Пьесы. Для детей и подростков

2. Руди

РУДИ. Марлен! Как это понимать – мою жену взяли на главную роль, а она даже не удосужилась мне сообщить об этом?

МАРЛЕН. Руди, перестань! Главную роль будет играть Эмиль Яннингс, а меня взяли на роль портовой шлюхи! По-твоему, я должна теперь плясать от счастья?

Глупость какая-то! Вообще не понимаю, почему этот Джозеф фон Штернберг меня выбрал.

РУДИ. Значит, у великого голливудского режиссёра оказался хороший вкус! Это, кстати, редкость, Марлен. Нам крупно повезло!

МАРЛЕН. Очень смешно. Ты бы видел этого великого режиссера! Метр с кепкой! И при этом он ещё, видите ли, Фон Штернберг. Разве не анекдот? Ну, какое «фон» может быть у еврея! Повсюду одна игра и притворство… Не думаю, что из этого фильма выйдет что-нибудь хорошее.

РУДИ. Я понимаю, дорогая, ты очень волнуешься. Но ты не бойся – мы будем тебя поддерживать. И я, и наша малышка Мария…

МАРЛЕН. Что значит, не бойся? С чего ты взял, что я боюсь? Хорош супруг! Да ты просто гонишь меня на заработки! Так, всё. Никаких съёмок не будет.

РУДИ. Милая, пожалуйста, не горячись…

МАРЛЕН. Между прочим, я и так неплохо зарабатываю на танцах! Или ты против? В конце-концов, я – мать! И должна воспитывать дочь, а не изображать портовых шлюх!

РУДИ. Ты просто не так поняла… Я…

МАРЛЕН. Какой-то фон-Штрюндик приехал в Берлин, и думает, что к нему сломя голову сразу побегут все актрисы?! Что он себе воображает? А ты тоже хорош! Муж, называется!

РУДИ. Извини. Возможно, я что-то не так сказал. Но я не…

МАРЛЕН. Господи, а название! Нет, ты слышал это идиотское название? «Голубой ангел!» Что они имеют в виду? Только глупому американцу могло прийти в голову такое!

РУДИ. Милая, это же написал Генрих Манн… Он же немец… он…

МАРЛЕН. Что?

РУДИ. Нет, ничего. Дорогая, любовь моя, пожалуйста, перестань… Ты же знаешь, я для тебя все, что хочешь, сделаю… Я, ведь, тоже могу ухаживать за Марией. Конечно! Даже с радостью! Я очень люблю свою дочь и… тебя тоже… Честное слово!… и…

МАРЛЕН. Эх, Руди-Руди. Испугался, да? Хм… Знаешь что, милый? А ты… НЕ-БОЙ-СЯ!

3 песня: Ich bin die fesche Lola.5

3. Штернберг, начало. («Голубой Ангел»)

ШТЕРНБЕРГ. Фрау Дитрих, что я вам велел сделать?

МАРЛЕН. Вы велели вынуть сигарету из пачки.

ШТЕРНБЕРГ. А разве я не упомянул при этом, что вам страшно?

МАРЛЕН. Но вы велели не подавать виду!

ШТЕРНБЕРГ. Чтобы не заметил ваш партнёр по сцене, а не я! Надеюсь, это ясно? Тут надо хоть немножечко играть, фрау Дитрих! Хоть чуть-чуть!!!

МАРЛЕН. Мистер… фон… Штернберг… я… я не знаю, чего вы от меня хотите.

ШТЕРНБЕРГ. Повторить!.. Звук! Мотор!

Марлен, пересиливая себя, достаёт из пачки сигарету. С недрогнувшим лицом и дрожащей рукой.

ШТЕРНБЕРГ. Стоп! Теперь то, что надо. Так и оставим! На сегодня все свободны. Мисс Дитрих, останьтесь…

Всё вышло прекрасно, Марлен. Эта дрожащая рука с сигаретой будет сводить с ума всех зрителей, я тебе обещаю.

МАРЛЕН. Господи, Джо, иногда мне кажется, что ты меня ненавидишь.

ШТЕРНБЕРГ. Я? Я делаю из тебя прекрасную актрису, Марлен! Самую прекрасную! И клянусь, я не пожалею для этого никаких сил, потому что… потому что ты сама не понимаешь насколько ты… прекрасна.

МАРЛЕН. Это… это то, что я думаю, Джо?

