Любовь по правилам и без

Глава 8

КАТЯ

Я оделась. Покрутилась у зеркала, которое встроено в оборотную дверцу старого шкафа. Мама сказала, что шкаф этот Чехословацкий, и бабуля за ним гонялась. Шикарная мебель для своего времени.

Маме не нравится такая мебель. Мама вообще не понимает, почему мы не полетели на отдых.

А мне здесь понравилось! Да, не как дома, где светлый пол, дорогая обивка у мебели, и бельё с монограммами. Здесь даже лучше! Пол деревянный, поскрипывает при каждом шаге. И шкаф скрипит, и двери.

Я встала на носочки, опустилась на пятки, и снова на носочки встала, прислушиваясь к скрипу дерева под ногами.

Нра-вит-ся! Мне вообще нравится в последнее время слушать – птиц, звук шагов, скрип мебели. Я слушаю, и не вспоминаю о папе.

Уютно здесь! И в доме, и за его пределами.

Ой, мама!

Вспомнила, взглянула еще раз в зеркало, и вышла из комнаты. Хм, мама наверное так и не накрасилась, а это не дело. Раньше она всегда с макияжем ходила. Я даже с ней у стилиста была, мама разрешила побыть с ней. И я знаю про дневной, вечерний, домашний, офисный макияж. Знаю и про парфюм: на лето и на зиму они по этикету должны быть разными.

Мама всё это соблюдала, а сейчас позволяет себе ходить без косметики, да еще и скрутив волосы в неаккуратную шишечку. Мама и так самая красивая, даже без прически, косметики и парфюма, но я-то знаю, почему она перестала всем этим пользоваться.

Потому что маме плохо.

Вниз я спустилась с маминой косметичкой и духами, и помахала этим добром перед ней.

– Коть, – покачала она головой.

А я кивнула. Так надо, мама!

– Снова жестами общаемся? – в глазах мамы грусть.

Нужно собраться. Маме важно, чтобы я говорила. Но я боюсь! Начинала говорить, и задыхалась, сразу плакать хотелось. А когда молчу – слёз нет, я не расплачусь, и маме не будет больно.

– Котька…

– Давай накрасимся, – выдавила я через силу.

И мама в очередной раз обрадовалась что я говорю! Я не могу объяснить ей свое молчание, она огорчится еще сильнее. Нужно постараться разговаривать с ней… и не плакать!

– Ладно, но только губы. И не помадой, а блеском. Накрасишь? – мама села на стул, подставляя лицо под макияж.

Я кивнула, и мама обхватила мое запястье, останавливая.

– Кать, раз начала говорить, то не кивай, пожалуйста, а отвечай словами. С Егором же ты говоришь! Я тоже хочу твой голос слышать!

– Хорошо, – ответила я.

– И все же, почему с Егором ты болтаешь, а со мной, с психологом – нет? Почему, Котька?

Я пожала плечами, и открутила крышечку от персикового блеска для губ.

Психолог напоминает про папу. Мама напоминает про папу. Даже когда они говорят не о нем, а обо мне – напоминают, и мне хочется плакать. А дядя Егор – не напоминает. И при нём мне легко говорить. При нём я не могу молчать.

Но это тоже маме не объяснить. Она расстроится. Может, даже, плакать будет ночью. Мама думает, что я не слышу, но я не ребёнок уже. Слышу. И понимаю.

– Ну как? – мама улыбнулась мне.

Я достала тушь, и протянула ей.

– Мы на блеск договаривались. Сейчас еще контурирование меня заставишь делать, да, Катенок? Думаешь, дядя Егор, если меня без макияжа увидит, перекрестится, и пожелает сгинуть нечистой силе?

– Хи, – прыснула я от смеха.

Мама ущипнула меня за нос, встала, и подошла к маленькому зеркальцу рядом со шкафом. И начала красить глаза.

– Можешь моим блеском воспользоваться. Ты же любишь. Только немного, – разрешила она.

Я достала палетку маминых теней, там зеркальце есть, и принялась красить губы.

