Калека

Возвращение

Все экзамены, как и предполагал он, Иван, сдал на хорошо и отлично. От Маши, вестей не было. На городском рынке, пару раз встречал односельчан, которые рассказывали события, происходившие в деревне, но и туда она не возвращалась. Оставалось ждать. После собрания, на котором, торжественно вручали поступившим студенческие билеты, Ивана вызвали в деканат, где предложили стать комсоргом курса. Но, он отказался. Сославшись на постоянную боль в ноге.

— Вы меня простите, пожалуйста, но какой же из меня комсорг, если я, постоянно буду ныть по поводу своей беспомощности. Я бы и рад, но как комсомолец, не могу вам в этом не признаться.

Собравшееся в кабинете начальство по достоинству оценило его честность и назначило Ивана старостой группы.

— Ну, это ещё куда не шло.

Думал он про себя. Хотя истинная причина отказа была совершенно другая. Эта должность, коренным образом могла изменить его планы в отношении всей дальнейшей жизни, и, в частности, с Машей. Чего он, абсолютно, не хотел. Выходя из кабинета, Иван, нос в нос, столкнулся с парнем, который был соседом по комнате. Звали его Петя. По всему было видно, что тот искал дружбы с ним, сразу заметив в Иване силу и независимость. Но Иван, не отвечал взаимностью, подсознательно чувствуя скрытую сущность этого человека. Проще говоря, видел насквозь его. У таких людей, подхалимство и предательство, рождаются до них, но в то же время они скрытны и очень мстительны. И вести себя нужно с ними, крайне осторожно.

— Ваня! Я тебя повсюду ищу!

Залебезил Петя, перед соседом по комнате.

— А что меня искать. Я и не терялся.

Не хотя, посмотрев на него, проговорил Иван.

— Да, ты вообще-то, нужен, не мне, а блондинке, которая уже битый час ждёт тебя в фойе института.

Иван, услышав эти слова, опрометью бросился по коридору. И у доски объявлений, где висели списки поступивших, увидел Машу. Сердце, готово было выскочить из груди.

— Маша! Машенька!

Радостно, закричал он, подбежав к ней.

Девушка обернулась и с такой же, не скрываемой радостью, заулыбалась.

— Подожди обниматься! Пойдём выйдем. На нас смотрят.

Шепнула она ему на ухо. Иван, мельком глянул по сторонам и увидел любопытные взгляды, направленные в их сторону. Выйдя из здания, они направились в парк. Погода была подходящая, не жаркая, но за то сухая. Парень, с порога завалил девушку вопросами:

— Где твои вещи? Ты поступила? Откуда, ты? Как доехала? Ты кушала?

Маша, улыбаясь, всё выслушала, подождала пока Иван успокоится и стала рассказывать свои похождения:

— Добралась я до Москвы, нормально. Кстати, знаешь, какая она красивая и большая?

Но увидев на лице собеседника, полное равнодушие к этой теме, продолжила рассказ о себе:

— Так вот! Приехала в институт, сломав по дороге, в метро, каблук от туфель. Там есть лестница, которая сама едет, я спрыгнула с ней, а каблук остался.

Иван засмеялся, а Маша обиженно заметила:

— Ты смеёшься, а мне было там не до смеха. Хорошо, что мама положила домашние тапки в чемодан.

— Да, не переживай ты за туфли, куплю я тебе новые. Рассказывай, дальше.

Перебил её парень и девушка продолжила:

— Сдала документы в приёмную комиссию и поселили меня в спортзал, где жили абитуриенты. И девчонки, и мальчишки, все вместе. Спали, прямо в одежде. Одним словом, конюшня, да и только. Короче, устные я сдала, а сочинение завалила. Собрала вещи, сижу, плачу. Подходит ко мне, такой интеллигентный мужчина. Спрашивает, «почему ревёшь?» Я ему, всё и рассказала.

— А он, предложил тебе помощь? За деньги, естественно!

Снова перебил её Иван.

— Ну да!

