- -
- 100%
- +
Китаец или перс постараются не показывать своих эмоций, возможно, даже они будут мило улыбаться обидчику, согласно кивать головой, но в душе затаят обиду и месть, которую при удобном случае, скорее тайно, чем явно, осуществят».
Кого же описывал Карпини: татарина или китайца?..
Вот еще несколько наблюдений о тюркском характере.
«Самое удивительное, что никто не видел, чтобы настоящий тюрок был изнежен как женщина, тогда как этому пороку и этому недугу подвержены все виденные нами народы и, особенно, ал-джил. А если кто-либо из них проявит женственность в речи, манерах, одежде или украшениях, то он верно нечистокровный тюрок». Ибн-Хассул.
«Тюркам в тягость оседлая и размеренная жизнь, долговременное пребывание на одном месте, малоподвижный и безынициативный образ жизни. Они устроены так, чтобы быть в движении, а не находиться в покое, – таково их предназначение. Их духовные силы преобладают над их физическими возможностями, они вспыльчивы, горячи, энергичны, понятливы и сообразительны. Довольствие малым они считают слабостью, длительное пребывание на одном месте – глупостью, покой – путами, удовлетворенность – недостатком энергии». Ал-Джахиз.
Вернемся к Пабло Карпини, к главному поклепу папского лазутчика, его «коронке», ради которой он и строчил свои доносы в Рим:
«Замысел Татар состоит в том, чтобы покорить себе, если можно, весь мир, и об этом… они имеют приказ Чингис-кана. Поэтому их император так пишет в своих грамотах: "Храбрость Бога, император всех людей"…
Московию и Россию на Западе считали наследницей империи Чынгызхана. И много веков спустя такой же замысел о «покорении всего мира», европейские эмиссары приписывали уже Петру I, потрясая каким-то фальш-завещанием. Несмотря на то, что Петр Первый был откровенным германофилом и на костях прежней империи создал «романо-германское иго».
Анализируя подобные сочинения мнимого посла папы Иннокентия IV, некоторые критически настроенные исследователи приходят к выводу, что он умудрился придумать их, не покидая стен собственного монастыря.
«И завершает свои побасенки Карпини… рассказом об ужасной "магнитной горе", якобы состоящей из алмазов, обладающих магнитными свойствами, возвышающейся где-то на землях «монголов». Что автоматически переводит его записки в разряд откровенных баек», – заключает современный историк Бушков в своей книге "Россия, которой не было".
Согласившись с этим выводом, обратимся к еще одному проходимцу по имени Марко-Поло, который распространил о Татарах кучу небылиц. Например, такую: при захоронении Великих Ханов Татары убивали тысячи простых людей…
А описывая Ханский дворец в «Золотой Орде», «первопроходец» утверждал, что построен он был в столице Татар, которая находится в Китае и называется Ханбалык или Пекин.
И это говорил человек, якобы 17 лет проживший в Китае.
«Я смело употребляю слово «якобы», – заявляет уже цитируемый нами историк Александр Бушков, – поскольку в последнее время практически одновременно и в России, и на Западе серьезные ученые пристальнейшим образом изучили труды «первопроходца», после чего схватились за головы и поделились своим ошеломлением со всем остальным миром…».
А ошеломление такое – Марко-Поло в Китае ни разу не был. То же самое подтверждает и директор Китайского департамента Национальной британской библиотеки Френсис Вуд: "Он доехал только до Константинополя, а затем скрылся в окрестностях Генуи, где и описал свои вымышленные путешествия".
Вот на таких «авторитетных» свидетельствах вроде «брата» Карпини и «андерсена» Поло и зиждутся представлениях европейцев о Чынгызхане и его державе, которые фальш-историки охотно распространяют по всему миру.
Примечательно, что Герхард Миллер (фигура – весьма противоречивая, о нем мы подробно расскажем чуть позже) в истинности этих свидетельств стал сомневаться еще с середины XVIII века.
Факты убийства простых людей при захоронении Татарских ханов, которые приводил Марко-Поло, ученый немец напрочь отметал.
А о сочинениях Рубрука – еще одного посланника французского короля Людовика – отзывался следующим образом:
«На путешествие его от Яика до двора Мангу-Ханова, кажется мне, что невозможно положиться, потому что я в нем нахожу много таких вещей, которые весьма противны тому, что мы… ныне ведаем о той земле».
