Книга 3. Шотландские ветра. Рассказы горского гида

ЦВЕТОВАЯ ПАЛИТРА ХАЙЛЕНДА. Пёстрое лето

Лето в Хайленде — это волшебный пёстрый хоровод под шотландскую волынку

Я спряталась в зарослях ярко-зелёного папоротника – такого высокого и густого, что мне едва была видна поляна, где собрались три феи поздней весны…

Всё-таки наблюдать на расстоянии вытянутой руки фей, знакомых по собственной сказке – большая удача!

Вот она, златовласая целительница Хирона в венке из полевых трав – с чашечкой душистого иван-чая. Элегантная насмешливая Стелла – с каплями росы в бокальчике из напёрстянки и шляпке-колокольчике. И чуть в сторонке голубоглазая красавица Блюбэлл в шапочке-колокольчике. Она бережно держала в обеих руках свою чудом спасённую волшебную палочку…

— Знаете, – сказала Хирона, – а мы ведь также и летние феи! Дикие гиацинты Блюбэлл продолжают цвести и в июне, наперстянка Стеллы – вообще всё лето, не говоря уже о моём возлюбленном кипрее, иван-чае…

— Конечно, – подтвердила Стелла. – Имеем полное право обсудить, с кем нам водить хороводы этим летом!

— А я сначала вас, сестрички, послушаю… Всё-таки я больше весенняя фея, – скромно заметила Блюбэлл, ставшая после ссоры* с сёстрами весьма покладистой. – И вообще, мне хочется, чтобы это лето прошло… без споров и обид.

— Без споров? – усмехнулась Хирона, самая старшая из сестер. – Вряд ли это возможно с таким немыслимым количеством цветов...

Она взмахнула волшебной палочкой, и перед феями развернулся длинный папирусный свиток. Он и впрямь казался бесконечным.

Блюбэлл ахнула и по-детски всплеснула ручками:

— Я никогда и слыхом не слыхала о половине этих цветов

— Оно и понятно! – рассмеялась Стелла. – Многие из них зацветают в середине июня, когда твои гиацинты наконец-то уступают им место на полянах.

— Давайте по делу, – одёрнула их Хирона. – Помимо гиацинтов, наперстянки и кипрея – тут ещё сотня кандидатов, – сказала она. – Посмотрим, кто из них выдержит кастинг в наш летний хоровод!

— Люпины? Они такие яркие, высокие и стройные! – не удержалась и первой внесла предложение Блюбэлл. Всё-таки она так и осталась выскочкой…

— Да, но ломкие и горделивые, будто кол проглотили, – отозвалась Хирона.

— Может, клевер? – предложила Стелла. – Его тут полным-полно: и розовый, и белый, и даже пёстрый в крапинку.

— Он прелестный, но не яркий, – усмехнулась Хирона. – Для пикника, может, идеально, но для летнего хоровода... – простоват.

— Ну, тебе, сестрица, не угодишь! – заметила Стелла. – А ты сама что предлагаешь?

— Очень просто! Предлагаю в хоровод маки, колокольчики, васильки и ромашки – для пёстрого колорита. Чертополох с вереском – в центр круга, как главные цветы Шотландии. И ах! Чуть не забыла про зверобой – нашего верного рыцаря-целителя. Он будет охранять хоровод от злых духов и прочей нечисти. Есть еще предложения?

— Ну, следуя твоей логике, вряд ли кто-то ещё подойдёт, – съехидничала Стелла, просматривая список. –

Маргаритки – низкорослы и неказисты. Жимолость ароматна, но будет всех путать. Калужница – только для болот. Кукушкины слёзки – начнут рыдать в самый разгар веселья…

К ней присоединилась и Блюбэлл:

— Чистец – пушист и серебрист, но словно из ваты... Душица – слишком пряная – всех утомит. Короставник – чересчур воздушный – того и гляди улетит…

— Значит больше никого? – усмехнулась Хирона. – Остальные пусть цветут за пределами круга.

Лето пёстрое, но разборчивое! Мы зовем тех, кто сделает его живым и ярким!

