АДМИРАЛ ИВАН ФЁДОРОВИЧ КРУЗЕНШТЕРН

Проект и подготовка кругосветного плавания

Муза тайный долг свой угадала,

Подошла и властно адмирала,

Как ребёнка, к славе увела…

По возвращении в Россию Иван Фёдорович Крузенштерн представил в морское министерство в 1799 году обширный проект кругосветного плавания, в котором главными были два положения.

ПЕРВОЕ — ПОВЫШЕНИЕ УРОВНЯ РУССКОГО ФЛОТА ПОСРЕДСТВОМ ДАЛЬНИХ ПЛАВАНИЙ ДО УРОВНЯ ЛУЧШИХ ИНОСТРАННЫХ ФЛОТОВ.

Русский флот нужно вывести из прежнего замкнутого круга, из Балтийского моря в океан, где русские моряки должны чувствовать себя как дома. Необходимость в дальних плаваниях достаточно назрела.

Всё более разгоралась борьба между Францией и Англией за колонии. Англичане, французы и американцы старались обогнать друг друга в захвате богатых областей на Тихом океане, в Восточной и Юго-Восточной Азии. Создавалась реальная угроза русским дальневосточным землям.

Нужно было развивать флот и строить новые корабли. Выходить на океаны, в дальние плавания, которые значительно способствуют созданию мощного флота.

ВТОРОЕ ВАЖНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ ПЛАНА КРУГОСВЕТНОГО ПЛАВАНИЯ – ШИРОКОЕ РАЗВИТИЕ ТОРГОВЛИ И НАИБОЛЕЕ ВЫГОДНЫХ СПОСОБОВ СНАБЖЕНИЯ ВОСТОЧНЫХ ОКРАИН РОССИИ ВСЕМ НЕОБХОДИМЫМ.

Иван Фёдорович Крузенштерн писал: «Я был свидетелем удивительной коммерции, в которой участвуют более или менее все нации Европы, за исключением России».

В июне 1798 года в России была основана Российско-американская компания. Торговля дорогими пушными товарами северо-западных берегов Америки, Алеутских и Курильских островов, сосредоточенная в руках компании, сделалась очень значительной и важной для России.

Живя в Кантоне, Иван Фёдорович Крузенштерн имел возможность изучить торговлю с северо-западными берегами Америки и оценить выгоды, получаемые от этой торговли европейцами.

Россия тоже продавала свои меха Китаю. Однако на доставку их из русских поселений в Америке сначала морем до Охотска, а затем по суше уходило иногда более двух лет.

Этот порт, лежащий на пустынном берегу, был единственной гаванью, через которую происходили сношения с Америкой и островами. В Охотске строились необходимые суда, но здесь не было ничего для их оснастки и вооружения.

Всё, что было необходимо для этого, всё, в чём нуждались колонии, даже хлеб, платье, пули и оружие для охоты, с чрезвычайным трудом и громадными издержками доставлялось из Иркутска и большей частью даже из Европы.

Нередко товары доставлялись на место их назначения в испорченном виде.

Исходя из этого, Иван Фёдорович Крузенштерн предложил доставлять всё необходимое морским путём, вокруг мыса Горн.

Пушные товары, особенно ценимые в Китае меха камчатского бобра, было решено посылать морем в Кантон, откуда суда Российско-американской компании могли бы их доставлять вокруг мыса Доброй Надежды в Европу вместе с грузом китайских товаров.

Дважды вернувшись из Англии, капитан-лейтенант Иван Фёдорович Крузенштерн представлял императору Павлу Петровичу докладные записки, в которых настойчиво добивался разрешения на организацию кругосветного плавания. Обе докладные записки были оставлены без внимания. Пологаю, что императору Павлу Петровичу занятому торжественными похоронами своих родителей, Петра III и Екатерины II, изучением состояния дел в государстве и внедрения реформ было не до кругосветного плавания.

В 1801 году на престол вступил его сын Александр I.

Морской министр адмирал Николай Семёнович Мордвинов и министр коммерции граф Николай Петрович Румянцев с большим интересом отнеслись к проекту капитан-лейтенанта Ивана Фёдоровича Крузенштерна.

