Дом на Озёрной
- -
- 100%
- +
Томка, наоборот, жаждала прояснения ситуации. Она вообще любила мелодрамы и латиноамериканские сериалы. Поэтому, войдя в комнату, где Галина Семеновна и Валя меняли для Тетериных занавески, она подбоченилась и громко спросила:
– Мама, а как им стелить-то будем? Вместе или раздельно?
Галина Семеновна сурово посмотрела на младшую дочь и покачала головой:
– Ну, вот чего суетишься? Никто спать еще не ложится. Вечер придет – разберутся сами. Улягутся как-нибудь без тебя.
Но до вечера было еще далеко, а Томке не терпелось уже сейчас погрузиться в драму. Она обожала театр. Если бы не Степан, она бы наверняка стала актрисой. Парадокс их взаимоотношений состоял в том, что Степан без памяти влюбился в Томку, увидев ее на сцене самодеятельного театра, где она азартно исполняла роль беспутной и беспринципной певицы Юлии Джули в спектакле по пьесе Евгения Шварца «Тень», однако стоило им пожениться – и он тут же запретил ей посещать театральный кружок, не говоря уже о поступлении в театральное училище. Томка тогда слегка погоревала, разбила несколько тарелок, выкрикивая реплики из своих любимых монологов, а потом забеременела, и все стало хорошо. По старой памяти она еще вырезала фотографии любимых артистов из глянцевых журналов, однако годы шли, незнакомых звезд становилось все больше, и Томка все отчетливей понимала, что за Степаном и за его КамАЗом она как за каменной стеной. Ее, правда, слегка угнетало то, что Мария выучилась в институте и сама зарабатывала себе на жизнь, а Томка была всего лишь домохозяйкой, но заработки Степана позволили ей однажды купить такую дорогую шубу, что все вопросы карьерного, интеллектуального, а также имущественного неравенства между сестрами были сняты раз и навсегда.
Приезд Вали кое-что изменил в этом устоявшемся расположении сил. Во-первых, увидев сестру, Томка окунулась в прошлое, когда театральные эффекты были ей очень близки, а во‐вторых, само натяжение между Валей, Тетериным и Марией просто обязано было, по Томкиному мнению, привести к волнующей драматической развязке.
Поэтому, едва дождавшись, когда Галина Семеновна выйдет из комнаты, Томка свистящим шепотом сообщила Вале о том, что Тетерины разводятся, что Женька из-за этого пыталась покончить с собой и что лично она, Томка, всегда знала, что на чужом несчастье своего счастья не построишь.
Валя была слегка ошеломлена шекспировским темпераментом, с которым Томка излагала свой взгляд на семейную драму, и от этого не смогла найти нужных слов, когда, наконец, столкнулась на веранде с Марией.
– Ну, здравствуй, сестренка, – сказала та, слегка щурясь и вынимая внезапно неловкими пальцами сигарету.
– Мы там с мамой у вас в комнате занавески сменили, – сказала Валя и почему-то вдруг покраснела. – Не знаю – понравятся они тебе или нет…
Впрочем, к вечеру такая мелочь, как занавески, уже никого не волновала. Семья впервые за пятнадцать лет собралась почти вся целиком. Не хватало одного Юрки Дедюхина.
– А где сын-то твой? – спрашивал Муродали у Степана, разливая по рюмкам водочку. – Я с ним тоже хочу познакомиться.
– Успеешь еще, – отвечал Степан, отводя взгляд в сторону.
Ему нелегко было объяснить свояку-таджику, что сын его состоит в непонятной полулегальной организации и уже несколько раз задерживался милицией за нападения на выходцев с Кавказа и из Средней Азии.
– Ну, будем, – сказал Степан, а затем чокнулся с Муродали и закусил грибочком.
– Замечательные грибы у Галины Семеновны, – промычал Тетерин, а Степан подмигнул ему:
– Повезло нам с тещей.
Их жены тем временем собрались за баней. Когда-то давно сестры скрывались тут от родителей, чтобы пошушукаться, обсудить свои сердечные дела, а чуть позже – и покурить. Теперь они по старой привычке прятались, хихикали и выглядывали из-за бани, опасаясь быть застигнутыми врасплох.