— Я бы ещё якобею позвала, – вдруг сказала Стелла. – На прибрежных лугах она уже раскинула свои ярко-жёлтые ковры – не даёт жёлтому цвету ранней весны исчезнуть без следа!

— Эту якобитку*?! – всплеснула руками Хирона. – Да она того и гляди закричит: «Вернуть Стюартов на трон!»

— Конечно! Кто же ещё может быть одновременно бесстрашной, упрямой, токсичной и романтичной? – засмеялась Стелла. – Идеальная якобитка!

— Ладно, пусть будет. Но только между героическим чертополохом и легендарным вереском – они её быстро усмирят. Да и жёлтый цвет между сиреневым и розовым смотрится чудесно, – подытожила Хирона.

— Я думала, что символ Шотландии – это вереск, – удивлённо сказала Блюбэлл. – Его в Хайленде больше, чем самих шотландцев!

— Может, его и больше, – но символ он всё же норвежский, – назидательно сказала Стелла, будто это было давно известно всем, кроме Блюбэлл.

— Нет, вереск – непременно шотландский! – упрямо сказала Блюбэлл и топнула ножкой. – Он пахнет горами, древними кланами… и легендами!

— И ещё – разбитыми сердцами, – добавила Хирона. – Но я согласна – пусть вереск будет нашим. И в хороводе ему – самое почётное место!

— Самое почётное должно быть у чертополоха! – возразила Стелла. – Он же охранял Шотландию от викингов, когда все спали!

— Сестрички, – вмешалась Блюбэлл, – что это мы опять спорим? Всё и так прекрасно:

маки – как вспышки страсти,

васильки – как кусочки неба,

колокольчики – как летний звон,

ромашки – как глаза лета,

чертополох – как главный символ,

вереск – как легенда,

зверобой – наш оберег,

якобея… а якобея – это дерзость и кураж!

— Тогда, может, начнём? – воскликнула Хирона. – Возьмёмся за руки, а лето само добавит тех, кого сочтёт нужным. Главное, что хоровод и так получился пёстрым – каким и должно быть лето в Хайленде!

Откуда-то раздались волшебные звуки волынки, и феи понеслись по кругу, подхватывая на лету красные маки, ярко-синие васильки, бело-жёлтые ромашки, сиреневые колокольчики, лиловый чертополох, солнечную якобею и розово-бордовый вереск…

Всё задышало и ожило – пёстрое лето вступило в силу!

А мне так хотелось выскочить из папоротников и закружиться с ними в хороводе… Ведь лето – это состояние души, даже если по возрасту ты уже в осенне-зимней поре…

Насладившись вволю безудержным весельем фей и цветов, я выбралась из своего укрытия и в приподнятом настроении зашагала домой. По пути встречались поляны земляники и черники, заросли дикой малины, а ежевика цеплялась за одежду будто требовала:

— Не забудь вернуться за ягодами!

Вырвавшись из объятий леса, я вошла в наш уютный городок – и там попала в настоящее царство роз.

Раньше я почему-то не обращала внимания, что розы разноцветной мозаикой покрывают городские газоны, оплетают стены домов и вообще вылезают изо всех щелей! Через низкие изгороди частных жилищ были видны не просто кусты, а гибридные деревца – предмет моей давней зависти. А в садах замков и богатых особняков есть даже длинные аллеи с арками из роз и ароматного шиповника…

Я шла, наслаждаясь этой дивной рукотворной симфонией, в очередной раз удивляясь: розы на улицах никто не трогает. Вон ярко-красная роза торчит из щели забора – так и хочется сорвать! Но прожив здесь пятнадцать лет, я невольно стала следовать здешним правилам – не тронь то, что посажено не тобой! А прежде непременно бы её сорвала...

Розы на севере Шотландии цветут всё лето, и без них пёстрое лето Хайленда нельзя считать полноценным. Мне вдруг вспомнилось стихотворение, которое я написала однажды в самом конце лета, когда дыхание осени становилось все ощутимей:

Прощальные розы лета

На фоне пожухлой травы,

Безумство закатов-рассветов

И шелест тревожной листвы.

Гусей улетающих гогот,

Что спать не даёт по утрам.

Дождей череда, что могут

Часами играть «тра-та-там».

