Месть священника

В таверне Сайлент не нашел ничего неожиданного. Там было еще шумнее, чем на улице, стоял мерзкий запах пива и перегара, было грязно и задымлено. На втором этаже, как понял Сайлент, сдавались комнаты, которые стоили от двадцати серебряных за ночь. Почти сразу же в «Львиной Голове» завязалась пьяная драка, и Сайлент поспешил выбежать оттуда, чуть было не схлопотав отлетевшей ножкой стула по голове.

– Парень! Парень! – крикнул Мэлрис. – Ну, где тебя боги носят?

– Меня зовут Сайлент.

– Отлично, – с сарказмом заметил Мэлрис. – Пошли отсюда, нужно успеть до заката.

– Так зачем, говоришь, в Кирк идешь? – спросил Мэлрис, когда они, наконец, покинули суетливую деревню.

– Учиться, – ответил Сайлент.

– Повезло тебе, парень. Я бы не прочь оказаться на твоем месте. Поверь, тебе завидует половина этого гнилого королевства, – он вздохнул.

Сайлент промолчал, не зная, что ответить.

Они шли на север, дорога стала узкой и извилистой, как болотная змея. Солнце уже садилось, и совсем скоро теплый лесной день должен был смениться не менее теплой ночью.

– Меня отец отправил, я не хотел, – признался Сайлент после долгих минут напряженного молчания.

Мэлрис посмотрел на него.

– Почему не хотел? Это же невероятная сила! Тебя научат использовать всю твою энергию, ты сможешь стать элитным воином или магом, что может быть лучше?

– А что может быть хуже?

– Например, ты мог стать торговцем, – мечтательный тон Мэлриса сменился на его обычный, безразличный ко всему. – Посмотри на меня. Мне уже перевалило за тридцать, а я ничего не добился в этой жизни. Торговая повозка и место на площади Нодала достались мне от отца, да и к тому же, она не приносит прибыли. Особенно, когда приезжают гоблины из Торговой Компании.

– Кто они такие? Почему приезжают сюда? – спросил Сайлент.

– Одна из гоблинских гильдий. Странствуют по всей планете, продают и покупают все подряд, а потом снова перепродают и снова покупают. Гоблины – нейтральная раса, они не принадлежат ни к Альянсу, ни к Орде. Поэтому, могут спокойно находиться где угодно и когда угодно.

– А что такое гильдия? – поинтересовался Сайлент.

– Ооо, парень, тебе еще многое предстоит узнать в Кирке, – Мэлрис улыбнулся. – Разве твой отец ничего тебе не рассказывал?

Сайлент покачал головой.

– Он никогда ничего не рассказывает. Такой он отец.

– По крайней мере, он отправил тебя в Кирк. Это уже делает его лучшим отцом, – Мэлрис снова улыбнулся. – Наступит время, и ты по-новому посмотришь на своего старика, станешь уважать его… и благодарить за такую возможность.

– А зачем вы идете в Кирк? У вас там друзья? – спросил Сайлент, меняя тему разговора.

– Друзья? Нет, у меня нет друзей в аббатстве. Я занимаюсь поставками. Вчера я получил письмо от Виндсора, это наставник Кирка. Он попросил зайти сегодня вечером.

Больше они не проронили ни слова. Сайлент не знал, о чем еще он может говорить с Мэлрисом. Он шел в неизвестность, оставляя за собой невидимый след прошлого – оставляя тень того Сайлента, которого никто больше никогда не увидит.

Он снова думал о Дайлин: что она сейчас делает, как она без него, без отца, сидит одна и смотрит на ночную деревню сквозь мутные стекла. Ему хотелось бы знать, о чем она думает, ему хотелось бы иметь хоть какой-то способ связаться с ней. Когда Сайлент спросил, можно ли использовать обычную почту, отец отрицательно покачал головой и сказал как раз то, что и ожидал услышать сын:

– Там тебе это не понадобится.

