Соули. Девушка из грёз
- -
- 100%
- +
– У… – многозначительно протянула я, притворно зевнула.
– А перед этим, говорят, вспышки света над кладбищем видели. И грохот слышали. И рычание!
– Рычание? – Я пыталась придать голосу удивленные интонации. Сквозь удивление и страх прорезался, но он был вполне уместен.
– Ага! Ужасное!
Изображать спящую было уже невежливо – пришлось сесть на постели и выдавить из себя приветливую улыбку.
Матушка была одета по-домашнему – в строгое серое платье и передник. Из-под белого чепца выбивалось несколько пшеничных прядок, одна змеилась по шее. В синих глазах отражался испуг.
– Ага, я тоже, когда услышала, перепугалась, – кивнула матушка. – Но слуги сказали, ничего странного на кладбище не нашли. Только саркофаг раскололся, и все. И кто тогда рычал, спрашивается? И вспышки эти…
Я нервно сглотнула, а потом в голову ударила шальная, но очень дельная мысль.
– А… А может, сама тетушка Тьяна? – робко предположила я. – Ну ты же помнишь, какой у нее характер… был. Может, она с кем-то из соседей по кладбищу поругалась ну или подралась.
Мама поморщилась:
– А ведь действительно… Но я все равно хочу мага вызвать. Это же по его части, верно?
– Не надо мага! – выпалила, а потом поняла, что натворила, и покраснела жутко.
– Ну-ка, ну-ка… Что у нас с этим прохвостом?
– Ничего, – пробормотала я.
– В глаза мне посмотри! – Голос родительницы прозвучал невероятно строго. Я таких интонаций никогда не слышала.
Смотреть не хотелось, но ослушаться, конечно, не могла.
– Влюбилась?
– Нет! – громко возмутилась я. И даже отшатнулась.
Мамулечка смерила пристальным взглядом, кивнула:
– Правильно. Незачем в таких, как этот господин Райлен, влюбляться.
– А… а что случилось-то?
Мама фыркнула. Громко и возмущенно. Почти как моя Искра, когда ей вместо обещанного яблока морковку приносишь.
– Да за ним полгорода волочится!
Я удивленно приподняла брови, а родительница продолжила:
– Представляешь, вчера какие-то девицы сами к нему знакомиться подошли. А он, бесстыдник, вместо того чтобы отрезвить дурочек и напомнить о приличиях, разговор завел. И это на глазах у всего города! Мы с госпожой Дюи в ужасе. Но ладно он, а девицы-то, девицы! И куда только родители смотрят?
Ой, как же мне захотелось натянуть на голову одеяло… или хотя бы подушкой прикрыться. Щеки вспыхнули, как по заказу. Уши тоже.
– Вот! – наставительно протянула мамочка. – Видишь, даже тебе стыдно, хотя ты ни при чем. А этой троице…
– Троице? – сглотнув переспросила я.
– Ага. Три соплюшки. Так и вешались на него, так и вешались!
О Богиня! Милая, любимая моя, ласковая! Не выдай нас, умоляю!
– Кстати, Фиска сказала, вы немногим раньше меня в поместье вернулись. Где так долго гуляли?
Нигде! – хотела выпалить я, но вовремя вспомнила, что с мамой этот фокус не пройдет.
– На сеновале возле дальней конюшни.
– На сеновале?
– Мы… ну, ну вернее близняшки, очень хотели звезды считать.
– Что? – искренне изумилась мама.
А я совсем растерялась, потому что после рассказа о «трех соплюшках» из головы вышибло все умные мысли, в том числе подробности этой нелепой легенды про сеновал.
– Б… Близняшки в каком-то журнале заметку про звездочетов прочли, – на ходу сочиняла я. – Вот и загорелись. А из окна же считать неудобно, а с сеновала все небо видно.
Мама закатила глаза и неодобрительно вздохнула, зато в Миле с Линой не усомнилась. А что, они и не такое могут…
– Надеюсь, это скоро пройдет, – вслух заключила она. Встала.
Я тоже хотела подняться, но едва пятки коснулись пола – взвыла раненой волчицей. Ох, как же так!
– Соули, что с тобой?!
Со мной рухнувшая мечта, что к утру коленка заживет сама по себе. Без лекарей и примочек.
– Я… я с сеновала вчера упала. Ударилась. Думала, все хорошо, а оказалось…
– Ох, Соули… – обреченно вздохнула мама, крикнула в распахнутую дверь: – Фиска, вызови лекаря! Наша Соули… – Нет, сообщить на весь дом, что великовозрастная дочка скакала по сеновалу, мамочка не решилась.