– Степа меня с сигаретой увидит – убьет, – говорила Томка, восторженно представляя себя в образе Дездемоны. – Он у меня прямо мавр.
Однако мавру в этот момент было не до нее. После четвертой рюмки он стал с интересом выспрашивать у Тетерина о том – приходят ли к нему на прием красивые женщины и до какой степени они раздеваются перед ним. Тетерин смеялся, махал на него рукой, а Муродали размышлял вслух о покупке дома где-нибудь здесь, на Озерной.
– Ты сначала деньги свои верни, – усмехался Степан. – А то губу уже раскатал.
И разговор их неизбежно возвращался к Димкиному бизнесу, китайским компьютерам и покупке новых квартир.
За баней говорили о том же.
– Я лично себе четырехкомнатную куплю, – щурилась от сигаретного дыма Мария. – Мне меньше не нужно.
Чтобы позлить Томку, оказавшуюся со своим Степаном в стороне от общего предприятия, Мария рассказала ей про свой сон, в котором она была владелицей большого поместья, а Томка служила у нее домработницей.
В результате этих невинных фантазий пострадал не ожидавший подвоха Степан. Забравшись на чердак, где Галина Семеновна постелила им с мужем, Томка улеглась поверх одеяла в позе спящей Венеры с картины итальянского художника Джорджоне и стала терпеливо ждать Степана. Закинутая за голову правая рука быстро затекла, но Томка была в образе и не шевельнулась до тех самых пор, пока не услышала поднимающегося по лестнице мужа.
Увидев ее в столь многозначительной позе, Степан мгновенно уловил посылаемый ему сигнал, но к полному своему изумлению был решительно отвергнут после первой же попытки вписаться в картину замечательного итальянского художника эпохи Высокого Возрождения.
На его тревожные расспросы Томка отвечала сердито и коротко, но не выходя при этом из образа. Она обвинила его в том, что у всех теперь будут новые квартиры, а она, Томка, будет корячиться в старенькой двушке.
– Как домработница, – с дрожью в голосе заключила она, а затем схватила подушку и спустилась вниз, оставив мужа без малейших надежд на близость.
Глава 5
Димку провожали в Китай всей семьей. С утра в доме на Озерной царило приподнятое и немного нервное настроение. Галина Семеновна не могла найти себе места – она начинала мыть посуду, потом зачем-то бежала поливать огород, потом возвращалась, не дойдя даже до второй грядки, садилась на чурку рядом с поленницей и на секунду замирала, без всякой мысли глядя на свои натруженные руки.
Все понимали, что в их жизни, которая вдруг снова стала общей, происходит чрезвычайно важное событие, и ожидание перемен, связанных с этим событием, с одной стороны, объединяло их, а с другой – совершенно выбивало из привычного уклада и заставляло вести себя странно. Мария летала по дому как на крыльях, смеялась, шутила над Степаном и даже затеяла чехарду с девочками во дворе. Иван Александрович, наоборот, был молчалив и против своего обыкновения выглядел совершенно погасшим. Он привык уже к частым Димкиным поездкам по бизнесу, но в этот раз тот уезжал за границу и вез большую сумму.
– Дима, ты деньги-то хорошо прибрал? – спросил он сына, когда к дому подъехало такси. – Может, карманы какие на трусы пришпандорить?
Димка даже засмеялся.
– Да они все на карточке. Я их в банк положил.
– А карточка-то надежная?
– Самая надежная, – улыбнулся Димка. – Пуленепробиваемая.
– А, ну если так, – успокоился Иван Александрович. – Только ты там смотри, все-таки поосторожней.
Степан за всей этой суматохой наблюдал с легкой усмешкой. Он покуривал в стороне, прихлебывал чай и старался не смотреть на Томку, которая все еще дулась, хотя, по мнению самого Степана, дуться должен был он. При этом настроение у него было самое замечательное. В отличие от всех остальных, он чувствовал себя очень комфортно, нисколько не нервничал, и это чувство нравилось ему, потому что в своей простой и суровой жизни дальнобойщика он доверял только себе и своему КамАЗу.
