Прапорщик. Часть 2. Назад в СССР. Книга 7
- -
- 100%
- +
Само собой ожидать, что он будет покорно сидеть и радоваться своей незавидной участи военнопленного, было глупо. Едва ему подвернётся удачный момент, как он непременно им воспользуется.
– Вперед! Поехали! – жёстко произнёс я, толкнул его в плечо и указал рукой направление движения. Впереди, в свете тусклых фар, кое-где угадывались следы протекторов. Вероятно, сюда они двигались этой же самой дорогой.
Тут и там попадалась сухая трава, камни, колючие кустарники. Ехали медленно, может, километров пятнадцать-двадцать в час.
Моджахед вынужден был повиноваться. При этом душман злобно процедил что-то на своём языке со смешанными диалектами, из чего я практически ничего не понял. Ну, общий-то смысл, конечно же, был мне понятен. Допусти я сейчас случайную ошибку, он сделает всё, чтобы вырваться, а после поймать меня и порезать на куски. Не удивлюсь, если в его голове уже крутятся мысли о том, какую бы пытку ко мне применить. И снова не удивлюсь, если это будет какой-нибудь «красный тюльпан» или ещё что-нибудь в том же роде. Уж что-что, а душманы славились своей жестокостью в обращении с военнопленными советскими солдатами.
Машина неторопливо тронулась дальше. Видно было, что сам Али давно не сидел за рулём, однако навыки имелись.
Я мельком обернулся и посмотрел назад – как раз в этот момент показался пикап сопровождения. Там фар было аж четыре штуки, соответственно, и обзор из пикапа был лучше. Но это не давало им почти никакого преимущества.
Вроде бы сопровождающие ничего не заметили, по крайней мере, на то, что они напряглись, ничего не указывало. Значит, у меня получилось.
Так, первая часть моего дерзкого и авантюрного плана была выполнена – транспортом я завладел, перехватил инициативу и, по сути, взял в заложники одного из лидеров оппозиции. Если сильно постараться и доставить его к нашей разведке, сотрудники ГРУ СССР непременно заставят его говорить. Есть методы. Самые разные. А уж такой человек, как он, многое сможет поведать – это ж натуральный кладезь информации. Вот только до этого ещё далеко.
Чемодан был при мне, у меня были колёса, однако отсутствовал напарник. Бросать Корнеева здесь я, конечно же, не собирался. А ещё нужно было как-то сбросить с хвоста машину сопровождения. Если бы не крупнокалиберный пулемёт ДШК в кузове, я мог бы просто дать прицельную очередь из Калашникова, а на сладкое, шарахнуть по ним из подствольника.
Думаю, этого хватило бы, чтобы решить проблему радикально. Всё-таки на моей стороне был фактор неожиданности, да и сопровождающие душманы в другой машине не должны были сразу открывать огонь по своему командиру. Но тут весьма спорный момент. А ещё пулемётчик был начеку – стоит мне открыть огонь, как он бабахнет очередью, превратив ГАЗ-69 в натуральное решето. Убраться из машины я точно не успею.
Но и тянуть время бесконечно я тоже не могу. Ещё неизвестно, сколько придётся ехать и кто может попасться нам на пути. Вот засада, а?!
И тут я вспомнил про лежащую в кузове противотанковую мину. Если ею грамотно воспользоваться, она сдетонирует. А уж взрыв такого «сюрприза» гарантированно превратит пикап в объятый пламенем металлолом. Вместе с охраной.
Но только в том случае, если наедет на нее.
А как это сделать?
По-хорошему нужно остановить нашу машину, выбраться наружу, вытащить из кузова мину, заложить её и вернуться обратно в салон. На это нужно время. Само собой, моджахед не будет сидеть и ждать, пока я это сделаю.
Вдруг сработала моя чуйка – я резко обернулся назад, и едва успел уклониться. Тот самый раненый, что лежал в кузове, пришёл в себя. Более того, он даже нашел в себе силы и умудрился подняться. Даже схватил какой-то гнутый ключ, чтобы им размозжить мне голову. Я уклонился в самый последний момент.
Перехватив его руку, я резко дёрнул ее на себя и с силой согнул вниз, гарантированно сломав локтевой сустав. Это жутко больно, просто до сумасшествия. Раненый истошно завопил, неуклюже повис на перегородке. Мне не оставалось ничего другого, как пустить в дело нож.
На лицо брызнула кровь – всё, он больше не помеха.
