Музейный переполох

Иллюстрации Алины Гагариновой (Sylva)

© Абдеева Г. Г., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Глава первая. Что это за ящики?

В первый же учебный день в седьмом классе Роза потеряла брошку-четырёхлистник. И это когда девочка была почти готова: кончики волос завила, ободок выбрала тоненький с блёстками, а вместо привычных платьев решила нарядиться в джинсы и кардиган с вышивкой. И только хотела приколоть символ Четвёрки, как поняла, что не может его найти.

– Бабу-у-уля! – Роза вышла из комнаты и спустилась на пару ступенек. – Ты не видела мою брошку?

– Какую? – бабушка подошла к перилам внизу, перекинула через них кухонное полотенце и начала поправлять на затылке пучок, готовый развалиться.

– Которую ты зовёшь клевером!

– Нет, я её не трогала.

Роза вернулась к себе и сердито села на кровать. Почему в важные моменты обязательно что-то такое случается? И не смертельно ведь, но так хочется найти четырёхлистник, ставший символом удачи для ребят!

Девочка поймала своё отражение в зеркале, сморщила нос. Ещё недавно ей хотелось, чтобы он был потоньше, но сейчас это волновать перестало. Может, потому что на днях, когда Артур рассказывал про новый сериал, он сказал:

– Там девушка с суперспособностями, у неё короткие красные волосы и такие глаза. Большущие! Вот как у Розы.

Люк, который тоже видел сериал и отлично помнил, что глаза у героини там небольшие и голубые, хотел было что-то сказать, но осёкся. И Роза теперь рассматривала в зеркале только свои глаза, а ещё уговорила бабушку купить ей серьги с гранатами, чтобы подчеркнуть карий цвет.

Всё было готово для встречи с друзьями, но вот брошь как сквозь землю провалилась. Ни в шкатулке с украшениями её нет, ни на одном из ободков.

– Ладно, – недовольно сказала Роза, – пойду так. Надеюсь, Виола не устала меня ждать.

Она глянула в окно, выходившее на дом подруги (между ними лишь задние дворики да живая изгородь, в которой летом дедушка сделал калитку), но никого, конечно, не увидела. Роза подхватила с пола сумку, спустилась на первый этаж.

– Может, перекусишь перед выходом? – бабушка появилась в дверях кухни.

– Нет, спасибо! Ни кусочка проглотить не успею. Меня уже Виола ждёт. Пока! Деда-а-а, я пошла!

Дедушка Розы, который перебирал керамические горшки у выхода на задний двор, помахал, мол, подожди. Оставил садовую утварь, подошёл ближе. Взял сухими морщинистыми руками ладонь внучки:

– Удачного учебного года, милая. И, надеюсь, очень спокойного.

Роза улыбнулась, привстала на цыпочки, чтобы поцеловать дедушку в щёку:

– Спасибо! Я убегаю. Если найдёте мою брошку, положите мне на стол, ага?

На крыльце девочка остановилась, чтобы вдохнуть прохладный, сладкий воздух. Мышиная ягода, заросли которой укрывали стены двухэтажных домов (город стоял на болоте и здесь не строили высотки), наливалась синим, а зелёные листочки постепенно становились бордовыми и съеживались под натиском осени. Стебли оплетали фонари и ножки скамеек, укрывали кусты – если, конечно, владельцы дома не участвовали в негласном городском конкурсе на лучший палисадник. Небо с виду всё то же, что летом, только выше и чуть бледнее. Брусчатка чисто выметена, подъездные дорожки – тоже. Трясина с виду такой спокойный и тихий город! Уютный, уединённый, компактный – здесь даже автомобили редко заводили, потому что всё близко. Разве что понадобится на станции кого встретить или за большими покупками в соседний город съездить. Все улицы вели к центральной площади, где стояли по кругу городской музей, ратуша, кафе и пара магазинов.

До прошлого сентября Трясина представляла собой образец провинциального города, где никогда ничего не происходит – пока кто-то не похитил любимую учительницу местных ребят, устроив затем череду взломов и пожар[1]. Тогда Роза и подружилась с Виолой, а ещё Артуром и Люком. Им удалось вывести преступников на чистую воду и спасти город. А потом ещё на летних каникулах они расхлёбывали последствия прошлой осени[2]. В общем, скучать ставшей знаменитой Четвёрке из Трясины было некогда.