Муродали был предельно собран, как будто отправлял бойца на задание. Пожав Димке руку уже на крыльце, он пристально посмотрел ему в глаза и сказал:
– Держись там.
– Так точно, товарищ командир, – шутливо ответил Димка и направился к такси.
У самой машины его догнала Галина Семеновна. Она перекрестила Димку, поцеловала его, а потом робко отступила на шаг.
– Мам, – сказал Димка, протягивая Галине Семеновне клочок бумаги. – Вот здесь телефон и адрес гостиницы в Китае. Звоните, если что.
Галина Семеновна убрала записку в карман старенькой кофты. Димка сел в такси, и через минуту оно скрылось за поворотом в конце улицы. Обитатели дома несколько мгновений стояли у калитки, как будто еще ждали чего-то, а потом Степан громко сказал:
– Ну, чего? На рыбалку?
И все пошли по своим делам.
* * *Уже на следующий день Мария потащила Тетерина смотреть новую квартиру. Риелтор привела их в четырехкомнатную. Тетерин хотел сказать, что на такое жилье денег не хватит в любом случае, но за последние несколько лет он впервые видел свою жену в таком искреннем и окончательном состоянии счастья. Любуясь ею, он рассудил, что сам факт покупки не столь важен. Важно, что они могли позволить себе просто прийти сюда.
«Пусть не эта будет квартира, – думал он. – Пусть поменьше. Главное, что мы делаем шаг. Мы уже не стоим на месте. Нас уже что-то ждет».
Мария порхала из комнаты в комнату, гладила стены, звонко смеялась и подмигивала Тетерину. В какой-то момент ему показалось, что она вот-вот расцелует его, но она поцеловала обои.
А на Озерной их ожидало известие о том, что Валя вдруг заболела.
– Температура высокая, – сказал Муродали, стараясь скрыть тревогу. – Ты бы ее посмотрел.
– Я? – опешил Тетерин.
– Ну а кто? – вмешалась Мария. – Ты же у нас доктор.
Входя в комнату к Вале, он стукнулся головой о низкую притолоку. Потирая ушибленное место, он неловко потоптался у входа, однако Валя, которая лежала на кровати, так и не открыла глаза. Быть может, она не услышала его, а может, просто сделала вид.
Тетерин негромко покашлял. Валя наконец взглянула на него, а затем, даже несмотря на то, что лежала в футболке, медленно натянула на себя одеяло до самого подбородка. Лицо ее пылало от жара.
Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Первым заговорил Тетерин:
– Меня твой муж прислал… Он хочет, чтобы я тебя послушал… Какая температура?
– Тридцать восемь и пять, – негромко ответила Валя.
Тетерин подвинул к ней табурет и уселся на него рядом с кроватью. Взяв Валю за руку, он начал считать пульс.
– Прямо как раньше, – сказала она.
– Что? – отвлекся он от секундной стрелки на своих наручных часах.
– Забыл уже?
– Что забыл?
Валя улыбнулась и провела языком по пересохшей верхней губе.
– Ты когда учился на медицинском, только у меня считал пульс. Говорил, что у остальных не прощупывается.
– Да? – пожал плечами Тетерин. – Не помню.
– Славка, неужели все забыл?
То, что его вдруг назвали по имени, причем так, как никто уже не называл, задело в нем какие-то прежние мелодии, но Тетерин боялся прислушиваться к ним.
– Сядь, пожалуйста, – он вынул из портфеля фонендоскоп.
Продолжая придерживать на груди одеяло, Валя приподнялась на постели и повернулась спиной к Тетерину. После секундного замешательства, во время которого тот вдруг вспомнил расспросы Степана о красивых обнаженных женщинах, он взял себя в руки и уверенно поднял футболку на стройной, знакомой ему спине.
Ощутив прикосновение фонендоскопа, Валя поежилась.
– Холодный… И прилипает…
– Не болтай, – сухо сказал Тетерин. – Ты мне мешаешь.
– Мне сказали, вы с Марией разводитесь, – неожиданно сказала она.
Тетерин сделал вид, что не услышал.
– Воспаления вроде нет.
– А почему?
Она поняла, что он услышал ее, и теперь как будто настаивала на своем. Но он не сдавался.
