Леший. Царь ледяной пустоши

Молодая женщина остановилась и с любопытством уставилась на городскую. Симпатичная местная с дивными воловьими глазами чуть навыкат смотрела очень странно – и на двух незнакомцев, и через них. Так выглядят немного заторможенные люди, которые всегда живут в себе и мало обращают внимания на окружающий мир. Немного настораживал яркий от природы большой приоткрытый рот. Было в ней что-то не от мира сего, какой-то легкий изъян, пока что неуловимый для двух залетных журналистов.

– Может, глухонемая? – подсказал Андрей.

– Я не глухонемая, – как ни в чем не бывало заметила местная, как оказалось, имевшая острый слух. – Я как раз туда иду – на Медвежью горку – подвезете?

– Подвезем? – спросила у водителя его спутница.

– Конечно.

– Садитесь, – кивнула назад Кассандра.

Местная открыла дверцу, забралась в салон машины, поставила корзинку на сведенные круглые, совсем не тронутые загаром колени. Содержимое корзинки аккуратно укрывало расшитое белое полотенце.

– Меня Катериной зовут, – сразу представилась она.

Не такая уж она и закрытая.

– Очень приятно, Андрей, – газанув, сказал водитель, разглядывая в лобовое зеркало пассажирку. – За глухонемую простите.

– Да ничего, – равнодушно откликнулась та.

– Кассандра, – представилась в ответ спутница крепыша. – А она высокая, ваша Медвежья горка?

– Вполне.

– За селом? – поинтересовался детектив.

– Ага. Вы городские?

– Они самые.

– И зачем вам понадобилась наша горка?

– Сказали, местная достопримечательность.

– Ну да, так и поверила.

– В смысле, Катерина? – не понял водитель.

– Чего просто на холм-то смотреть? Чего в нем интересного может быть? Вы же приехали на нашу блаженную глянуть, верно? – вдруг хитро спросила женщина. – На Агафьюшку нашу спятившую, на пророчицу нашу. Недаром о ней уже повсюду растрезвонили. «Синеборский феномен».

Крымов и Кассандра даже не сразу нашлись что ответить. Эта странная Катерина как будто мысли их читала.

– А вдруг так оно и есть?

– Да не вдруг, а так и есть, – глядя в окно машины на убегающее назад село, откликнулась та.

До самого края села они ехали молча. Только тут Андрей Крымов спросил:

– Мы правильно едем, Катерина?

– Ага. Скоро на месте будем. Еще один поворот налево. Сразу перед лесочком, в чистом поле. Да вон она, горка, а вон и Агафья стоит…

Все было так – и горка посреди чистого поля, и молодая женщина в длинном ситцевом платье; как и ее волосы, цветастое платье трепал теплый летний ветер. Стояла она и, поддерживая огромный круглый живот, смотрела в ту сторону, где, по словам краеведа Суровцева, простиралась за лесами и за долами, а все чаще за степями, укрытыми могильниками скифов, ее величество Ледяная пустошь. С тремя загадочными курганами, под которыми, по поверьям здешних диких мест, покоились три демона, рожденные матерью-землей тогда, когда и о самом человеке-то никто не слышал.

– Близко совсем не подъезжайте, – посоветовала пассажирка.

– Почему – напугаем?

– Что-то вроде того. Нарушите совершенную тишину этих мест. И беседу Агафьюшки с небесами прервать можете…

– Ладно, – кивнул водитель.

Андрей остановил «Форд» метрах в пятидесяти от холма.

– Касси, взгляни, – сказал он.

– Куда?

– На горку.

– И что в ней такого?

– Никаких догадок?

Катерина первой вышла из машины, за ней – Кассандра, потом Крымов.

– Эта Медвежья горка – тот же самый скифский могильник, – пояснил Крымов.

– А ведь точно, – согласилась журналистка.

– Зимой тут наши мальчишки ой как резвятся: на санках с нее гоняют, двое расшиблись едва не до смерти, в царя горы играют. Сейчас я нашей чудиле корзинку отнесу и вернусь, – сказала как ни в чем не бывало Катерина и двинулась вперед, – чтоб с голоду не померла, бедолажка.

– Так вы знакомы? – спросила ей в спину Кассандра.

– Мы лучшие подруги, – не оборачиваясь, ответила та.

– Надо же, – покачал головой детектив. – Интересный поворот.