Параграф 3. Небесные всадники исполнили волю АллахаДа, что уж там говорить, все они, эти Огузы, Атиллы, Чынгызы, Кубраты – одним миром мазаны, кровавые тираны, да и только! Об этом же все знают, и не только в Европе и Китае, даже сами мусульмане о том судачат:
«По поводу рассказа о жертвах, совершенных Чингиз-ханом в Китае, а именно, в Пекине», – снова нам пудрит мозги член Французской академии Рене Груссе, – смотрите мусульманское свидетельство Tabaqat-i-Nasiri, которое было написано хорезмским послом и живым свидетелем Beha ad-Din Razi. Его «описания навалов из трупов, разлагающих на земле, полей, покрытых человеческими костями и эпидемиях, возникших из-за этих массовых убийств» никого не должно оставить равнодушным. (Империя степей». Рене Груссе. Прим (Barthold, Turkestan, pp. 393–394) – здесь и выше перевод с французского Вила Мирзаянова.
Мусульманская умма тоже не избежала ложных наветов о Чынгызхане, правда, их тональность была уже иной. Поскольку мусульманские народы, в отличие от европейских, входили в состав Улуг Улуса – Великой Татарии. И байки о «людях с собачьими головами», которые приводил Георгий Пахимер, у них уже не проходили.
Но в чем-то мусульманский Восток был схож с католической Европой.
Сохранились письма мусульманских властителей папе Римскому. Эмир Малик аль-Мансур в декабре 1245 года от своего имени и от лица египетского султана Салех-Айюба призывает Иннокентия IV опасаться Татар и не вступать с ними в дружественные отношения.
Однако Иннокентий, если и вступал в какие отношения с «царем тартарским», то точно не в дружеские, а "токмо разведки ради и изучения обстановки для". Папе же не дурак, чтобы довериться «этому исчадию антихриста, опустошающему мир наподобие злой чумы»…
В сочинениях Джувейни, других персидских и арабских авторов присутствует такое же религиозно-мистическое представление о Татарах, как и в Европе: их появление на мировой исторической сцене не случайно – это Бич Божий.
Небесные всадники – так поэтично иногда на Востоке называли Татар – спустились на Землю, чтобы исполнить волю Аллаха и покарать оступившихся мусульман за уклонение от Божественных предписаний.
Это предсказывалось даже в древних хадисах. Махмуд Кашгарский приводит одно такое свидетельство. Аллах будто бы предупредил Пророка:
«У меня на Востоке есть войско, которое называется Тюрками; когда я разгневаюсь на какой-нибудь народ, я посылаю их на него».
Эта трактовка, между прочим, была близка и самому Чынгызхану. В Бухаре, при большом стечении народа, рассказывает Абул Гази в своей книге "Родословная Татар", Великий полководец примерно так и сказал:
– Я пришел сюда по воле Тенгри, чтобы наказать вашего подлого правителя Султана, который попрал как законы Божьи, так и мирские.
Свои суждения перс Джувейни высказывал очень осторожно и мягко, со многими оговорками и комплиментами в адрес правящего Дома. Так, в главном Законе Татар – Великой Ясе Чынгызхана он усмотрел много общего с установлениями Шариата.
Оно и понятно, ведь автор был лицом подневольным – находился на службе у Татарского хана Хулагу. И даже был на какое-то время назначен им правителем Багдада, Ирака и Хузистана.
Разве слуга мог пойти против своего хозяина, который «на мусульман взирал с почтением, а христиан и идолопоклонников миловал»!
Свои суждения Джувейни изложил в сочинении "История завоевателя мира" – «Тарих-и-джехангуша» в середине XIII века, что говорится, по свежим следам.
Трудно сказать, насколько оригинальны и самостоятельны труды Джувейни, и вообще, сам ли он их создавал или ему «помогли». Принято считать, что во многих описываемых им событиях он лично участвовал, а также пользовался устными рассказами и официальными документами того времени.
Как отмечают специалисты, «сочинение Джувейни было использовано Рашид-ад-дином и Вассафом». А через них – «почти всеми последующими историками: персидскими, арабскими и турецкими, которые часто буквально повторяют рассказы Джувейни».
