Эльфенок

1

«Подумаешь, двойка по физике! Ну и что, что в конце года! Далась им всем эта физика, честное слово… А мне вот по барабану!» – И всё же Лас с досадой пнул сосновую шишку, которых без счёта валялось на дорожках парка.

Домой идти не хотелось. Весна в этом году выдалась ранней, и сейчас, в середине мая, уже казалось, что лето давно наступило. В садах отцветали яблони и красные пионы, на школьных клумбах лиловели изящные ирисы, а здесь, в парке, все поляны были усыпаны жёлтыми звёздами одуванчиков. Солнечные зайчики плясали в свежей зелени кустов. Если долго-долго следить за их игрой, то начинает казаться, что всё кругом сплошь зелёное с золотом. Лас крутил головой и прищуривал глаза до тех пор, пока ему действительно не пригрезилось, будто он в Карас-Галадоне[1], среди золотых мэллорнов[2], а вовсе не в парке на окраине большого промышленного города…

Мама, как и следовало ожидать, расстроилась: эта двойка означала крушение надежд определить сына на физтех. Его одноклассники – серьёзные мальчики, знают, куда поступать, во всю готовятся. Только Назар никак не повзрослеет!

У Ласа всегда сжималось сердце, когда мама вот так молча, с упрёком смотрела на него. Он бы пошёл на физтех только, чтобы её не расстраивать. Но не давались ему точные науки!

– Мам… – Он виновато взглянул на неё снизу вверх. – Ну, прости…

Мама чуть не плакала.

– Дурень здоровый… Сколько мы с отцом на тебя нервов потратили! Репетитора нанимали – зачем?!! Учиться не можешь, хоть бы с девочками дружил! Женишься, может, тогда человеком станешь?

Вопрос был риторическим: не станет её Назарка человеком. Упрямый, как осёл. Дошло до того, что стричься не хочет! Отрастил патлы и две косички сбоку заплетает, чтобы волосы не лезли в глаза. Не знаешь, что думать, вокруг такое творится! Вот опять: закрылся в своей комнате. Что он там делает?

Лас терпеть не мог нравоучительных разговоров. Поднявшись к себе на второй этаж, он первым делом задвинул щеколду и со злостью швырнул в угол школьную сумку:

– Вражина!

Уроки мальчик делать не собирался. Школа ему успела надоесть так сильно, что мечталось только об одном: получить, наконец, аттестат и забыть десять лет учёбы, как страшный сон. Ясно, что ни о каком выпускном он даже слышать не хотел. А это подливало масла в огонь, то есть, в конфликт отношений с родителями… Лас сел за стол, обхватив руками голову, и задумался.

Всё началось зимой, после дня рождения, когда папа с мамой (надо же было такому случиться!) подарили ему толстенную книгу в серебряной обложке. Стилизованные замысловатые завитки по центру выстраивались в надпись: «Полная История Средиземья. Джон Рональд Руэл Толкин». А чуть ниже – картинка, изображавшая отряд из девяти странно одетых персонажей на фоне каменистой равнины.

Тогда он был ещё просто Назаркой – обыкновенным мальчишкой, как все мечтающим о необыкновенных приключениях. Друзей у него хватало, но общение в дворовой и школьной компании не приносило радости. Более того, к старшим классам ограниченные интересы приятелей начали вызывать раздражение, и Назар увлёкся книгами. Он читал всё подряд: классику, фантастику, детективы, даже пробовал браться за мамины любовные романы, но, в конце концов, остановился на исторической и философской литературе. Потом ему подарили компьютер, и к печатным изданиям добавились электронные книги.

Однако этот серебряный, толстый том явился для мальчика настоящим потрясением. Перед молодым умом открылись новые горизонты. Привычная, порядком надоевшая и не приносящая душевного комфорта оценка действительности, уступила место новой, в которой было возможно всё, к чему сердце давно рвалось, вслепую нащупывая дорогу.