– Как почему? Дыхание не жесткое, в легких чисто.
– Я тебе еще тогда говорила, что этим все закончится, – продолжала Валя, не обращая внимания на его упрямство.
– Да нет, я думаю, обойдется… Горячее молоко с медом и парацетамол.
– Не слушаешь меня, – она повернулась и посмотрела ему в лицо.
– Почему? – пожал плечами Тетерин, отводя взгляд. – Только что послушал. Я же тебе говорю – все будет в порядке.
Валя понимающе улыбнулась и легла на подушку.
– Ладно, Тетерин… Иди… И скажи им, что ты меня вылечил.
* * *Через два дня Димка позвонил из Китая и сообщил, что ему не хватает денег. Китайцы неожиданно изменили условия сделки, отказавшись продавать партию по частям. Они предлагали забрать все компьютеры. В противном случае сделка аннулировалась.
В доме на Озерной был срочно созван военный совет. Муродали воспринял известие вполне спокойно. Будучи хорошим командиром, он был доволен уже тем, что удалось избежать потерь. Однако Мария не могла согласиться на ничью, потому что уже целовала обои в четырехкомнатной квартире. В ее новом понимании жизни ничья была уделом неудачников.
– Слабому – кость, – заявила она. – Мне нужно мясо.
Тетерин удивленно посмотрел на жену, которая вдруг открылась для него еще с одной стороны, однако Муродали настрой Марии понравился. Он любил людей с резким углом атаки.
– Что ты предлагаешь? – спросил он.
– Надо заставить Степана заложить квартиру, – без малейших колебаний сказала Мария.
Теперь она напоминала амазонку, летевшую навстречу опасности.
После недолгих споров было решено угнать у Степана КамАЗ.
– Он на него молится, – сказала Мария. – Спрячем на время, а потом вернем.
– Ну, так же нельзя, – пыталась возразить Валя. – Это нехорошо. И потом – какая связь между КамАЗом и квартирой?
Мария с легким презрением посмотрела на младшую сестру.
– Он на нем зарабатывает. Потеряет его – сразу прибежит к нам.
– Нет, так нельзя, – покачала головой Валя.
– А куда мы его спрячем? – спросил Тетерин.
– В гараж скорой помощи, – без раздумья ответила ему жена. – Ты обо всем договоришься.
– Я? – сердце Тетерина ушло в пятки. Я никогда ничем таким не занимался…
– Ничего, – отмахнулась Мария. – Надо когда-нибудь начинать.
* * *Уже через час Мария сидела в квартире у Томки. Сестры быстро поняли друг друга, и, хотя у Томки на душе от всего этого немного скребли кошки, она отдала Марии запасной комплект ключей от двери и от зажигания.
– Только вы там ничего не поцарапайте, – сказала она. – А то Степа расстроится.
Однако Степан расстраивался пока совсем от другого. По телевизору какие-то унылые люди давно уже бубнили про надвигающийся кризис, но его лично вся эта болтовня совершенно не задевала. Он жил по твердому и понятному ему принципу – моя хата с краю. И чем дальше был этот край, тем спокойнее чувствовал себя Степан. В глубине души он наивно полагал, что рассчитывать надо только на одного себя. Он совершенно не видел взаимосвязи между своей крепкой, как ему казалось, жизнью и общим устройством мира. Поэтому, когда мир слегка накренился и от этого накренилась его собственная жизнь, Степан по-настоящему растерялся. Он потерял заказчика, с которым работал десять лет.
Позвонив немногочисленным друзьям с просьбой о работе, он везде получил отказ. Ему объяснили, что времена на рынке наступают тяжелые и грузов для перевозки стало значительно меньше. Тогда Степан понял, что зря отказался от Димкиного предложения.
«Вот ишак, – думал он про себя. – Такой шанс упустил. Как теперь Томке сказать? На что жить будем?»
– Может, все-таки заложим квартиру? – предложил он жене, не объясняя причин своего уныния. – Успеем еще деньги в Китай перевести? Я бы мастерскую на Димкины деньги открыл.
При этих его словах Томка чуть не уронила тарелку с котлетами, которую она ставила перед мужем на стол. Именно сегодня Муродали и Тетерин должны были угнать КамАЗ.