ШТЕРНБЕРГ. Я хочу, чтобы все, все восхищались тобой! Чтобы целый мир опустился пред тобой на колени! Потому что ты этого заслуживаешь. Да, Марлен, да! Для меня ты – прекраснейшая из всех женщин, кого я когда-либо видел! Прекраснейшая и… любимейшая.

Дитрих закуривает.

МАРЛЕН. Знаешь, Джо, ты… Я очень благодарна тебе, как режиссёру, и… не только… И когда ты творишь все эти чудеса, мне кажется, что ты просто бог! Правда! Это все так! И это… все так… непостижимо, что… Но, я же замужем, Джо!

ШТЕРНБЕРГ. Я знаю, Марлен. Прости. До завтра.

МАРЛЕН (Одна). До завтра.

Ничего, ничего. Съёмки закончатся, он уедет в свой Голливуд, и всё снова станет на свои места… Боже, дай мне сил не сойти с ума! Дай мне сил самой отказаться от… от этого невозможного… счастья.

4 песня. Ich bin von Kopf bis fuß auf liebe eingestellt (из К/ф «Голубой ангел»).6

4. Голливудский контракт

Марлен, Штернберг, Руди.

ИМЕЮ УДОВОЛЬСТВИЕ ПРИГЛАСИТЬ ВАС ВЛИТЬСЯ В БЛЕСТЯЩИЙ СОСТАВ ИСПОЛНИТЕЛЕЙ СТУДИИ «ПАРАМАУНТ» тчк ПРЕДЛАГАЮ КОНТРАКТ НА СЕМЬ ЛЕТ НАЧИНАЯ ПЯТИСОТ ДОЛЛАРОВ В НЕДЕЛЮ ДО ТРЁХ ТЫСЯЧ ПЯТИСОТ ДОЛЛАРОВ В НЕДЕЛЮ НА СЕДЬМОЙ ГОД тчк МОИ ПОЗДРАВЛЕНИЯ тчк ПОЖАЛУЙСТА ПОДТВЕРДИТЕ ДЕПЕШЕЙ тчк БЕРЛИНСКИЙ ОФИС УСТРОИТ ПУТЕШЕСТВИЕ ПЕРВЫМ КЛАССОМ тчк ВСЕГДА В ВАШЕМ РАСПОРЯЖЕНИИ.

ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ КОРПОРАЦИИ «ПАРАМАУНТ ПИКЧЕЗ» Б П ШУЛЬБЕРГ.

МАРЛЕН (С телеграммой в руке). Какая самоуверенность у этих типов! Подразумевается, что я не смогу сказать «нет». Они меня даже поздравляют!

Но, дудки! Я не поеду в Америку! Страну, которая делает из собаки кинозвезду нельзя принимать всерьёз!

Читает:

«Имею удовольствие пригласить вас влиться в блестящий состав»…

Нет уж. На семь лет! Это не игрушки. У меня семья и дочери пять лет. Они хоть что-нибудь соображают?

«До трех тысяч пятисот долларов в неделю»… Это просто смешно! У них вечно одни доллары на уме! А если они передумают, когда мы приедем? И что? Я так и буду таскать своего Ребёнка через океан?

ШТЕРНБЕРГ. Не передумают. Когда я покажу им наш фильм, они поднимут гонорар и будут тебя умолять. А ребёнок? Ребёнок получит только больше солнца и собственный бассейн – что ж в этом плохого?

МАРЛЕН. Хорошо… Если ты так настаиваешь, Джо, я поеду в этот твой Голливуд, но сначала одна. Поглядеть, так ли всё «замечательно», как ты говоришь. Тогда я могла бы вернуться и забрать семью.

А если вдруг мне не понравится, а контракт уже подписан – что тогда? И как я могу быть уверена, что ты, и только ты, будешь моим режиссёром, Джозеф?

Нет, нет и нет! Все это слишком сложно!..

ШТЕРНБЕРГ (уходя). С меня хватит! Я уже наслушался глупостей!

МАРЛЕН (возвращает его). Джо! Постой!.. Ты должен понять меня! Все не так просто…

Руди, ну скажи ему ты! Скажи Джо, что я не могу оставить Ребёнка!

Ты слышишь, Руди?! Почему ты молчишь?