Мама начала шутить. Наконец-то! Вообще, она у меня крутая! На радио работает ведущей, и хвасталась рейтингами – сейчас же все в интернете, радио в основном пожилые слушают, но мамины программы и подкасты любят все. Из-за красивого голоса и из-за юмора. Ей даже отпуск с трудом дали, я слышала как она его выбивала, и грозилась вообще уволиться. Только поэтому и отпустили – знают, что маму давно зовут снимать ролики с интервью.

Может, уговорить маму уволиться, и быть блогером? Её и так знают, а так вообще звездой станет. И папа поймёт, как ошибался! Увидит маму на красной дорожке или в рекламе, и обязательно рядом с красивым мужчиной. С дядей Егором, например. И пожалеет!

– Теперь твоя душенька довольна, модница ты моя? – мама обернулась ко мне, и смешно захлопала ресницами, надув при этом губы.

Я покачала головой, и подошла к маме. Потянула ее за майку, но мама не поддалась.

– Попроси словами, Кать.

Не могу сейчас говорить! Вспомнила! Расплачусь же, и никуда мы тогда не пойдем. Я буду плакать, мама будет меня утешать, и тоже плакать. И никакого дяди Егора…

Я дернула за мамину одежду еще раз, и еще. Мама не поддается. А я ей волосы хочу распустить, но для этого нужно чтобы мама наклонилась.

– Словами, Екатерина! – повторила мама.

Я ногой топнула от злости. Но плакать, вроде, передумала.

– Наклонись, мам. У тебя на голове какашка.

– Это дулька.

– Это ужас, – скривилась я, но мама присела, и позволила мне снять резинку, и распушить её волосы. – Вот так! Теперь берем пирог, и идем к дяде Егору.

– Идем. При нем хоть мне не приходится выбивать из тебя слова, – со вздохом заметила мама, и пошла в коридор.

Оделась, взяла пирог с кухонного стола, и снова пошла в коридор, махнув мне рукой:

– Идём, Котька! Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро, – пропела она. – Хотя, я бы утренних непрошенных гостей прогнала или сделала вид, что никого нет дома.

– Дядя Егор будет нам рад!

– Уверена? – спросила мама, обуваясь.

– Да!

А как иначе-то? Это же мы! Как нам можно не радоваться?!

Глава 9

ЕГОР

– Мы точно не помешаем? – спросила Настя, разуваясь.

А девчушка такими вопросами не заморачивается. Скинула обувь, и уже вовсю изучает дом.

– Точно. Я рад, что вы пришли в гости.

Я и правда рад. Сидел, гадал как поступить: подкараулить Настю якобы случайно, или нагло прийти к ней? Навязываться не хотелось, и я пришел к выводу, что придется как подростку сидеть у окна, и ждать, когда она покажется на улице, чтобы выйти к ней. Случайная встреча, да-да.

И тут она сама пришла ко мне.

С Катей и с пирогом. Вишневым, м-м-м!

Еще и смущается, что не ко двору, глупая. Ох и нравится мне Настя! Вот только… черт, лет мне уже немало, но за годы своего бессилия я разучился с женщинами себя вести. С медсестрами, врачами, женами братьев – умею, с детьми – тоже, благо племянницы у меня есть, натренировался.

А вот как флиртовать? Как понравиться шикарной женщине? Позорище, конечно, но я разучился.

Сходу её цветы подарить? Украшение? Или это пока слишком?

Ей Богу, хоть на курсы пикапа записывайся! Помню, во время реабилитации слушал я радио, и в одном подкасте, на который я подсел, ведущая смеялась – к ней на заправке прыщавый паренёк прилип, отрабатывая навыки пикапа, и соблазнял пожухлой розой «сравнимой с её щечками», и предлагал купить шоколадку и кофе, чтобы познакомиться поближе. А за этим парнем стоял его куратор, делающий вид, что он просто мимо проходящий, и вообще незнаком с этим парнем. А затем отчитал за ошибки. Ведущая беззлобно обсмеяла их, и попросила звонить, и делиться своими историями такого вот горе-пикапа.

– Чем занимались, пока мы с Катей не приперлись?

– Вроде, мы на ты перешли, – напомнил я.

– Точно. Так чем занимался? – смущенно улыбнулась Настя.

Вообще, разрабатывал план пикапа, и параллельно с этим делал гимнастику. Десять неполных приседаний – и здравствуй, одышка. Нет, в таком признаваться нельзя!

