Беги от него

Глава 6

Андрей высказал это, и повел довольного пса в ванную. Лена поднялась, и сначала растерянно, а затем зло взглянула. Почему-то не на Антона, а на меня.

Резко отвернулась к плите.

Я ожидала крик. Я бы на ее месте… нет, при посторонних я бы скандал не устраивала, но попросила бы Антона выйти, и допрос был бы недетский. Снова совестно стало, вроде и не было ничего, как бы мне ни нравился любой мужчина, я, наверное, еще не в том возрасте, чтобы «ужинать» без обязательств.

– А Булка – это он или она? – растерянно спросила я, наблюдая за порывистыми движениями Лены.

Может, сейчас как накалит сковороду, да как отходит меня ею?!

– Это он. Мальчик, – спокойно ответил Антон.

– А кличка почему девчачья? – возмутилась я.

– Унисекс, Маша, – хохотнул мужчина. – Мы за традиционные ценности. Просто Булка, когда щенком был, жрал как не в себя, больше всего хлеб любил, вечно со стола тырил. Его соседи наши купили для ребенка – тот просил щеночка, ему и подарили. Вот только хаски – тот еще трэш, активные очень, и семейство не справилось с воспитанием. Повесили объявление, что отдадут в добрые руки.

– А у тебя добрые руки? – мурлыкнула я тихо.

И взглянула на его руки. Красивые, крупные, с чуть грубоватой кожей на костяшках. Я помню, как Антон вел машину – простое действие, но меня завело. Одна рука на руле, вел спокойно, не вцепляясь в руль. Дико сексуальное зрелище.

Боже, надеюсь, я не дойду до такой степени отчаянья, и не стану на такси разъезжать, и до водителей домогаться?!

– Жаль стало, – пожал плечами мужчина. – В лифте с ними ехал, услышал, что никто не хочет такую обузу брать, и надо бы усыпить, а сыну наврать, что на ферму отвезли. Чтобы не плакал. Вот я и взял. Один ведь жил, а тут щенок – и компания, и мотив не на работе ночевать, а дома. Ответственность.

– Ну да, лучше-то щенка завести, чтобы было к кому домой возвращаться, чем женщину, – услышала я недовольное.

Очень недовольное. Прямо-таки злое.

– Лен, если хочешь что-то сказать, или о чем-то меня спросить – давай выйдем, и поговорим, – предложил Антон.

Удивительно спокойный тон у него. Как у человека с чистой совестью. Вот у меня совесть не такая уж и чистая – мысли-то разные и были, и есть. И перед Леной неудобно, но исчезать с радаров я не собираюсь.

А Антону, значит, спокойно. Потому что я себе напридумывала то, чего нет, и быть не может, наверное.

Черт!

– Обязательно выйдем. Позже. А сейчас у меня вопрос к вам обоим, – Лена развернулась от шкворчащей сковороды к нам, лицо безмятежное, только из глаз молнии. – Про что Андрей говорил? Я правильно поняла, что ночь вы провели вместе?

– Давай не сейчас, – отрезал Антон.

– Я ведь простой вопрос задала. Не нападая, не скандаля. Просто вопрос, дорогой, – Лена улыбнулась, и в этот момент на кухню вошли Андрей с Булкой.

Парень, будто не он устроил всем веселье, достал корм, и насыпал псу в миску его завтрак. Затем отошел к дверному косяку, к которому прислонился, нашел мой взгляд, и весело мне подмигнул.

Вот ведь обаятельная сволочь растет!

– Лен, помнишь я как-то говорил тебе про доверие? – Антон отложил телефон. – Оно не подразумевает идиотских вопросов при всех. Даже наедине лучше подумать, прежде чем спрашивать. Доверие, помнишь?

– Помню. И я доверяю, – поморщилась она. – Но свой вопрос идиотским не считаю.

– Что за вопрос? – встрял Андрей.

– На ту тему, которую ты нам подкинул, мальчик, – слово «мальчик» заметно покоробило Андрея, и он улыбнулся еще шире. – Про ужины, ночи и прочие мероприятия.

– Да спали они вместе, чего непонятного, – хмыкнул парень. – Я Машке предложил себя, а она брата выбрала. Бывает. Утешусь как-нибудь, поплакав в подушку. А ты, Лен, не злись. Лучше готовь завтрак, и доверяй дальше.