Кстати, его трудами, опосредованно через Рашид-ад-дина, пользовался и Абул Гази, о котором мы подробно будем говорить в третьей части.
Джувейни – основной источник-конструктор!
Вот с чьей подачи воссоздавалась впоследствии официальная история Империи Чынгызхана, Золотой Орды и Великой Татарии. Но если источник замутненный, то и ручейки, исходящие от него несут грязь и пену…
Поразительно, что китайские хроники тоже почти полностью совпадают с рассказами Джувейни.
Это ли не повод предполагать, что вся эта «историческая макулатура» изначально вышла из единого Центра, или была впоследствии тщательно отредактирована.
Параграф 4. «Яко саранча разбегошася даже до Дуная!»Московия тоже приложила руку к очернению Татар. Перлами вроде "монастырь Печерский пресвятой Богородицы зажгли ПОГАНЫЕ татары" усыпаны все русские летописи.
Хотя на самом деле, никогда на Руси не было построено столько монастырей, как при «поганых татарах». Романовские цари, подчиняя независимую церковь самодержавной власти, сами потом разрушали православные храмы, возведенные при Чынгызхане и его наследниках…
Церковный летописец дьяк Лызлов, хорошо знакомый с европейскими источниками, был несвободен в своих суждениях:
«По смерти онаго Хингиса наследники ево в малом времяни толико быша страшни всем странам восточным, не менши же и полунощным, с погублением неисчетных народов, яко трепетала от них вся Европа. Егда и Инокентий IV папа римский ужасшися тоя лютыя бури, яже висела над христианы [ибо яко саранча разбегошася даже до Дуная]».
Впрочем, это и не удивительно, концепция ведь была одна – Европоцентристская. А зарождающаяся Романовская историческая наука шла строго в фарватере, заданном западными фальш-историками.
Хотя справедливости ради надо заметить, что такие летописцы, как Лызлов, еще не были до конца причесаны под «европейский полубокс». С инакомыслием покончили лишь в эпоху Петра I и даже, возможно, чуть позже, во времена «просвещенной» Екатерины II.
Татарские и другие тюркские исследователи конца XIX – начала XX веков, проснувшись, наконец, от долгого летаргического сна и пользуясь, не только европейскими, но и восточными свидетельствами, как могли, очищали свою историю от ложных наветов и клеветы.
К примеру, один из них, Гайнетдин Ахмеров (1864–1911), прямо указывал на ошибочные положения, как русских историков, так и русских летописей.
В своем исследовании «Казан тарихы» («История Казани») он писал, что «русские исторические сведения чаще всего исходят из оставленных монахами летописей. А эти сведения, особенно в эпоху Казанского ханства, так и дышат ненавистью к татарам, то есть изначально настроены только на негативное восприятие всего татарского».
Но не все русские историки «дышали ненавистью к татарам». Михаил Худяков, позже Лев Гумилев, много сил, ума и таланта положили на то, чтобы разрушить «черную легенду» о Татарах.
А в русской эмиграции возникло целое движение – евразийцы, которые считали Российскую империю прямой наследницей Золотой Орды.
«Видеть в туранском влиянии только отрицательные черты – неблагодарно и недобросовестно, – писал один из лидеров евразийцев князь Николай Трубецкой. – Мы имеем право гордиться нашими туранскими предками не меньше, чем предками славянскими, и обязаны благодарностью как тем, так и другим. Сознание своей принадлежности не только к арийскому, но и к туранскому психологическому типу необходимо для каждого русского, стремящегося к личному и национальному самопознанию» – из очерка «О Туранском элементе в русской культуре», в кн. «Наследие Чингизхана».
Глава 2. «Черная легенда» продолжает работать
Самостоятельная историческая мысль у Татар просуществовала не долго. После некоторого оживления после Октября 1917-го наступили годы глухой реакции.
Хотя сначала захватившим власть большевикам было вообще не до исторической науки. Все прошлое объявлялось реакционным, а «Россия – тюрьмой народов». Если, что в ее истории и случалось прогрессивное, то это классовая борьба – восстания и бунты.