В душе воцарилась на время

Печаль о прошедшей поре…

Но осень в златой диадеме

Вступает в права на заре!

Листва сменит зелень на злато,

А мощь водопадов и гор

Напомнит, что все мы крылаты –

Лишь выйди на горный простор!

Весь мир у тебя под ногами –

Но плюнуть не хочется вниз…

И крылья растут за плечами –

Приятный, поверьте, сюрприз!

А ведь и впрямь – золотая осень в Хайленде по своей силе ничуть не уступает лету!

Разве что дни становятся короче, дожди – немного чаще, да феи цветов уходят на отдых до следующего года…

Июнь 2025

Примечание:

После ссоры с сёстрами – читай «Сказку о заносчивой фее» (Книга 2 «Шотландские ветра. Сказы севера Шотландии»)

Якобиты (Jacobites, 1689-1746) – шотландские горцы и их союзники, которые долгие годы мечтали вернуть Стюартов на шотландский и британский трон

Один из отзывов в «Избе-Читальне». Марина Корнеева: «Вот только сегодня утром в саду у калитки нашла чудесный цветок – чертополох! Не была в саду почти две недели. В последний раз скосили всю траву, а этот стойкий красавец как-то увильнул, не попал под трим м е р. Просто фантастика какая-то – вечером получаю новую сказку о летних цветах от Марины Гай, а там – ч ертополох во главе всего цветочного хоровода! После первой сказки мне тоже хотелось подслушать разговоры фей. А то, что подслушала ты, Марина, – просто восхитительно ! Такой летний кураж! Так и хочется после прочтения сказки побежать на луга, чтобы проверить, как там ромашки, колокольчики и лютики – уже хороводят? Лето пришло! А такая сказка как раз то, что надо, чтобы летнее настроение отринуло все заботы и погрузило нас в общение с природой. Спасибо, Марина! Умеешь ты создать особое настроение …»

ХРАНИТЕЛЬНИЦА ЗАМКА КОДОР

Ремейк моего рассказа 2021 года «Чешская графиня»

В турах по жилым шотландским замкам мне не раз довелось встречать их владельцев – потомственных аристократов.

Но лишь вокруг одной из них скопилось такое несметное множество сплетен, что было невозможно отличить правду от вымысла. И каюсь – много лет я передавала туристам чужое мнение о хозяйке замка Кодор,* одного из самых посещаемых замков Хайленда.

После смерти мужа, шестого графа Кодор* графиня Анжелика Лазански-фон-Букова*, чешка по происхождению, стала полноправной хозяйкой средневекового замка четырнадцатого века.

Местная элита ее и раньше недолюбливала. В каждом жесте графини сквозили не свойственные шотландцам неприступность и отстраненность, и это невольно заставляло держать дистанцию. Да и на что ей горские лорды и леди из глубинки, когда у неё в друзьях числился принц Майкл Кентский* – кузен королевы Елизаветы II.

Помимо её надменности, причин для нелюбви к чешской графине было предостаточно. В нарушение всех шотландских традиций граф завещал фамильный замок не старшему сыну* от первого брака, седьмому графу Кодор, а своей второй жене.

Не могли простить ей и того, что незадолго до смерти граф-протестант неожиданно сменил веру, и похороны проходили по католическому обряду. Кто же еще мог повлиять на столь экстравагантное решение шотландца-протестанта как не жена-иноверка!

И конечно же, её дружно ненавидели все пятеро детей покойного графа от шотландской аристократки Кэтрин Хинд*, младшие из которых на момент новой женитьбы* отца были тинейджерами. Развод явился столь сильным потрясением для их матери, что та надолго слегла…

Как только ни называли разрушительницу семьи: и ведьмой, и Анжеликой-дьяволикой, и Леди Макбет. Но сама она величала себя просто: Леди Кодор или Хранительница замка Кодор.

Пару-тройку раз во время туров с пассажирами круизных лайнеров мне доводилось повстречать графиню в магазинах замка, куда по слухам сувениры доставлялись лишь после ее личного одобрения. Я и сама прикупила там однажды роскошный брусничного цвета свитер из шерсти поссума* и могу подтвердить, что каждая, даже самая маленькая вещица в трех магазинах замка, отличалась высоким качеством.