Удивлённо, протянула Маша.

— А ты, откуда знаешь?

— Эх ты, простота ты моя, простота! Как же ты добралась, без денег?

Жалостливо посмотрев на неё, снова спросил он.

— А как! Ждала я, ждала. А потом набралась смелости и пришла в приёмную комиссию. Рассказала о произошедшим со мной случае, а мне отвечают. Здесь, говорят, не дурдом, а институт культуры. Вы, девушка, перепутали адрес.

Иван, еле сдерживал себя, чтоб не разразиться смехом, а Мария продолжала:

— Ах, дурдом! Я притащила туда свой чемодан, матрац, одеяло и легла у порога. Они, опешили от такой наглости. Посмотрите, кричат, что эта крестьянка выдумала. В приёмной комиссии, устроила общежитие. Вызвали милицию, и та отвезла меня в отдел.

Здесь уже парень не выдержал и захохотал. Девушка последовала его примеру. Наконец, успокоившись, Иван попросил продолжить рассказ.

— А что продолжать? Не знаю каким образом, милиционеры достали мне обратный билет, дали рубль на дорогу, накормили и проводили. Вот и всё! Приехав, вещи закрыла в камере хранения, и прямиком к тебе. Ты рад, мне?

Вопросом, закончила она свой рассказ.

— И ты ещё спрашиваешь?

Обиженно произнёс парень и добавил:

— Значит так! Сейчас, я отпрашиваюсь, и мы едем в Милену!

— А отпустят тебя?

Недоверчиво переспросила девушка.

— Куда они денутся?

Уверенно заявил Иван и уже через два часа они тряслись в поезде, который вёз их в направлении Чернавы.

— Ты, не в курсе, как там мама? Я по ней, ужасно соскучилась.

Поинтересовалась Маша, удобно усевшись у окна.

— Всё нормально! Я, Рыжему дал партийное поручение, помогать твоей матери. За это, ему полагаются премиальные в виде самогона, которые батя выдаёт ему, в три дня, раз. В общем, банка на неделю.

Девушка настороженно посмотрела на парня и тот догадавшись о чём она тревожится, отрицательно закивал головой, проговорив на распев:

— Не-не-не! Это исключено! Не волнуйся! Я его предупредил и на счёт этого. Если что, оторву к чертям собачьим и выброшу поросятам!

Молодые люди громко засмеялись, с полуслова поняв друг друга.

Когда поезд остановился в Чернаве и ребята вышли из вагона, у площади вокзала они увидели колхозный Газик. Водитель, видимо, кого-то провожал. Иван поставил чемодан Маши у колеса, в ожидании хозяина автомобиля. Через некоторое время, с сеткой в руках, нагруженной продуктами, появился шофёр. Заметив односельчан, он расплылся в улыбке.

— Привет, молодёжь!

Открывая кабину, обратился он к ним.

— Здорово, дядь Вась!

За двоих, отозвался Иван.

— Ну, что, я слышал ты поступил? Уже учишься?

— А разве могло быть по-другому?

Бодро воскликнул парень и знакомый вымолвил:

— Да нет! Это я, так, к слову. А у тебя Маша как дела?

— А Маша, не поступала. У неё была обзорная экскурсия.

Ответил за неё, снова, Иван. Мужчина, удивлённо, посмотрел на них, открыл пассажирскую дверь в машине и весело сказал:

— Молодой, ты Вань, но умный не по возрасту. Уважаю!

До Милены доехали быстро. Дожди, за это время, были не значительные и дорогу не успели размыть. В открытые окна автомобиля задувал прохладный ветер. На обочинах, гнули верхушки берёзы и сосны, словно приветствуя вернувшихся и от всего, этого, на душе было не объяснимо радостно. Дядя Вася, остановил машину у дома Марии. Иван вылез вместе с ней, забрал чемодан и открыв калитку палисадника, они поднялись на веранду. Стучать, долго не пришлось. Елена Даниловна, видно, услышала, что автомобиль остановился у её дома и выглянула узнать, почему? Увидев на крыльце дочку и Ивана, она обрадовано раскинула руки и запричитала;

— Вы? Дома? Ну, слава богу! Что же вы стоите? Давайте в дом. Голодные, наверно, с дороги?