Действительно, если заглянуть поглубже эпохи Петра, то история теряется в смутной дымке русско-татарской Московии, через нечеткие, размытые контуры которой явственно проглядывает лицо грозной империи Чынгызхана.
Параграф 1. «Если бы советская власть отказалась от коммунизма»В 30-е годы минувшего столетия Сталин поменял историческую установку, в том числе и ленинскую фразу. И она стала звучать, не как «Россия – тюрьма народов», а как «Царизм – тюрьма народов».
Если быть точным, то Россию «тюрьмой народов» первым объявил не Ленин. Это было сделано за 27 лет до появления на свет «вождя мирового пролетариата». Владимир Ильич позаимствовал этот образ у француза Астольфа де Кюстина, который написал нашумевшую во всем мире книгу "La Russia.1839".
Сталин вряд ли вникал в эти детали. Он пекся о державной России, а ярлык «тюрьма народов» как-то не вязался с ее светлым ликом.
При Кобе фактически был совершен возврат к Романовским порядкам. Его, как и Петра I, стали называть «отцом всех народов».
«Великому вождю и учителю» как-то не пристало создавать себя кумиров, тем паче из классовых врагов – русских самодержцев. Но к Ивану Грозному и Петру Великому он относился с большим почтением, хулить и поносить их «Великий Кормчий» никому не дозволял.
Еще один Великий, уже без всякой иронии, Великий евразиец князь Николай Трубецкой, нисколько не сомневался в том, что Сталин продолжал курс Петра I:
«Комсомольство, антирелигиозные представления, проповедь половой разнузданности и борьба со стыдом – все это Петр I проделывал двести лет тому назад, но только над сравнительно ограниченным кругом знати и дворянства, а теперь это проделывается над всем народом. Борьба с русской церковью – явление тоже не новое. Учреждением синода и оберпрокурора Петр I нанес русской церкви гораздо более тяжелый удар, чем советская власть арестом патриарха. Екатерина II, закрывшая 80 % монастырей, реквизировавшая столь же значительную часть церковного имущества и сгноившая в ревельской крепости епископа Арсения Мациевича, стойко сопротивлявшегося ее антицерковной политике, предвосхитила поход советской власти против церкви».
И еще:
«Если бы советская власть отказалась от коммунизма, порожденного европейской цивилизацией, то отпала бы и связь советской власти с этой цивилизацией и началась бы работа по укреплению и развитию национально-исторического бытия России».
Можно даже усилить этот тезис.
Если бы Сталин прекратил гонения на Веру и возродил национальную историю народов России, тогда его действительно можно было назвать «гением всех времен и народов»…
Если бы да кабы…
Коммунисты не собирались отказываться от своих идей. А норманнская теория происхождения Руси, которую создали немецкие историки при прежних царях, им была уже не нужна. Последнего императора из династии Романовых расстреляли, надобность в доказательствах легитимности их правления отпала.
Полный титул российского самодержца был таким:
«Божиею поспешествующею милостию Николай Вторый, император и самодержец Всероссийский, Московский, Киевский, Владимирский, Новгородский; царь Казанский, царь Астраханский, царь Польский, царь Сибирский, царь Херсонеса Таврического, царь Грузинский; государь Псковский и великий князь Смоленский, Литовский, Волынский, Подольский и Финляндский; князь Эстляндский, Лифляндский, Курляндский и Семигальский, Самогитский, Белостокский, Корельский, Тверский, Югорский, Пермский, Вятский, Болгарский и иных; государь и великий князь Новагорода низовския земли, Черниговский, Рязанский, Полотский, Ростовский, Ярославский, Белозерский, Удорский, Обдорский, Кондийский, Витебский, Мстиславский и всея северныя страны повелитель; и государь Иверския, Карталинския и Кабардинския земли и области Арменския; Черкасских и Горских князей и иных наследный государь и обладатель, государь Туркестанский; наследник Норвежский, герцог Шлезвиг-Голштейнский, Стормарнский, Дитмарсенский и Ольденбургский и прочая, и прочая, и прочая».
Впечатляет?.. Честно говоря, воровской титул, он сам себя и разоблачает. Все эти «цари Казанские, Астраханские, Польские, Сибирские, Таврические… князья Финдляндские и Эстляндские» – как раз и свидетельствуют о грабежах и незаконно захваченных территориях.