– Мамусик, близняшек ко мне позови, а? – жалобно попросила я.
Родительница удивилась безмерно. Просто при всей любви к сестрам добровольно с ними никогда не общалась. Даже уговорила родителей переселить меня в спальню в противоположном конце коридора – подальше от этой парочки.
В общем, просьбу пришлось обосновать:
– Они меня на этот сеновал затащили – им и развлекать! Я ж больная, встать не могу…
– А… – задумчиво протянула мама. Но близняшек все-таки позвала.
Когда вернулись с кладбища, сил читать нотации уже не было, но оставлять все как есть, я не собиралась. И сестры о моих планах догадывались, поэтому в спальню вошли понурые и с надутыми губами.
– Дверь закройте, – тихо процедила я.
Закрыли. Потом подошли к кровати и застыли, старательно изображая раскаяние. Я, конечно, не поверила и все, что думала, высказала. Правда, говорить пришлось шепотом, чтобы матушка или кто-нибудь из прислуги не подслушал. Девчонки сперва кривились и кокетничали, но к концу лекции раскраснелись всерьез.
– «Ах, господин Райлен, мы никуда не торопимся!» – зло передразнивала я. – Да вы хоть понимаете, насколько неприлично это звучит?! Или: «А мы ничего не знали, это все Соули виновата…» Думаете, такие слова вас красят? Вы хоть иногда головой думаете? Ну хоть чуть-чуть?!
– Ну… – тихонечко протянула Лина.
– Э… – подхватила Мила.
– Нет, не спорю – я и сама хороша, но вы… Да торговки с рынка и то тактичнее! Я даже не представляю, кем надо быть, чтобы умудриться вот так опозориться перед аристократом! Отец с дальних пастбищ вернется, я…
– Нажалуешься? – Старшенькая шмыгнула носом и окончательно надулась.
– Нет! Уговорю нанять для вас самую строгую гувернантку!
– Опять? – хором выпалили близняшки.
Я сжала кулаки и отчеканила:
– Да!
И плевать, что полгода назад, когда эти нахалки извели третью воспитательницу, я, как и мама, убеждала отца, что дело не в отсутствии манер, а в чувстве протеста. Мол, сестрички, на самом-то деле умные и на людях вести себя умеют, а гувернанток изводят из принципа – хотят показать, что уже взрослые и в опеке не нуждаются. Ох, зря отец нас послушал! Хотя до вчерашнего дня сестры и впрямь вели себя прилично. Шалили не больше положенного и к прохожим не приставали…
О том, что вызов умертвия относится к запрещенной во всех разумных королевствах магии, тоже рассказала. И какое наказание за такую магию полагается, поведала. Вот после этих слов девчонки совсем погрустнели, что, впрочем, не помешало до последнего цепляться за дневник Линара. Но я была непреклонна и невероятно зла, так что книгу в черном переплете близняшки все-таки отдали…
От продолжения расправы сестриц спасло появление штатного лекаря города Вайлеса. Скрюченный старик с неизменным саквояжем отнесся к моей коленке куда строже, чем Райлен. Сперва ударил серебряным молоточком, потом применил какое-то болючее заклинание и крякнул:
– Трещина в коленной чашечке.
Без лишних слов начертал под коленкой исцеляющий символ, наложил компресс с жутко вонючей мазью, замотал все это дело толстым бинтом и заявил:
– Ногу не сгибать! Два дня лежать!
Я от такого тона поежилась, а девчонок так вообще передернуло.
А потом передернуло всех, даже старика-лекаря, потому что в спальню влетела наша мамулечка… Нет, клыков и вертикальных зрачков, какие порой наблюдаются у близняшек, у мамочки не было, но в этот миг она сильно напоминала трехрогую гидру, о которой в прошлом номере журнала «Животный мир Верилии» писали. В чем дело, догадались прежде, чем увидели в ее руке бумажный квадратик записки…
– Да как вы могли! – воскликнула родительница. И добавила совсем возмущенно: – Соули!
Лекарь спешно откланялся, а мы… приготовились к долгой, мучительной смерти.
Глава 6
Два дня, проведенные в постели, были куда ужасней всех походов на кладбище. Но вовсе не потому, что нам влетело, нет… Просто у меня появилось время как следует подумать над случившимся, и чем дольше думала, тем страшнее становилось…
Черноглазый маг с самого начала знал, что никакого умертвия нет. Именно поэтому он нарядился в изысканный камзол вместо пропитанной специальным составом куртки, именно поэтому разрешил проводить до самого кладбища. Он пытался выяснить, как далеко мы готовы зайти ради того, чтобы сохранить лицо. И, видимо, все-таки рассчитывал выпить чаю с маковым пирогом.