Впрочем, Настя повела носом, явно унюхав что я слегка вспотел. Черт, да я – великий соблазнитель! Хромой, шрамированный, вонючий. Мечта, а не мужик, а!

– С ногами проблемы, продолжаю реабилитацию, – пояснил я. – Пахнет, да? Вспотел немного. Вы пока располагайтесь с Катей в гостиной, а я ополоснусь.

– Нет-нет, запах приятный, не нужно, – выпалила Настя, и… покраснела.

Боже, женщины еще не разучились краснеть, оказывается! И… я приятно пахну?

– Кхм, спасибо, – я и сам смутился, нет, ну точно мне нужны курсы пикапа.

– А как проходит реабилитация? Чем приходится заниматься?

– О-о-о, это почти бодибилдинг! Тяжелая атлетика во всей красе! – хохотнул я, проходя за Настей в гостиную. – Я дошел до восьми приседаний без особого напряжения, дальше – тяжело, но сегодня «выжал» десять. До приседаний делал упражнение: лежал на коврике, и поднимал ноги под углом девяносто градусов. Аж пятнадцать раз!

– Вау, – поддержала меня Настя, и даже подмигнула: – Спортивные парни – это круто!

– Скоро я стану еще круче. Знаешь про скандинавскую ходьбу?

– Это та, которой старички занимаются? Ходят по парку с лыжными палками, да?

– Да. И скоро в их рядах ожидается подкрепление.

– В твоем лице? – улыбнулась Настя, и я развел руками, мол, виноват.

– Мой реабилитолог настаивает.

– Идемте есть пирог! – позвала нас деловая Катя, и я с удивлением отметил, что девочка его нарезала, разложила по тарелкам, и даже чай успела налить.

Хозяйственная девчушка.

Любопытство не красит, я уже лет пятнадцать не страдаю эти недостатком. Но сейчас вдруг взыграло. Почему девочка, имея отца, ищет матери нового мужа. Настя явно пока не в разводе. Кольцо сняла, конечно, но совсем недавно – полоска незагорелой кожи еще выделяется на безымянном пальце.

И вообще, что у них за муж и отец такой?! Даже если ссора, даже если развод, какого черта он допустил, чтобы слабая женщина и маленькая девочка уехали в глушь? Это небезопасно! Помню я родительскую дачу, куда мы только летом ездили. А зимой туда вечно кто-то забирался, разбив окно. И в первый приезд летом мы занимались уборкой.

Я бы точно не отпустил жену с ребенком чёрте куда. Мало ли какой псих в дом вломится, что они смогут сделать?

– А вы надолго сюда? – спросила Катя, и добавила на мою тарелку еще кусок пирога. – Мы с мамой на три месяца.

Хм, на три? Я не планировал так долго оставаться здесь, но раз уж Настя здесь, то…

– Я примерно также – месяца на три.

– Круто! Мам, ты рада?

– Я… да, конечно, – вежливо улыбнулась Настя.

– Дядя Егор, а завтра вы чем будете заниматься? Может, все вместе день проведем? – еще больше оживилась Катя.

Я хотел согласиться, но Настя покачала головой.

– Завтра мы едем в город. Кать, у тебя прием, да и у меня дела.

– Какие?

– Важные, – осадила Настя дочку.

– На развод подаешь, да?

– Катя!

– А что я такого спросила? – вскинулась девочка. – Давно надо! Я слышала твой разговор с этим…

– С твоим папой, а не с этим. Хватит об этом! И вообще, если тебе так интересно, то завтра у меня такие дела: нужно заглянуть на работу, и записать рекламу. Отпуск в моем случае – весьма условное понятие.

Катя надулась. Настя смутилась, поглядывает на меня виновато – явно неудобно ей, что дочка взялась поучать её на тему развода. И все же, что такого могло случиться в их семье? Обычно дети истерят, если между родителями разлад. Да и девочки больше к отцам привязаны. Странно…

– Хм, реклама? – спросил я, чтобы мои гостьи перестали делать вид, что незнакомы друг с другом.