Маша, не успела, даже, открыть рот, как Иван опять опередил её с ответом:

— Да! Не откажемся. У меня во рту, с утра, маковой росинки не было.

Тут уж девушка не сдержалась;

— Что ж ты врёшь? На вокзале, в столовой, две тарелки щей слопал.

— Ну это, когда было?

Смеясь, стал оправдываться Иван, видя, как Елена Даниловна достаёт из печи горшок с тушёной картошкой.

— Накладывай, мам, накладывай!

Нарочительно громко, произнёс он. У Маши, от этих слов, подкосились ноги и она, чтобы не упасть, присела на табурет у стола. А Елена Даниловна, услышав такое обращение к себе, с деловым видом поставила горшок на стол. Наложила картошку в тарелки и сбегав в зал, принесла бутылку русской, бережно хранившейся для особого случая.

— Садись, сынок! Наливай-ка, за приезд, а то в горле пересохло!

Иван понял, одобрение тёщи получено. А решение Маши было известно ему, ещё перед отъездом. Застолье, продолжалось не меньше двух часов. Мария, лишь намочила из рюмки губы, а Иван и Елена Даниловна опустошили добрую половину бутылки. Они громко спорили о насущных проблемах села, когда дверь отворилась, и на пороге показался Илья Иванович. Все, тут же замолчали. А он, нахмурив брови, не добро оглядел присутствующих и обращаясь к сыну сказал:

— Не хорошо, ты, сынок, поступаешь! Не по-людски как-то. Мы с матерью ждём, пождём, а тебя, всё нет. Не засиделся ты в гостях? А?

— А я не в гостях здесь, отец, С этого дня, это мой дом.

Ответил Иван, глядя ему в глаза. Илья Иванович, кашлянул, обдумывая сложившуюся ситуацию, потом снял с плеч фуфайку, повесил её на гвоздь, вбитый в стену, и молча сел за стол. После этого, налил водки себе и Елене Даниловне, высоко поднял рюмку и произнёс:

— Давай-ка, сваха выпьем за молодых! Им, судя по таре, уже хватит. О другом, пусть думают.

Все облегчённо вздохнули. Благословение отца, тоже было получено. А вот с матерью, как и ожидал Иван, всё было гораздо сложнее. Она, ни в какую, не хотела видеть невестку в доме, ни до свадьбы, ни потом. И только, после серьёзного разговора с мужем, Анастасия Гавриловна, затаив обиду, зло сказала:

— Делайте, что хотите! Останетесь без штанов, помяните моё слово! Она вас, как дураков, облапошит.

Расставание

— Ваня! Сынок! Просыпайся!

Иван открыл глаза и увидел над собой не бритое лицо отца. Ему показалось, что он только что лёг. Четыре часа пролетели одной секундой;

— Поднимайся! Поднимайся! Рыжий, заждался.

Продолжал будить сына, Илья Иванович.

— А где он?

Сонным голосом, зевая, пропел Иван.

— Да вон, на кухне сидит. Уже надоел, как собака. Бутылку самогона выжрал, как будто воды с колодца испил. А говорит больной! Какой он, на хрен больной? Всех баб на деревне перещёлкал, словно орехи. Мне б его здоровье!