Но согласно марксизму-ленинизму, титул этот был вообще ни о чем. Поскольку все прежние ханы и цари занимались угнетением трудового народа, их власть не могла считаться легитимной. Законной была лишь диктатура пролетариата.
«Варягов» за ненадобностью коммунистические пропагандисты тоже отправили на свалку истории. Зато усилили другие акценты: цивилизаторскую роль русского народа и зверства татаро-монгольской орды.
Татары были лишены собственной истории и переведены в разряд второсортных нацменов. Это создатели-то российской государственности!..
Некогда могучий народ не только лишили будущего (что предрекал еще Гаяз Исхаки: инкырайз – вырождение), но и прошлого (Великая Татария, Золотая Орда).
Параграф 2. Первый Тюркологический съезд… и последнийЕсли при Романовых сжигали старые архивы, то при Сталине поступили проще.
Запретили арабский алфавит, объявив его буржуазным пережитком. Тем самым тюркские народы, проживающие в СССР, были отрезаны от широкого круга собственных и восточных источников.
Почти все участники первого (и последнего) Тюркологического съезда, который проходил в 1926 году в Баку, впоследствии были репрессированы. Около 100 ученых – практически весь цвет тюркской лингвистики.
Разве это можно забыть и простить!..
Пострадали, в том числе убежденные приверженцы арабского письма – казанский татарин, статист-экономист Галимджан Шараф и славный сын казахского народа, лингвист Ахмет Байтурсунов.
Последний входил в состав нашего первоначального Пантеона.
Атмосферу съезда, который превратился фактически в «суд над старым арабским шрифтом», хорошо передает выступление некого профессора Яковлева:
«Я также с большим удовольствием слушал доклад тов. Шарафа и должен сказать, что после его последнего слова мое впечатление в значительной степени испортилось. В самом деле, тов. Шараф стал аргументировать таким образом, как обычно аргументируют тогда, когда аргументов по существу нет (Смех). Он стал аргументировать к личности докладчиков: мол, какие плохие докладчики. Он сказал, что под профессорами Яковлевым и Жирковым скрываются никто иные, как тайные руссификаторы (Галимджан Шараф оказался абсолютно прав, спустя 13 лет всех перевели на русскую кириллицу – прим. авт.).
Но, к сожалению, тов. Шараф сделал маленькую ошибку потому, что одновременно сюда относятся и передовые работники, которых выдвинули восточные народы и которые стоят на точке зрения латинского алфавита, и они оказались «оторванными от народа» и интеллигенции».
Казах Байтурсунов – едва ли не единственный, кто открыто поддержал своего казанского коллегу Шарафа. Из стенографического отчета съезда:
«Мы имеем в настоящее время самый идеальный алфавит (Смех), – делегаты не хотели даже слушать аргументы «арабистов». – Пусть кто-нибудь скажет, что алфавит этот не идеален. От алфавита, что требуется? От алфавита требуется, чтобы он хорошо передавал звуки и в техническом отношении был удобен. О техническом удобстве уже говорил тов. Галимджан Шараф. Никто полнее, никто основательнее его не разбирал этого вопроса. Я думаю, что всякий, кто руководствуется не чувством, а разумом, должен это подтвердить».
Но в итоге победили, как того и следовало ожидать, «латинисты». Из стенографического отчета:
«За резолюцию тов. Коркмасова 101 голос. (Бурные, долго несмолкающие аплодисменты). За резолюцию тов. Шарафа 7 чел. и воздержалось от голосования 9 человек».
Яростный казах Ахмет, непримиримый в борьбе за интересы нации – вот кто был носителем истинного Тюркского духа! – предложил свой проект обновленной графики.
Именно его Байтурсунов называл идеальным. Старое арабское письмо, хотя было и получше латиницы, тоже не совсем подходило для адекватной передачи тюркской речи. Казахский ученый придумал специальные знаки, наподобие скрипичного или басового ключа в нотной записи, что экономило число новых букв и более точно передавало звуки тюркского языка.
Профессор Е.Д.Поливанов признал этот проект «гениальным»…
Сталинский режим к 1937 году уничтожил, за исключением двух-трех «тайных русификаторов» всех делегатов съезда – как сторонников перехода с арабицы на латиницу, так и противников.