– А может, ты заткнешься, братец? – оскалился Антон.

– У нас же тут коллективное доверие. Мне ты тоже про него пел, а сам, – яростно сузил глаза парень, и я поняла – что-то не то между братьями случилось. – Но если я какую-то тайну выдал, то прости. Каюсь, я – трепло, живи с этим.

– Доверие, да? – Лена вздернула подбородок, отвернулась к плите, и буквально через пару секунд шумно поставила перед Андреем тарелку с мерзкой яичницей и гадкими колбасками.

– Потом поговорим, – снова отмахнулся Антон.

Доверие. Красивое слово. Сколько раз я от подруг слышала про то, что парни им втирали про то, что, если любишь – доверяй. На словах-то все шикарно, но с фига ли? Не себе-то всегда можно доверять, а тут – другому человеку возьми, доверься, а потом снимай с ушей лапшу. Наверное, полностью доверять можно только тому мужчине, с которым золотую свадьбу отметила, и точно знаешь, что никуда он не денется, так как с костылями и ревматизмом не сильно-то и погуляешь.

Лена, видимо, согласна с моими мыслями. Вижу, как ее выворачивает, а сказать ничего не может. Ну вытащила бы Антона из-за стола, вывела из квартиры, и устроила бы разнос. А она… странная какая-то, еще и улыбаться пытается.

Все же, неплохая она, хоть и меня обхамила сначала. Наверное, мне выгоднее их рассорить, намекнуть на горячую ночь, или сделать загадочный вид. Я в кино такое видела, но мерзко это и нечестно.

– Может, ты скажешь мне, а, Маша? – кивнула мне женщина.

Я растерянно взглянула на Антона, и тот закатил глаза.

– Не приставай к ней. Я же сказал, потом…

– Я в клубе была, – перебила я его. – Мне плохо стало. Очень. Зря пошла, до конца не вылечившись, и вот, Антон меня забрал. Домой пришли – я не в себе была, и тут Андрей со своими намеками на веселую ночь с большой и чистой любовью. Я испугалась, попросилась к Антону. Он не хотел меня у себя оставлять, но я вообще никакая была. Мы просто спали, вот и все. И…

– Довольно, Маш, – мягко остановил меня Антон. – Лена, я ведь просил не за столом это обсуждать. Можно было потерпеть минут десять. Если еще есть вопросы – я отвечу, как буду домой тебя подвозить. А затем мы поговорим и с тобой, – Антон перевел тяжелый взгляд на весело жующего младшего брата. – Слишком много я стал тебе позволять, сам виноват. А теперь, может, позавтракаем в тишине?

Лена виновато взглянула на Антона, опустила глаза, и кивнула.

Блин, ну ведь хорошая она. Терпеливая. Может, мне вообще показалось, что она меня унизить пыталась, я умею себя накручивать. Антона любит вон как, я бы так не смогла – мудро молчать, кивать и улыбаться. А Антон… черт, он мне отца напоминает своей твердолобостью.

Точно солдафон.

Я-то сама смогу такое терпеть?!

И Лена… стало еще неудобнее перед этой женщиной.

Пока все доедали завтрак, а я допивала вторую чашку кофе, Антон что-то строчил в телефоне. Затем поднялся, и сказал:

– Маша, насчет приема у врача я договорился, нас ждут через час. Собирайся. Лена, – перевел он взгляд на нее, – довезу тебя домой, затем с Машей в больницу. И Андрей, – парень уставился на старшего брата, который едко произнес: – На тебе посуда и полы. Чтобы блестело. Отговорки не принимаются.

Он отдал приказы, и был таков.

***

Андрей поехал с нами.

Пока мы одевались, он каким-то чудом успел помыть посуду и полы, управился за десять минут. Собрался, и заявил, что прокатится с нами.

Непонятно зачем. Наверное, чтобы нервы мне потрепать.

Вот и получилось, что Антон с Леной сидели впереди, а «детишки», то есть мы с Андреем – на задних сидениях. А сейчас мы вообще наедине, ждем пока Антон поговорит с Леной.

Они вошли в ее дом, и их уже минут пять нет.

А мне это дико не нравится! Чем они там занимаются? Они же там не… или… черт бы их взял! Обоих!