Они сумели заинтересовать этим проектом императора.

В записках, поданных императору Александру Павловичу, граф Румянцев писал о выгоде торговых сношений с Южным Китаем и Японией.

Говоря о торговле с Китаем, министр поддержал ходатайство Российско-американской компании о необходимости иметь прямые торговые отношения с богатым Кантонским портом, в котором уже успешно действовали англичане и американцы. Что же касается Японии, то приём в 1791 году русской экспедиции Адама Лаксмана предполагал, по словам графа Румянцева, «наклонность японского двора к торговому с нами обращению». Иван Фёдорович Крузенштерн в 1802 году писал на имя императора Александра I: «Экспедиция, которую я имею честь предложить, первая в таком роде, предпринимаемая русскими. Ввиду её значимости она не может не привлечь внимания всей Европы. Большая часть её обрадуется, видя нас, использующих все усилия, применяющих все средства, чтобы повысить ещё более тот уровень процветания, которое под покровительством мудрого и благодетельного правительства, во главе которого стоит наиболее просвещённый и наиболее достойный принц, когда-либо украшавший трон, должно быть нашей долей; те, однако, кто не желает добра нашей стране, несомненно, их много в пределах и за пределами нашей Империи, будут относиться к ней с завистью и ревностью».

Император Александр I Павлович (1777—1825).Холст, масло. Художник С. С. Щукин (1754—1828). Император Александр Павлович изображён с лентой ордена Святого Апостола Андрея Первозванного. На левой стороне груди расположена звезда ордена Святого Апостола Андрея Первозванного и крест Военного ордена Святого Великомученика и Победоносца Георгия IV степени.

Морской министр Николай Семёнович Мордвинов (1754 – 1845).Холст, масло. Художник А. Г. Варнек (1782—1849). Морской министр изображён с лентой ордена Святого Благоверного Князя Александра Невского. На левой стороне груди расположены звёзды орденов Святого Благоверного Князя Александра и Святого Равноапостольного Князя Владимира I степени. На шейной ленте орден Святой Анны I степени, украшенный алмазами.

Коммерции министр граф Николай Петрович Румянцев (1754—1826). Холст, масло. Художник Джордж Дау (1781—1829). Коммерции министр граф Николай Петрович Румянцев изображён в орденском одеянии Святого апостола Андрея Первозванного, состоящем из зелёного бархатного плаща с вышитой звездой ордена. Знак (Андреевского креста) на орденской цепи надет на шее.

Так случилось, что император Александр I утвердил проект, представленный ему капитан-лейтенантом Иваном Фёдоровичем Крузенштерном. В июле 1802 года капитан-лейтенанта Ивана Фёдоровича Крузенштерна вызвал к себе морской министр Николай Семёнович Мордвинов и объявил ему, что проект посылки экспедиции одобрен и он назначен начальником русской кругосветной экспедиции. В январе 1803 года Крузенштерн закончил свою деятельность в Ревеле и выехал в Петербург, чтобы заняться подготовкой экспедиции.

Ему было предоставлено право подбора помощников и определения маршрута, которым экспедиция пойдёт вокруг света.

Официальной целью экспедиции была доставка чрезвычайного посольства в Японию, которому было поручено установить торговлю со Страной восходящего солнца, расположенной по соседству с российскими дальневосточными владениями.

Япония была почти неизвестна россиянам. Она не пускала к себе европейцев. Лишь голландские купцы успешно и с большой прибылью торговали с этой страной.

Во время царствования Екатерины II в 1792 году в Японию было послано посольство во главе с Адамом Лаксманом. При этом было сделано несколько ошибок, из-за которых посольство не было особенно удачным.

Во-первых, грамота к японскому императору была написана не от самой императрицы, а от её сибирского наместника.

Во-вторых, российское судно с посольством пришло не прямо в Нагасаки – единственное место, куда разрешалось приходить иностранным судам, – а остановилось в гавани острова Иессо (Хоккайдо). Всё это не понравилось японскому императору.