Она бросилась из кухни в соседнюю комнату, чтобы позвонить на Озерную и отменить план своих родственников, но за окном уже взревел двигатель.
Степан выскочил на балкон и беспомощно смотрел вслед своему КамАЗу, с которым от него уезжала последняя надежда прокормить семью.
– Ну все, приехали, – сказал он.
* * *Если Степану казалось, что жизнь его на этом окончена, то у Тетерина все только начиналось. Оставив грузовик в гараже скорой помощи и вернувшись на Озерную, он испытывал сильнейший прилив сил. В небольшом придорожном кафе, где они с Муродали на скорую руку отпраздновали успешную операцию, он признался, что всю жизнь хотел совершить что-нибудь подобное.
– А что мешало? – спросил его Муродали.
– Не знаю, – пожал плечами Тетерин. – Трусил, наверное… А теперь, понимаешь, такое чувство, как будто заново живу. Странно.
– Ничего странного. Давай еще по одной.
– Ты знаешь, я вчера премию получил.
– Поздравляю.
– Давай ее всю спустим.
Муродали улыбнулся и одобрительно кивнул.
– Наш человек, – сказал он.
Домой Тетерин вернулся с подарками. Женьке он привез телефон, о котором она давно мечтала, Марии купил французскую тушь, а сам был в новеньком итальянском плаще.
– Даже не спрашивай, сколько стоит, – небрежно и слегка нетрезво сказал он Марии в ответ на ее удивленный взгляд.
– Ты молодец, – съязвила она. – Нам самое время итальянские плащи покупать. Ты вообще где болтался?
– Мы праздновали, – пожал плечами Тетерин. – Мужик захотел – мужик сделал.
Не удержавшись, Мария засмеялась над ним.
– Пока вы с Муродали шарахались по кабакам, Томка весь телефон оборвала.
– А что такое? – удивился Тетерин. – Разве она не в курсе? Она же сама тебе ключи отдала.
– Там уже все изменилось. Степан и без вас квартиру был готов заложить. А вы, балбесы, у него КамАЗ угнали. На чем ему теперь вещи сюда перевозить?
Мария понимала, что она неправа, поскольку изначально это был ее план, однако признавать свою ошибку она не хотела. Тем более что в итоге все сложилось как надо, а значит, правда была на ее стороне.
* * *Машину Степану тайком вернули на следующий день, и вскоре Дедюхины перебрались ко всем остальным на Озерную. Пока грузили вещи в КамАЗ, Томка сильно нервничала. Ее волновали не столько сами сборы и даже не то, как складываются дела у Димки в Китае, – нет, все это должно было решиться как-то само собой. Томка нервничала из-за Юрки.
– Слышь, Степа, – сказала она мужу, забираясь в кабину, – а с Юркой-то чего делать будем? Может, скажем ему?
– Чего скажем? – покосился на нее Степан.
– Ну, там ведь этот… Валькин муж… И девочка у них темненькая.
– Ну? – суровел Степан.
– Чего ты нукаешь? Сам, что ли, не понимаешь?
– Ты у меня еще хоть раз заикнись об этом, – зашипел он на Томку. – Я тебе все перья из хвоста повыдергаю.
– А чего я-то? – Томка сделала на него круглые глаза. – Я же за Юрку беспокоюсь.
– А ты не беспокойся, – веско ответил Степан и повернул ключ в замке зажигания.
Тем не менее Томка не зря предупреждала его насчет Юрки. Когда приехали на Озерную и тот выпрыгнул из фуры, первой к машине подбежала счастливая, звенящая как колокольчик Гулбахор.
– Катя! Катя, приехала! – кричала она, прыгая рядом с КамАЗом.
Окаменевший Юрка не сводил с девочки неподвижного взгляда. Он смотрел на нее так, как будто рядом с ним прыгало не крохотное веселое существо, а по меньшей мере бригада таджикских гастарбайтеров.
Когда же на крыльце появился улыбающийся Муродали, Юрка превратился в соляной столп. Правда, столп еще сохранил способность задавать вопросы.
– Кто это? – прошипел он.