– Что, Машуленция, ревнуешь? – Андрей оторвался от телефона – почему-то в хлам убитого, далеко не новенького мажорского смартфона, а видавшего виды, года и поколения.

В общем, у него не смартфон, а ужас. Еще и трещина через весь экран.

– Машуленция? – переспросила я в надежде, что мне послышалось, как он испоганил мое имя.

Андрей нагло рассмеялся.

– Тебе идет. Так и буду звать – Машуленцией.

– А я тебя, – я задохнулась, пытаясь придумать что-то остроумное, но на ум пришло лишь: – адронным коллайдером буду звать!

– Адронный коллайдер – это ускоритель частиц, да? – хмыкнул парень. – Большой, мощный, уникальный. Хм, мне нравится, Машуленция. Одобряю.

Я зарычала.

Это я славлюсь острым языком, а тут какой-то парнишка на два года меня младше мои лавры забирает! Еще и ухохатывается, глядя на меня.

– Мелкий гаденыш, – сузила я глаза.

– Всего на два года тебя младше, о взрослая и многомудрая, – подмигнул Андрей.

И вдруг приобнял меня за плечи. Не как девушку, а… не знаю, как подругу, которую захотел поддержать.

– Успокойся. Говорят они. Антон не любит, когда с ним спорят, и когда мозг выносят. Так что никакой романтики и мятых простыней, так что можешь не ревновать, – он легонько потряс меня за плечи, а затем просто положил свою тяжеленную руку на меня.

– Я не ревновала.

– Ну да, – закатил он глаза.

Я с подозрением покосилась на Андрея, и вспыхнула. Так вот зачем он с нами поехал – чтобы меня от глупостей удержать. И про «Машуленцию» речь завел, чтобы меня отвлечь.

Наверное.

– Что, так заметно? – сдулась я.

– Мне – да, потому что я смотрел. Ленка тоже, наверное, заметила. А Антон слишком тугодумный для этих мелочей.

– Антон не тупой, – я пихнула Андрея в бок локтем.

– В чем-то он тупица, Машуленция… эй, не дерись, – захохотал он, когда я отреагировала на «Машуленцию». – Ладно, остынь. Мой брат – светоч разума и все такое, хоть и тугодум. Антоха – любитель всего простого. Вот та же Ленка – познакомились, она сама себя предложила, он взвесил, и они вполне приятно проводили время. Он не из тех, кто бегает за девчонкой, пытается понять, о чем она думает, на что обижается и почему ревнует. Потому лучше оставь все это. Я серьезно.

Взглянула на Андрея, он и правда серьезно говорит. Пожалуй, впервые за наше короткое знакомство.

– То есть, если я хочу… ну ты понял, – смутилась я, – мне нужно по примеру Лены предложить Антону себя, да?

– Угу. Его стиль. Либо Антон сам предлагает, либо ему предлагают. Затем он выставляет условия, главное из которых – не отсвечивать. Он содержит, помогает с карьерой, если она нужна, а ты молчишь, улыбаешься и машешь. Ну и ноги раздвигаешь, – просто ответил парень. – Антохе надоело перебирать, он решил, что возраст подгребает, потому на Ленке скоро женится. Прагматичный до мерзости у меня братец. Так что даже если ты предложишь Антону себя, и ленточкой перевяжешь – не факт, что он согласится. Хотя его от тебя ведет, это и я и Ленка заметили, вот она и взбесилась.

Кошмар!

Я же Антона вроде изучила, он не такой хладнокровный, а совсем наоборот. Но выясняется, что женщина ему нужна, чтобы напряжение сбрасывать, и только. Вернее, не только. Еще, потому что «пора». Семью заводить, детей. А любовь? И Лена на такое согласилась?

А я? Я бы согласилась на такое? Быть просто любовницей, выполнять какие-то там условия – не ревновать, помалкивать, быть милашкой, а за это получать ништяки и призрачную надежду на колечко?

Однозначно, нет.

– Дошло?

– А зачем ты мне это рассказал? – нахмурилась я.