Кроме того, Лаксман не был способен к тонкой дипломатии, к уловкам и хитростям, необходимым в переговорах со Страной восходящего солнца, с традициями и психологией которой мало соприкасались европейцы.

Невзирая на это, японцы приняли Лаксмана хорошо, и он привёз с собой письменное разрешение, которое состояло в том, что один российский корабль может ежегодно приходить для торговли в Нагасаки, но только в один этот порт, притом в безоружном состоянии. В противном случае корабль и люди будут удержаны как пленники.

Прошло десять лет, но Россия не воспользовалась этим разрешением.

В двух записках, поданных императору Александру Павловичу, министр коммерции, граф Николай Петрович Румянцев, писал о выгодности торговых сношений с Южным Китаем и Японией. Он предложил отправить в Японию посольство.

Начальник первой русской кругосветной экспедиции Иван Фёдорович Крузенштерн писал:

«Справедливость требует сказать здесь, что граф Николай Петрович Румянцев был главный виновник сего путешествия; ревностное его попечение об оном было неослабно с самого начала до конца».

Во главе посольства в ранге чрезвычайного посланника состоял акционер и распорядитель делами Российско-американской компании камергер Николай Петрович Резанов. Он был знаком с вопросом и владел многими иностранными языками.

На посланника было возложено установление отношений с Японией, открытие торговли с Южным Китаем, обзор российских владений в Северной Америке.

Также ему была вручена высочайшая грамота на имя японского императора.

Грамота была написана золотом на большой веленевой бумаге с титулами обоих императоров, написанными крупными буквами.

Поля грамоты со всех сторон были разрисованы золотыми узорами с изображением цветов и плодов; в верхней части посредине была изображена императорская корона над вензелевым именем императора в кругу с сияющими лучами. Круг поддерживался с двух сторон рогами изобилия, из которых сыпались плоды и монеты.

Начальник кругосветной экспедиции. Иван Фёдорович Крузенштерн. 1810-е гг. Холст, масло. Художник А. Г. Варнек (1782 – 1849). Иван Фёдорович Крузенштерн изображён в чине капитана 2-го ранга. На левой стороне груди изображён Военный орден Святого Великомученика и Победоносца Георгия IV степени «За 18 кампаний». На шее кресты орденов Святого Равноапостольного Князя Владимира III степени и Святой Анны II степени, украшенный алмазами.

С правой стороны вензеля, между цветами и листьями, было изображено русское и японское оружие; внизу рисунка знамёна, литавры и ядра. Грамота собственноручно подписана императором, к ней приложена большая государственная печать на кустодии.

Две другие грамоты, представляющие точные переводы с подлинника на маньчжурский и японский языки, были написаны на такой же бумаге золотом и с такими же украшениями, только без печатей. Все три грамоты вложены несогнутыми в чехол из золотой парчи с золотым позументом по краям и четырьмя золотыми кистями на концах. Чехол помещён в ящик из красного дерева изящной работы, который вложен, в свою очередь, в дубовый ящик, выложенный изнутри зелёным сукном.

В грамоте российского императора Александра I было написано:

«За принятие Моих предложений, которые состоят в том, чтобы Ваше Тензинкубоское Величество дозволило купечествующему народу Моему, а паче жителям Кадьякских, Алеутских и Курильских островов, яко Вам соседственным, приставать не только в Нагасакскую гавань и не только одному кораблю, но и многим и в другие гавани с теми избытками, какие Вам благоприятны будут. Я же с Моей стороны отверзаю все пределы царства Моего к дружелюбному принятию верноподданных Ваших».

Русское посольство везло также многочисленные подарки японскому императору. Главной задачей экспедиции, как видно из «Инструкции, данной действительному камергеру Резанову», являлась торговля Российско-американской компании, на чьи средства были куплены и снабжены суда экспедиции – «Надежда» и «Нева». В связи с отправкой дипломатической миссии, находившейся на борту «Надежды», этот корабль был принят императором на государственный счёт, включая двухгодичное содержание экипажа. Капитан-лейтенант Иван Фёдорович Крузенштерн начал готовиться к дальнему плаванию.