Сокрушался отец, и, видя, что сын поднимается, развернулся и пошёл обратно к надоевшему гостю. Ваня, нацепил дорогой, пластмассовый протез на ногу, перетянул его для надёжности ремнём, так как день намечался бесконечно долгим и натянув рубашку, одев брюки и носки, вышел из комнаты. У печи, возилась мать, готовя корм скотине, а за столом, на котором стояла, начатая бутыль самогона и лежали в тарелке огурцы с нарезанным, тонкими ломтиками, салом, сидели отец и Семён, который был, как всегда навеселе. Поздоровавшись с ним, Иван вышел в сени, схватил двухпудовую гирю, стоявшую под лавкой, несколько раз поднял её, меняя руки, и наскоро умылся холодной водой прямо из ведра. Потом вернулся на кухню, сел за стол и не торопясь, принялся за завтрак, который состоял из большой кружки молока и сладких сушек, лежащих в деревянной хлебнице. Покончив с ними, он встал из-за стола и, посмотрев на родителей, которые непрерывно следили за его движениями, сказал:

— Ну, всё, мне пора! Уже рассвело, надо торопиться!

Потом, обращаясь непосредственно к Семёну, добавил;

— Вставай, ямщик, ещё к Маше заехать нужно!

При этих словах, Анастасия Гавриловна, не довольно покачала головой, но, поймав на себе строгий взгляд Ильи Ивановича, промолчала. Иван, схватил со скамьи рюкзак, с вечера собранный матерью, снял с гвоздя потёртую брезентовую куртку и вышел из избы. За ним последовали остальные. У порога, родители благословили сына, поцеловав на прощание и трижды перекрестив его, а мать в дополнение ко всему, пустила слезу. Чтобы не видеть этого, тот запрыгнул в телегу и крикнул, Рыжему;

— Погоняй!

Повозка тронулась, но, ненадолго. Подъехав к дому Марии, лошадь снова остановилась.

— Подожди здесь. Я, по-быстрому!

Спрыгнув с телеги и не оборачиваясь, проговорил Иван. Зайдя на веранду, он громко постучал кулаком в дверь, которую открыла, мама девушки, Елена Даниловна. Низкая, худая женщина со здоровым румянцем на лице и милой улыбкой. Она, относилась к Ивану с нескрываемым уважением и он, видя это, старался, как мог, не потерять этой благосклонности к себе.

— Ванюша! Заходи, заходи! Маша, ещё управляется. Сейчас я её кликну.

Она, открыла другую дверь, выходившую во двор и звонким, не по возрасту, голосом крикнула:

— Маня! Маня! Хватит там копаться, тебя Ванюша заждался!

Иван посмотрел через плечо женщины и увидел любимое лицо девушки. На голове у неё был повязан синий платок, в который она заправила волосы. На тело, накинут старый, разноцветный халат, а ноги обуты в резиновые сапоги. Но даже этот наряд не мог испортить натуральной красоты и непосредственности.

— Я, сейчас! Зерна курам насыплю и всё!

Отозвалась девушка.

— Пойдём, Ванечка!

Снова обращаясь к парню, произнесла Елена Даниловна и, отворив дверь, зашла в избу, приглашая за собой Ивана. Тот, наклонив голову чтобы не зацепиться о низкую притолоку, последовал за ней и, войдя, уселся на небольшой табурет, стоящий у печи.

— Вот так мы и живём!

Подставив другой табурет рядом, и устроившись на него начала разговор женщина.

— С ума сошла, девка! Бросает родную мать. Зачем ей этот институт культуры, не понимаю? Сейчас, хорошие деньги на ферме платят. Не то, что мы раньше, за трудодни намахивали. Так нет же, всё вам мало. Ох, молодёжь, молодёжь! Чего вам не хватает?

Иван, хотел открыть рот, чтобы ей возразить, но в дом вошла Маша.

— Ой, какая погода занимается. На небе ни облачка. Красота! Ваня, пошёл к Семёну выйди, а то, как-то неудобно. Человек нас ждёт, один сидит.