Леди Кодор была высокой седовласой женщиной. Про таких говорят «женщина без возраста». Как правило, одета она была в джинсы, подчеркивающие длинные модельные ноги, а на плечах – кашемирововая накидка с тартаном* клана Кэмпбеллов из Кодора. Судя по тому, что в юности она встречалась с давно почившей Коко Шанель*, лет графине было немало. Но нечто необъяснимое в облике Леди Кодор не позволяло назвать ее ни старой, ни даже пожилой… Да что там говорить – истинная аристократка и удивительно красивая для своих лет женщина.

Однако отношение знакомых шотландцев невольно передалось и мне, а потому я любила рассказывать туристам не только историю замка, но и некоторые скандальные истории, время от времени мелькавшие в местной прессе как осколки разбитой бутылки с дорогим виски…

В 2001 году ее пасынок, седьмой граф Кодор*, предпринял беспрецедентную попытку заселиться в замок, где прошло его детство. Он прибыл туда всей семьей, включая детей, слуг и шурина в то время, когда Леди Кодор отдыхала в Америке. Дело закончилось выселением пасынка из замка в сопровождении полиции и провальным для него судом. Да и то сказать – наследник еще легко отделался, если вспомнить о чешской средневековой традиции* выбрасывать врагов из окна.

В 2006 году, через 13 лет после смерти графа, средняя из трех его дочерей опубликовала мемуары*, где представила покойного отца тираном, пьяницей, развратником и наркоманом... На что в интервью журналистам Леди Кодор, надменно поведя бровью, заявила:

— Как удивительно… А я знала совсем другого графа…

В какой-то момент отношения между графиней и детьми накалились до такой степени, что в гневе та отдала приказ пускать детей графа в их семейный замок исключительно через билетную кассу как обычных туристов. Собственных же детей у Леди Кодор не случилось: брак с графом был у нее первым, а общих детей за четырнадцать лет совместной жизни они так и не нажили.

Моё личное знакомство с графиней произошло неожиданно за год до пандемии – во время пасхальной службы в мужском католическом монастыре*. Оказалась я там вовсе не потому, что решила отметить Пасху по католическому обряду. Просто там всегда царила столь благостная атмосфера, что со временем у меня появилась привычка слушать чарующие псалмы под монастырский орган. На службу монахов созывали мелодичные звуки монастырского колокола, которым виртуозно управляли два монаха. Любила я привозить туда и туристов – в Шотландии это было единственное действующее со времен средневековья Аббатство монахов-бенедиктинцев, а сами они в длинных белых рясах с капюшонами и сандалиях на босу ногу неизменно производили сильное впечатление…

Народа на службе было мало – исторически три четверти населения Шотландии являются протестантами-пресвитерианцами*. Кроме того, этот католический монастырь находится в очень уединенном месте – вдали от людской суеты.

На скамье через проход от меня сидела скромно одетая женщина с безупречной осанкой и ниспадавшими на плечи густыми волосами. В руках у нее была связка ключей. Лицо показалось мне знакомым. Неужели Леди Кодор? Но, признаться, именно ее я меньше всего ожидала увидеть на монастырской службе…

Да, она была католичкой, но над её замком развевался молитвенный флаг* тибетских монахов, а в спальне графини, открытой летом для туристов, стоял огромный шар из горного кварца… С древних времен такими шарами пользовались в магических практиках колдуны и провидцы. В садах замка было полно необычных скульптур о тайнах мироздания, созданных по эскизам Леди Кодор известными скульпторами планеты.

Ведьма, возможно, но уж никак не смиренная монастырская прихожанка…

В какой-то момент отец Бенедикт произнес:

— Давайте примиримся друг с другом во имя Господа.

Немногочисленные прихожане поднялись со скамеек и стали пожимать друг другу руки со словами:

— Мира вам.

Моя соседка по ряду неспешно положила ключи на скамью и сделала шаг навстречу мне. Наши взгляды встретились. Сомнений не осталось – этот пронзительный взгляд невозможно забыть: он проникал глубоко в душу, и, казалось, в её живых блестящих глазах можно было увидеть будущее. Но она тут же склонила голову

— Мира вам, – тихо и смиренно произнесла графиня, мягко, но в то же время крепко пожимая мою руку.