В одном из своих писем, адресованных Крузенштерну, министр коммерции граф Николай Петрович Румянцев писал:

«…терпеливому духу предприимчивости осталось ещё много делать в истории открытий на Тихом море. Я призываю вас к этому подвигу во имя славы России и вашей собственной… Может статься, что гений открытий предоставил эту славу российскому флагу под управлением вашим. Дай Бог, чтобы успехи ваши были столь же благословенны, сколь искренни мои пожелания. Мысль, что для отечественной торговли откроется новое поле, делается тем совершеннее, что вместе с тем Россия под вашим руководством принесла бы и свою дань во всеобщее богатство человеческих познаний. Я заранее утешаюсь за вас тем, что после такого славного дела имя ваше пойдёт наряду с именами отличных мореплавателей».

Готовясь к научной деятельности, Иван Фёдорович Крузенштерн обратился в Академию наук с просьбой помочь усовершенствовать астрономические познания участников экспедиции.

По его просьбе академик Пётр Борисович Иноходцев провёл занятия по астрономии.

В число задач экспедиции входила также реализация обширной научной программы.

В Академии наук обсудили и разработали инструкции по минералогии, ботанике, зоологии.

Значительное место в программе экспедиции отводилось сбору сведений о народах, встретившихся на пути, а также о населении отдалённой окраины России.

Натуралисту необходимо было выяснить, «каким вероятным порядком оные земли постепенно населены были»; а также «какие перемены претерпели племена людей…».

Также путешественникам предписывалось собирать домашнюю утварь, одежду, украшения, орудия производства и оружие.

Посланник в Японию Николай Петрович Резанов (1764—1807).Холст, масло. Неизвестный художник. Чрезвычайный посланник в Японию камергер Николай Петрович Резанов изображён с лентой ордена Святой Анны. На правой стороне груди расположена звезда ордена Святой Анны. На шее изображён знак ордена Святого Иоанна Иерусалимского, которым он был награждён при императоре Павле Петровиче.

Тщательность и размах задач, поставленных перед экспедицией Ивана Фёдоровича Крузенштерна, были во многом обусловлены горячей поддержкой графа Николая Петровича Румянцева.

Его личное знакомство с меценатом и коллекционером, в широком смысле слова, графом Румянцевым состоялось именно во время подготовки первой кругосветной экспедиции.

С той поры Иван Фёдорович стал главным консультантом и помощником графа Румянцева.

Обращаясь к Ивану Фёдоровичу Крузенштерну, граф Николай Петрович Румянцев писал:

«Станем служить всеобщему просвещению. Вы своими пространными познаниями, а я горячим усердием среди такой эпохи, в которой бесстыдно проповедуют, что просвещение к благу народному не служит».

Крузенштерн был избран в члены-корреспонденты Российской академии наук и в течение всего трёхлетнего плавания присылал туда свои научные заметки и многочисленные коллекции, а также вёл переписку со многими учёными.

Целый год ушёл на подготовку кругосветной экспедиции. С большим вниманием и тщательностью отнёсся Иван Фёдорович Крузенштерн к подбору команды. В 1802 году он пригласил своего однокашника по Морскому кадетскому корпусу Юрия Фёдоровича Лисянского принять участие в кругосветном плавании в качестве своего помощника и командира одного из двух кораблей, которые должны были совершить первое плавание вокруг земного шара под Андреевским флагом. В ответ на приглашение капитан-лейтенант Юрий Фёдорович Лисянский писал: «Ничто сравниться не может с удовольствием, чтоб служить под командою моего друга».

Иван Фёдорович Крузенштерн видел в друге по Морскому корпусу «человека беспристрастного, послушного, усердного к общей пользе, имеющего как о морях, по коим нам плыть надлежало, так и о морской астрономии в нынешнем усовершенствованном её состоянии достаточно познаний». В ответ капитан- лейтенант Юрий Фёдорович Лисянский писал: «Долговременное моё с сим отличных дарований человеком знакомство, прежнее наше путешествие в Америку и Восточную Индию, а наипаче желание быть полезным Отечеству при столь важном случае были причиной того, что я, невзирая на старшинство своей службы, с великой охотой согласился совершить сие столько отдалённое путешествие под его началом, с тем, однако ж, чтобы мне самому позволено было избирать для корабля, управлению моему вверенного, чиновников и морских служителей по собственному моему усмотрению».