Яростно взревев, Али Хадид прямо со своего места рывком повалился на меня, стараясь ухватить руками за горло. Но его необдуманная попытка ни к чему не привела.
Резко ударив его головой в лицо, в болевом приёме я резко выкрутил ему правую кисть, затем сломал ему указательный палец на левой руке. Захрипев от боли и ярости, противник как-то обмяк. Воспользовавшись моментом, я оттолкнул его коленом в грудь, а затем выпрямился и, изловчившись, коротким, но сильным ударом в ухо лишил его чувств.
Хадид завалился на руль, ГАЗ-69 резко ускорился – это позволило нам немного оторваться от машины сопровождения, которая вновь отстала. Проехав метров тридцать, мы уткнулись в бархан.
Медлить было нельзя – я выпрыгнул из машины, метнулся к кузову. Схватить мину, бросить её на песчаный грунт и прикопать заняло совсем немного времени. Только в последний момент я увидел, что мина оказалась учебной. Вероятно, духи не понимали, почему она не взрывается и таскали ее с собой, надеясь как-то прояснить этот момент.
Уйти обратно я уже не успевал, показался пикап. Натянув сползшую арафатку на лицо, я попытался прикрыть ею и голову. Получилось коряво. Почти одновременно нащупал в складках одежды пистолет, что ранее вытащил из кобуры, висящей на торпеде. Он был заряжен.
Когда пикап сбросил скорость и практически остановился, я принялся активно жестикулировать и махать руками. Одновременно направился к ним навстречу. Выбрав левую сторону, я двинулся на сближение с пассажирской стороны не просто так. В этом секторе пулемётчик был не опасен ‒ ствол ДШК больше был повернут в другую сторону.
В салоне пикапа оказались двое – пассажир и водитель. Оба вооружены. А в кузове, помимо самого пулемётчика, был ещё один душман, которого я изначально не разглядел. Этот тоже был с автоматом.
Тут нужно было действовать наверняка, раздумывать уже никогда.
Само собой, никакого подвоха с нашей стороны душманы не ожидали. Практически заглянув внутрь, я резко выхватил пистолет и несколько раз выжал на спусковой крючок, прикончив обоих. Затем выпрямился и метким выстрелом в голову ликвидировал третьего противника. А вот на пулемётчике случился конфуз… Пистолет заклинило. Выругался, бросил его.
Я резко нагнулся вниз, успев отметить, что пулемётчик схватился за автомат… А у меня оставался только нож.
Шум, возня. Лязг затвора.
Раздалась короткая очередь ‒ душман принялся поливать из автомата. Заплясали фонтанчики песка…
Сейчас душман спрыгнет вниз и мне кирдык – деваться тут просто некуда. Очередь из автомата ‒ и я готов. Тем не менее, я все же успел сориентироваться и, отсрочив момент, закатился под пикап. Всего в метре от меня оказалась та самая противотанковая мина, от которой в данный момент не было никакого толку.
Пулемётчик тоже спрыгнул вниз, возмущённо крикнул что-то невнятное, из которого я различил только «Шурави»! Я увидел его ноги в разных сандалиях.
Быстро кататься по песку было сложно, поэтому выбраться из-под пикапа я уже не успевал… Счёт пошёл на секунды – сейчас он даст очередь под пикап и мне конец… Зараза!
Но вдруг, где-то неподалёку раздался одиночный выстрел. Я знал этот сухой звук – так стреляла только снайперская винтовка Драгунова…
***
Ночь прошла на удивление спокойно, ничего подозрительного не случилось. Дозорные менялись с периодичностью в два часа, а как только начало рассветать, быстро покинули руины заброшенного кишлака.
Перекусывать пришлось прямо на ходу, в ход снова пошли сухари, галеты холодная тушёнка. Есть ее было невозможно – сгустки жира перебивали весь вкус, а рот связала жирная пленка. Мерзкое ощущение.
Конечно, разогретая на костре тушёнка и холодная прямо из банки ‒ это две большие разницы и вкус у них разительно отличается друг от друга. Но, во-первых, в нашем случае разводить костёр было нельзя, а во-вторых, решили не тратить на это время.
За ночь нога у лейтенанта сильно опухла. Конечно, нужно было нормальное лечение, а мы только сделали шину, да глушили боль промедолом. Этого крайне мало. Тот был плох, хотя прекрасно понимал, что его не ждёт ничего хорошего.
Майор Кикоть быстро поднялся на один из холмиков и осмотрелся. На глаза ему попалось кое-что интересное…
Спустившись вниз, он решительно подошел к капитану Елисееву.