Теперь он жил странной, раздвоенной жизнью. С одной стороны, выпускник средней школы Назар Щукин, с другой – Лас-эл-Лин, настоящий эльф. К своему реальному имени он давно привык: хорошо ещё, что Назар – не так банально, как, скажем, Лёха или Серый. Так же, как к имени, он привык к реальной жизни. Здесь всё просто и правильно: мама, папа, две младшие сестры-близняшки, школа – будь ей неладно! – и вечный вопрос: куда пойти учиться, чтобы не забрали в армию? Девочки его не интересовали: с ними абсолютно не о чем разговаривать! Назара злило, когда одноклассницы начинали строить ему глазки, и он в ответ отпускал ядовитые шуточки по поводу их вечных секретных сборищ в тупике коридора, рядом с туалетом. Девочки тоже в долгу не оставались, принимаясь смеяться над его длинными волосами. Эта непрекращающаяся, вынужденная война выводила юного эльфа из состояния душевного равновесия, укрепляя решимость не идти на выпускной, что, в свою очередь, выливалось в ежедневные ссоры с родителями.

Причёска Назара действительно обсуждалась всей школой: белокурые, вьющиеся волосы с боков были заплетены в две тонкие косички. Кто-то подшучивал, кто-то откровенно издевался, а главный враг – завуч – не раз обещала самолично отвести его в парикмахерскую. Когда терпение учителей иссякло, в школу вызвали родителей. Его ругали. Он упрямо молчал. Потом процитировал на память статьи из «Декларации прав человека и гражданина» и «Конституции Российской Федерации», коротко бросил: «Имею право!» – и вышел, провожаемый взглядами остолбеневших учителей и родителей. После этого случая отец всерьёз хотел его выпороть, да почему-то раздумал.

Но Лас-эл-Лин жил совершенно другой жизнью. Он принял новую реальность слишком серьёзно и, сравнивая свой внутренний путь с персонажами Профессора[3], находил много соответствий. Словно этот мир был создан специально для него. Смутные догадки постепенно оформлялись в единую систему. Крепло представление, что мир фантазий вовсе не является таким, как мы привыкли думать – зыбким и бесплотным; его обитатели живут вполне по-настоящему, с недоумением глядя на людей из-за тонкой завесы, которая зовётся гранью между воображаемым и действительным.

В книгах Лас неоднократно находил этому подтверждение. Однако новыми идеями было совершенно не с кем поделиться. Родители сердились, замечая на его столе философскую литературу, и подозревали бог знает в чём, постоянно упрекая в нежелании жить как все. Приятели подшучивали, недвусмысленно намекая, что им, взрослым выпускникам средней школы, уже не интересны детские увлечения Назара. Поиск единомышленников через Интернет и оживлённая эльфийская переписка тоже не принесли ожидаемого результата. Анализируя письма своих сетевых друзей, Лас пришёл к выводу, что для многих из них книги Профессора были просто выдумкой, игрой, красивой сказкой, очень далёкой от реальной жизни. В сознании ролевиков два разных мира не смешивались, как вода и масло, и Назар интуитивно чувствовал, насколько в этих людях велик внутренний, духовный разрыв. Сам он считал подобное положение дел неправильным. Как можно разорвать собственную личность, если в реале ты – человек, а на ролёвке – эльф?! Да и что такое ролевая игра? Нужна ли она настоящему эльфу? Ведь антураж – костюмы, оружие – не главное, важно то, что внутри.

А внутри жил эльфёнок: непривычное и прекрасное существо. Назар чувствовал, как стремительно меняется его взгляд на мир, и удивлялся, почему этого не замечают окружающие? Он был уже не мальчиком, играющим в эльфа, а скорее эльфом, запертым в ограниченном существовании мальчика и вынужденно играющим чужую роль. Трудно было сказать, в какой именно момент случился этот переворот в сознании, но теперь Назар уже не мог представить себя другим, упорно не желая верить, что увлечение закончится, и, в конце концов, он тоже придёт к печальному финалу разочарования. Однако в одиночку создавать новый мир и бороться за него было очень трудно. С каждым днём надежда становилась всё меньше. В сердце поселилась жёсткая, упрямая решимость.

– Что ж, один – значит один, – говорил себе Назар. – Только это – мой мир! Никто не имеет права мне запретить жить в нём!

Каждую ночь мальчик писал электронные письма, пытаясь найти хоть одну родственную душу, а утром, увидев его покрасневшие глаза, родители устраивали скандал. «Сколько я так ещё выдержу?» – спрашивал себя юный эльф. Но ответа не было. И впереди мрачно маячила перспектива навсегда стать Назаром Щукиным – физиком, добропорядочным гражданином и примерным семьянином, лишённым мечты и потерявшим свою уникальность.