Сайлент понимал, что почта в Кирке должна быть, раз она есть в таком захолустье как Гоут. Но разрешат ли ему отсылать письма? Он еще никогда не отправлял писем – просто некому. Хотя ему всегда было интересно, как из почтового столба все они попадали в самые разные уголки королевства. Быть может, использовалась магия?

Прожив в деревне все свои пятнадцать лет и ни разу не покинув ее границы, Сайлент никогда не видел настоящей магии. Преимущественное большинство мужчин в деревне были воинами, женщины и вовсе – домохозяйками. Те, кто и владел магическими навыками, никогда не желали ими хвастаться.

Теперь Сайлента от магии отделял лишь час ходьбы, теперь он сам погрузится в мир войны, политики и волшебства. Он вырвется в люди, проучится на отлично, а потом вернется в Гоут и заберет оттуда Дайлин. Так решил Сайлент.

– А вот и Кирк, – довольно подал голос Мэлрис. Торговец изрядно устал от такого похода.

Сперва, Сайлент ничего не увидел. Он искал высокие стены, ворота и кучу охраны. Он искал торжественность, красоту и очень много света. И все это он получил. За исключением света. Приближаясь к аббатству, Сайлент начал замечать, как из-за черных деревьев постепенно показываются мрачные силуэты стены, высокой стены, которую он никогда бы не смог перелезть. А вскоре дорога, по которой они шли, уперлась в такие же высокие ворота.

Ворота были закрыты, но Мэлрис, похоже, знал, что делать в таких случаях. Было темно, абсолютно темно, но он нашел, куда постучать. Из-за ворот послышалось ерзанье и грохот.

– Кто там? – сначала Сайлент услышал голос этого человека, потом в воротах открылось маленькое окошко, и наружу высунулась рука с факелом, свет которого с непривычки ударил в глаза.

– Это я. Открывай, Барни.

– А с тобой кто? – большие и глупые глаза охранника уставились на Сайлента.

– А этот малой – ваш новый ученик, – насмешливо сказал Мэлрис.

– Тебя пропущу, его нет, – отрезал Барни заспанным голосом.

– У меня письмо для генерала Виндсора, – вспомнил Сайлент, только Мэлрис открыл рот, чтобы что-то сказать.

Они оба уставились на него.

– Я не знаю, где шатается этот старик, но скорее всего, он уже спит. Приходи завтра, – похоже, Барни окончательно проснулся, в его голосе промелькнула насмешка.

– Да нет, я прямо за твоей спиной, – это уже сказал кто-то другой, достаточно громко, чтобы все его услышали.

– Генерал Виндсор! – бодро и одновременно испуганно отрапортовал Барни. – Виноват! Эээ…

– Кто там? – грозно спросил Виндсор.

– Ээ, Мэлрис, и с ним парень какой-то. Говорит, что письмо есть для вас.

– Ну так впускай, болван!

– Есть!

После недолгого щелканья и напряженного скрипения, Барни смог-таки отворить калитку. Мэлрис вошел первым, поздоровался с наставником, а затем все трое уставились на вход, наблюдая за тем, как заходит Сайлент.

Воздух показался ему другим, более свежим, была в нем какая-то расслабляющая особенность. Едва переступив порог аббатства, Сайлент почувствовал необычайную легкость. Идти стало проще, исчезла усталость, как будто это место было заколдованным. Казалось, что именно эта калитка была вратами в другой мир, мир где все просто, но в то же время невыносимо сложно, где есть приключения и манящие опасности, но где нет места чувствам; мир, в котором нет ни радости, ни горя, где они сливаются в одно целое и уходят на второй, или даже на третий план, где нет времени об этом задуматься.

Наставник Виндсор был высоким седым стариком, которому уже явно перевалило за шестьдесят лет. В глазах его была видна усталость, лицо было морщинистым, короткие седые волосы были красиво уложены. Виндсор произвел впечатление опрятного человека и, если не обращать внимания на глаза, казалось, что он был как никогда бодр, как будто только что встал с кровати после глубокого сна. Одет учитель был в небесно-голубую мантию, а его ноги украшали ярко-зеленые сандалии. Этот человек не был воином, Сайлент был уверен. Скорее всего, перед ним стоял один из величайших магов, живущих на этой земле.