– Чтобы иллюзий не было. Характер у Антона – д*рьмо полное, гаже только у меня. Но знаешь, Маш, ты мне нравишься. Ленка вроде тоже норм, но скучная до одури. Я представляю, какие у них дети будут – такие же мелкие зануды. Я таких племянников не хочу, – хмыкнул Андрей. – Вот я и рассказал тебе все, как есть. Сейчас ты либо плюнешь на Антоху, и правильно в общем-то сделаешь. Либо…

Андрей не договорил, и подмигнул мне.

Либо плюнуть на Антона, либо принять его условия и попытаться убедить его, что я смогу занять место Лены, что уже звучит мерзко. Либо… либо, если Антон мне и правда нужен, мне предстоит доказать, что можно и по-нормальному. Без условий.

Дверь подъезда открылась, вышел Антон, и направился к машине. Красивый, хладнокровный. По лицу ничего не понять – целовались они там или ругались, выражение лица нечитаемое.

Он слишком взрослый. Он занят, у него свои установки, свои правила. Мне всего двадцать, и, наверное, лучше не лезть. Но именно в этот момент я окончательно поняла – это мой мужчина. Просто мой, и все тут.

– Спасибо, – я улыбнулась Андрею.

Он убрал руку с моих плеч, внимательно взглянул на меня, и усмехнулся.

– Я помогу, должна будешь.

Умный у Антона брат, хоть и гад. Догадался ведь, какое я приняла решение. И поможет. А я, так и быть, отблагодарю его.

Глава 7

На учебу я не пошла, окончательно превращаясь в прогульщицу. Но сегодня лучше и правда отдохнуть, как и в выходные, а с понедельника – с новыми силами.

Андрей так и не сказал, в чем будет заключаться его помощь, а я думала, что делать мне.

В фильмах я видела разное. И все, что я вспоминала про «борьбу за личное счастье» мне ой как не нравилось. Распускать про Лену сплетни, влезать в телефон Антона и творить всякие гадости я не готова. Не факт, что у меня что-то выйдет, да и отвратительно это. Как себя потом уважать?!

Может, просто побыть рядом с Антоном, и пусть сам решает? Так он уже решил. На Лене вон скоро женится. И меня это решение не устраивает.

Можно, пока есть время, показывать ему, какая я добрая и милая. Краситься с утра пораньше, прически делать, и крутиться вокруг него. Но, опять же, не факт, что оценит, да и я долго не смогу быть доброй и милой.

– Ну и что делать? – мрачновато спросила я у самой себя.

Дома я одна. Андрей, как пай-мальчик, на учебе. Антон на работе, а я дома. И чувствую себя бесполезной. Решила действовать, не сдаваться, а как действовать – фиг знает. Всю голову сломала. Лена-то выигрывает по всем фронтам. Вон, с утра после самолета приехала, и волосинка к волосинке. Стрелки идеальные, аксессуары подобраны. Завтрак приготовила, опять же.

В животе заурчало. Я ж не завтракала, а скоро время ужина. Вот этим и займусь, все равно ничего придумать не получается. Только сначала с Булкой погуляю.

– Разлучница на минималках, – хмыкнула, и полезла в холодильник.

Лучше жаркое сделаю, салат, и индейку запеку. Это у меня лучше получается, чем стратегия и планирование.

– О, пахнет вкусно, – на кухню вошел вернувшийся с учебы Андрей, жадно втягивая воздух.

– Ты на Булку сейчас похож, – кивнула на крутящегося рядом пса, уже пару часов делающего вид, что он – голодающий сиротка.

– Булка, гулять.

– Я погуляла с ним. Иди руки мыть, а затем посуду, – скомандовала я, и полезла в духовку.

Андрей простонал. То ли от аромата запеченного мяса, то ли от моих указаний, но пошел куда я его и послала – в ванную. И через пару минут вернулся.

– Дай кусочек, Машулёк, – уставился на то, как я посыпаю сыром запеканку. – Я почти ничего не ел сегодня, сейчас в обморок грохнусь.

– Посуда грязная, – намекнула я, и парень со вздохом пошел к раковине. – А за «Машулёк» и «Машуленцию» ты только корм Булки заслужил, но на первый раз прощаю.

– Добрая, – состроил он глазки.

Я вернула противень в духовку, и начала нарезать формовой хлеб.

– Ну что, мне на ночь сваливать? – поинтересовался Андрей.

– Ты у меня спрашиваешь?

