Прячься, девочка, он уже здесь…

Вам никогда не приходилось быть новеньким? Если нет, то, вероятно, вы вспоминаете школьные годы с ностальгической улыбкой. Как там поется в песне? «О, золотое время! О время счастья моего!». Те же, кто примерил на себе шкуру новичка, поют совсем другие песни. Как стая черных птиц набрасывается на сородича – альбиноса, так школяры накидываются на новичка. Словно из рога изобилия на бедолагу сыплются дразнилки; всевозможные кривлялки сопровождаются в лучшем случае жеваной бумагой из трубочек, в худшем – отнюдь не безобидными тумаками.

Соня прекрасно знала об этом, поэтому на пороге школы сердце ее затрепетало сильнее, чем при встрече с зеленоволосой упырьей. К тому же она опоздала, усугубив тем самым свое положение.

Высокая худая учительница с желтым лицом и желтыми волосами, уложенными в пирамидоподобную прическу, резко повернулась на каблуках от доски, где она рисовала нечто авангардное. Глаза ее сурово блеснули за толстыми стеклами очков. Соня робко замерла у двери. В класс птицей влетела тишина, показавшаяся девочке зловещей. Двадцать пар глаз, как рентгеном, просвечивали бедняжку.

– Ты новенькая? – спросила учительница, скосив глаза в журнал. – Соня Маршал?

Соня кивнула.

– Ты немая?

Класс захихикал. Учительница подняла деревянную линейку, толстую, как шея мамонта, и с размаху жахнула ею по столу. Получился звук, похожий на пушечный выстрел. Смешки тут же пресеклись.

– Я не немая, – проговорила Соня.

– Садись. И впредь чтоб без опозданий, а то познакомишься с директором.

Соня принялась искать себе место. Она слышала шушуканья и смешки за спиной, но старалась не обращать на них внимания. Это у нее получалось не очень хорошо – девочка ощущала себя в чужой тарелке. Лицо покраснело, в голове назойливо крутилась мысль: «Зачем я здесь? Как хорошо дома!». Большинство ребят сидели по двое. Лишь в предпоследнем ряду волком-одиночкой сидел черноволосый худенький мальчишка. Соня заняла место рядом с ним и… это вызвало бурю смеха. Не понимая, в чем дело, девочка растерянно смотрела по сторонам.

– А ну прекратить! – взвизгнула учительница и снова выстрелила линейкой. – Если в класс пришла новенькая, это не означает, что в честь ее прихода нужно устраивать балаган. Вот ты, Ольсен, давно ли был на месте Маршал?

Вихрастый блондин нордической внешности, смеявшийся громче всех, тут же умолк и слегка покраснел.

Соня достала из портфеля тетрадки и села за парту. Заметив, что у нее нет учебника, сосед подвинул ей свой. Соня благодарно кивнула. Мальчишка прошептал:

– Я Алекш Тимпов.

Он шепелявил, на зубах у него была закреплена исправительная скобка. Соне он почему-то сразу понравился.

– Соня Маршал, – тоже шепотом вымолвила она.

– Я знаю, – сказал Алекс, радостно улыбаясь. – Ты живешь в доме на озере.

– Откуда ты знаешь? – удивилась Соня.

– Ш-ш-ш! – Алекс прислонил палец к губам, вернее, к зубам. – Кукуруза услышит! (Он с опаской посмотрел на учительницу, рассказывающую что-то визгливым голосом). Об этом все знают, у нас маленький городок.

– Тимпов и Маршал! – сурово грянул голос Кукурузы.

Соня и Алекс испуганно воззрились на нее. Учительница продолжила урок после того, как увидела страх в глазах провинившихся.

Уроки тянулись мучительно долго, но в конце концов закончились. Соня вышла из школы не одна. Ее сопровождал Алекс Тимпов и братья-близнецы Уркинсон, или попросту, Урки – Ник и Вилли – оба рыжие, большегубые. Родная мать с трудом различала их.

– Мы – Ихтиандрское Братство, – гордо сказал Алекс. – Еще с нами моя сестра Белка, но она сейчас больна и вообще в последнее время отошла от дел, слишком взрослой стала.

– А чем занимается ваше Братство? – спросила Соня и этим простым вопросом застала Тимпова врасплох. Он покраснел, мучительно напрягая мозги.

– Знаешь, пока что мы ничего такого не сделали, – признался Алекс. – Но обязательно сделаем.

– Соня, а как ты не боишься жить в доме Сумрачного Карпа? – спросил один из Урков (похоже, это был Вилли).

– Кого? – удивилась девочка.

– Она не знает! – воскликнул Вилли, повернув к Алексу возбужденную веснушчатую физиономию.

Несколько секунд они шли молча, пока Алекс не заговорил, перейдя на шепот:

– Там, где ты живешь, нечисто, понимаешь?

– Там чисто! – обиделась девочка. – Мы все убрали.