РУДИ. Если ты действительно хочешь знать моё мнение, то я лично думаю, что тебе надо ехать в Америку. Ведь, это возможность, которая выпадает раз в жизни! Было бы просто глупо её от себя отпихнуть. Ну, а мы с Марией, конечно, будем тебя ждать. Не волнуйся.

МАРЛЕН. Глупец!.. Ты ничего не понимаешь!.. Ничего! Если б ты мог хоть на секунду посмотреть дальше собственного носа!..

РУДИ. Я все прекрасно вижу. Пожалуйста, перестань капризничать и разыгрывать нам эти сцены. Ты сейчас не на работе.

МАРЛЕН. Что ж, милый… Хорошо! Но, заметь – ты сам это сказал! Если я уеду, то уеду по твоему совету, Руди. Запомни! Хотя, думаю, ты вряд ли понял, что именно сейчас сделал!

РУДИ. От судьбы не уйдёшь, Марлен. И порой бесполезно ей сопротивляться. Се. Ля. Ви.

5 песня. О судьбе.

Припев:

Припев.

5. Съёмки «Марокко» (любовь к Штернбергу)

Туман. Палуба корабля. Марлен в черном, в шляпке с вуалью со вселенской тоской в глазах. Она некоторое время смотрит на воображаемого (или реального) партнёра, и произносит текст. Последние буквы сильно акцентируются и звучат почти как «лллБ».

МАРЛЕН. I won’t need any heLP…

ШТЕРНБЕРГ. Стоп! Ещё раз. Нежнее, мисс Дитрих. Мягче.

Сцена повторяется. Начало нежнее, финал тот же.

ШТЕРНБЕРГ. Стоп! Перерыв десять минут. Всем освободить площадку. Прошу остаться только мисс Дитрих.

Марлен, дорогая, пойми, мы должны это сделать, во что бы то ни стало. Ты женщина-мечта, женщина-загадка, твои изображения уже стали идеалом для тысячи американцев! Подумай только, что одним этим звуком ты разобьёшь очарование всего образа.

МАРЛЕН. Я стараюсь! Но ведь это невозможно так сразу… за десять минут, Джо! Я же немка! Сделай что-нибудь, ты же можешь.

ШТЕРНБЕРГ. Послушай, это очень, очень важно именно сейчас. Да, я бы мог перекрыть твой голос звуком сирены, а в другой сцене громом аплодисментов. Где-то можно дать пистолетный выстрел, а где-то уличные шумы и цокот копыт… Но сегодня – особый случай. У тебя первая схватка на чужой земле. Они все ждут твоего провала, пойми! У настоящей звезды должен быть свой собственный уникальный звук, а не дешёвые трюки. Ты должна соблазнить своим голосом уши всего мира, как уже соблазнила его глаза! Понимаешь? Попробуй ещё раз, и ты сможешь, Марлен, я знаю. Ведь, ты же сможешь, правда?

МАРЛЕН (тихо). Да, Джо. Я постараюсь…

ШТЕРНБЕРГ. Милая, ты победишь. Ты должна…

Перерыв окончен! Свет! Камера! Мотор! Начали!

Сцена повторяется. Конец фразы звучит ещё утрированнее. Марлен в полной панике и растерянности.

ШТЕРНБЕРГ. Стоп! Ещё раз!

…

Стоп!

Ну-ка послушай меня внимательно. Забудь всё! Твой ум – чистый лист. А теперь скажи это слово просто по-немецки: H-E-L-P. Каждый звук произноси мягко и спокойно, как на родном языке. Поняла? Скажи по-немецки! Ну, давай!

Марлен произносит последние буквы мягко. Буква «Р» словно сдувание пушинки.

Снято! Прекрасно, мисс Дитрих! Благодарю Вас!

МАРЛЕН (одна). Джо. Милый Джо. Мой защитник и волшебник. Сказочный принц, неожиданно подаренный судьбой. Всё, чего я добилась – дело его рук, его творение. Он распахивает мои глаза, придаёт впалость моим щекам, изменяет оттенок моих волос – и все это лишь тенью и светом. Своим удивительным светом… Я сама смотрю как заворожённая на своё лицо на экране, и каждый день со счастливым замиранием сердца предвкушаю новый просмотр, чтобы увидеть как я, его создание, буду выглядеть. Джозеф – ты один – Маэстро – Даритель – Оправдание моей жизни – Учитель – Любовь, за которой мне должно следовать сердцем и разумом.