– А у кого еще? Ты, Антон, на тебе эти ваши бабские нитки, которые вы бельем называете. Разврат, разломанная кровать, а на утро – Лена, гуд бай, – заржал парень.

Я покраснела, представив, как встречаю Антона в «нитках». Хм, так я делать не буду, но картинка мне понравилась. И против разврата и разломанной кровати я тоже ничего не имею, но лучше кровати ломать в серьезных отношениях. Об этом я и сообщила Андрею.

– И вообще, не знаю я, что делать. Мужчина должен добиваться, а не женщина. Я себя ущербной буду чувствовать, – взяла полотенце, и начала вытирать посуду.

– Вот черт, связался я с малолеткой. На войне, как на войне, Маш. Ну да ладно, добрый дядя Андрей что-нибудь придумает, – заявил парень, и я с подозрением уставилась на него.

Он-то придумает, вот только Лена жива хоть останется?!

Андрей мыл посуду, я вытирала, снова утонув в своих мыслях. Вот что Антон за человек такой? Нет бы увидеть меня, и влюбиться намертво, а затем самому меня добиваться.

– Ничего себе. Маш, ты его пытала? – услышала я за спиной удивленный голос Антона. Он вернулся, а я и не заметила. – Если что, я не против. Пытки, угрозы, шантаж – я одобряю, главное, что брат не по гаражам и заборам прыгает, а по дому помогает.

– Это паркур, а не прыжки по гаражам, – Андрей выключил воду, домыв последнюю ложку, которую торжественно вручил мне – вытирать.

– Да мне плевать, как это называется, – закатил Антон глаза, и жадно принюхался. – Черт, пахнет как вкусно!

Я приосанилась, и довольно улыбнулась.

Вот подругам моим жаль времени на готовку. Мол, возни на несколько часов, и все быстро съедается – пустая трата времени, и лучше доставку заказать. А я считаю, что мужчину лучше домашним кормить – и ему приятно, и самой радость.

– Я сейчас накрывать на стол буду, садись, – кивнула я на стул у окна.

– Нет, я на пару минут, бумаги оставить. Вечер и половину ночи я буду занят, – заявил Антон.

Мне это не понравилось. А еще больше не понравилось то, что я услышала дальше.

– С Ленкой будешь занят? – спросил Андрей.

– Не твое дело, малёк.

Я отвернулась к плите. Значит, с ней, и явно не за ручку они гулять будут. Черт, черт, черт. Сейчас же самое время что-то предпринять. Грохнуться, ногу подвернуть, или еще что-то. Заставить Антона остаться. Вот только я не могу. Хочу действовать, хочу бороться, а не могу – мужчина сам должен.

Ну и пусть уходит, держать не буду!

– Ты лучше не на половину ночи, а на всю ночь свали, – мурлыкнул Андрей. – Мы с Машей найдем, чем заняться. Иди, брат, иди.

– В смысле? – недовольный вопрос Антона заставил меня обернуться.

Он буравит взглядом то меня, то Андрея, то снова меня. Как на допросе. Света лампы в глаза только не хватает.

– Да в прямом, Тоха. Поладили мы с Машей, видишь? Че, думаешь я ради левой бабы стал бы посуду тереть? – хохотнул Андрей. – В общем, вали уже в кроватку к Ленке, и не парься. У нас с Машей все по согласию. Сейчас поужинаем, и…

Андрей не договорил, подмигнул мрачному Антону, и подошел к кофеварке.

Я хотела заспорить, что ничего у нас с Андреем быть не может, но… хм, вот еще! Потому я мило улыбнулась, пожала плечиком, и достала две тарелки. Ужинать пора.

***

Антон сузил глаза, а Андрей, отойдя от кофеварки, подошел ко мне. И обнял. А у меня в руках, на минуточку, нож.

– И когда вы успели поладить, могу я поинтересоваться? – Антон сложил мускулистые руки на груди.

Я хотела уже прекратить балаган. В отношения, основанные на ревности и чувстве собственности я не верила никогда. Конечно, приятно, когда в меру ревнуют, но стоит ли начинать с этого?

Пусть идет к Лене, я переживу. Это даже не измена, у нас нет ничего. И, может, даже и не будет, но я бы хотела, чтобы было. Ничего, руки я не опущу, и не сдамся.

И я бы действительно объяснила Антону, что это просто шутка – я и его младший брат, но он все испортил.