Зачем согласился на эту авантюру? Посмеяться над провинциальными дурочками хотел, не иначе.
И тут… умертвие. Причем не простое, а боевое. О Богиня! Как глупо получилось! Или… или это все-таки справедливость? Он ехал, чтобы поиздеваться над нами, а в итоге сам едва не сел в лужу. Впрочем, лужей это назвать трудно. Мы едва не угробили нового штатного мага!
Дальше – хуже. Райлен сообразил, кто поднял того тролля. Кто превратил его в боевое умертвие – тоже догадался, причем задолго до трусливого признания близняшек. Райлен понял все, но… не арестовал. Более того – ни одного дурного слова не сказал. Ни одного! И улыбался так, будто мы не тролля, а заколдованную лягушку из загашника достали.
О Богиня! Почему он так поступил?
Когда возвращались с кладбища, я даже смотреть на него боялась. А он пытался завести разговор – не про мертвяков, а так, о погоде, но я отмалчивалась, и брюнет отстал. Зато когда доехали до поворота к поместью, заартачился: мол, не могу одних по такой темноте отпустить. И тот факт, что мы недавно целое умертвие подняли и приручили, как будто не в счет…
Странно это все. Невероятно странно. И страшно… потому, что понятия не имею, почему он так поступил. И чем аукнется это приключение, тоже не знаю. Райлен, безусловно, благороден, но мы же использовали запрещенную магию! Он, как штатный маг города, наверняка должен сообщить куда следует.
А зелье? Ну кто поверит, что три девчонки с домашним образованием и минимальными магическими способностями могли сварить зелье, подчиняющее умертвие? Ответ один – никто. Значит, если начнется расследование, то обязательно всплывет имя Линара… О Богиня!
Я так устала от этих мыслей, от страха, которым даже стены пропитались, что утром третьего дня самостоятельно избавилась от повязки и поковыляла к матушке – просить разрешения съездить в Вайлес.
Жутко боялась, что матушка не отпустит, – близняшки рассказали, как происходило знакомство с Райленом, и она знала, что я в этом позоре не участвовала, но все равно злилась. Очень!
К счастью, обстоятельства сложились даже лучше, чем я ожидала. Родительница встретила строгим взглядом и заявила:
– Ну раз ты уже выздоровела, то сегодня же едем к госпоже Флер. Она ждет!
При упоминании портнихи я слегка поморщилась – записка с доносом именно от нее прилетела. Но тут же взяла себя в руки и воскликнула радостно:
– Ой! А я тогда книги для госпожи Жейер захвачу. Завезу после примерки.
Мама скривилась и махнула рукой. Кажется, я все-таки прощена.
В город въехали… нет, не как обычно.
Кроме пристальных и восхищенных взглядов нам с близняшками слали не самые приятные улыбки. Этакие понимающие, хитрые, гаденькие. Я старательно изображала равнодушие и искренне радовалась, что лица мамы не вижу – она впереди ехала, в коляске.
На сестер тоже старалась не глядеть, потому что поддержать нечем, а ругать без толку – они свое уже получили. И еще получат, когда отец с дальних пастбищ вернется. Ну и мне, само собой, достанется, причем куда сильней: ведь одно дело – подойти на улице и совсем другое – искать встречи наедине. А именно такой встречи я желаю.
О моем визите к Райлену наверняка узнают. В этом городе от любопытных глаз и длинных языков укрыться невозможно. Разве что на дне выгребной ямы. Впрочем, кумушки и там достанут. Но встреча того стоит. Я больше не могу бояться неизвестности, я должна поговорить с ним и убедить не предавать дело с умертвием огласке. И извиниться должна – за себя, за сестер, за тролля.
– Соули! – окликнула Мила.
Я вздрогнула, огляделась и только теперь поняла, что, задумавшись, проехала мимо лавки госпожи Флер. Взгляд сам метнулся к гостинице, расположенной на другой стороне площади, щеки вспыхнули – насколько понимаю, именно там остановился Райлен. И именно в гостиницу придется идти, чтобы с ним увидеться.
О Богиня! Какой стыд!
– Соули! – Голос мамы прозвучал строго.