6 песня. Near you. (There’s just one place for me, near you)7

6. Суперзвезда

Марлен, Штернберг.

МАРЛЕН. Я не понимаю, зачем! Зачем им это надо!

ШТЕРНБЕРГ. Потому что ты теперь «звезда», Марлен. Мы с тобой получили то, к чему стремились, и за это счастье приходится платить.

МАРЛЕН. Не вижу никакой связи! Это всё абсурд и глупость, либо чья-то интрига.

ШТЕРНБЕРГ. Это всего-навсего обычный бизнес. Нет смысла иметь два кассовых имени в одном фильме. Поэтому нас и хотят разъединить, чтобы каждое имя продавать отдельно.

МАРЛЕН. Но… как же качество… разве им не важно, какими будут эти фильмы?

ШТЕРНБЕРГ. Теперь это уже вторично, Марлен. Ведь, ты – звезда! Привыкай. В этом мире одни бараны продают другим баранам громкие имена, названия и яркие упаковки. А тех, кто ещё пытается понять, что там внутри, осталось очень мало. Такие люди, увы, основного дохода не приносят.

МАРЛЕН. Но, ты же не бросишь меня, Джо?

ШТЕРНБЕРГ. Нет, конечно, любимая. Мы не пойдём у них на поводу. И я тебя не брошу… Пока ты ещё со мной.

МАРЛЕН. Джо, перестань. Ты же знаешь, я не выношу сцен ревности. Что значит, «пока я ещё с тобой»? Лично я тебя никогда не брошу, потому что я вообще никогда и никого не бросаю!

ШТЕРНБЕРГ. А что ты делаешь? Копишь?

МАРЛЕН. Прекрати! Ради бога! Джо, ты же умный человек – неужели ты тоже веришь всем этим глупым сплетням обо мне?!

ШТЕРНБЕРГ. Прости, Марлен, прости. Наверное… я слишком тебя люблю. Иногда даже думаю – зачем я сам своими руками подарил тебя всему этому миру! Этим бесконечным поклонникам и газетчикам, светским салонам и самовлюблённым критикам. Как хочется иногда, чтобы ты была простой женщиной. Только моей любимой Марлен… Но, увы! Я конечно чересчур самоуверен – не было б меня, ты все равно стала бы тем, кем ты стала. Потому что ты рождена быть звездой, милая, и иного пути у тебя просто не могло быть… Ты не обижаешься?

МАРЛЕН. И что же мы будем снимать в следующий раз, Джо?

ШТЕРНБЕРГ. Наверное, что-нибудь про прекрасную женщину и роковую страсть.

МАРЛЕН. О! Это должно быть что-то испанское! Обязательно! У испанцев всегда дьявольски роковые страсти. И красивые женщины!

ШТЕРНБЕРГ. Ты все равно прекрасней всех красивых женщин, Марлен.

МАРЛЕН. Даже испанских?

ШТЕРНБЕРГ. Даже дьявольски красивых испанских женщин!

МАРЛЕН. Хм… Ты знаешь, я думаю, дьявол был скорее женщиной, чем мужчиной.

ШТЕРНБЕРГ. О! Тут уж нет никаких сомнений! Дьявол – это женщина!

Титры и музыка из к\ф «Дьявол-это женщина».

7. Ремарк

Дитрих и Штернберг в кафе. Позже подходит Ремарк.

МАРЛЕН. Зависть! Повсюду одна бесконечная зависть. Что им всем от меня надо, Джо? Просто невозможно общаться с нормальными людьми. Кажется, их уж и нет вовсе. Я постоянно будто нахожусь в каком-то сражении, на войне, где нельзя расслабиться ни на секунду!

ШТЕРНБЕРГ. О чём ты, Марлен? Вспомни, у тебя же море поклонников!

МАРЛЕН. Поклонники? Приятная бессмыслица. Самообман. Лица, лица, сотни лиц вокруг! И все такие прекрасные, и все такие влюблённые… Влюблённые в кого-то… очень похожего на меня. А я на самом деле где-то рядом, но меня не видно никому. И, кажется, я уже сама не понимаю, где я, а где она – моя всеми любимая копия. Ещё немного и я начну в неё превращаться – в такую идеальную снаружи и такую… искусственную внутри.

ШТЕРНБЕРГ. Думаешь? Но, я тоже твой поклонник, милая.