Роза прошла прямо до перекрёстка, где должна была встретиться с Виолой, но та задерживалась.

«Я на месте», – отстучала Роза сообщение в мессенджер.

Скоро в чате мелькнул ответ:

«Этот звонил, опоздаю на пять минут».

«Этим» Виола звала отца, который год назад уехал на заработки, а потом почти не выходил с семьёй на связь. Тогда девочки ещё не так близко общались, поэтому Роза не лезла подруге в душу. У неё-то самой и мама, и папа, и бабушка, и дедушка, а у Виолы только мама, известная в городе портниха. Летом она победила в шоу «Модельер» на столичном телевидении, новый сезон собирались начать показывать уже через несколько недель.

Звуковой сигнал оповестил о сообщении в общем чате Четвёрки. Артур писал:

«Ждите у аллеи».

Люк ответил:

«Сейчас, родители задержали».

Младшему брату скоро исполнялось два, и он ходил за Люком по пятам. У него проснулась любовь к старшему, и за лето Дэнни привык, что тот всегда рядом, поэтому в школу отпускать его не хотел.

Артур часто думал о том, что было бы, будь у него сестра или брат. Наверное, стало бы веселее? С другой стороны, в комнате, выделенной под детскую, и так постоянный бардак. Пока Роза ждала Виолу, Артур пытался найти мало-мальски пишущую ручку в недрах тумбочки.

Обшарил полки, посмотрел под столом, под кроватью. Вздохнул. Вспомнил, как в первом классе ходил с мамой в магазин канцтоваров и тщательно выбирал карандаши и папки под рабочие тетради, которые выдавали в школе.

– Ладно, одолжу у Розы, – решил Артур и начал собирать любимую поясную сумку, на которую нацепил четырёхлистник, а ещё изрядно поцарапанный брелок в виде Кальцифера из старого мультика.

Хорошо, что мама накануне постирала джинсы и клетчатую жилетку. Мальчик переоделся, торопливо пригладил у зеркала светлые волосы. Прищурился – кажется, тёмные брови стали светлеть? Хм.

Артур мысленно прикинул время, потом вспомнил, что теперь велосипед ему ни к чему, ведь школа переехала в здание особняка, принадлежавшего раньше старейшей жительнице города – Эдит Ландау, которую все звали за глаза Белые Букли. Милая старушка с седыми кудрями оказалась сыщицей из богатой семьи. Она здорово помогла Четвёрке с первым расследованием.

На учёбу идти близко, даже с учётом того, что Артур собирался сделать крюк и зайти за Люком. Кстати, пора написать ему сообщение:

«Выхожу, жди».

В ответ «Ок» и куча странных смайлов. Ясно, Дэнни пытается отнять телефон у брата. Артур приготовился отбиваться от мамы, которая не отпускала в школу без завтрака (когда с утра про еду и думать не хочется), но прислушался и понял, что в доме тихо. Летом родители прошли обучение и теперь работали в офисе только три дня в неделю, а когда сидели за ноутбуками дома, то не поднимали головы.

Артур спустился на первый этаж, с удивлением заглянул на кухню. Сковородка стояла на плите, пустая, чистая и холодная. Неужели никаких оладий и тостов? И даже какао?

– Милый, там хлопья в шкафчике, – крикнула мама из кабинета.

– Да, я помню! – ответил Артур, вышел в прихожую и постоял там минуту.

Когда родители донимают опекой, это здорово мешает жить. Но когда вдруг перестают, это вызывает растерянность. Получается, теперь нужно думать самому? Интересно, это свобода и покой или одиночество?

Люк на сто процентов выбрал бы первое. О покое ему приходилось только мечтать. С братишкой он проводил почти всё свободное время, потому что место в детском саду обещали только к Новому году. Пока Артур шёл к другу, Люк кое-как объяснил малышу, что ему нужно уйти.

– Мне пора, я ухожу! – громко сказал он, выходя из гостиной и держа телефон и сумку в высоко поднятых руках.

– Хорошо, я тут закончила. Спасибо, что присмотрел, – мама Люка выскочила из прачечной. – Он такой шебутной, точно пора в садик.

Наверное, это было правдой. Люк слышал, как мама говорила своим подругам:

– Старший сидел там, куда его посадишь! Запускала его в манеж, а сама и по дому, и по работе успевала. А этот – о-о-о. Явно будет или артистом, или спортсменом.

Мистер Новак, отец Люка, говорил, что дома ответственности теперь больше. А на работе что?