Служба закончилась, но я не спешила уйти, с интересом наблюдая, как запросто общаются с ней монахи, называя графиню Анжеликой, и с каким теплом отвечает им она.

Почему-то после этой встречи мое отношение к Леди Кодор поменялось. Недаром кто-то из мудрецов сказал:

— Людские ссоры не длились бы так долго, если бы вся вина была лишь на одной стороне...

Июль 2026

Примечания:

Замок Кодор (Cawdor Castle) – один из немногих жилых средневековых замков Хайленда. Построен в XIV веке неподалёку от Инвернесса вокруг живого дерева. Всемирную известность получил благодаря трагедии Шекспира «Макбет», хотя исторический король Макбет никогда здесь не жил. С 1976 года открыт для посетителей, оставаясь при этом частной резиденцией семьи графов Кодор.

Шестой граф Кодор Hugh John Vaughan Campbell, 6th Earl Cawdor (1932–1993) – шотландский аристократ, землевладелец и член Палаты лордов. Завещал право собственности на замок второй жене, Countess Angelika Lazansky von Bukowa, а не наследнику титула, что стало причиной многолетнего семейного конфликта.

Графиня Анжелика Лазански-фон-Букова (Countess Angelika Lazansky von Bukowa, род. 1944) происходит из старинного чешского аристократического рода. Она родилась в замке Chyše (Castle Chyše) в Западной Богемии. После коммунистического переворота 1948 г. семья потеряла фамильный замок и была вынуждена покинуть Чехословакию.

Принц Майкл Кентский (Prince Michael of Kent, род. 1942) – внук короля Георга V. Свободно владеет русским языком, интересуется историей дома Романовых и по материнской линии является потомком российских императоров. Многие годы участвовал в культурных и благотворительных проектах, связанных с Россией.

Старший сын – седьмой граф Кодор (Colin Robert Vaughan Campbell, 7th Earl Cawdor, род. 1962) – после смерти отца унаследовал титул и часть земель, но не сам замок.

Новая женитьба – шестой граф Кодор женился на графине Angelika Lazansky von Bukowa 28 декабря 1979 года после развода с первой супругой. Его младшим детям тогда было тринадцать и пятнадцать лет.

Кэтрин Хинд (Cathryn Hinde, род. 1931) – первая жена (1956-1979) шестого графа Кодор и мать его пятерых детей. Дочь британского генерал-майора Sir Robert Hinde.

Шерсть поссума (possum fur) – пряжа из смеси шерсти мериноса и пуха новозеландского поссума считается одной из самых лёгких, тёплых и долговечных в мире. Именно поэтому изделия из неё высоко ценятся в Новой Зеландии и Шотландии. Завезенный в Новую Зеландию из Австралии в 1837 г. поссум стал серьезной экологической проблемой, поэтому его истребление позволяет сохранять уникальные новозеландские леса.

Тартан (tartan) – традиционный клетчатый узор, являющийся одним из символов Шотландии. Исторически каждый рисунок связан с определённым кланом.

Коко Шанель (Gabrielle “Coco” Chanel, 1883–1971) – легендарный французский модельер. Личное знакомство графини с Шанель позволяет представить круг общения Леди Кодор и род ее занятий в молодости.

Чешская средневековая традиция – имеется ввиду дефенестрация (букв. «выбрасывание из окна»). Намёк на знаменитые Пражские дефенестрации (Defenestrations of Prague) – события чешской истории, во время которых политических противников выбрасывали из окон. Самая известная дефенестрация произошла в 1618 году и стала поводом к началу Тридцатилетней войны.

Мемуары – имеется ввиду книга Liza Campbell «Title Deeds: A Work of Friction» (2006). В своей книге средняя дочь шестого графа Кодор рассказывает о детстве, семье, разводе родителей и многолетнем конфликте вокруг фамильного замка. Название построено на игре слов: Title Deeds (юридический термин)означает документы, подтверждающие право собственности на землю или недвижимость, а слово title одновременно отсылает к аристократическому титулу. Подзаголовок «A Work of Friction» можно перевести как «история трения» или «книга о семейных разногласиях».