МАРЛЕН. Ах, Джо, перестань. Ты – исключение из всего Голливуда. Тебя, ведь, не гложет чёрная зависть по отношению ко мне, как всех наших милых коллег.

РЕМАРК. Герр фон Штернберг? Мадам? Разрешите представиться? Я Эрих Мария Ремарк.

ШТЕРНБЕРГ. Очень приятно! Присоединяйтесь к нам!

РЕМАРК. Благодарю. Вы позволите, мадам?

МАРЛЕН. Конечно… Вот вы какой, господин Ремарк. Вы слишком молоды для автора величайшей книги нашего времени.

РЕМАРК. Я написал бы ее лишь для того, чтобы услышать, как вы произносите эти слова своим завораживающим голосом.

МАРЛЕН. Вы умеете говорить комплименты.

РЕМАРК. Это не комплименты, мадам, а чистая правда. Преклоняюсь перед мастерством господина Фон Штернберга, но не могу не сказать, что в жизни вы ещё прекраснее, чем в его картинах.

МАРЛЕН. Думаю, вы преувеличиваете.

ШТЕРНБЕРГ. Напрасно, Марлен, напрасно. Я абсолютно согласен с господином Ремарком – в жизни ты прекраснее, чем в кино. Это правда.

МАРЛЕН. Благодарю вас господа, хоть я вам и не верю. Вы здесь надолго, господин Ремарк?

РЕМАРК. Ещё не знаю. В приятной компании можно провести целую вечность… Вот, вы смеётесь, мадам – а это же так замечательно! Один Ваш смех уже оправдывает всё моё существование в данную минуту.

МАРЛЕН. Ах, перестаньте скромничать. Мне весело от того что могу, наконец, просто поговорить с приятным и умным человеком! Просто ни о чём. Между прочим, я вообще очень люблю посмеяться! Правда, мне весьма редко это удаётся в последнее время.

РЕМАРК. Вы любите смеяться – это прекрасно! Знаете, я думаю, что сама любовь есть не что иное, как смех и радость, а вовсе не упрёки, и не клетка, и не желание обладать, как это часто бывает. Согласитесь?

ШТЕРНБЕРГ. Да, возможно… Прошу прощения, господа, но у меня на этот час назначено важное дело. К сожалению, нам надо идти. Марлен?

МАРЛЕН. Джо, я, пожалуй, останусь. В моём присутствии там ведь нет большой необходимости, правда?

ШТЕРНБЕРГ. Нет… необходимости нет… Что ж, в таком случае, разрешите откланяться.

Уходит.

МАРЛЕН. Значит, вы считаете, что любовь – это смех?

РЕМАРК. И радость! Именно радость! Окрыляющая душу, поднимающая её над землёй. Конечно, она может быть и без смеха, даже немножко с грустью, но в любом случае любовь – это радость, светлая и возвышенная!

МАРЛЕН. Вы удивительно поэтичный человек, господин Ремарк.

РЕМАРК. Можно просто Равик.

МАРЛЕН. Равик? Сколько же у вас имён! Эрих, Мария…

РЕМАРК. Вы правы, многовато, но я справляюсь. Тут есть даже некоторые плюсы. Скажем, Равик, или, например, Бони – это имена только для самых близких друзей.

МАРЛЕН. Очень приятно, Бони. Ну а я, ендшульдиган, просто Марлен.

РЕМАРК. Просто Марлен? У Вас замечательное чувство юмора! Скажите, просто Марлен, Вы верите в любовь с первого взгляда?

МАРЛЕН. Иногда очень хотелось бы верить… А что? Разве это имеет какое-то отношение к моему чувству юмора?

РЕМАРК. Ни в коем случае! Любовь – это очень серьёзно. Даже когда она с первого взгляда.

МАРЛЕН. Ах, Равик-Бони! И часто вы это говорите женщинам, с которыми знакомы всего пять минут?

РЕМАРК. О! Тут вы ошибаетесь, Марлен. Во-первых, я никогда не повторяюсь. Во-вторых, вас я знаю давным-давно: кажется, ещё не пропустил ни одного фильма с вашим участием.

МАРЛЕН. Что вы говорите… Ну, а в-третьих?

РЕМАРК. А в-третьих, для любви с первого взгляда пять минут – это уже целая вечность! Разве не так? И даже, если б я никогда не видел вас раньше, Марлен, сейчас мне всё равно казалось бы, что я знаю вас всю жизнь. Так оно и есть – я знал вас всегда, несомненно! Только, до этой встречи не понимал, что это именно вы, Марлен. Что именно вы – моя судьба и предназначение.