– Там отчёты, хулиганства мелкие. Но никто не прыгает у меня на голове и не требует дать ему разбить все стеклянные стаканы и вазы.

Вспомнив об этом, Люк хмыкнул и выскочил на крыльцо в мятой полосатой футболке. Вид у него был слегка ошалевший. Артур, привыкший его видеть таким, не удивился:

– Привет! Там девчонки на перекрёстке ждут, идём?

– Ага. Сегодня же только вводные уроки?

– Да. Всякие лекции. Опять будут наставления: туда не ходите, сюда не залезайте. Ну и программу себе надо будет выбрать. Давай наберём одинаковые предметы?

– И Виоле с Розой надо сказать.

Артур кивнул, не глядя в глаза Люку. В прошлом году с девочками было проще. Нет, Виола и сейчас отличный друг, но вот Роза стала какая-то непонятная. Артуру и в голову не приходило, что изменился он сам.

В это время Виола перед зеркалом в прихожей пыталась пригладить волосы, выбивающиеся из высокого рыжего хвоста. Мама рядом расправляла складки на её сарафане:

– Эту модель у меня заказали в прошлом месяце десять раз.

У Виолы расширились глаза, и мама поспешила её успокоить:

– Нет, не в Трясине. Это когда мы вместе ездили на запись передачи. Хоть магазин запускай и помощниц бери… После этого шоу столько заказов и предложений. Думаешь, мы правильно сделали, что не переехали в столицу?

– Да, – уверенно сказала Виола, – там бы такая круговерть началась, – она поёжилась, вспомнив толкучку в метро. – Ты бы этого хотела?

– Если честно, не очень. У меня и так уже ум за разум, – пожаловалась мама, а потом добавила: – Но приз стоил того. Закрыть ипотеку раньше срока – это мечта!

– И съездить на море, – вздохнула Виола, – я до сих пор слышу шелест волн, когда просыпаюсь.

Телефон в сумке на полу пиликнул.

– Ой, Роза ждёт! Всё, убегаю.

– Ремень съехал! – крикнула вдогонку мама.

Виола уже на улице поправила ремень, пряжку которого украшал четырёхлистник, и побежала к повороту, за которым ждали друзья.

– Ну ты до-олго, – протянул вместо приветствия Артур.

– С мамой заговорилась, простите, – улыбнулась Виола.

Для всей школы она была той самой высокой рыжей девочкой с задиристым характером, но на Артура, Розу и Люка её дерзость не распространялась. Потому что они видели друг друга в самых сложных ситуациях, а их дружба была проверена серьёзными испытаниями.

Роза пригладила волосы и выпрямила спину, чтобы вышивка на кардигане смотрелась ровно:

– Да ладно, успеем.

Четвёрка покинула укромный перекрёсток и вышла на широкую улицу, которую заполонили школьники, идущие к особняку.

– Как там Дэн? – спросила Виола у Люка.

Тот закатил глаза:

– Активен, как обычно! И на всё у него своё мнение…

– Лучше иметь характер, чем быть тормозом, – уверенно заявила Виола.

Уж кого-кого, а её в отсутствии характера обвинить было сложно.

– Слышали, как первоклассники называют школу? – спросил Артур.

– Не-а, как? – заинтересованно спросила Виола.

– Кошкин дом, – ответил Артур с улыбкой, – из-за фигурок.

В нишах особняка таились десятки статуэток, ведь бывшая хозяйка была любительницей кошек, содержала их по несколько штук и после смерти каждого питомца заказывала его каменный портрет.

– Забавно, – фыркнула Роза.

Оставшуюся часть пути Четвёрка прошла в молчании: Артур, Роза и Виола думали о том, какой была бы их жизнь с братьями и сёстрами.

Скоро дорога привела друзей к чугунным воротам, за которыми начиналась тополиная аллея, ведущая к особняку. Раньше путь сюда шёл между складами и задними дворами окраинных домов, но перед новым учебным годом справа от школы вырубили кустарник и проложили широкую асфальтированную дорожку. В школьном дворе толпились дети, директор ходил взад и вперёд, как всегда, волнуясь перед официальными мероприятиями.

– Столько воспоминаний теперь связано с этим местом, – сказала Роза.