В сентябре 1802 года капитан-лейтенант Лисянский с корабельным мастером Ильёй Степановичем Разумовым сумели подобрать и купить в Англии два корабля для колониальной полугосударственной Россйско-американской компании, основанной в 1799 году купцом Григорием Шелиховым и его зятем Николаем Резановым.

5 июня 1803 года в Кронштадт пришли эти два корабля, предназначенные для первой русской кругосветной экспедиции и доставки в Японию русского торгового посольства во главе с камергером Николаем Резановым, зятем купца Григория Шелихова.

Один из них, 16-пушечный шлюп водоизмещением в 450 тонн, назвали «Надеждой», второй, меньший по величине, 14-пушечный шлюп водоизмещением в 370 тонн – «Невой».

Начальник экспедиции капитан-лейтенант Иван Фёдорович Крузенштерн принял на себя командование шлюпом «Надежда», а капитан-лейтенанта Юрия Фёдоровича Лисянского назначил командиром шлюпа «Нева».

Выбор офицеров и матросов на корабли был полностью предоставлен Ивану Фёдоровичу Крузенштерну.

На шлюпе «Надежда» отправились в плавание следующие офицеры.

Первым лейтенантом был однокашник Крузенштерна по Морскому кадетскому корпусу Макар Иванович Ратманов, произведённый во время путешествия в капитан-лейтенанты. Ратманов был участником многочисленных сражений на Балтийском, Чёрном и Адриатическом морях. В последнюю войну с французами Макар Иванович за храбрость был награждён орденом Святой Анны второй степени, украшенным алмазами. Вторым лейтенантом был Фёдор Ромберг – прибалтиец, служивший в 1801 году под начальством Крузенштерна на фрегате «Нарва». Там Иван Фёдорович и познакомился с прекрасными личными качествами Фёдора Ромберга.

Третьим лейтенантом был назначен Пётр Головачёв. Крузенштерн взял его по отличным рекомендациям и никогда не пожалел об этом.

Четвёртым лейтенантом – Ермолай Ермолаевич Лёвенштерн, прибалтиец, который, будучи российским морским офицером, пробыл шесть лет на службе в Англии.

Мичмана Фаддея Фаддеевича Беллинсгаузена, как и лейтенанта Петра Головачёва, Иван Фёдорович Крузенштерн не знал лично.

Он был, как и лейтенант Голавачёв, рекомендован Крузенштерну командиром Ревельской эскадры – контр-адмиралом Петром Ивановичем Ханыковым. Путешествие вокруг света под началом мудрого капитана дало Беллинсгаузену огромный практический опыт.

С особым желанием и умением Фаддей Фаддеевич занимался составлением карт. Позднее Иван Фёдорович Крузенштерн отметил его хорошие знания и искусство «в разных до мореплавания относящихся предметах». Впоследствии мичман Фаддей Фаддеевич Беллинсгаузен стал адмиралом, одним из выдающихся учеников Ивана Фёдоровича Крузенштерна.

Спустя полтора десятилетия Беллинсгаузен стал начальником кругосветной экспедиции на шлюпах «Восток» и «Мирный», которой удалось установить существование в районе Южного полюса земли большого континента – Антарктиды.

Открытие Антарктиды обессмертило его имя.

Участник экспедиции Юрий Фёдорович Лисянский (1773—1837).1810. Холст, масло. Художник В. Л. Боровиковский (1797—1825). Юрий Фёдорович Лисянский изображён в чине капитана 2-го ранга. На левой стороне груди изображён Военный орден Великомученика и Победоносца Георгия «За 18 кампаний». Чуть ниже знак о награждении золотой саблей с надписью на эфесе «За храбрость». На шейной ленте крест ордена Святого Равноапостольного Князя Владимира III степени.