2

Учебный год подходил к концу. Полусонный после ночных бдений и расстроенный очередной утренней ссорой с родителями, Лас торопился в школу. Пробегая через парк к трамвайной остановке, он с завистью остановил взгляд на весёлой компании молодых рабочих, пришедших сюда после ночной смены отдохнуть и пообщаться. Вот лечь бы сейчас так же на лавочку! Солнце светит, птички поют, а ты лениво и беззаботно следишь за тем, как плывут в просветах лип и сосен белые облака…

– Эй, паренёк, – толкнула его в трамвае какая-то сердобольная тётя. – Проснись! Где тебе выходить-то?

Лас открыл глаза и тут же от удивления открыл рот: прямо перед ним стояла молодая женщина в длинном розовом платье с широкими, украшенными вышивкой рукавами. Пышные русые волосы были распущены по плечам, в них блестели бисерные нити. Женщина смотрела прямо и ласково, без иронии, видимо, она уже некоторое время наблюдала за мальчиком. Эльфёнок замер, восхищённо глядя на незнакомку: «Галадриэль!»[4] В лицо пахнуло свежим, ароматным ветерком, усталость и напряжение сменились неожиданным приливом бодрости, а слух уловил нежный перезвон колокольчиков, покачивавшихся на сумке женщины в такт движению трамвая.

Сердце пело! Шумел золотой лес, а шелковистая трава под ногами была вся в росе и солнечных зайчиках. Прекрасная королева танцевала под цветущими мэллорнами. Взгляд скользил вслед за плавными, лёгкими движениями, а душа подхватывала рисунок танца, воплощая его где-то там, внутри, в самой середине существа. В руки Ласа упал золотой цветок – такой же невесомый и прекрасный, как песня, – и мальчик почувствовал, что уже не сможет расстаться с этим миром. Пусть пока он не воин, не король, не маг, но если Владычица позвала его, то надо идти вперёд, не раздумывая и не сомневаясь, как поступил бы на его месте любой эльфийский рыцарь, связанный клятвой…

Колокольчики зазвенели громче. Трамвай остановился. Кивнув на прощание, женщина вышла, и Назар, не помня себя, выскочил вслед.

Он шёл за странной незнакомкой чуть поодаль, шагах в десяти, не замечая названий улиц и перекрёстков шумного центра города. В голове не было ни единой мысли, лишь серебристые отзвуки прекрасной мелодии вплетались в стук собственного сердца. «Если потеряю её, тут же умру, наверное…» – Но безотчётная тревога вдруг растворилась в спокойной уверенности, совершенно не свойственной Ласу. Это удивляло, заставляя всё настойчивее отыскивать в толпе прохожих розовое пятнышко платья эльфийской королевы. Впрочем, в школу он давно уже опоздал… Разве сейчас это важно?

Споткнувшись о ступеньку, Лас немного пришёл в себя и огляделся. Прямо перед ним высилось здание гуманитарного университета, занимавшего какой-то старинный особняк. Белые колонны, казалось, уходили прямо в небо; из-под карнизов нескольких крылечек любопытно таращились ангелочки в крылышках и завитушках. А со стороны центрального входа, перед которым застыл поражённый Назар, строго смотрели две высокие женские статуи в ниспадающих складками греческих одеяниях. Вокруг были аккуратные газоны, клумбы и лавочки. Суетились студенты, вбегая в здание, что-то перелистывая и переписывая тут же во дворе; словно яркие тропические бабочки, мелькали перед глазами их сумки, пакеты и рюкзаки. Иногда во двор въезжали машины, из которых выходили какие-то люди – преподаватели, наверное, или студенты, – и тоже шли в здание, занятые своим делом и своими мыслями.

Когда первое впечатление немного улеглось, мальчик, наконец, перевёл дыхание. Женщина, за которой он шёл, исчезла. Растворилась! Пропала! Растерянно оглядываясь и не зная, что ему теперь делать, Назар постоял ещё немного на пороге университета, потом опустился на ступеньки и заснул, прислонившись к цоколю колонны.

– Смотри-ка, эльфёнок!

– Сам пришёл, надо же…

Где-то в глубине сознания запели колокольчики, и Лас испуганно открыл глаза, боясь снова упустить исчезающую мелодию. Над ним склонились студенты: парень и девушка.