– Ты кто такой? – Виндсор вопросительно уставился на Сайлента. Его лицо выражало недоумение и нетерпеливость. Учитель явно куда-то торопился.

– У меня письмо для генерала Виндсора, – Сайлент едва выдавил из себя заученную фразу.

– Ну, так давай его сюда, – Виндсор протянул руку. – Ты ведь сын Арни, верно?

Сайлент кивнул и отдал запечатанный конверт.

– Пойдем, – сказал генерал. – Уже поздно, я отведу тебя в твою комнату. А завтра ты все узнаешь.

Оставив Мэлриса с Барни, учитель и его новый ученик прошли вторые ворота и оказались во дворе аббатства. То, что представлял себе до этого Сайлент, не шло ни в какое сравнение с тем, что он смог разглядеть в темноте. Двор занимал огромную территорию, равную, наверное, целому Гоуту. Он захватывал и лес, и протекающую недалеко от ворот реку, бурные потоки которой проносились прямо под стеной и уносили воду куда-то вглубь Гринбелтского леса. Виндсор упомянул то, что за аббатством находятся виноградники, а, пройдя небольшой отрезок леса по левую руку, можно было прийти к невысоким горам и аббатской шахте. Вся эта территория надежно охранялась двумя стенами и элитной охраной. И Виндсор не позабыл уверить Сайлента в том, что никакая опасность здесь его не настигнет.

Само же здание аббатства, величайшее сооружение из тех, что когда-либо видел Сайлент, находилось в двух минутах ходьбы от ворот. Это была высокая трехэтажная каменная постройка, немного неуклюжая и не симметричная, но все же неимоверно красивая и завораживающая. Внутрь вели высокие деревянные двери, почти что ворота, на которых были вырезаны причудливые узоры – символы, которые имели свое значение. Практически все здание было обвешано горящими факелами, а завершал его высокий шестиугольный купол, который, в свою очередь, увенчивал длинный шпиль с развивающимся флагом королевства.

Сайлент, завороженный таким зрелищем, молча следовал за наставником, практически не слушая его болтовню о том, что и где находилось. Сегодня он уже ничего не запоминал. Отовсюду доносились тихие, но отчетливые звуки: где-то топорами рубили дерево, где-то из речки набирали воду, где-то кто-то разговаривал. Все эти звуки были далеко, но Сайлент прекрасно слышал все, что происходит вокруг него. Как будто чувства обострились.

Он искал магию повсюду, вглядываясь в каждое дерево, а потом в каждый камень, заложенный в аббатство. Парень надеялся найти здесь что-то, что подтвердило бы: чудеса случаются. А потом Сайлент снова вспомнил Гоут, вспомнил друзей, вспомнил Дайлин. Ему снова стало тоскливо и одиноко, несмотря на тот восторг, который царил в нем еще несколько мгновений назад. Юному воину захотелось вернуться обратно, захотелось убежать отсюда, но… Нельзя.

За высокой входной дверью, Виндсора и Сайлента ожидало просторное, освещенное факелами помещение. Забивший голову дурными мыслями, Сайлент не следил за тем, куда они направляются. Он не пытался запоминать дорогу, надеясь, что в первый же день он заблудится, и его, такого непутевого, сразу отправят домой.

Влево, вправо, снова вправо, немного прямо и разворот. Каждый коридор делился еще на три, все они петляли и снова соединялись. Лестница, снова коридоры, снова лестница. Третий этаж. А потом опять ступеньки – на этот раз скрипящие деревянные. Они уже были где-то под куполом, на чердаке аббатства, и следующая лестница могла бы вести только в небо.