– Коля, а ты на верблюдах ездить умеешь?
– А… – слегка растерялся десантник. – С детства их терпеть не могу. Пробовал как-то. Так он меня укусил. А что?
Виктор Викторович только коварно улыбнулся…
Глава 3. В тяжелых условиях
Стрелял прапорщик Корнеев.
И нужно признать, появился он как раз вовремя – ещё немного и душман, что ранее стоял за пулеметом, сделал бы из меня решето. Ведь как ни крути, а деваться из-под машины мне было просто некуда. А уж отсутствие у меня огнестрельного оружия ещё больше осложняло мое и без того незавидное положение.
Едва я догадался о том, кто именно стрелял, как прямо передо мной рухнуло бездыханное тело мёртвого моджахеда с простреленной головой. Рядом плюхнулся его автомат. Что ни говори, а Шут был замечательным снайпером и мог эффективно бить по цели даже в тёмное время суток, когда ни черта не видно. Впрочем, света здесь было достаточно – фары пикапа освещали большую часть пространства впереди. Да и наконец-то появилась луна, которая до этого где-то пряталась.
Там же отчётливо было видно и застрявший в песке ГАЗ-69.
Выбравшись из-под машины, я первым делом схватил валявшийся в кузове Калашников кого-то из духов, быстро проверил магазин и снял автомат с предохранителя. Мало ли, вдруг еще кто-то появится?
– Гром, ты там цел? – раздался знакомый голос из темноты. Самого Корнеева я увидел не сразу – тот занял неплохую позицию. Лишь приглядевшись, среди низкорослых колючих кустарников, на вершине небольшого бархана, в положении стрельбы с колена, я увидел коллегу-снайпера. Расстояние до него было метров тридцать, не больше.
– Нормально! Если бы не ты, то во мне появилось бы несколько новых дырок! – негромко отозвался я, снова осмотревшись по сторонам. Вроде бы никого не было видно. – И очень сомневаюсь, что это пошло бы мне на пользу!
– Я сейчас подойду!
Не прошло и полминуты, как он присоединился ко мне.
– Знаешь, вообще-то, нелегко вот так, ночью, бегать по пустыне, особенно учитывая, что духи тут разбрелись по всему квадрату! Ты мне скажи, сколько ещё ты собирался ехать, прежде чем остановился бы?
– Думаешь, это так просто?
– А чего там сложного?
И тут я вспомнил про Али Хадида, который был за рулем «Газика». Бегом бросившись к первой машине, я подскочил и распахнул водительскую дверь. Моджахед был на месте – по-прежнему лежал на руле без чувств. Это хорошо, поскольку пока я решал проблемы с сопровождением и спасался от пулемётчика, тот вполне мог прийти в себя и куда-нибудь сбежать. Учитывая довольно сложный рельеф местности, ему на это понадобилось бы не более минуты. Ищи его потом по темноте.
– Опа! – с другой стороны подошёл Корнеев, заглянув внутрь. – А это кто такой? И почему ты его не убил?
– Нельзя! – невесело усмехнулся я. Кивнув в его сторону головой, я добавил. – Ну-ка, угадай с трех раз, кто это такой?
– Если он всё ещё жив, значит, это кто-то важный? Какой-то полевой командир?
– Бери выше, Паша! Это сам Али Хадид! Один из лидеров оппозиции!
– Ни черта себе! – поразился Паша, изменившись в лице. – Ну, тогда понятно, почему ты так долго копался. Это получается, мы его караван разгрохали? Ха, вот так поворот! Я, вообще-то, всё это время за вами бежал. Думал, что ты уже про меня и не вспомнишь. Благо скорость была невысокой, дорога то и дело петляла туда-сюда, между барханов и скал.
– Хорошо, что ты вообще меня разглядел в этой толпе!
– Кстати, Макс, а где чемодан? – насторожился Шут. – Я что-то не видел, как ты его брал! Только не говори, что он остался там же, в тайнике!
– В кузове лежит. Ничего с ним не случилось.
– А, это хорошо… Ну, что мы будем с ним делать? – поинтересовался прапорщик, толкнув Хадида. – Возьмём с собой?
– Если мы с тобой притащим его в Кундуз, да ещё и живого… Представляешь, какими сведениями он обладает? Наверняка этот сукин сын плотно сотрудничает с американской разведкой! И с Пакистаном тоже.