Я натянула на лицо улыбку и как ни в чем не бывало повернула лошадь. Дождавшись, когда помощник госпожи Флер придержит Искру, изящно спешилась. Многострадальная коленка отозвалась болью, но я даже не поморщилась – если мамулечка поймет, что нога все еще болит, к «госпоже Жейер» не пустит, а запихнет в свою коляску и заставит вернуться домой вместе со всеми.
– О, госпожа Далира! – воскликнула госпожа Флер. Портниха выбежала на крыльцо, чтобы встретить лично. – Девочки!
– Здравствуйте, госпожа Флер, – хмуро отозвались близняшки. Они снова напоминали отъевшихся к зиме бурундуков – дулись страшно. Будто не понимали, что мама бы все равно про знакомство с магом узнала. Не от портнихи, так от кого-нибудь другого.
Впрочем, я тоже симпатию не проявляла, ответила сдержанно и вежливо:
– Здравствуйте.
– О, Соули! Тебе так идет это платье! – тут же разулыбалась портниха.
Ага. Сколько денег она содрала с родителей за этот темно-зеленый атлас, даже вспоминать страшно. Было б удивительно, если бы оно не шло.
– А эта шляпка, – продолжала госпожа Флер, – а локоны! Ты хорошеешь с каждым днем!
– Благодарю. – Я присела в сдержанном реверансе и все-таки сумела выдавить из себя улыбку. А потом покраснела. Поняла вдруг – портниха заметила! Она заметила, что сегодня я одевалась и причесывалась гораздо тщательней, чем обычно. И когда ей станет известно о моем визите в гостиницу, она будет думать, что я для Райлена старалась. А я же не для него! Я просто так! Просто… просто настроение такое было. О Богиня!
– А глаза, – поддержала матушка. Она, конечно, строгая, но, когда ее детей хвалят, сразу таять начинает. – К мужу недавно поверенный младшей ветви королевского дома приезжал, сказал, у Соули глаза, как сапфиры в королевских регалиях.
Как по мне – комплемент сомнительный, но портниха заохала, вторя госпоже Далире. Я же поправила локон и ненавязчиво намекнула:
– Госпожа Флер, а как там наши платья?
– О! – радостно воскликнула доносчица. – Уверяю, вы будете самыми прелестными девушками на этом балу! Пойдемте-пойдемте!
Время превратилось в расплавленную карамель – тянулось медленно и мучительно, а уверенность таяла с каждой минутой. После примерки у госпожи Флер мы подкрепились горячим шоколадом в кондитерской, затем заглянули в шляпную лавку и снова вернулись к господину Хошу – уж больно вкусные у него маковые пироги.
Когда матушка решила, что дел в Вайлесе больше нет, солнце уже клонилось к закату. Увы, именно в эти часы зажиточные горожане предпочитают прогуливаться по мощеным улочкам и главной площади, так что моя дрожь только усилилась. Войти в гостиницу на глазах у всего города… О Богиня!
Но я все-таки нашла в себе силы забрать из коляски книги и снова взлететь в седло.
– Только не задерживайся, – прищурившись, сказала мама. Добавила едва слышно: – И глупостей не делай.
Я стыдливо опустила глаза и направила лошадь в ближайший переулок. К счастью, дом госпожи Жейер находился именно по эту сторону площади, в двух улицах, так что подозрений матушки можно не опасаться. Но… мне вдруг так захотелось, чтобы она поняла и удержала от этого безумного поступка!
Увы, ничего подобного не случилось.
Я почти сразу выехала на соседнюю улицу, огляделась, прикидывая, где бы переждать отъезд родительницы, и уже подумала – может, взаправду к госпоже Жейер заскочить, но тут взгляд наткнулся на приоткрытую створку ворот. Двор прилегал к гостинице – именно тут держали лошадей и ставили кареты. И именно тут был черный ход.
О Богиня! Приличные девушки черным ходом никогда не пользуются, ибо им скрывать и стыдиться нечего, но я уже так опозорилась, что приличной назваться не могу. И ждать не могу, потому что еще мгновение – развернусь и уеду. Слишком страшно, слишком стыдно. Так что сжала зубы и направила Искру к распахнутой створке.
Как ни странно, но слуга, копошившийся на заднем дворе гостиницы, не удивился. Более того – улыбнулся, поклонился и поспешил взять лошадь под уздцы.
– Я ненадолго, – промямлила и покраснела.
– Да, госпожа. Как скажете, госпожа, – с поклоном ответили мне.