– Ты откуда здесь? – Мягкий, словно тысячу раз слышанный голос заставил Назара внимательнее взглянуть на студента. Парень был удивительно похож на эльфа, во всяком случае, Лас представлял их именно такими: лёгкий, красивый, с добрым глубоким взглядом, сверкающим, как звёзды в ясную ночь. Тёмные волосы, изящными волнами падавшие на плечи, были заплетены с боков в две тонкие косички. Но самым поразительным явилось даже не внешнее сходство, а то, что золотой цветок в сердце моментально раскрылся, потянувшись навстречу незнакомцу, и это чувство отдалённо напомнило другое, испытанное в трамвае, рядом с женщиной, похожей на Галадриэль.

– Так, шёл… случайно… – пробормотал эльфёнок в ответ. – А мы раньше нигде не встречались?

Парень окинул его внимательным взглядом и, улыбнувшись, протянул руку, помогая встать со ступенек:

– Если только во сне!

Заметив, какое замешательство вызвали у Назара эти слова, девушка рассмеялась. Она была одета в длинное пёстрое платье с кружевами, и смех её походил на звон маленьких колокольчиков, вплетённых в волосы и браслеты.

– Ярослав любит шокировать народ! А ты тоже из толкинистов[5]? Эльф, судя по причёске?

Назар кивнул:

– Эльф. Только маленький… Лас-эл-Лин, – поклонился он, но тут же, смутившись, добавил: – А по паспорту – Назар.

Ярослав вернул поклон с таким достоинством, что сразу становилось ясно: подобный способ знакомства для него – дело естественное и привычное.

– Итиль[6]. Среди близких друзей известен ещё, как рыцарь Гвен. Впрочем, можно просто – Ярик.

Девушка, видимо, предпочитала другой способ общения, принятый более у людей, нежели у эльфов. Тепло улыбаясь, она протянула Назару руку, которую тот учтиво пожал.

– Наташа. Алиэ.

Спустя некоторое время, все трое сидели в университетской столовой, оформленной, как хороший ресторан. Лёгкие занавески на окнах колыхал ветерок, на столах в изящных вазочках стояли букеты искусственных цветов. Скатерти, расписные подносы, сияющий чистотой прилавок… Это сильно отличалось от представлений Ласа о столовых вообще. Он удивлённо крутил головой, пока Ярослав не принёс им по стаканчику сока с горкой пышных ароматных булочек.

Назар чувствовал, как с каждым словом этих молодых людей в его душе распускаются незабудки. Было непривычно легко, отпадала необходимость подыскивать нужные фразы для разговора, сама собой исчезла его всегдашняя настороженная готовность отражать град насмешек. Глядя в весёлые глаза студентов, Назар впервые в жизни не стеснялся своей глупой, доверчивой улыбки.

– Слушайте, ребята, вы меня точно не разыгрываете? – вдруг спросил он. – Как-то всё очень странно получается: я шёл за женщиной в розовом платье, с колокольчиками, пришёл сюда, заснул, просыпаюсь – эльфы! С ума сойти!

Алиэ залилась звонким смехом, Ярослав дружески подмигнул:

– Ничего, Лас, привыкнешь. Этот университет – рассадник толкинизма, как говорит наша деканша. Эльфами здесь никого не удивишь. Даже настоящие среди них имеются: знаешь, те, для кого это не игра вовсе, гораздо серьёзнее любой ролёвки.

В этот момент Назар встретился с ним взглядом и невольно вздрогнул: эльфёнку почудилось, будто Итиль хочет сказать что-то другое, или, скорее, спросить…

Неловкую паузу прервала Алиэ:

– Ну да, хоть и странно, правда? Та женщина, с колокольчиками, которая тебя так удивила, у нас на истфаке читает философию. Мы все зовём её Руаэллин, потому что по-настоящему – Марта Всеволодовна – язык сломаешь!

Из дальнейшего разговора со студентами Лас выяснил для себя много интересного. Оказывается, в этом вузе есть всё, что пожелает гуманитарная душа: филология, иностранные языки, история и обществознание, право, культурология и множество других потрясающих специальностей, никак не связанных с физикой. Решение созрело быстро: Назар будет поступать только сюда и только на исторический факультет, – другого варианта своего ближайшего будущего мальчик теперь не представлял.