Без разбора.
Наслушались там вольнодумных речей, а вдруг семена эти взойдут потом плодами стихийного сопротивления. Инакомыслие нужно душить в зародыше!
Чуть позже, в 1939-м тупо, как и предвидел Шараф, «посадили» всех Тюрков на русский алфавит. Хотя на первом Тюркологическом съезде, в том, роковом для арабской графики 1926 году, пели совсем другие песни.
Профессор Павлович:
«Когда мы, немногие присутствующие на этом съезде русские ученые, коммунисты и беспартийные русские профессора, голосуем здесь вместе с вами за латинский алфавит, мы это делаем потому, что мы злейшие враги руссификаторства».
Тот же профессор Яковлев:
«Мы вопрос о русском алфавите отбросили по той причине, что он неудобен и не приемлем для национального чувства этих народов, среди которых он в свое время насильно проводился».
Дальше стало еще хуже – исторической наукой стали управлять напрямую с помощью партийных указаний и директив.
Параграф 3. «Ты подобен святому Идегею»Поворотный пункт – постановление ЦК ВКП(б) от 9 августа 1944 года "О состоянии и мерах улучшения массово-политической и идеологической работы в Татарской партийной организации".
Истинная суть его изложена в седьмом пункте:
«Предложить Татарскому обкому ВКП(б) организовать научную разработку истории Татарии, устранить допущенные отдельными историками и литераторами серьезные недостатки и ошибки националистического характера в освещении истории Татарии (приукрашивание Золотой Орды, популяризации ханско-феодального эпоса об Идегее)».
А началось все с элементарного доноса. 14 июля 1944 года республиканская газета «Красная Татария» выпустила «крамольный» номер. В «шапке» первой полосы сообщалось: «Этот номер мы посвящаем нашим доблестным союзникам – Великобритании и Соединенным Штатам Америки».
Как раз был открыт Второй фронт, и тема была, что называется «горячей». Но в ЦК ВКП (б), получив от «бдительных читателей» газету, посчитали этот выпуск «серьезной ошибкой»:
«Во всех материалах газеты смазывается роль Советского Союза в деле создания и укрепления антигитлеровской коалиции, принижается значение борьбы советского народа и Красной Армии против гитлеровской Германии».
Стали шерстить всю периодику Татарии, республика была подвергнута тотальной проверке. К делу подключилась «тяжелая артиллерия» – главный идеолог тех лет, начальник Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП (б), «красный профессор» Гоша Александров.
Нарытый компромат показался настолько серьезным, что был доведен до влиятельного сына коллежского регистратора, сумевшего при Советах стать «заместителем Сталина по партии» и председателем Совмина СССР. Речь о Маленкове.
В журнале «Эхо веков» полностью опубликован этот документ под заголовком «Из докладной записки зам. начальника Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП (б) М. Иовчука и зав. отделом Управления И. Цветкова секретарю ЦК ВКП (б) Г.М.Маленкову «О состоянии агитационно-пропагандистской работы в Татарской партийной организации».
Приведем из него отрывок:
«Ряд историков и литераторов Татарии оценивают эпос как высшее достижение татарской культуры и ставят Идегея в один ряд с Давидом Сасунским, «Витязем в тигровой шкуре» и др. Н. Исанбет в статье «500-летие дастана «Идегей»«, опубликованной в 1941 г. в журнале «Совет эдэбиаты» № 11–12, возвеличивая Идегея как «героя освободительной борьбы», приходит к выводу, что Идегей своей борьбой против хана Тахтамыша подготовил образование и выделение из Золотой Орды самостоятельных государств и в том числе Московского.
Культ Идегея проникает в татарскую драматургию и татарскую поэзию. Тот же Исанбет написал по существу националистическую пьесу «Идегей», где главный герой Идегей выведен любимцем и вождем народа. Поэт Шериф Мударрис призывает воинов-татар брать за образец Идегея. Свои стихи о красноармейце Галимове он заканчивает словами: «Ты подобен святому Идегею – герою, Потому что твоя мать, родная мать – Татарский народ».
Возводя Идегея в сан народного героя, Исанбет пытается представить Золотую Орду как передовое государство своего времени, где большинство народа придерживалось передовых освободительных идей.