Ещё год назад особняк был просто пустующим зданием на краю города. А потом именно здесь Четвёрка поймала главную преступницу, которая чуть не лишила жителей Трясины родных домов. А перед этим ребята столкнулись с ней в одном из дощатых складов, выкрашенных зелёной краской. Проходя мимо, Люк вытянул шею, чтобы заглянуть в проулок и посмотреть на складские строения. На мальчика сердито уставился старик, который копался в своём саду рядом. Прежде жители этих домов не заботились о задних двориках, но теперь, когда мимо ходили толпы народа, видимо, решили начать ухаживать за растениями.

Ребята вошли в ворота, зашагали по аллее, здороваясь с одноклассниками. Артур по привычке начал высматривать Луизу Отто, но потом вспомнил, как она вела себя в прошлом году…

Микрофон у главного входа зафонил так, что школьники прикрыли уши, морщась из-за резкого громкого звука. К счастью, с аппаратурой удалось справиться при помощи социального педагога, и директор произнёс обычную речь про учёбу, важность дисциплины и вдохновение. Его слушали с вежливым интересом, только первоклашки таращились, бледнея от волнения. У них начинался новый этап в жизни, да ещё и в месте, которое годами называли пристанищем привидений. Особняк стоял в низине, привычный для Трясины туман обычно собирался вокруг и оседал в закоулках маленького парка за зданием. Там всё расчистили, построили спортивные площадки, проложили дорожку для бега – чтобы не водить детей в городской парк для занятий физкультурой, как весной. Расставили урны, подстригли кусты, не тронули только плети мышиной ягоды, которые красиво вились по фасаду. И особняк выглядел таким же старинным, но более ухоженным, как будто древнему деду подровняли седые космы и проредили слишком густые брови и усы.

– Кстати, я брелок свой потеряла. Брошку то есть, – пожаловалась друзьям Роза, – она как будто в параллельный мир провалилась.

– Странно, – нахмурилась Виола, – надеюсь, не стащили.

– Я попрошу двоюродного брата новый отпечатать на 3D-принтере, – пообещал Люк.

Один Артур ничего не сказал, он угрюмо изучал брошюру со списком предметов, которую вместе со всеми получил на входе от учительницы.

– Видели? Новые предметы.

Роза заинтересованно наклонилась к листочку в руке Артура, её волосы шелковистой волной упали ему на плечо, заставив вздрогнуть.

– О-о, информатика появилась. Пойдёте?

– Давайте везде вместе, – предложила Виола.

Люк озадаченно наблюдал за тем, как директор пытается продолжать говорить, несмотря на вьющуюся вокруг его макушки осу, а сам тихонько обратился к друзьям:

– Сначала будет профориентация. Тоже новое. С седьмого класса добавляются уроки, так что теперь нас будут готовить.

– К чему? – Роза выпрямилась, тоже заметила осу и начала следить за ней как заворожённая.

– К карьере, конечно, – ответил за друга Артур.

В конце концов нервы у директора не выдержали, он скомканно закончил речь, и поток учеников хлынул внутрь школы. В холл Четвёрка вошла в числе последних.

– Ой, как тут всё изменилось, – ахнула Роза.

В прошлом учебном году особняк успели переделать лишь частично: поставили новую мебель, убрали самые дорогие картины, заменили старинные шторы, которыми успела полакомиться моль. А сейчас преобразилось практически всё, кроме отделки полов, потолков и стен (дерево так же таинственно мерцало лаком). Занавески светлые, витражи в верхней части окон холла отмыты, и в утреннее время вокруг пляшут радужные зайчики, справа от лестницы в глубине – ряд шкафчиков-локеров небесно-голубого цвета, а ещё – шум. Когда Артур, Виола, Роза и Люк попали в особняк в первый раз, он был погружён в пыль, тишину и темноту. А теперь всюду звучали смех, разговоры, строгие голоса учителей.

Пока разбирались с кабинетами, получали ключи от своих локеров, пока добирались до нужного кабинета, прошла уйма времени.

– Нам на второй этаж и налево, – скомандовала Виола, а потом улыбнулась кому-то: – Привет! Как дела?

Остальные тоже поднялись на площадку, их лица просветлели при виде тех, с кем поздоровалась Виола.

– Привет, Эмиль! – сказала Роза.

– Привет, Диана, – буркнул Артур появившейся рядом сестре Эмиля.

Та кивнула и прошла мимо. Знакомство с этими двоими летом началось не самым лучшим образом: брат с сестрой пытались крепко насолить Четвёрке, а Диана долго обвиняла их во всех грехах. С Эмилем ребята начали дружить ещё на каникулах, а вот с Дианой общаться было неловко.