– Я не об этом! – с досадой отмахнулся Тимпов. – Сумрачный Карп – это колдун, понимаешь?

Алекс принялся рассказывать те жуткие легенды, что переходят из уст в уста, приукрашиваясь и дополняясь, над которыми, в конце концов, будет смеяться даже тот, кто пустил их в мир. Но сейчас ребята слушали, холодея от ужаса. Соня и вовсе старалась не пропустить ни слова.

– Дом, где жил колдун, не может быть чистым, – прошептал Алекс, озираясь. – Даже если ты его Фейри отдрай.

– Ребята, – хрипло проговорила Соня, Алекс и братья вздрогнули. – Мне тоже надо вам кое-что рассказать.

И она, удивляясь самой себе, пересказала недавний кошмар своим новым друзьям, хотя была знакома с ними всего ничего.

– Мне все время кажется, что это был не сон, – Соня поежилась, вспомнив бледное женское лицо, окаймленное зелеными волосами, и голос, говорящий: «Добро пожаловать домой».

– Как? – выдохнул Вилли.

– Я за дверью нашла зеленую лужицу слизи.

Подул ветерок, ребята невольно съежились. Они уже отошли от школы на приличное расстояние и теперь стояли посреди пустой широкой улицы. Только черная собака щурилась на них, мирно лежа в траве у обочины.

– Жук говорил, – сказал Ник, – в озере живет Мисош!

Его брат хмыкнул:

– Мисош! Да этим Мисошем только малышню пугать. Вуди Рот говорит, что на озере Сумрачного Карпа действуют сатанисты.

Соня слушала, не совсем понимая, о чем это они, но одно ей было совершенно ясно: хорошего мало.

– Честно говоря, – сказал Алекс, – я больше доверяю Жуку, чем этому Роту.

– Даже такой тюфяк, как Вилли, признает, что Вуди – трепло, – сурово процедил Ник.

– За тюфяка ответишь! – выкрикнул Вилли.

Назревала гроза.

– Вы еще подеритесь, – недовольно сказал Алекс.

Урки примолкли, сопя, словно молодые мустанги. Ветер, усилившись, всколыхнул волосы школьников. Потемнело, словно солнце вдруг выпило нефти. И тут раздался вой, как будто кто-то тер без перерыва наждачной бумагой по зеркалу. Это выл черный пес на обочине дороги, выл, не задирая вверх головы, как это делают другие собаки, и при этом смотрел на ребят.

– Бешеная псина, – испуганно промолвил Алекс, и ватага со всех ног понеслась обратно к школе.

Они влетели в пустой холл, Алекс захлопнул дверь и прижался к ней спиной.

– В – видели? – заикаясь, выдохнул Ник. – Она прямо на меня смотрела!

– Глаза красные, – вторил ему Алекс, шумно дыша.

– А может, вы зря испугались? – ехидно спросил Вилли. – Не слыхали, как собаки воют?

– Можно подумать, ты не перетрусил! – усмехнулся Ник. – Бежал впереди всех, только пятки сверкали.

– Ничего я не перетрусил! – обиделся Вилли. – Все побежали, ну и я. Я не виноват, что быстрее вас бегаю.

– Вот и не выступай, раз ты не виноват, – отрезал Ник. Он наклонился к Соне и шепнул ей на ухо: «Вилли всегда выпендривается». Алекс заметил это и слегка нахмурился.

– Ребята, не переименовать ли нам наше Братство?

– Как это? – нахмурился Вилли.

– Ну, например… – Тимпов сделал вид, что глубоко задумался. – Например: «Братство против нежити».

– Глупо, – вынес суровый приговор Вилли. – «Братство против нежити». Прямо как дети.

Алекс покраснел и засопел, сверкая глазами. Соня была уверена, что если бы он не прижимал дверь спиной, то кинулся бы на в драку, поэтому поспешила сказать:

– А мне нравится. Вилли, мы ведь и правда еще дети.

Урк хмыкнул и пожал плечами, он-то считал себя взрослым с годовалого возраста.

– Соня, а как ты пойдешь домой? – тревожно спросил Ник. – Нам-то близко, а тебе?

Соня не успела ничего ответить: по пустой школе гулко раздались шаги. И отступать было некуда: за дверью вполне мог притаиться черный пес.

– Наверно, это Термос, – прошептал Алекс, бледнея.

Перспектива встречи с директором была страшнее, чем воющая красноглазая собака, и школьники уже хотели открыть дверь и выскочить на улицу, как с лестницы раздалось:

– Эй, Братство!.

Это был не Термос. К ребятам подошел, стуча по кафельному полу толстыми подошвами, тот самый парень, что так невежливо общался с Филом Маршалом на пороге школы.

– Жук! – обрадованно воскликнул Алекс. – Привет.

Он протянул Жуку руку и тот милостиво ее пожал. Было заметно, что Тимпов теперь не будет мыть руки, по меньшей мере, неделю.