Брови непроизвольно приподнялись, в груди загорелось странное чувство. Чувство усилилось, когда слуга отвел лошадь к коновязи и, отвесив еще один поклон, предложил проводить. Я напряглась неимоверно, но согласилась.
Два коротких коридора, заполненных запахом кухни, – и я оказалась перед стойкой учета постояльцев. Владелец гостиницы – грузный господин Жаррин нехотя оторвался от чтения журнала и бросил на меня удивленный взгляд. Очень удивленный.
А потом сказал, причем довольно грубо:
– Его нет.
– Что, простите? – тихо переспросила я.
– Его нет, – откладывая журнал, повторил господин Жаррин.
– Кого нет? – Я совсем растерялась.
А владелец гостиницы растянул губы в улыбке и огорошил:
– Господина Райлена. Его нет. Ушел. По делам. Вернется не скоро. Думаю, вам проще послать ему журавлика, чем ждать.
У меня от этой тирады не только брови – глаза на лоб полезли. Ну и румянец, будь он неладен.
Вот как? Как такое возможно? Я еще слова не сказала, а господин Жаррин… Неужели знакомство на улице… О Богиня!
– Господин Жаррин. – Я глубоко вздохнула и попыталась придать лицу возмущенное выражение. – Господин Жаррин, с чего вы решили, будто я пришла к… к господину магу?
– Так ведь не вы первая. – Мужчина пожал плечами.
– Что? – ошарашенно выдохнула я.
Улыбка хозяина гостиницы стала стократ шире, но суть в другом… Эта улыбка, она не издевательской была, а какой-то понимающей, что ли.
– Госпожа Соули, за последние два дня тут перебывало столько девиц… И я искренне удивлен, что вы тоже поддались этому порыву.
Что? Мне чудится или он и вправду сказал… О Богиня!
– Сколько девиц?
– Да половина Вайлеса! – Уж не знаю почему, но господин Жаррин был невероятно доволен.
А я, наоборот, разозлилась. Сама не знаю почему, но все-таки. Хотела выпалить, что я вовсе не к Райлену… Но благовидного предлога все равно не было, пришлось потупиться и сказать правду:
– Господин Жаррин, я не просто так. Я по делу.
– Ага, вы все «по делу».
Если раньше румянец только щеки заливал, то теперь вспыхнула вся. До корней волос и кончиков ногтей.
– Господин Жаррин, но я действительно по делу!
– Нет его, – медленно повторил владелец гостиницы. – Ушел. Надолго.
И я вдруг догадалась:
– Лжете. Он здесь, просто велел никого не пускать. – Эти слова говорить было особенно стыдно.
– А даже если и так? – Господин Жаррин понизил голос и перегнулся через стойку. – Госпожа Соули, я никому не скажу о вашем желании видеть господина мага, а вы… окажите ответную любезность – вернитесь домой.
Я не нашлась с ответом. Просто… просто не знала, что сказать. Такого унижения не испытывала никогда. И ладно господин Жаррин, но Райлен! Отделаться от меня через доверенное лицо, после всего того, что проделал с моими коленками… Видать, не просто так его в наше захолустье сослали. В столице, близ королевского двора, таких хамов не терпят!
И я уже раскрыла рот, чтобы выпалить… слова прощания, как услышала:
– Господин Жаррин, все в порядке. Госпожу Соули я рад видеть в любое время.
Маг стоял посередине деревянной лестницы, ведущей на второй этаж. Красивый, холеный, в изысканном камзоле. И смотрел на меня… ну как при первой встрече, только теплее. И улыбался невероятно.
Я невольно сглотнула и потупилась.
– А… – протянул хозяин гостиницы. Его брови взлетели на середину лба, но улыбка осталась прежней. – Так предупреждать надо…
Все. Мое смущение достигло пика. Я прижала к груди книги и пробормотала:
– Простите. Мне действительно лучше уйти.
– Госпожа Соули! – воскликнул брюнет. – Госпожа Соули, подождите!
Не успела сделать и шага, как он оказался рядом. Слетел по лестнице вихрем:
– Госпожа Соули…
Если в момент появления мага мне хотелось задрать подбородок и послать его куда подальше, то теперь…
– Господин Райлен. – Я в который раз потупилась и банально постеснялась обойти того, кто загородил дорогу.
– Госпожа Соули…
О Богиня! Ну почему так стыдно?!
– Госпожа Соули действительно по делу, – сказал Райлен. Причем другим, серьезным тоном. И я не сразу сообразила, что это он не ко мне обращается.