– Привет! Заходите, тут уже почти все места заняли, – позвал Эмиль.

Класс оказался набит семиклассниками, скоро в помещение вошла новая учительница.

– Здравствуйте! Меня зовут миссис Кариер, и я ваш новый социальный педагог. Ко мне можно обращаться по всем вопросам, кроме непосредственно учебных. А ещё я отвечаю за вашу профориентацию. Сегодня нас ждёт тест.

Школьники разочарованно вдохнули.

– Он небольшой! Но важный. В конце концов, никогда не рано начинать планировать будущее!

Артур смотрел на короткие седые волосы учительницы и думал о том, что он не знает даже, какую куртку хочет на зиму, не то что кем стать, когда вырастет. В идеале, конечно, супергероем, чтобы ничего особо не делать и жить припеваючи, но, если серьёзно, – мир так огромен! Поди пойми, какое место ты должен в нём занять, когда тебе не исполнилось ещё и четырнадцати.

– Хотите после уроков сходить к папе на работу? Там столько интересного навезли! И ящики те в подвале с заграничными штампами снова появились, папа не успел их спрятать, как летом, можем глянуть. И всякие древности можно без экскурсовода пощупать, – шёпотом предложил Эмиль.

Его родители много лет работали с музеями со всего мира. До недавнего времени они без конца разъезжали по командировкам, в то время как за Эмилем и его сестрой присматривала их грозная тётка – Эмма Робертс, которую в Трясине величали не иначе как Сущий Кошмар. Она когда-то преподавала в местной школе, а в прошлом году целый семестр замещала пропавшую учительницу. Артур, Виола, Роза и Люк были рады услышать, что Сущий Кошмар вслед за братом и его семьёй в Трясину не переехала – осталась работать в интернате в соседнем Рисдейле. А отец Эмиля стал новым директором городского музея Трясины и обещал устраивать интересные выставки.

Ближе к вечеру, когда все выбрали предметы, записались на обязательные классы и получили брошюры по кружкам, Артур, Виола, Роза и Люк покинули школу вместе с Эмилем.

– Вы заметили, что меню в столовой стало получше? – задумчиво спросил Люк.

– Пожалуй, – согласилась Роза, – даже есть из чего выбрать. Не один прошлогодний горошек, который не прожевать, даже если захочешь.

Эмиль вздохнул:

– В Рисдейле за этим строго следили. Интересно, как там тётя Эмма? Мы с ней уже неделю не созванивались.

– Думаю, у неё сейчас столько дел, – уверенно сказала Виола, – тут обычные учителя в мыле, а если это интернат, то там всякие вопросы, сложности…

– И то верно, – поблагодарил Эмиль.

Виола ответила ему улыбкой, и Люк, заметивший это, споткнулся на ровном месте.

– Давайте короткой дорогой? – предложил Артур, и все пятеро направились к узкому проулку между домами.

Пройти к музею можно было либо через одну из широких улиц, ведущих к центру, либо напрямик. Главную и единственную площадь Трясины окружали уютные здания: ратуша, магазины, кафе и музей. Последний не привлекал особого внимания горожан, потому что историю города все и так знали с малых лет. Но мистер Робертс обещал вдохнуть в учреждение новую жизнь. Об этом рассказывал Эмиль:

– Папа без конца что-то заказывает. У него много связей, но там всё, конечно, надо согласовывать. Он даже мебель хочет заменить, всякие датчики собирается установить. И планирует привозить интересные выставки. А я буду видеть всё первым, мы с Софи уже ходили позавчера, там какие-то картины привезли, которые ей нравятся.

Роза отвернулась, чтобы скрыть улыбку, а Виола спросила:

– Вы уже три месяца встречаетесь?

– Почти. Конечно, она очень милая. Но мне бы хотелось побольше заниматься онлайн с моим «Техноклубом»… Я совсем ничего не успеваю. – Эмиль спохватился. – Только не говорите Софи!

– Нет, конечно, – заверил Артур.

Дело в том, что во время летних приключений Четвёрки в лагере у Эмиля появилась поклонница, позже ставшая его девушкой. Они думали, что больше не увидятся, потому что живут в разных городах, но семья Эмиля переехала в Трясину, и он теперь привыкал к тому, что с кем-то встречается. Поначалу это удивляло всех вокруг: как отношения могли появиться у типичного ботаника Эмиля, который с девочками почти не разговаривал? Кажется, этим вопросом задавались даже родители мальчика.