– Здорово, Урки, – Жук повернулся к братьям. Те с нескрываемым восторгом приветствовали его и тоже были польщены, когда парень пожал их вспотевшие ладони.

– А это кто? – Жук посмотрел на Соню светлыми холодными глазами. – И где Белка?

– Белка болеет, – сообщил Алекс. – А это – Соня Маршал. Она живет в доме Сумрачного Карпа.

Жук сморщился, словно у него заболел зуб.

– Вот как! Значит, это по вашей милости проснулось зло?

– Что это значит? – удивилась Соня.

– Мисош, – непонятно пояснил Жук.

– Кто такой этот Мисош?

В дверь постучали. Алекс держал ее, напрягшись; лицо его налилось кровью.

– Что за чепуха? – удивился Жук. – Зачем ты держишь дверь? Открой.

– Там пес, – прохрипел Алекс. В дверь давили с нарастающей силой.

– Какой еще пес? – недовольно спросил Жук. – Открывай!

Алекс отскочил от двери. Она распахнулась, ветер ворвался в школу. Пса не было, а была воронка из воздуха, маленький смерч. Ребята замерли. Воздух в воронке начал сгущаться, зеленеть, и вдруг вместо нее возникло человеческое лицо, которое Соня узнала бы из миллиона: зеленоволосая упырья.

Голова девочки закружилась, она вновь услышала кривляющийся голос: «Добро пожаловать домой».

– Сгинь! – страшно прошептал Жук и, подавшись вперед, швырнул в призрака попавшимся под руку предметом – небольшой пластиковой урной. Урна пролетела сквозь призрак и разбилась на куски. Наваждение исчезло…

«Братство против нежити» еще приходило в себя после столкновения с этой самой нежитью, а Жук уже как ни в чем не бывало насвистывал «Кармен».

– Что это было? – спросил Алекс, безуспешно пытаясь унять дрожь.

– Расслабься, – весело сказал Жук. – Это посланец Хранителя. Мы все теперь его злейшие враги, потому что угрожаем Мисошу.

От этой новости «Братству против нежити» стало не по себе.

– Чем это мы ему угрожаем? – мертвым голосом проговорил Вилли.

– А хотя бы тем, что дружите с ней, – Жук кивнул в сторону Сони. – Но не грузитесь грустью, жизнь прекрасна.

Он и вправду ничего не боялся.

– Соня рассказала нам кое-что, – вспомнил Алекс.

Черный парень мигом посерьезнел:

– А ну-ка…

Пришлось Соне снова рассказывать историю с зелеными волосами. Жук внимательно слушал, изредка кивая головой и шикая на влезающего с комментариями Вилли.

– Соня, это серьезно, – сказал он, впервые называя девочку по имени. – Не обернут ли теперь твой брат?

– Что значит обернут? – испугалась Соня.

– Упырем стал, – пояснил Вилли.

– Спасибо, приятель, – сказал Жук, с иронией посмотрев на Урка.

Соне стало не по себе – она и подумать не могла ни о чем подобном.

– Ему всего два года.

– Это не имеет значения, – отрезал Жук.

– И что теперь делать? – Соня почувствовала, что ее глаза жгут непрошеные слезы.

– Для начала, – Жук достал из кармана зеленую бутылочку с какой-то жидкостью и протянул ей, – пусть твой брат понюхает это, и все станет ясно.

– Что станет ясно? – спросила Соня, с опаской, но и с надеждой глядя на бутылочку.

– Это – упырий бальзам. Понюхав его, обернутый является в своем истинном образе. Бери, не бойся!

Девочка взяла бутылочку, и ей показалось, что в ней что-то плавает. Она поднесла ее поближе к глазам и… едва не выронила.

– Но-но, аккуратнее, – сердито предостерег Жук. – У меня, по-твоему, целая аптека?

– Там человек, – проговорила Соня.

И правда, в зеленоватой жидкости купался большеглазый человечек меньше мизинца. Он смотрел на Соню и улыбался, распластав нос по стеклу. Потом кивнул ей, отплыл от стенки бутылки и зарезвился в жидкости, как дельфин.

– Упырий нехристь, – пояснил Жук. – Живет в болоте и жутко воняет.

– А с виду не скажешь, – сказала пришедшая в себя Соня, с улыбкой следя за резвящимся в бутылке малюткой. – Такой милашка!

– А что если нам понюхать снадобье? – вдруг предложил Вилли.

Жук рассмеялся.

– Молодец, Урк, хорошая идея. В самом деле, а вдруг среди нас отыщется упырь или вампир?

Все как один посмотрели на Соню.

– Вы думаете, я?.. – Соня покраснела до корней волос. – Нет, ребята, клянусь вам!

– Ну что ты, – поспешно сказал Алекс. – Мы и не думали. Правда, Жук? Мы все понюхаем. Давай я первый.

Он взял у Сони бутылочку и принялся отвинчивать крышку. Маленький человечек испуганно метнулся на дно и замер там, сидя на корточках и заметно дрожа.