– Ну да, ты прав. А как мы это сделаем? Если ты не заметил, мы тут одни, посреди чёртовой пустыни. Поддержки ждать неоткуда. И духи тут бегают, словно тараканы, нас с тобой, кстати, ищут. Скоро они поймут, что произошло, и будут искать своего генерала или кто он там у них! Нужно поскорее рвать когти отсюда!
Я кивнул на стоящий впереди внедорожник ГАЗ-69, потом посмотрел на пикап сопровождения. Весь салон у него был залит кровью водителя и пассажира. К тому же, проходимость у машины явно похуже. Да и белый цвет будет сильно бросаться в глаза. А когда я вернулся и заглянул в салон, то увидел, что топлива в баке осталось немного – может, километров на двадцать-тридцать ещё хватит. Но не более. Ехать предстояло совсем в другую от ущелья сторону.
Возможно, где-то там нам улыбнётся удача и мы пересечёмся с Кэпом и остальными парнями. Только для начала нужно попробовать связаться с ними.
– Ну, транспорт у нас уже есть! – произнёс, выбрав транспорт. – Я надеюсь, «малыша» ты не потерял?
Корнеев молча повернулся ко мне боком – сразу стало видно, что компактная радиостанция в небольшом подсумке по-прежнему болталась у Корнеева за спиной, в районе поясницы.
– Хорошо! Значит, вот что я предлагаю! Сейчас мы с тобой соберём здесь оружие, а вот этого товарища крепко свяжем, чтобы он нам не выкинул чего-нибудь… И рот заткнём, чтоб не орал! Закинем в кузов и все дела.
– А дальше?
– Попробуем связаться с Герцем! Если получится, двинемся прямо к ним. Ну а если нет, будем импровизировать. Жаль, что у нас больше нет ни карты, ни компаса.
Паша ничего не ответил – других вариантов тут, действительно, не было.
Быстро и крепко связав моджахеда верёвкой, что нашлась в пикапе, мы также заткнули ему рот грязным платком. Затем перенесли его кузов – больше места для него особо и не было.
Выбросив оттуда оба мёртвых тела, мы отправились осматривать пикап сопровождения. На это ушло совсем немного времени, зато оно того стоило. Нам посчастливилось забрать оттуда пару неиспользованных реактивных гранатомётов РПГ-18 «муха», шесть оборонительных и четыре наступательных гранаты. Еще в оружейном ящике лежал ПКМ, а к нему нашлось два снаряженных короба, один на сто, другой на двести патронов.
– Ну, уже неплохо! – хмыкнул прапорщик.
Также в машине имелась радиостанция, но мы её сразу разбили. Сначала думали, что хорошо бы поджечь машину сопровождения, чтобы скрыть следы нападения, но передумали. В тёмное время суток пламя будет служить хорошим ориентиром на километры вокруг. А нам это ни к чему. Чем дольше этот пикап никто не найдёт, тем лучше.
Приоткрыв пассажирскую дверь, я аккуратно сунул туда гранату, выдернул предохранительное кольцо, затем прижал ее обратно. Теперь, тот, кто первым найдет машину и решит влезть внутрь, непременно об этом пожалеет.
Вообще, минировать тела, машины, оружие на станках – это была весьма распространенная мера. И нужно признать, весьма эффективная. Духи на такое часто попадались.
– А знаешь, лихо ты их отработал! – похвалил меня Шут, когда мы закончили и залезли в машину. – Прям, уважаю! Когда ты, ничего толком не сказав, вдруг рванул прямо в гущу душманов, я думал, тебя переклинило. А потом понял, что ты волк в овечьей шкуре. Они бы ни за что не догадались, что мы все еще здесь. Если бы дело было днем, ни черта бы у тебя не получилось.
– Ты же знаешь, мои методы всегда такие. Чем безумнее, тем лучше получается.
– Фортуна тебя бережет! – усмехнулся Паша. – Я наблюдал, как ты влез в «Газик» прямо перед выездом. Хитрый ход. И видел, как на пассажирское место сел кто-то из полевых командиров. Едва вы тронулись, я покинул позицию и бегом рванул за вами. Благо тут всего-то пара километров. Но, под самый конец, когда у тебя возникли проблемы, я едва успел вмешаться!
– Я, вообще-то, собирался взорвать под ними противотанковую мину, но в последний момент не срослось. Та учебной оказалась. Вот и пришлось импровизировать прямо на ходу. Не очень хорошо, но в любом случае, я твой должник!
– Брось! А на хрена они с собой учебную противотанковую мину таскают? Хотя, неважно, – Шут отложил пулемет в сторону и вооружился автоматом. – Ну что, попробуем восстановить связь?