МАРЛЕН. Вы думаете?

РЕМАРК. Я в этом не сомневаюсь, Марлен.

МАРЛЕН. Судьба и предназначение… интересно звучит…

РЕМАРК. Я же писатель.

МАРЛЕН. Нет, скорее, поэт.

РЕМАРК. Может быть.

МАРЛЕН. Или философ.

РЕМАРК. Не знаю.

МАРЛЕН. Вот, скажи, Бони, для чего люди живут? Чего они все хотят?

РЕМАРК. Это же просто. Люди хотят счастья.

МАРЛЕН. Счастья… Действительно… И что же такое по-твоему «счастье», господин философ?

РЕМАРК. Счастье – это любовь.

МАРЛЕН. Любовь?

РЕМАРК. Любовь.

МАРЛЕН. Любовь… Ты всё-таки поэт, Бони.

РЕМАРК. Это не важно. Главное, что сейчас… я счастлив.

МАРЛЕН. Мы счастливы…

РЕМАРК. Мы счастливы…

7 песня. По письмам Ремарка.

РЕМАРК:

МАРЛЕН:

ВМЕСТЕ:

8. Разрыв со Штернбергом

Штернберг, Дитрих.

ШТЕРНБЕРГ. Марлен, мне кажется, ты уже достаточно крепко стоишь на ногах, и пора бы тебе дальше развиваться. Как актрисе.

МАРЛЕН. В каком смысле? Ты хочешь снять меня в каком-то новом амплуа?

ШТЕРНБЕРГ. Я хочу сказать, что тебе пришло время поработать с другими режиссёрами.

МАРЛЕН. Что?!! Ты меня бросаешь? Как ты можешь со мной так поступать! Джо! Это же удар в спину! Предательство!

ШТЕРНБЕРГ. Ну-ну-ну… Не стоит бросаться такими громкими словами, Марлен. Знаешь, я вдруг понял, что нет ничего вечного. И действительно, глупо было бы в это верить… Потом, тебе действительно надо сниматься у разных режиссёров, набираться опыта. Это тебя только обогатит.

МАРЛЕН. Уж не собираешься ли ты пригласить красотку Грету в свой новый фильм?

ШТЕРНБЕРГ. Я никого не собираюсь приглашать, поскольку никакого нового фильма у меня не будет. Я ухожу.

МАРЛЕН. Что за глупости?! Куда? Зачем?

ШТЕРНБЕРГ. Пока не знаю. Поеду куда-нибудь в Австралию, например. Выращивать тыквы. Говорят, там очень хорошо растут тыквы.

МАРЛЕН. Джо, что с тобой? Я ничего не понимаю! Ты заболел? Или в кого-то влюбился?

ШТЕРНБЕРГ. Почти угадала… Я не могу больше снимать. Во всяком случае, пока не могу. Я опустошён, Марлен. Нет ни сил, ни желания. Ни идей. Я больше ничего не хочу.

МАРЛЕН. Всего-то? А я уж действительно испугалась… Это мелочи, Джо – у меня тоже бывает плохое настроение. Завтра всё пройдёт. Главное, взяться за работу. Честно говоря, мне раньше казалось, что ты достаточно сильный человек. Никогда не думала, что ты можешь так раскиснуть из-за плохой погоды.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Из воспоминаний Натальи Сац: «Предложение сделать пьесу „Золотой ключик“ Толстой встретил приветливо. И все же писатель обещал пьесу – именно пьесу, а не инсценировку, ибо – „инсценировок терпеть не могу. Пьесу надо строить заново, даже если в ней будут действовать те же лица“, – заявил Толстой.»

2

Кинопробы к фильму «Голубой ангел» сохранились и есть в интернете в свободном доступе. Однако предполагается, что здесь данная сцена разыгрывается актёрами, а в конце спектакля реальная видеозапись кинопроб демонстрируется как воспоминание о прошлом.

3

Авторы песни – Lew Brown, B. G. De Sylva, Ray Henderson

4

Автор песни Марлен Дитрих

5

Автор песни Роберт Либманн, перевод Э. Гайдая.

6

Авторы песни Фредерик Холландер и Самми Лернер, перевод Э. Гайдая.

7

Автор песни Nat King Cole, перевод Э. Гайдая