– А… А я уже понял, – отозвался господин Жаррин.
Лучше бы меня тот тролль загрыз!
– Госпожа Соули, вы позволите? – Райлен протянул руку в явном желании завладеть моей ладошкой.
Хотела отказать, но…
– Да, конечно.
Брюнет аккуратно сжал пальчики, пояснил:
– Дом штатного мага сейчас приводят в порядок, после господина Файкна. Поэтому я вынужден обитать здесь. Посетителей также здесь принимаю. Вы позволите проводить вас наверх?
Я кивнула и закусила губу.
– Господин Жаррин, – продолжал тем временем маг. – Будьте добры, распорядитесь, чтобы нам принесли чаю.
– Конечно, господин Райлен. Всенепременнейше!
Руку мою Райлен так и не отпустил.
Когда поднималась по деревянной лестнице, чудилось – ступени вот-вот провалятся, не выдержав такого позора, но… они оказались крепче, чем я думала. А жаль…
Я ни разу не бывала в гостинице. Ни в этой, ни в какой другой. Но героиням сентиментальных романов часто приходилось путешествовать, поэтому я примерно представляла, что к чему. Представляла и все равно тряслась. И когда Райлен вел по коридору, и когда распахнул передо мной дверь, впуская в небольшую, не слишком уютную гостиную.
– Присаживайтесь, госпожа Соули. – Он подвел к диванчику, обитому темной, благородной тканью.
Сердце споткнулось. Хотела сказать, что я всего на минуточку, что я и постоять могу, но… но все-таки присела. Лишь после этого Райлен отпустил мои пальчики, неспешно обогнул небольшой столик и устроился в кресле.
– Как ваша коленка, госпожа Соули? – благожелательно поинтересовался маг.
Я снова вспыхнула и опустила глаза:
– Все в порядке, господин Райлен. Благодарю вас.
Только теперь поняла, что по-прежнему прижимаю к груди книги, предназначенные для госпожи Жейер. О Богиня! Да что со мной сегодня!
Я глубоко вздохнула, собрала волю в кулак и сказала:
– Господин Райлен, я… я пришла, чтобы извиниться.
– Госпожа Соули, – начал было он, но я помотала головой и брюнет замолчал.
– Господин Райлен, я… понимаете, это все так ужасно. И так глупо! Просто… – снова вздохнула, опять попыталась собраться. – Понимаете, мои сестры, они… они необычные девушки. Вы маг и вы сами наверняка заметили, что у них…
– Кровь оборотней, – тихо сказал Райлен.
Я кивнула.
– Да. Совсем чуть-чуть, но… – Ох, как же тяжело говорить об этом вслух! – Из-за этой крови они иногда ведут себя совсем не так, как должны. Просто не могут контролировать свои желания и поведение. И они не виноваты, это все кровь.
– Как это произошло?
Голос мага прозвучал спокойно, но взглянуть ему в глаза по-прежнему не решалась. Сидела, уставившись на собственные коленки.
– Вы уже слышали про наши дольмены?
– Слышал, – подтвердил Райлен. – Там узкий, нестабильный проход между мирами.
– Да, он самый. Так вот, к нам через этот проход оборотни иногда забредают. Все старожилы легко отличают их от обычных волков, а наш дед… – Я опять запнулась. – Когда он переехал в эти края, он про оборотней ничего не знал. И едва ли не на второй день с таким вот чудовищем столкнулся. Оборотень укусил, но дед, вопреки всему, выжил. Он тогда молод был, очень силен. Лекарь сказал, яд оборотней нельзя вывести полностью, объяснил, что дети могут унаследовать повадки и черты. У деда к тому времени наследников не было, только дочери… вот он и решился.
В гостиной повисла тишина, а потом Райлен спросил:
– Так ваш отец… тоже?
– Нет. Тогда все обошлось. В моих братьях кровь оборотней также не проявилась. Ну и я… мы все обычные люди. А вот близняшкам не повезло.
– Да уж… – шумно вздохнул Райлен.
– Только в Вайлесе про это никто не знает. Мы скрываем. Сами понимаете, какой это позор. Я бы и вам не призналась, но вы маг, от вас скрывать бесполезно.
– Да. Я еще при знакомстве след оборотня разглядел.
В голосе Райлена не было ни пренебрежения, ни брезгливости, и я решилась поднять голову и взглянуть на него.
– Госпожа Соули…
Снова опустила глаза, приклеилась взглядом к коленкам. Щеки не переставали пылать еще с той поры, когда въехала в гостиничные ворота.