– Запоминай, – сказал Виндсор, открывая дверь одной из комнат. – Здесь ты будешь жить все три года. Найти нужное место в аббатстве сложно, но ты быстро освоишься. Сейчас ложись спать, в комнате все есть. А завтра мы с тобой поговорим. Ты все понял? – он посмотрел на ученика, который неподвижно стоял, пытаясь разобрать смысл услышанного.

Сайлент кивнул.

– Арни был прав, – Виндсор улыбнулся. – Ты действительно киваешь, как гиппогриф, – сказал наставник и пошел назад к скрипящим ступенькам. – До завтра! – крикнул он вслед.

Еще некоторое время Сайлент стоял в едва освещенном коридоре. Та легкость, которую он почувствовал при входе на территорию аббатства, постепенно проходила. Он начинал чувствовать усталость, накопившуюся за последние дни. Наконец, путешествие из Гоута в Кирк подошло к концу.

Сайлент открыл дверь и ступил на деревянный пол. В комнате было темно, лишь только через окно пробивался тусклый свет луны. На столе, возле этого самого окна, лежала свечка, но зажечь ее было нечем. Немного подождав, пока глаза привыкнут к темноте, Сайлент начал различать едва видимые силуэты мебели: два стула, двухэтажная кровать, какая-то квадратная коробка. Повсюду был разбросан разный хлам и, если бы не застеленная кровать, Сайлент подумал бы, что его поселили в кладовой.

Он выглянул в окно. Неподалеку журчала речка, отражающая лунный свет. За ней, как объяснил Виндсор, были виноградники. По улице, несмотря на уже позднее время, все еще ходили люди. Они что-то носили, что-то рубили или просто болтались туда-сюда, не обращая друг на друга никакого внимания. Сайлент предположил, что все эти люди к чему-то готовятся. Может быть, к празднику или к обряду…

Почувствовав, что засыпает, он решился-таки лечь и хотя бы немного поспать. Завтра ему нужно было много узнать об аббатстве, и обо всем, чего он все еще не знал. А также, пора было избавиться от мыслей о доме и Дайлин, нужно было смириться с тем, что уже произошло, и что никак нельзя изменить.

– А! Черт! ААА! – Сайлент едва сел на кровать и сразу же слетел с нее, напуганный внезапными криками.

– Кто здесь? – спросил Сайлент.

– А ты кто?

Из-под одеяла вынырнуло чье-то лицо, и незнакомец уставился на Сайлента. Парень едва мог разглядеть гостя, он видел только, как большие от удивления глаза отражают лунный свет.

– Эмм, я короче, по ходу понял. Ты типа мой сосед? – спросил незнакомец после минуты молчания. Сайлент кивнул.

– Ну, ты это, ложись на верхней пока, там разберемся. Завтра занятий нет, так что времени у нас, это, полно будет.

– А что будет завтра? – настороженно спросил Сайлент, все еще не придя в себя после неожиданной встречи.

– У Виндсора день рождения. А у нас – выходной.

Сайлент забрался на верхнюю кровать и укутался в одеяло. Сон как рукой сняло, он готов был прямо сейчас начинать обучение, или, хотя бы, пойти и осмотреть аббатство. Он ничего не знал о здешних правилах и, вероятно, пошел бы, если бы был уверен, что сможет найти дорогу назад в комнату.

– Как тебя зовут-то? – спросил сосед спустя некоторое время.

– Сайлент.

– Очень приятно, я – Вилсон. Ты первый день?

– Да.

– Я – четвертый. Послезавтра Виндсор обещал рассказать, что к чему.

– И на кого ты учишься? – спросил Сайлент.

– Только послезавтра узнаем. Там, это самое, какое-то испытание пройти… А ты как думаешь, на кого будешь учиться?

– На воина, – уверенно ответил Сайлент. – А ты?

– А я, это… не загадываю. Спокойной ночи.

Луна зашла за одинокое облако, и Гринбелтский лес погрузился в глубокий сон. А с ним заснул и Сайлент, надеясь на то, что завтрашний день будет достаточно насыщенным для того, чтобы избавить его от ненужных мыслей и воспоминаний.