Но не менее важным явился тот факт, что душевная искренность Ласа (качество, которого он так стеснялся в компании школьных товарищей) вызвала нескрываемое восхищение новых знакомых. Итиль и Алиэ смотрели с уважением, удивляясь ему так же, как он удивлялся им. Узнав о желании Назара поступать в гуманитарный университет, они сразу же предложили свою помощь, и это ещё больше укрепило Ласа в уверенности, что его решение – правильное. Поэтому из столовой эльфёнок пошёл прямиком в приёмную комиссию с твёрдым намерением сделать всё, что от него зависит.

Никогда раньше дорога домой не казалась такой длинной! Назар брёл по знакомым улицам, поминутно останавливаясь и поднимая взгляд к яркому полуденному солнцу. Представлялось, что тёплый свет льётся только на него, окутывает мысли, преображает реальность, а из золотых лучей сам собой ткётся невидимый волшебный плащ. Сегодня Лас впервые почувствовал биение нового мира в своём существе, более того, он уже стал частью этого мира, и пусть дальше будет то, что будет! Он шёл навстречу новой, прекрасной судьбе и ни секунды не жалел о своём выборе!..

А дома ждал скандал. Уже с порога стало ясно: родители знают о том, что Назар прогулял уроки.

– Где ты был?! – грозный голос отца вызвал у юного эльфа тяжёлый вздох. Мама плакала, стараясь не смотреть на сына.

Успокоить их, честно во всём признаться?… Но разве поймут, если он расскажет, как выскочил из трамвая вслед за прекрасной королевой, как нашёл новых друзей и решил поступать на исторический факультет гуманитарного университета? Ведь мама с папой даже не подозревают о том, насколько для него это важно! И вся школьная возня не идёт ни в какое сравнение со звоном колокольчиков, золотыми цветами и звёздным взглядом Итиля… Нет, тут даже говорить не о чем: не поймут!

Назар стоял, грустно опустив голову, и смысл слов отца доходил до него с трудом:

– Ты единственный из всех одиннадцатиклассников не сказал ещё, какой предмет будешь сдавать по выбору. Завтра я сам отведу тебя в школу, Назар! Пора прекратить это безобразие! Запрещаю тебе без моего разрешения включать компьютер: ночью надо спать.

Родителей было жалко. Но раз уж им не интересна его внутренняя жизнь, то пусть и всё остальное останется секретом!

Лас поднял взгляд, полный упрямой решимости и внутреннего достоинства, и медленно, но твёрдо произнёс:

– Буду сдавать историю.

Потом сам вытащил все разъёмы из компьютера и, аккуратно смотав их, отдал отцу на хранение. Слова своего Лас не нарушил: школу больше не пропускал, а к выпускным экзаменам подготовился настолько хорошо, что сдал их все на пятёрки. Но ни родители, ни одноклассники до сентября так и не узнали, в какой вуз он подал документы на поступление.

3

Сентябрь ворвался в жизнь Назара с беззаботностью недавнего школьника, вдруг покинувшего свой надоевший тесный мирок. Звенящий прохладный воздух наполнял грудь ощущением безграничности мировых просторов: все дороги открыты, ступай, куда хочешь! Ещё цвели на клумбах яркие душистые табачки и огненно-рыжие бархатцы, ещё не успели пожелтеть клёны в парке, а летний отдых не совсем выветрился из памяти. Но уже хотелось бежать с новым рюкзаком, подпрыгивая от радости, в новое здание к новым предметам и друзьям. Нестерпимо хотелось учиться!

Родители, наконец, смирились с тем, что их непутёвый сын не станет физиком. И большим утешением явилось отсутствие необходимости хлопотать за него: мальчик сам подал документы, отлично сдал вступительные экзамены и был зачислен на бюджетной основе. Отец одобрил решительные действия Назара:

– Молодец, сынок, не пропадёшь! Учись, старайся!

Лас от счастья готов был прыгать до потолка: эти слова означали не просто перемирие с отцом, а самый настоящий мирный договор, подписанный и утверждённый на веки вечные! Правда, оставался ещё конфликт с мамой, которая по-прежнему подозревала его во всех смертных грехах. Поступление Назара в гуманитарный вуз её ни в чём не убедило, и она, сокрушённо качая головой, повторяла время от времени:

– Ты ведь что-то задумал, сынок? Неспроста это всё!

Но пока на семейном фронте не велось активных боевых действий, Лас самозабвенно наслаждался жизнью. Теперь у него появились друзья, с которыми он проводил свободное время.