– Ой, мама же у меня супер-крутая. Она ведущая на радио. На «Серебро-ФМ», слышали про такое? – залопотала Катя. – Давно уже! Мам, ты же еще студенткой там начала вести какую-то ночную программу, да? Точно, да. А потом маме добавили эфирного времени, когда поняли, какая она, и…

Я смотрел, как Катя говорит, кивал. И понял, наконец, почему Настин голос мне так знаком. Я её слушал несколько лет!

Помню, как отходил после операции, которая вернула мне возможность ходить. В Штатах делали. По родной речи скучал дико, лежал в палате, и ни фильм не хотел смотреть, ни музыку слушать. Хотелось услышать родной язык «в процессе». Начал искать в интернете новостной канал, но по ошибке зашел на сайт радиостанции.

Серебро-ФМ, да. И наткнулся на Настину программу. Первое, что услышал – её смех. Потому и залип, наверное.

И в Штатах, и в Германии, и когда на Родину вернулся – заслушивался программами, которые Настя вела. Иногда она целый день была в эфире, иногда были другие ведущие, и я скучал.

Так это странно и дико: мои родственники думают, что это они помогли мне пережить период реабилитации. Но это Настя мне помогла. Её голос, её юмор, её смех, её разговоры с радиослушателями. Песни, которые она объявляла, я добавлял в свой плей-лист.

Одно время планировал встать на ноги, и найти её. Но встал, оценил хромоту, шрамы, и передумал.

И вот – она здесь.

Я чертов фанат, да!

– … вот такая у меня мама! – закончила свою речь Катя, и напыжилась от гордости.

А Настя рассмеялась:

– Вот хвастушка. Прости, Егор. Но, дьявол, я рада что мой ребенок гордится мной!

– Есть чем гордиться. Насть, так вы завтра в город, да? – спросил, и она кивнула. – Помнишь, я говорил тебе про скандинавскую ходьбу? Мне тоже нужно в город, чтобы снарягу купить. Предлагаю выехать вместе, я вас отвезу.

– Спасибо, но я ведь тоже на машине.

– Твоя машина… Насть, прости, но она не очень надежная. Ехать долго, зима, холодно. А если заглохнете? Если связи не будет? Места-то дикие, а ты с ребенком, – начал я вкрадчиво. – Мою же машину ты видела – надежнее не придумаешь! Я еду в город, ты едешь… почему бы нам не объединиться?

– Давайте, дядя Егор! – обрадовалась Катя.

Настя же прикусила губу, и потянулась ко мне.

– Катя говорила про развод. Егор, у меня завтра и правда много дел, не будете же вы меня как извозчик катать целый день: мне нужно к юристу, обсудить вероятность развода через суд, затем на работу, у Кати приём у психолога, – прошептала она.

– Мне нравится твоя компания, – сказал ей, сбросив с лица маску вежливости, и приоткрыв то, что… да, думаю о ней, как мужчина о женщине.

И Настя это увидела.

Ну же, соглашайся! Если откажет – это не конец света, но если согласится – это аванс с её стороны.

– М-м-м, хорошо, Егор. Если тебя не затруднит, то мы с Катей поедем с тобой, – чуть испуганно согласилась Настя.

Но главное – согласилась после того, как поняла, что она интересует меня не как друг, а как женщина. И на эту поездку у меня большие планы!

Глава 10

НАСТЯ

– Зима началась рано, и уже надоела? Соскучились по солнцу, но отпуск нескоро? Есть выход: соки со вкусом лета! Только в магазинах «Четверочка», и всегда по сто девяносто девять рублей, – пропела я сладким, поставленным голосом. – Хотите всегда быть в тонусе, и любить жизнь также, как я? «Вкусы лета», рекомендую!

– Еще дубль. Осторожнее с буквой «с», Насть. И плавнее, мягче, ок?

– Ок, – кивнула, глотнула воды, и принялась за второй дубль записи рекламы для наших спонсоров.

Егор смотрит на обычную запись рекламы, как на чудо.

Разумеется, я пригласила его в студию. Он подвез нас с Катей в город, развлекал мою молчунью беседами. Я зашла вместе с дочкой к психологу, и сделала внушение, чтобы больше без побегов.