Парень, не говоря ни слова, поднялся и вышел, оставив мать с дочкой наедине. На улице и в самом деле была замечательная погода. Солнце уже выглянуло из-за леса. Ветра не было и отовсюду слышалось разноголосое пение птиц. На телеге, повернувшись на бок, лежал Семён и громко храпел. Иван не стал будить приятеля, а сняв с себя куртку, положил её рядом на сено, подготовив, таким образом, место для девушки. Потом забрался на неё сам, взял поводья в руки и стал ждать Машу. Спустя четверть часа в дверях показалась Мария. Она была в зелёном сарафане, волосы заплетены в косу, закрученную на затылке, в чёрных туфлях и с чемоданом синего цвета в руках. Позади неё, со следами слёз у глаз, виднелась фигура Елены Даниловны. Они молча остановились у повозки и Иван, спрыгнув, подсадил на неё девушку, потом, неловко, запрыгнул сам. Мать перекрестила дочку, и лошадь тронулась, увозя за собой телегу и трёх седоков. Выехав за деревню, парень сильно хлестанул поводьями по бокам лошади, крикнул что-то непонятное и та, перешла на рысь. Недолгое молчание нарушила Маша:

— Знаешь, что мне пожелала мама?

Обращаясь к Ивану, сказала она.

— Что?

— Чтобы я провалила экзамены и вернулась в деревню.

— А ты, что ответила?

— Сказала, что если и вернусь, то к тебе в дом!

Иван, не веря своим ушам, повернулся всем телом к Маше, еле удержавшись на телеге, открыл рот и переспросил ещё раз;

— Это правда?

— А я тебя, разве обманывала раньше?

Спокойно откликнулась девушка. На что тот робко вымолвил:

— Нет!

— Так чего ж ты спрашиваешь?

Проговорила, заканчивая неприятный для себя разговор, Мария. И парень, снова повернувшись к лошади, радостно закричал:

— Но! Милая! Но! Не спи!

Будто она стояла на месте. Иван, то и дело хлопал вожжами по спине рысаку пока тот, не перешёл в галоп. В этот момент проснулся Семён. Увидев издевательства над подопечным животным, он придвинулся к Ивану, протянул руку и сказал;

— Дайка, поводья! Это тебе не арабский скакун! Мне, на нём, сегодня, целый день сено возить. А ты, бега устраиваешь.

Маша громко засмеялась, а парень, как ни в чём не, бывало, передал вожжи товарищу. Рыжий, перевёл лошадь, опять на рысь и попросил девушку, чтобы та спела.

— Мария, у тебя такой красивый голос! Да и дорога короче покажется, нам ещё труситься и труситься.

Она не стала отказываться и звонко, на весь лес, запела:

Вот так, слушая её песни, друзья быстро добрались до Чернавы, ближайшей от Милены железнодорожной станции. У вокзала, Семён высадил молодую пару, а сам, попрощавшись, повернул назад. Иван, оставив девушку с вещами, пошёл за билетами и вскоре вернулся обрадованный.

— Я, тебе, до самой столице билет взял. В области, пересажу на Московский, он идёт ночью, а сам потом, как-нибудь доберусь до института.

— Ванюша! Я сама пересяду!

Пыталась поспорить с ним Маша. Но Иван был неумолим.

— Ещё чего! Возражения не принимаются. У нас, с тобой, целый день будет в запасе. Сходим в кино. Мороженого покушаем. В общем, скучать не будем. Пойдем, присядем на лавочку.

Парень, накинув рюкзак на плечо и подхватив чемодан, направился к лавочкам, стоявшим под высокими тополями на привокзальной площади. За ним последовала и спутница. Там, ещё никого не было. До проходящего поезда оставалось не меньше получаса и молодые люди, удобно расположились в ожидании его.

— Ванюш? А почему ты решил поступить в сельскохозяйственный? Ты же закончил школу всего с двумя четвёрками?

Спросила Маша, посмотрев на Ивана.

— Да мне, впрочем, не было никакой разницы, куда отдавать документы. Лишь бы институт. А тут колхоз направление дал. Повышенная стипендия. Рядом с домом. Вообще, меня устроило. Но если бы я знал, что ты тоже поступаешь, непременно туда же направился бы. Мне Елена Даниловна об этом ничего не сказала, как и ты.

Замявшись и густо покраснев, ответил Иван.

— Мама и сама не знала. Я всё решила в последний момент. Когда увидела, что она симулирует с болезнью. Зачем, она это делает? Не понимаю!