Наконец, на корабле было двое четырнадцатилетних кадетов, воспитанников 1-го сухопутного корпуса, племянников, по мужу, родной тёти Ивана Фёдоровича Крузенштерна, Анны Эссен. Отец этих подростков – выдающийся немецкий драматург и поэт Август Коцебу – был несказанно рад, что оба его сына, Отто и Мориц, стали участниками первого русского кругосветного плавания на шлюпе «Надежда». В течение последующих двадцати лет старший из них, Отто Коцебу, ещё дважды участвовал в кругосветных экспедициях, но уже в качестве её руководителя. В 1815—1818 гг. на бриге «Рюрик» и в 1823—1826 гг. годах на шлюпе «Предприятие». Иван Фёдорович Крузенштерн взял в кругосветное плавание с собой любимого племянника, кадета Морского кадетского корпуса Егора Бистрома, сына любимой сестры Августы, по её просьбе.

Экспедиция Ивана Фёдоровича Крузенштерна стала школой, воспитавшей целую плеяду замечательных мореплавателей.

В команде корабля было тридцать матросов – молодых, здоровых, которые сами пришли к Крузенштерну, едва услышав о предполагаемой кругосветной экспедиции. Команды кораблей комплектовались только из добровольцев, и Крузенштерн был убеждён, что «спокойный и весёлый дух в таком путешествии столь же нужен, как и здоровье, поэтому не следовало делать принуждение». Иван Фёдорович так написал об этом: «Если бы принять всех охотников, явившихся ко мне с просьбой о зачислении их в сие путешествие, то я мог бы укомплектовать многие и большие корабли отобранными матросами Российского флота. …Мне советовали принять несколько иностранных матросов, но я, зная преимущественные свойства российских, коих даже и английским предпочитаю, совету сему последовать не согласился. … Помимо двух естествоиспытателей, астронома и врача, на обоих кораблях в путешествии нашем ни одного иностранца не было».

Он выхлопотал матросам жалованье 120 рублей в год. В те времена, когда на корабли набирали матросов из крепостных, не интересуясь их желанием, это был первый и уникальный случай. Каждый из матросов был достаточно снабжён бельём и платьем, выписанным большей частью из Англии. Для каждого Иван Фёдорович приказал заготовить тюфяки, подушки, простыни и одеяла, дополнительное бельё и платье. Корабельная провизия была самая лучшая, в неё обязательно включались противоцинготные средства. Из Ревеля лейтенантом Ермолаем Ермолаевичем Лёвенштерном на корабле «Катарина Магдалена» были доставлены для экспедиции превосходное сливочное масло, можжевёловая водка и спирт. На этом же корабле приплыла и часть команды экспедиции, которая была завербована в Ревеле.

Иван Фёдорович Крузенштерн всегда очень заботился о здоровье своих подчинённых. Его старания не прошли даром. Когда после трёх лет плавания «Надежда» бросила якорь на рейде в Кронштадте, на ней находились все оставившие родной берег моряки за исключением третьего лейтенанта Петра Головачева, который застрелился на острове Святой Елены. В те времена это было большой редкостью. Как правило, за время плавания корабли теряли более половины команды.

Врачом на «Надежде» был доктор медицины Карл Эспенбенг, человек опытный, искусный, давний друг Крузенштерна.

Для научных целей в экспедицию были приглашены двое довольно известных учёных: доктор астрономии Иоганн Каспар Горнер из Цюриха, швейцарец по происхождению, а также известный своими публикациями естествоиспытатель доктор Вильгельм Готтлиб Тилезиус фон Тиленау из Мюльхаузена в Тюрингии. Им обоим уже доводилось принимать участие в морской естественно-научной экспедиции в Португалию в 1795—1796 годах. Ради участия в кругосветном плавании он отказался от должности профессора в Москве. По мнению Ивана Фёдоровича, Иоганн Каспар Горнер оказался одним из самых симпатичных и лёгких людей в экспедиции.