А потом пригласила Егора на запись. На радио всегда проходной двор: здесь и Катька часто бывала, даже одноклассники её приходили с учительницей на экскурсию, которую я организовала. И муж был, да…

Теперь вот Егор. Я почему-то уверена была, что он откажется. Я и предложила-то со мной пойти из вежливости, а он взял, и согласился. Теперь стоит, и слушает, как я в пятый раз зачитываю текст.

– Супер! Обработаем, наложим музыку, одобрим, и на днях пустим в эфир. Всё, Насть, можешь продолжать отпуск. Но будь на связи, сама понимаешь.

– Ладно. Сегодня быстро. Думала, дольше будем записывать, – я отошла от микрофона.

– Ты молодец. Хвалю!

– Похвалу жду на банковскую карту, – подмигнула я начальству, и вышла к Егору. – Ну как, интересно было?

– Я уж точно не скучал. Ты профи, Настя.

Мужчина произнес это с восхищением. Понимаю, я не спасаю жизни, не занимаюсь чем-то общественно-важным, чтобы восхищаться моей работой, но… приятно! Мне просто по-человечески приятна похвала от симпатичного мужчины.

А еще мне приятен его интерес. Я не собираюсь флиртовать с Егором, к отношениям я не готова, но как же мне нравится мысль, что я привлекательна! И что я, если мне в голову взбредет, вольна впустить в свою жизнь и постель другого.

– Ну что, за палками для ходьбы?

– Едем, – кивнул Егор.

Мы вышли на парковку, и мужчина открыл передо мной дверь авто. Мелочь, но тоже дико приятная.

Снова вспомнился муж. Испугался видеть мое лицо всю жизнь. Напрягся, что годы уходят, и только одна женщина рядом, и на всю жизнь. И накосячил. Но почему мужчины думают, что у нас нет желаний? Я тоже живая! И за мной много раз ухаживали весьма достойные мужчины, даже когда я замуж вышла. Глаза у меня есть, и оценить привлекательного мужика я в состоянии. Я даже в состоянии была почувствовать влечение к другому. И я чувствовала. Но всегда обрубала это на корню. Потому что муж был, которому я в верности клялась. Семья. Значит, я любила мужа сильнее, чем он меня? Или я просто решила не поддаваться соблазнам? А они были! И немало!

Может, зря не поддавалась? Не было бы так обидно. Всё же, справедливее, когда рога носят оба учредителя семейной ячейки общества. Кто знает, только ли с Наташей мне Витя изменял?

Сволочь, – подумала я, снова разозлившись. – Ну решил изменить, так почему с соседкой? Неужели сложно было на стороне женщину найти? Или он меня за дурочку считал, которая и не узнает никогда? Впрочем, я бы и не узнала, если бы не вломилась в квартиру Наташи.

– Что-то не так? – поинтересовался Егор.

– Прости, ты что-то сказал?

– Нет. Просто заметил, что ты грустная. Не молчи, лучше поделись секретами своей работы. Это сложно?

– Быть ведущей? Нет, – улыбнулась я ему. – Может, если бы я на телевидении работала, было бы сложнее, но я-то на радио. Сижу себе, болтаю. Люблю я это дело. А секреты? Ну, приходится воду пить, а не чай, кофе, и так далее. Меньше сладкого есть, диету соблюдать.

– Зачем? У тебя идеальная фигура, – уверенно заявил Егор, чем в очередной раз меня согрел.

Простые комплименты. Безыскусные. Но они для любой женщины приятны. Даже для женщины, которая не помешана на своей внешности.

– Диета не из-за фигуры, а из-за голоса. Ну, прости за подробности, чтобы в микрофон не плеваться. Из-за некоторых продуктов слюноотделение усиливается, и вряд ли слушателям будет приятно, если я при каждом слове стану плевать – это слышно. А когда рот «чистый» – дикция намного лучше. Это, в общем, все секреты.

Мы притормозили у спортивного магазина. Вошли внутрь, и Егор в очередной раз меня покорил:

– А мы к Кате не опоздаем? А то будет сидеть, ждать нас, пока мы по магазинам гуляем.

Боже, ну вот какой мужчина будет помнить о времени, когда дело касается чужого ребенка?!

– Всё нормально. Катя начинает работать со специалистом через интернет, так что сегодня будет длинный сеанс. Успеваем, всё нормально.