Мужской католический монастырь – Pluscarden Abbey, единственное действующее средневековое бенедиктинское аббатство в Шотландии. Основано в 1230 году и по сей день остаётся действующим монастырём.

Протестанты-пресвитерианцы (Рresbyterians) – крупнейшая протестантская конфессия Шотландии. В отличие от католической церкви, пресвитериане не признают власть Папы Римского, не имеют епископов, а управление церковью осуществляют избираемые общиной старейшины (presbyters). Национальной церковью Шотландии является The Church of Scotland (Kirk), исповедующая пресвитерианское вероучение.

Молитвенный флаг тибетских монахов (Prayer Flag) – традиционный буддийский флаг с молитвами и благопожеланиями. Согласно тибетской традиции, ветер разносит написанные на них молитвы, символически распространяя мир, сострадание и благословение.

Один из отзывов в «Избе-Читальне». Марина Корнеева: « Да, эта история была мне известна. Но одно дело – заметки из светской хроники, а личное впечатление от встречи с графиней – это совсем другое! Спасибо, Марина, за такой добрый рассказ о « недоброй » женщине. Совсем по-другому вся эта распря передо мной вдруг открылась... Говорят – не судите... А я вдруг подумала : видно, у графа были веские причины уйти от семьи... »

ЗАМОК, где хозяева живут бок о бок с привидениями

Есть в Шотландии замки, где призраков придумали специально для туристов. А есть замок Баллиндаллох*. Здесь никого не пытаются убедить в наличии привидений. Хозяева лишь говорят, что призраки здесь были всегда… и продолжают жить как ни в чём ни бывало.

Баллиндаллох принадлежит одной семье почти пять столетий*. Двадцать три поколения Макфёрсонов-Грантов* сменяли друг друга под одной и той же крышей. Сегодня хозяин замка – Гай Макфёрсон-Грант*. Если повезёт, его можно встретить в замковом кафе вместе с женой Викторией и тремя дочерьми. Девочки бегают по саду, посетители пьют чай с домашними пирогами по рецептам их бабушки*, а где-то совсем рядом всё так же бродят те, кто жил здесь сотни лет назад.

И, пожалуй, именно это делает Баллиндаллох особенным. Хотя и без того замок называют «Жемчужиной Севера»*.

Здесь не противопоставляют живых и мёртвых – все словно продолжают жить одной семьёй.

Самая известная история начинается ещё до строительства замка.

Говорят, первый фундамент заложили на соседнем холме – месте, гораздо более удобном для обороны. Но каждую ночь всё, что успевали построить за день, оказывалось разрушенным.

Тогда владелец поместья Патрик Грант решил в одну из ночей лично выяснить, кто мешает строительству. И внезапно между порывами ветра он услышал голос:

– Строй замок на коровьем выпасе*.

А, может, то и был ветер… Но звучало это как приказ, и Патрик не посмел ослушаться.

Замок возвели именно там, где он стоит сейчас. А рядом мирно пасётся старейшее в Шотландии стадо знаменитых безрогих коров Абердин Ангус.*

И что особенно удивительно: за долгую жизнь замок Баллиндаллох благополучно пережил религиозные войны, якобитские восстания и все прочие потрясения бурной шотландской истории. Возможно, это просто случайность, хотя лично я так не думаю…

Но вернемся к привидениям...

Самым колоритным призраком считается генерал Джеймс Грант*.

Будущий генерал родился в замке в 1720 году, сделал блестящую военную карьеру, заседал в парламенте, участвовал во многих войнах Британской империи, стал губернатором Восточной Флориды, но особенно прославился одной страстью... К еде!

Он столь обожал хорошую кухню, что повсеместно возил собственного французского повара. Даже в военные походы! И никогда не пробовал новое блюдо без его одобрения. Генерал так ценил этого повара, что одно из крыльев замка построил специально для него.

После смерти этого истинного сибарита его призрак на белом коне неоднократно видели поздними вечерами во владениях замка. И направлялся он не куда-нибудь, а прямиком в винные погреба...