– Добро!
Однако как бы мы ни пытались настроить нашу Р-148, связи не было вообще. Сплошное молоко в эфире.
– Да зараза! – выругался Шут, отключая рацию. – Слушай, ну вряд ли духи могут глушить связь намеренно! У них и техники такой нет. Это просто во всем районе на небольшой глубине есть залежи магнитной руды, а может, еще что-то типа того. Попробуем еще раз, когда отъедем подальше отсюда?
Я кивнул, после чего завёл двигатель, врубил заднюю и взрыв задними колёсами песок, начал вытаскивать машину из песка. Удалось без проблем.
Проходимость-то у ГАЗ-69 хорошая, а вот двигатель всё-таки слабоват. Впрочем, тут многое решает именно резина.
– Эх, жаль советским инженером не хватило ума поставить сюда форсированный движок… – вздохнул прапорщик Корнеев. И вдруг, вытянув шею и посмотрев куда-то влево, насторожился.
– Мля, Макс, смотри! – громко произнёс он, указав направление.
И верно – там, среди барханов и камней было видно несколько крохотных источников света – к нам кто-то приближался. Судя по всему, это были душманы с факелами в руках – их тут много разбрелось во все стороны. Не дай Бог столкнуться с теми элитными духами, что мы видели ранее. Ведь они наверняка получили чёткий приказ ‒ отыскать советских «охотников на караваны».
– Вижу! – мрачно отозвался я, прекрасно понимая, что нас уже заметили. – Нужно валить отсюда и поскорее!
Взревел движок советского внедорожника, машина резко рванула вперёд. Взяв правее, я съехал на более ровный участок дороги, заложил руля влево и начал разворачиваться. Окончив манёвр, я вдавил педаль газа до упора – «газик» вновь ускорился. Объехав стоящий посреди дороги пикап сопровождения, мы поехали дальше.
Шут продолжал наблюдать за факелами позади нас – мы быстро удалялись от них, направляясь на юго-запад. Далеко впереди была горная гряда, которая мешала нам ехать по прямому маршруту, а соответственно её нужно было объезжать. И ещё неизвестно, чем это кончится и какие противники могут нам встретиться на пути…
– А давай-ка посмотрим, что в чемодане?
***
– Нет, ну это какое-то издевательство! – нелепо ругался Рылеев, сидя верхом на верблюде. – Я думал, что никогда не сяду на это глупое и упрямое животное!
– Зря ты так! – ухмыльнулся Виктор Викторович, поправляя упряжь. – Верблюд, может, и упрямое животное, со своим непростым характером, но глупым его точно не назовёшь!
Так уж получилось, что когда майор Кикоть забрался на холм, то увидел в бинокль группу кочевников, идущую куда-то на север.
– Бедуины! – так он их обозвал, потому что это первое, что пришло в голову. Майор очень мало знал про народности Афганистана…
Их было восемь человек, все верхом на верблюдах, а ещё три животных шли сами по себе, без наездников. Кикоть быстро определил, что оружия при них не было. Майор некоторое время думал, стоит ли обращаться к ним за помощью… Мало ли, кто там мог быть на самом деле?
Судя по всему, это были то ли торговцы, то ли, действительно, кочевники, которые прекрасно понимали, в какой части республики ходить безопасно, а куда лучше вообще не соваться. Из-за затянувшейся войны, со стороны Ирана иногда появлялись такие люди.
Нужно было довериться, иначе лейтенант так ноги протянет…
Когда Елисеев и Кикоть привлекли их внимание, удивлённые бедуины остановились. К счастью, они, действительно, оказались мирными и оружия при них вроде бы не было. Офицерам стоило немалого труда попытаться объяснить, кто они такие, откуда и куда направляются. К счастью, среди кочевников оказался молодой таджик, который частично знал русский язык.
Чекист кое-как смог ему объяснить, что у них раненый офицер в тяжёлом состоянии и ему нужна срочная медицинская помощь. Таджик перевёл это остальным, те принялись совещаться. Видя, что ситуация, действительно, неважная, кочевники согласились им помочь и предоставили трех свободных верблюдов. Правда, при этом запросили оплату в долларах. Денег не было. Пришлось майору отдать свои наградные часы, которые он с недавних пор начал ненавидеть.
Вопрос был улажен. Также от бедуинов удалось узнать, что в том же направлении, в каком они двигались ранее, находится удалённый кишлак и население там придерживалось старых взглядов. Вроде бы, там даже был какой-то колесный транспорт, а в нескольких километрах был небольшой советский гарнизон. Но главное, жители того кишлака не считали советских солдат врагами и зла им не желали.