Скоро Катерина поднималась наверх по протоптанной годами тропинке. Дошла до самого верха – беременная не обернулась на нее, как будто и не услышала. Катерина что-то сказала подруге, поставила корзинку, постояла рядом и стала спускаться вниз.

Вернулась к туристам.

– Главное, чтобы корзинку тут не забыла, и так бывало. Свои не возьмут, а вот бродячие собаки все распотрошат. Ну так что, у вас, конечно, ко мне сто вопросов?

– Как вы догадались? – спросил Андрей.

– Невелика премудрость, – чересчур откровенно глядя на Андрея, ответила та.

Серьезный молодой мужчина ей явно понравился. Сюда такие редко залетали. Понравился так, что глаза ее как магнитом тянуло к нему.

– Хотите, чтобы я вам рассказала о ней, об Агафье? Ну так я и сама вопросы угадать могу. Когда все началось? Как ее способности проявились? Как она в блаженную превратилась? Что люди о ней говорят? А что есть такого, о чем еще никто не знает? Типичные вопросы для журналистов.

– Все верно, – ответил детектив. – Мы охотники за новостями. И вопросы вы задаете очень умелые, кстати. Из вас получился бы отличный внештатный корреспондент.

– Ну, спасибо вам.

– Мы уже немало узнали о вашей блаженной, поэтому и приехали сюда.

– Ничего вы пока не узнали, – покачала головой Катерина.

– Почему?

– Потому что со мной пока не говорили. А я знаю то, чего другие не знают.

– Ну так расскажите.

– Вот так запросто?

– А что такое?

– За так? – рассмеялась молодая женщина. – Только за интерес.

– Какой именно?

– Тостер мне купите новый в нашем магазине.

– Ого! А почему сразу не пылесос?

– Можно и пылесос – у меня он старый.

Крымов взглянул на спутницу, улыбавшуюся этому и впрямь неожиданному повороту. Кассандра просто отводила глаза, так ей было странно и неудобно всё это слушать, потому что Катерина явно не шутила. Местная с корзинкой вдруг оказалась очень практичной и даже в чем-то циничной обывательницей. А ее рассеянный взгляд, такой обманчивый поначалу, разом превращался в проницательный, насмешливый и даже с чувством превосходства. Как будто и впрямь она знала куда больше, чем все остальные.

– Что, слабó? – спросила Катерина.

– Новости должны стоить тостера, – напрямую без обиняков ответил Крымов.

– Уж поверьте, они того стоят.

– Так что вначале: рассказ или тостер?

– Тостер, мил человек, тостер, – глядя ему в глаза, оптимистично ответила Катерина. – А то послушаете меня, а потом раз – и нет вас. А я плакать буду.

– Тогда по коням, – кивнул на машину детектив. – Поехали в ваш магазин, ваше сельпо, купим вам тостер, Катерина. Чтобы вы не плакали. А дальше дело за вами.

До сельпо «Гармоника» они долетели быстро. Катерина сразу подошла к нужной витрине.

– Привет, Анютка, – окликнула она продавщицу, сидевшую в стороне и не отлипавшую от телефона, – как дела-то?

– Чего тебе? – не поднимая головы, тыкая грубым пальцем в клавиши, ответила та вопросом на вопрос.

– Мне вон тот тостер, яичного цвета, пожалуйста.

– На который ты пялишься, как на картину в музее?

– Ага. Родственники из города пожаловали, решили сделать подарок ко дню рождения. Я им сказала: тостер хочу. Еще сказала: хочу пылесос, мол, мой старый, но они ответили: жирно будет.

Мрачная крупная Анютка тяжело вздохнула:

– Чего сразу полцарства не попросила?

– Это в следующий раз.

Продавщица тяжело встала, окинула взглядом гостей и пошлепала к полкам. Достала сверху коробку с тостером и подошла к прилавку, в упор воззрилась на Крымова и Кассандру. Рыжая девушка скромно улыбнулась работнице сельмага, прошептала: «Здрасьте». Мужчина пробормотал: «Добрый день».

– Добрый, добрый, – откликнулась продавщица. – У тебя же день рождения осенью, кажись, – заметила Анютка, – в ноябре?

– А они заранее, – кивнула на мнимых родственников Катерина. – Заботливые. Хоть и скупые немного.