Итиль и Алиэ были на два года старше, но Назар совершенно не замечал этой разницы. С Ярославом они быстро нашли общий язык, и вспыхнувшая при знакомстве взаимная симпатия скоро переросла в крепкую дружбу. Лас чувствовал себя счастливым: именно о таком товарище он мечтал последние несколько лет! С Итилем было очень легко, к тому же он обладал редкой способностью появляться в самый нужный момент и предлагать то, в чём эльфёнок испытывал необходимость. Они могли часами бродить по городским закоулкам, обсуждая какую-нибудь философскую или эзотерическую тему, могли отправиться на выставку в картинную галерею или на выступление симфонического оркестра. Классическая музыка была слабостью Ярослава, но эльфёнка удивляло, что на концерты Итиль ходит чаще всего один, и в компании приятелей музыкальных тем старается не касаться.

– Алиэ нравится этно, а Сэм просто засыпает в филармонии, – объяснил он в ответ на настойчивые расспросы Ласа.

– Но меня ты зовёшь не ради компании! – не унимался Назар. – Честно признаюсь, я люблю классическую музыку, только один бы на концерт не пошёл.

Итиль усмехнулся, и его глаза сверкнули звёздными отблесками.

– Ты – совсем другое дело! Ты вообще, как я понял, себя мало знаешь. А музыка – это путь, и если хочешь обдумать что-то важное, то лучшего места, чем филармония, просто не найти!

– Ох, – вздохнул эльфёнок. – Иногда мне кажется, что ты разговариваешь со мной, а обращаешься к кому-то другому… Впрочем, на последнем концерте я сидел с закрытыми глазами и представлял себе белые корабли Альквалондэ[7].

– Вот видишь…

Подобные странные разговоры, возникавшие между ними время от времени, заставляли Назара серьёзно задуматься. Пожалуй, он действительно не знает себя, и Итиль прав, намекая на необходимость сосредоточенного погружения в глубины личных впечатлений. Но эльфёнок не представлял, с какой стороны к этому подступиться, а после бесед с Ярославом возникало больше вопросов, чем ответов.

С Алиэ было по-другому – просто и весело. Первое время эльфёнок сильно смущался, оставаясь с ней наедине, краснел и путался в разговоре. Но Наташа всегда очень терпеливо и тактично помогала ему выбраться из неловких ситуаций, и Назар постепенно оттаял, порадовавшись про себя тому, что не все девушки похожи на его глупых одноклассниц. С Алиэ можно было беседовать о чём угодно. Она много читала, с удовольствием слушала рок и этническую музыку, любила живопись, часто удивляла Назара глубокими познаниями в технике и изобретательстве. Иногда вместе со своей лицейской подругой Эльнарой Наташа ездила кататься на мотоцикле, а вечера девушки проводили в рок-клубе в компании музыкантов и байкеров. Итиль на эти тусовки не ходил, хотя с Эльнарой-Арвен тоже был знаком с незапамятных времён, и их связывала крепкая дружба.

Ещё одним удивительным человеком, с которым познакомился Лас, был Семён – менестрель[8] с филфака. Этот единственный в своём роде чудак вечно попадал в какие-то невероятные истории и умел так рассказать об этом, что все просто умирали со смеху. Сэм писал стихи, замечательно играл на гитаре, а за внешней весёлой бесшабашностью безошибочно угадывалась натура романтичная и страстная. Ласа многое привлекало в этом человеке, хотелось более близкого и глубокого общения, нежели ни к чему не обязывающие разговоры в компании. Однако по отношению к себе со стороны менестреля эльфёнок замечал враждебную настороженность. И хотя Назар не понимал причины такого отношения, нарушить дистанцию всё же не решался.

Однажды на вечеринке Лас случайно стал свидетелем странного разговора:

– Вы словно с ума посходили, особенно Яр! – говорил Семён злым, приглушённым шёпотом. – Я вообще ничего не понимаю!

– Не понимаешь, – не лезь! – отвечала Алиэ твёрдо и резко. – Забыл, Руа и Фроди нас ещё зимой предупреждали!..

При этих словах Назару показалось, что менестрель в бешенстве скрипнул зубами.

– И ты туда же! – бросил он и ушёл, ни с кем не прощаясь.

После этого разговора Семён долго не появлялся в тех компаниях, в которых бывал Назар, а при случайных встречах в коридорах университета неизменно провожал его мрачным взглядом. Но недели через две менестрель сам отыскал эльфёнка и, стараясь скрыть смущение, протянул ему руку: