- -
- 100%
- +
В ответ галантный кавалер на мгновение задержал хрупкую девичью ладонь в своей руке, пристально вглядываясь в бездну ее больших голубых глаз. А Марьям между тем быстренько подхватила подругу под локоток:
– Хорошо, г-н Сафа, вы пока прогуляйтесь. А мы пошепчемся немного вон там в углу, на том диванчике.
– Не скучайте, мы скоро вернемся, – кокетливо улыбнулась новому знакомому Эсфирь и, как бы в шутку, послала ему воздушный поцелуй.
Г-н Сафа проводил подружек долгим сосредоточенным взглядом. Устроившись на мягком кожаном диване, освещенном холодным светом серо-стального абажура, Эсфирь, забыв про интервью, сразу бросилась с места в карьер:
– А что это за «папика» ты подцепила, ну-ка, колись, подруга.
– Никакой это не «папик». Это просто клиент. Меня попросили, я его по театрам и музеям вожу, – холодно ответила Марьям.
– За деньги?
– «Естестенно».
– Богатый? – облизнула свои влажные губы представительница одной из древнейших профессий.
– Сказочно.
– Повезло тебе, подруга, – завистливо вздохнула Эсфирь.
– Тьфу, тьфу, как бы не сглазить.
– Он кто – бизнесмен, банкир?
– Мне кажется… только об этом никому, – перешла на заговорщический шепот Марьям, подвигаясь поближе к уху подруги, – Мне кажется, он мафиози.
– Да ладно! Вроде непохож, – тоже перешла на шепот Эсфирь.
– Более того, – продолжила Марьям, – я думаю, что он сейчас сидит в тюрьме, но раз в неделю его вывозят на прогулку.
– Это же невозможно! – тряхнула своими кудряшками Эсфирь.
– За большие деньги возможно все.
– Это ты точно знаешь или это только так, твои домыслы?
– Догадываюсь. Посуди сама. На встречу всегда приходит в одной и той же голубой рубашке. Его привозят и увозят на белом «Bentley» в одно и то же время. Выставки, музеи, театры – это лишь для отвода глаз, это лишь повод. Он людные места любит, мы с ним и в общественном транспорте катались, и в торговых центрах были – везде на людей пялится, словно с другой планеты прилетел.
– Может, он в одиночной камере сидит? – стала заражаться дедуктивным азартом своей приятельницы Эсфирь.
– Возможно. И мне кажется, пялится он в основном на баб. Знаешь, как он на буфетчицу в театре смотрел! Просто проглотить был готов. А она вся такая махонькая, аккуратная, со стоящими грудями. Очень аппетитная.
– Но если он такой богатый мафиози, как ты говоришь, ему девок что ли не подгонят! Да целый вагон. Любой формы и цвета. Что-то тут не клеится, подруга.
– Видишь ли, я думаю, его только определенный типаж интересует. Он все время что-то высматривает, как будто кого-то ищет.
– Уж не маньяк ли?
– Не знаю даже.
– Ну ты попала, подруга. Смотри, осторожней.
– Мне-то бояться нечего. Я не в его вкусе.
– В первый раз от тебя такое слышу. Стареешь, мать!
– Возможно. Но скорее всего, я по габаритам не прохожу. А вот ты поберегись, дорогая. Ведь та буфетчица из театра на тебя была похожа. Такая же миниатюрная, такая же рыжая, с такими же голубыми глазенками. Вот ты не заметила, а он тебя так же, как и ее, всю пробуравил своим гипнотическим взглядом.
– Ой, напугала… Все я заметила, и взгляд, и буравчик. А ты, может, просто боишься, что я отобью его у тебя. Вот и нагородила тут с три короба.
– Смотри, подруга, я предупредила.
– Ладно, иди уж, заждался тебя твой кавалер.
Часть четвертая
1
Каган Кыят был немногословен и сух, особенно с посторонними. С более близкими людьми иногда шутил. Хотя в юности мог часами рассуждать на разные отвлеченные темы. Но зрелость приучила к сдержанности. Любая мысль – лжива, а мысль изреченная – лжива вдвойне. Если человек не может отключить свой мозг, который всегда производит какие-то мысли, то нужно иногда отключать хотя бы свой рот и поменьше болтать.
Кыят был совершенно закрыт и непроницаем для внешнего мира, его абсолютно не волновало то, что происходило вне Аркан Куна. Философема Канта "Ding an Sich" (Вещь в себе) была вполне применима и к "Modus vivendi" (Образу жизни) Кыята.
Поэтому его неожиданное решение – "срочно летим в Сибирь" – показалось очень странным. Это была реакция на весьма незначительные события, которые происходили где-то у черта на куличках, аж боле чем в 2000 км от Аркан Куна.
– В шахматы сегодня играть не будем, – объявил Каган Кыят, встречая Сафу в гостевой веранде.
Каган куда-то очень спешил. Куда? В небольшой сибирский городок. Зачем?
Некие негодяи из местной военизированной охраны заманили несколько смазливых старшеклассниц и забавлялись с ними в своем офисе всю ночь до утра. И до этого никому не было дела. Дескать, девочки пришли в офис по собственному желанию. Кто-то из депутатов даже вступился за охранников, дескать, полезным, политически важным делом занимаются – способствуют повышению рождаемости в стране…
Дело приобрело широкий резонанс. Весть о об этом разнеслась благодаря интернету по всем российским городам и весям. В общем-то, вполне банальная для нашего мутного времени история, которая могла произойти и происходит в любой точке планеты.
Почему же она так взволновала, можно даже сказать, привела в бешенство Кагана? Он ведь обычно вообще никак не реагировал на события, происходящие за пределами Аркан Куна.
Трудно понять.
Логика таких поступков и таких нервных импульсов часто не поддавалась объяснению. Кое-кто видел в них типичные "социопатические признаки" и даже отклонения от нормы. Но кто и когда установил эти нормы? Вся антропологическая наука и психиатрическая практика основана на наблюдениях за обычными людьми. Однако жизнедеятельность их организма резко отличалась от психических реакций Кыята – потомка Чингиз-хана.
Можно привести немало свидетельств, которые очень хорошо показывают, что психические реакции неординарных личностей непохожи на обычные, но схожи между собой. К примеру, возьмём боле чем 100-летней давности случай, когда поведение двух разноязычных классиков литературы той эпохи – Гаяза Исхаки и Алекандра Куприна – было совершенно идентичным. Когда литературный цензор зарубил их не слишком верноподданнические сочинения, оба писателя схватились за пистолеты. Они готовы были мчаться в Санкт-Петербург, в комитет императорской цензуры и расстрелять там не в меру ретивых царских служак. От этого рискованного мероприятия будущих классиков насилу удержали их друзья.
Но такова горячая кровь лидера – бесстрашного воина и неутомимого борца за справедливость.
Каган со своими бойцами вылетел в Сибирь на винтовом военно-транспортном самолете из авиаотряда Аркан Куна и удачно приземлился в пригородной зоне прямо на грунтовой полосе. Зайдя в город маршевым ходом, бойцы Кагана быстро взобрались по деревянной лестнице с резными парапетами на вершину живописного холма, где располагался офис местной военизированной охраны. Налет был неожиданным и дерзким.
Застигнутых врасплох охранников ликвидировали за считанные минуты. Всех до единого.
Насиловать девочек-школьниц в городке стало некому.
2
– Так что, девонька, думай сама, – прошепелявила беззубым ртом старуха Изергиль. – Это у тебя единственный шанс отсюда выбраться.
Кто и когда обозвал эту приблатненную подследственную "старухой Изергиль" по имени персонажа одного известного сочинения знаменитого пролетарского писателя начала прошлого века, никто не знал. Да она и сама не слишком заморачивалась на сей счет. "Погоняло" старушку вполне устраивало, а как ее на самом деле звали, – ну кому до этого какое дело? Также никто не знал, в чем она обвинялась, по какому делу проходила и какой срок ей светил.
Но старожилы тюремного изолятора – а таких в полицейском участке Аркан Куна было немного (здесь все дела решались очень быстро) – помнили, что старуха Изергиль сидела в их камере до того, как они сюда попали. Наиболее догадливые из них подозревали ее в "стукачестве". То есть, они думали, что старушка работала на "ментов". Однако выбор старухи Изергиль почему-то всегда падал лишь на молодых и привлекательных сокамерниц.
Вот и сейчас она затеяла "доверительную беседу" с новенькой – молоденькой девчушкой, на вид почти подростком. Девушку звали Амара, и она проходила по статье "употребление и распространение наркотиков". Несмотря на совершенно юный невинный вид, – никто не давал ей больше 16 – Амаре уже стукнуло 29, и она в своей сиротливой постдетдомовской жизни успела пройти через "все огни, воды и медные трубы".
Амару охранная служба отеля-казино "Аркан Кун" поймала с поличным – девушка, забившись в укромный уголок и разложив на столике белый порошок, жадно вдыхала очередную порцию наркотического дурмана…
Управляющий отелем-казино "Аркан Кун" Моисей Ким беспощадно боролся с проникновением наркотиков в свое развлекательно-увеселительное заведение, ставшее самым модным и популярным на всем Черноморском побережье. Однако следует заметить, что такую установку Киму дал его хозяин Каган Кыят.
– Ты точно уверена, что готова? Ты все поняла? – продолжала обрабатывать новенькую старуха Изергиль.
– Думаю, что да, – отвечала Амара.