– Мы щедрые, – кивнул Андрей, достал портмоне и отсчитал нужную сумму. – Проездом. Думаем, заскочим к нашей сестренке, осчастливим. А пылесос в следующий приезд.

– Ловлю на слове, Андрей, – заметила Катерина.

– Это с какой же стороны они тебе родственники? – пробивая чек, спросила Анютка. – А ты им сестренка? Со стороны папашки твоего, алкаша, или со стороны мамашки, самогонщицы?

– Тостер давай, – повелительно кивнула Катерина. – Деньги-то получила. Умничает она.

Все трое направились к дверям. На улице, бережно держа коробку, Катерина спросила у Андрея:

– С какой стороны хотите быть? Со стороны папашки-алкаша или со стороны мамашки-самогонщицы?

Детектив поморщился – увертюра затянулись:

– Я, конечно, понимаю, у вас тут каждый залетный – объект для внимания. Но у нас дел по горло. Где разговаривать будем?

– У меня дома, конечно, за чаем. И самогоном, разумеется. Куда без него? А вы, Кассандра, любите самогон? Первачок?

– Дня без него прожить не могу, – когда они садились в машину, бойко ответила рыжая журналистка.

– Значит, подружимся, – кивнула Катерина. – Мне мамашка рецепт завещала, не утаила. В перспективе думаю разбогатеть несметно. Открою спиртовой заводик, пойло назову «Мамочкин букет». Разве не круто?

Буквально через полчаса они пили чай с пряниками в небольшом кирпичном домике, старом, но опрятном, с белыми наличниками и жестяной крышей. И тоже смотрели в открытое окно на сельскую улицу, только на этот раз имени Мичурина. Тут же на столе стояла и бутылка чистейшего ароматного самогона. Крымов и Катерина выпили по рюмочке за знакомство.

– У Агафьи и домик побольше, и банька за домом, – сказала Катерина. – Мы там частенько парились. Наливкой баловались, а то и самогоночкой. Мечтали по-бабьи. – Она подняла глаза с поволокой на Крымова. – Понимаете?

– Догадываюсь, – кивнул тот.

– Это будет важно в моей истории.

– И в это я верю. О большой и светлой любви мечтали? – на всякий случай задал наводящий вопрос детектив. – Угадал?

Катерина усмехнулась:

– А о чем еще двум голым бабам мечтать, как вы думаете? Да выпившим к тому же. О мужиках, конечно. – Катерина замолчала и внимательно посмотрела на Крымова. – А теперь слово мне дайте, что больше положенного вы в своей газете не пропишете.

– У нас журнал, – поправила ее Кассандра.

– Да один бес. Если меры не знаете – допивайте чай, забирайте ваш тостер и уезжайте прямо сейчас.

– Хитрый ход, Катерина, – кивнул детектив.

– Я подругу подставлять не хочу. Да и вам не стала бы советовать – тут такие силы замешаны, что с ними не поспоришь.

– Какие силы? – живо поинтересовалась журналистка.

– Темные. И я не шучу. Я и так за Агафью переживаю. Вам я решила довериться, Андрей, потому что вы, может быть, подскажете, как нам быть. А то срок-то приближается…

– Какой срок?

– Живот моей подруги видели? Скоро как шар будет. Месяца два ей осталось.

– А что же я подсказать должен?

– А это вы сначала мой рассказ послушайте.

Крымов уверенно кивнул:

– Обещаю, что мы не откроем ничего, что повредит вашей подруге.

– Верю. И продолжаю. О многом мы наговорились в ту ночь в баньке, – взволнованно и мечтательно вздохнула она. – И такого бы хотели, и сякого. Да хоть урода, но чтоб зверем был. Ну, вы меня понимаете. Это мне Агафья так сказала. Я-то красавчика загадывала, – она доверительно взглянула на Крымова, – а вот Агафьюшка наша, принцесса русоволосая, зверюгу себе у судьбы потребовала. Заказала – душой и сердцем и плотью. Повело нас от фантазий. Хотели даже соседа-бобыля завлечь, отставного прапорщика, чтобы он нас веником отходил, первачком увлечь думали, или трех молодых дураков наших затащить, что по Агафье сохнут, да слава богу, окстились. Вот потом стыдоба была бы. Я упарилась совсем, опьянела от самогонки и ушла в дом, а Агафья осталась. И вот что она потом мне рассказала. И рассказала мне так, как будто это сон у нее был…