Однако дотуда ещё нужно как-то дойти – а это более десяти километров пути, да еще и по сложной пересечённой местности.
Вернувшись к остальной группе и посовещавшись, капитан Елисеев и майор Кикоть приняли решение передать раненого бедуинам. На верблюдах его доставят в кишлак гораздо быстрее, чем если бы пришлось идти туда пешком. А уж там ему могут оказать хоть какую-то помощь.
Решение было принято общим голосованием – все были «за». Однако отправлять его одного с полудикими кочевниками было неразумно, поэтому вместе с раненым лейтенантом отправились подполковник Рылеев и старший лейтенант Пирожков из состава экипажа самолёта.
Вот и получилось, что оба офицера сейчас сидели на верблюдах. Пирожков-то ладно, а вот Рылеев скривил недовольную рожу.
Плотно зафиксировав сломанную ногу раненого лейтенанта, его кое-как усадили на верблюда, закрепили – чтобы тот не свалился на землю. Молодой таджик должен был вести его за собой и контролировать верблюда. Хоть состояние лейтенанта было неважным, он прекрасно понимал, что уж лучше так – верхом на верблюде, чем ползти пешком и при этом тормозить всю группу, подвергая каждого опасности. По такому солнцу, они долго идти не смогут.
Долго не возились, всё сделали быстро. Бедуины передали им небольшой бурдюк с водой, оказавшийся очень кстати.
– Удачи вам, мужики! – напоследок произнёс довольный подполковник Рылеев. – Если кого из наших встретим, отправим вам навстречу! Ну, бывайте!
– Да-да! Хорошо! – махнул рукой Серов.
На самом деле, от подполковника не было никакого толка, поэтому от него просто избавились. Вернее, он вызвался сам и никто этому не препятствовал. А старший лейтенант Пирожков поехал потому, что имел некоторые связи в правительственной армии и знал кое-кого из местных. К тому же, он хорошо стрелял из пистолета и в случае чего, мог оказать сопротивление внезапному противнику.
Не медля, бедуины, вместе советскими офицерами выдвинулись в путь. Ну а семеро оставшихся, пешком и с оружием в руках, отправились следом за ними. Благо молодой таджик знаками объяснил им, куда и в каком направлении нужно идти.
Конечно же, скорость движения всей группы значительно возросла, правда, торопиться было особо и некуда – насколько хватало глаз, противника по-прежнему нигде не было видно.
– Странно всё это! – спустя какое-то время, пробурчал капитан Петровский. – То ли духи так и не поняли, что произошло у самолёта, то ли у них просто не хватает людей, чтобы охватить весь этот район!
– Это не так уж и важно! – отозвался Виктор Викторович. – Мы уже покинули опасный район, осталось только добраться до территорий, которые контролируют наши войска! Духи нас, конечно же, ищут. Но, не зная, куда мы ушли, они даже не знают, в каком направлении надо искать.
– Может, ты и прав, но рисковать нет смысла!
Постепенно, прошло больше четырех часов, а никакого кишлака всё не было. Только камни, сухая трава и мелкие кустарники. И, конечно же, проклятый песок.
Всех одолевала сильная жажда – питьевая вода давно закончилась. Провизии тоже не было. Жаркое афганское солнце нещадно жгло и без того безжизненную афганскую землю – идти было очень тяжело. Ноги были, словно свинцовые.
Ветра практически не было, а сухой и горячий воздух сильно раздражал нос, отчего там все пересохло. То же самое касалось и горла. Губы потрескались. Все были вымотаны чуть ли не до предела, но никто не жаловался. Шли и шли вперед. Каждый понимал, что все остальные испытывают то же самое.
Бедуины уже скрылись далеко впереди, поэтому прямой ориентир был утерян.
Что ни говори, а ситуация, в которой они оказались, действительно, была сложной. Далеко не каждому под силу находиться в таком жарком и засушливом климате, особенно без предварительной подготовки. Виктор Викторович летел на новое место службы, а оно вон как получилось… Если вдуматься, то за последние полгода служба, да и вся его жизнь катилась коту под хвост. Сейчас вообще все перевернулось с ног на голову. А ведь всё началось с того, когда он впервые столкнулся с Максимом Громовым… Майор не считал это каким-то особым знаком, на его месте мог оказаться любой другой офицер управления и кто знает, история вполне могла развернуться как-то иначе.