Как, впрочем, и любят делать мужчины.

– У меня не дом свиданий, я твоему отцу обещал присматривать о тебе и заботиться, а не вытаскивать из-под одного мужика, и подкладывать под другого, – жестко добавил Антон.

Прям выплюнул.

Это из-под кого он меня вытаскивал? Из-под Стаса? А подкладывает под кого?

Я сжала кулаки. Кажется, сейчас я перестану быть доброй и милой – мечтой любого мужика, и просто выскажусь от души. А что? Это я умею, от отца и других солдатиков таких выражансов нахваталась – у Антона уши в трубочку свернутся.

– Брат, не пыли, и девочку мою не обижай. Ну да, поладили мы, пока вы с Ленкой перегавкивались. А если Махач куда и ляжет, то перед ее батей я сам отвечу, – легкомысленно отмахнулся Андрей. – Давай, расчехляйся и скачи к Ленке, а мы тут сами. Не мешай, не детки уже. По крайней мере, я – давно.

Махач? Я теперь Махач?

Р-р-р-р, что-то меня оба эти брата бесят!

Антон глубоко вдохнул, выдохнул, и взглянул на меня. Прямо в глаза. И это про него Андрей говорил, что он хладнокровный и чуть ли не робот? В глазах бешенство плещется высокими волнами, чуть ли не проливается на меня.

И мне это чер-р-ртовски нравится. Чисто по-женски.

– Маша, ты же не станешь совершать глупости? – глухим от ярости голосом поинтересовался Антон.

– Глупости? Нет, не стану, – мило улыбнулась я ему.

– А разница в возрасте тебя не смущает? Андрюхе восемнадцать только исполнилось, тебе двадцать, – он приподнял бровь, и я весьма артистично ахнула. Даже ладошки к щекам прижала в показном ужасе.

– Целых два года? Кошмар и ужас… А если серьезно, то нет, не смущает. Меня никакая разница в возрасте не смущает, – с нажимом произнесла я.

Хм, ну не любая, конечно, а в рамках законодательства, но я не сильно против истины погрешила.

– Андрей, – Антон сузил глаза, уставившись на младшего дурного брата, и тот махнул рукой.

– Иди уже. Мы в трезвом уме и твердой памяти оба. Тебе романтику не портим, и ты нам не мешай.

Антон весь напряжен, как перед прыжком. Застыл, не двигается, только ноздри гневно раздуваются. Я даже к Андрею прижалась, в ответ его приобняла, а то очень уж не по себе стало. У Андрея спина подрагивает. Взглянула на парня – нет, не от страха, он еле смех сдерживает.

Ужас. Где я вообще поселилась?!

– Делайте что хотите, – наконец бросил Антон, развернулся, и вышел из кухни.

Мы с Андреем чуть разъединились, но так и продолжили стоять, пока не хлопнула входная дверь.

Значит, уехал все же. К Лене. Кажется, я уверяла себя, что это не измена, и я не собираюсь с ума сходить. Вроде бы здравые мысли, но как только дверь захлопнулась – больно стало просто невыносимо. Горячей, жгучей, острой болью, которая кольцом сжала меня в своих объятиях – так, что в глазах потемнело.

– Баран, – емко высказался Андрей. – Машулёк, давай пожрем. Че, зря я посуду драил?

Голос не расстроенный. Как обычно Андрей – веселая язва.

– Д-давай, – а вот мой голос дрожит, как и руки, которыми я двигаю по столу тарелки.

– Эй, не расстраивайся. Ну покувыркается, так домой все равно вернется. Мужикам надо иногда… ну, сама понимаешь. Природа такая, – Андрей говорил смущенно, и успевал наполнять наши тарелки. – А потом, как ты его окончательно обработаешь, у тебя повод будет ему мозг повыносить. Все, как вы, телки, любите.

– Фиговая шутка, – приглушенно парировала я.

– Согласен, облажался. Но ты все равно не кисни. Вон, поляна какая накрыта, а у тебя любовь-морковь в башке… пффф! Получишь ты Тоху, не парься, он впервые на меня смотрел не как на непутевого младшего брата, а как на врага. Чуть не въе… не врезал мне, – Андрей поставил передо мной тарелку, а еды там на нескольких мужиков бы хватило.