Вскоре друзья миновали последний перекрёсток и увидели торец музея. Это было небольшое двухэтажное здание, примыкающее одной стеной к соседнему строению. Стены бледно-жёлтые, украшенные белыми пилястрами. У главного входа, к которому скоро подошли ребята, возвышались две колонны, а перед дверью темнела двойная решётка.

– Закрыто, кажется, – неуверенно сказал Люк.

– Это для вида, пока ремонт идёт, – объяснил Эмиль и смахнул невидимую пыль с бронзовой таблички «Основано в XIX веке», – а мы можем тихонько пройтись везде.

Верхние створки прямоугольных окон были открыты для проветривания, оттуда несло запахом краски.

– Заходите. – Эмиль потянул на себя решётку, открыл дверь, и вскоре все оказались внутри.

В холле было сумрачно и прохладно.

– Мне немного не по себе, – призналась Роза, – нас сюда приводили ещё в садике, помните? И я вон той картины до жути испугалась.

Через арку впереди был виден кусочек постоянной экспозиции и натюрморт в красных тонах.

– Ага, а я мечтал остаться здесь ночевать. Думал, чучела животных оживают, – признался Артур.

Люк крутанулся на пятке, оглядывая помещение: под ногами паркет, стены выкрашены в тёмно-зелёный, в углу сложены деревянные лавочки и канатные стойки.

Запах краски и свежего лака здесь был ещё сильнее.

– Когда открытие? – спросила Виола.

– Через две недели. Пойдёмте, коробки покажу. – Эмиль направился к узкой двери, за которой вниз убегала лестница.

В арке слева показался молодой мужчина в сером костюме.

– А, это ты, Эмиль, – сказал он с широкой улыбкой.

– Ага. Привет, Остин! Я только покажу свой уголок.

– Ничего не трогайте, ладно? И до семи вам придётся уйти, потому что у меня дела.

– Ок!

Роза чуть не споткнулась, оглянувшись на высокого, светловолосого и голубоглазого Остина. Уже внизу, когда ребята оказались в коридоре, который тускло освещало небольшое окно в противоположном конце, Эмиль объяснил:

– Остин – папин помощник, он в курсе всех его дел. Ничего такой, добрый. Приехал из столицы сюда ради музея.

– Костюм у него классный, мама бы оценила, – сказала Виола, – и ботинки фирмы «Конал», я такие видела, когда с мамой на запись шоу ездила. Дорогущие! Одни шнурки стоят как все мои кроссовки вместе взятые, а подошву с фирменным логотипом всё время пытаются подделать.

Роза мечтательно вздохнула, а мальчики недоумённо переглянулись. Эмиль продолжил:

– Я у папы выпросил тут комнатку – типа, кабинет, чтобы помогать с разными делами. И мне тут интересно, потому что здесь такая крутая техника!

По обеим сторонам коридора шёл ряд дверей, а в конце справа, за поворотом, скрывался выход на улицу.

– Сюда все поставки приходят, – сказал Эмиль, – тут грязновато, простите, аж хрустит под ногами. Чем больше грузчиков, тем больше всякой пыли, – а тут вот мой кабинет, можно сказать.

За неказистой дверцей, запертой на кодовый замок, друзья увидели комнату с окном под самым потолком. Щёлкнул тумблер, и две длинные лампы, установленные вдоль стен, с жужжанием и треском озарили всё светом.

– Стол с компом, кресло и полки, мне больше ничего и не нужно. Да вот эту вазу мама притащила, говорит, она по фэншуй приносит хорошую энергию. – Эмиль явно гордился своим пристанищем.

Роза это уловила:

– Очень крутая берлога, сюда ещё шоколадок, пару банок сока, и можно тут жить. И ваза отличная, она же почти с меня ростом! Такая громадина.

– Точно. – Эмиль расплылся в довольной улыбке.

Следующие полчаса он показывал ребятам другие комнатки в подвале, не решаясь в присутствии Остина гулять по выставочным залам. Эмиль рассказывал про новую систему сигнализации (установить не успели, рабочие всё не приезжают), приборы, которые регулируют влажность (чтобы экспонаты не портились) и особые лампы, что должны подсвечивать каждую картину или статую по-своему.