– Смотри, раз в неделю по камерам проводится обход. Начальник тюрьмы самолично проводит опрос зэчек. Когда майор спросит: "У кого есть жалобы", что ты должна ответить?
– У меня есть жалоба, но я ее выскажу только…
– Ну, кому, не тяни, говори…
– Только… только… Я забыла. Кому?
– Кагану. Вот дура! Это главное слово, как пароль. Если ты его не произнесешь, ничего не получится.
– Извини, я забыла. А кто такой Каган?
– Узнаешь, если к нему попадешь. Только у него твое спасение.
Воцарилось молчание. Старуха потерла свой морщинистый лоб, а потом прошепелявила:
– Но учти, там не только твое спасение, там и твоя погибель. Ты сказала, что умеешь то, что другие мокрощелки не умеют. Каган не каждую бабу примет, если ты его разочаруешь, то тебе ничего не простится, наоборот, твой срок удвоится.
– Не поняла, – удивленно подняли свои синие глазки и тряхнула своими длинными волосами Амара.
– Что тут непонятного? Вот, ты сказала, что любишь секс…
– Да, люблю, и что тут такого?
– Ничего. Но попала ты сюда за наркотики.
– Это так, баловство. Я не наркоманка.
– Ты сказала, что можешь поразить и удивить своей страстью любого кобеля.
– Ну не совсем любого, – замялась Амара. – Если только он мне понравится. Если он мне понравится, тогда он попадет в сказку…
– Что за ересь ты несешь, девка! – оборвала свою собеседницу старуха. – Нравится, не нравится, люби, моя красавица! Вот и вся наука. Учти, это твой единственный шанс, смотри, не упусти его.
Все произошло, как и предсказывала старуха Изергиль. На следующий день в их камеру заявился начальник тюрьмы со своей свитой и спросил:
– У кого какие будут жалобы?
– У меня, – смело выступила вперед Амара, – но я их выскажу только Кагану.
3
Говорят, у Чингиз-хана было 500 жен и наложниц. Его потомок Кыят, похоже, Великого хана переплюнул. В каждом учреждении "империи Аркан Кун" были его доверенные лица – "мамки", которые досконально изучившие вкус Кагана, искали для него новых наложниц. Здесь существовало право "первой брачной ночи". Любая женская особь до 35 лет, принимаемая на работу в учреждения Аркан Куна, после соответствующей медицинской проверки, должна была пройти через спальные покои Кагана Кыята. И лишь после этого допускалась к своим прямым служебным обязанностям. Это касалось и тюрьмы Аркан Куна, где старуха Изергиль подбирала подходящие кандидатуры.
Кыят был таким ненасытным или искал какую-то особенную женщину?..
Светловолосую Амару, искупанную в горячих банях и облаченную в роскошные наряды, привели на веранду, где Кыят обычно играл по субботам в "шахматы Фишера" с Сафой.
Каган Кыят оглядел девушку небрежным беглым взглядом и приказал:
– Раздевайся!
– С чего это вдруг! – огрызнулась Амара.
Часть пятая
1
В душу закралась тоска. Нет, она туда не закралась, она там, похоже, уже по-хозяйски поселилась, вгрызаясь своими острыми щупальцами в живую плоть. Кыят испугался, как бы тоска не поселилась в его душе навечно.
Он поднялся с дивана и, тяжело вздыхая, поплелся на кухню. В пустом холодильнике стояли две стеклянные бутылки: одна с минеральной водой, другая с яркой красочной этикеткой – какое-то заморское пойло. Кыят знал, что алкоголь не поможет, будет только хуже. Он отпил большой глоток минералки и вернулся в зал на широкий раскладной диван, задернутый зеленым покрывалом, на котором были изображены вьющиеся змеи на фоне сказочных джунглей.
Эта ужасная жара уже достала! В тени – плюс 50! И натужно рычащий кондиционер ничуть не охлаждал, а лишь раздражал…
Вдруг в его рокот вплелся некий посторонний звук, напоминающий цокот копыт гарцующей по булыжной мостовой лошади или стук женских каблучков. Шпильки ее красных туфелек вонзились своим острием прямо в сердце Кыята! Ну, конечно же, это была она, его возлюбленная Тасним. Кто бы еще мог в такой зной, когда солнце из своего зенита обжигает своими палящими лучами все живое, решится фланировать по городу на звонких высоких каблучках? Тасним все-таки не выдержала и, откликнувшись на его просьбу о последней встрече, пусть с трехчасовым опозданием, но торопилась к нему на прощальное свидание. О, как он по ней соскучился! Представив, как вновь будет сжимать в своих объятиях это сладкое, похотливое, женское тело, Кыят резво покинул свое одинокое ложе и, подбежав к окну, одернул тяжелую занавеску…
– А-а, – раздался вздох разочарования из утомленной от долгого ожидания груди.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.