулянова взяли в далёкое плаванье! И куда?! В Океанию! В Южные моря!

В Океанию! В Океанию!

Весь день Гулянов подпрыгивал, беспричинно смеялся и улыбался.

Океания!

Тысячи островов!

Коралловые атоллы! Чернокожие островитяне! Пираты! Жемчуг!

Золото! Попугаи! Звёзды! Пальмы! Приключения! Океан!

Океания! Оке – ания!!!

Ла – ла – ла – ла! Ла – ла, ла – ла, ла – ла!

Турум – пумпум, пумпум – пумпум!

Наконец – то, стрелки на комнатных часах достигли отметки четыре.

Гулянов сложил собранные вещи в чемоданчик, оделся в парадную матросскую форму и быстро выскочил на улицу. Ему повезло – он тут же поймал такси и поехал прямо в порт.

Острова! Острова! Океания!

Папуасы и я!

Акулы! Приключения!

Тра – ля – ля! Тра – ля – ля!

Подъехав к морскому порту, он уплатил таксисту за проезд, и вышел из машины.

В голове его звонко стучали африканские тамтамы и ревели морские коровы. В эту музыку врывался зубовный скрежет акул и радостные приветственные крики островитян. По заасфальтированной дорожке, ведущей прямо к кораблям, Гулянов быстро рванулся к причалу. Только ветер засвистел у него в ушах, как кто-то вдруг схватил его в объятья.

– Ай – яй – яй! Матрос Гулянов! Что это с вами? – спросил знакомый смеющийся голос.

– Василий Петрович! – сказал смущённо Гулянов широкоплечему моряку в форме капитана I ранга. – Извините меня! Но я спешу. Сегодня я отплываю на корабле «Звёздный» в Океанию.

– В Океанию! – ещё раз прокричал он, вырвавшись из рук моряка, и бросился бежать с ещё большей скоростью.

Вот и корабль.

Гулянов стремглав взлетел наверх по трапу, но дальше пройти уже не смог. Его остановил какой-то тип в прорезиненном плаще.

– Эй, салага, ты куда прёшь?

– Я матрос Гулянов, на корабль, а ты кто?

– Во-первых, не ты, а вы; а во – вторых, я – штурман Жеуд.

– Пропустите меня на судно!

– У нас не судно, а корыто. Понял?

– Да! Ну, пропустите же меня!

– В-третьих, капитан приказал не пускать посторонних. Понял?

– Да отстань ты от новичка! – к штурману неторопливо подошёл молодой матрос, обнажённый по пояс. Его крепкое, загорелое до черноты тело с сильными мускулами так и блестело на солнце.

– Гулянов, пошли со мной, – позвал он.

Они вместе спустились в матросский кубрик.

– Здесь наверху у иллюминатора, – моя койка, а внизу – твоя. Согласен?

– Да!

– Зря ты так рано пришёл. Мы уйдём ещё только через четыре часа. Слушай, давай мы с тобой будем корешами. Меня зовут Кремнёв Никита. Фамилию я твою уже знаю, а как твоё имя?

– Василий.

– Ну что же, Василий Гулянов, клади сюда свои вещи и пошли.

– Куда?

– Наверх. Прогуляемся, да и штурмана твоего пугнём.