– Родственники твои, – негромко сказал Степан, вручая ему огромный узел с вещами. – И попробуй у меня только дернись.
Юрка швырнул узел на землю.
– Я с ними жить не буду, – отрезал он.
– Еще как будешь, – Степан положил тяжелую руку сыну на плечо.
– Степа, Степа, – быстро заговорила перепуганная Томка, понимая, что сейчас может произойти что-то очень некрасивое.
В этот момент на крыльцо выбежала сияющая Женька.
– Дима! Дима звонил! – закричала она. – Он завтра прилетает!
– Да ты что! – заулыбался Степан и, уже совершенно забыв про сына, быстро пошел в дом, где радостно о чем-то кричала Мария. – Неужели получилось…
* * *Мария решила, что встречать Димку поедут она и Тетерин. Томка пыталась возражать, настаивая на равных правах, но Мария была непреклонна.
– Тома, вы и так нас всех чуть под монастырь не подвели. Пусть каждый занимается своим делом. Готовьте ужин.
В аэропорт они приехали за сорок минут до прибытия рейса. Мария была собрана, красива и даже немного торжественна. Тетерин же от оказанного ему доверия неожиданно впал в лирику.
– А помнишь, мы тебя здесь на практику провожали? – говорил он, окидывая взглядом регистрационные стойки.
– Да не помню я ничего, – отвечала Мария.
Несмотря на свои обычные заморочки, Тетерин сегодня почти не раздражал ее.
– Мы с тобой тогда в первый раз целовались, – продолжал он.
– Тетерин, ты как-то не вовремя с этим разговором.
Она внимательно изучала электронное табло с информацией о прилетах.
– Да? А по-моему, как раз вовремя.
Когда объявили о прибытии рейса из Благовещенска, Тетерины устремились к выходу для встречающих. Мария нервно скользила взглядом по лицам прилетевших пассажиров, выискивая Димку.
– Ну что ты волнуешься? – сказал Тетерин. – Он сам нас заметит.
– Да погоди ты, – огрызнулась она.
Мимо прошел бизнесмен в дорогом костюме, который небрежно обнял ожидавшую его девушку. За ним шли два парня в одинаковых свитерах. Они громко смеялись и махали кому-то свернутыми в трубку журналами. Потом прошел рокер с крашеными волосами и в черной футболке «Гражданская оборона». Следом за рокером двигался толстячок в спортивной куртке с эмблемой сборной Германии. Потом шла блондинка в черном, парень с косичкой и еще много людей.
Димки среди них не было.
– Скажите, а там кто-нибудь еще остался? – упавшим голосом спросила Мария у пожилого мужчины, который вышел последним.
– Нет, – покачал тот головой. – Я в самом хвосте сидел.
Мария беспомощно посмотрела на мужа, как будто он мог каким-то образом объяснить ей, куда делся Димка, но тот лишь растерянно пожал плечами.
Глава 6
Тетерин сидел в бане и напряженно смотрел на часы. Мария дала ему твердые указания позвонить ей ровно через две минуты после того, как она войдет в дом. Тетерин следил за тоненькой стрелкой, шепотом отсчитывая секунды и прислушиваясь к детским крикам во дворе. Женька, Катя и Гулбахор играли там в прятки.
– Пора, – сказал сам себе Тетерин и набрал номер жены.
– Это я, – сдавленно произнес он в телефонную трубку. – Алло, это я – Тетерин. Мне нужно что-нибудь говорить?
На веранде практически все обитатели дома столпились вокруг Марии, которая говорила по телефону.
За те две минуты, что Тетерин следил за секундной стрелкой, она успела предварить их недоуменные вопросы, объяснив, что Димка задерживается и что он сейчас позвонит сам.
– Да, Дима, я слушаю, – говорила она в трубку, стараясь перекрыть голос Тетерина. – Хорошо… Да, да, поняла… В Благовещенске?. А когда?. Хорошо… Да, да, да… Нет, у нас все хорошо. Никто не нервничает, никто не волнуется. Хорошо, Димочка, ждем. Счастливо!
В отличие от Томки, Мария никогда не мечтала быть актрисой, но сейчас даже Станиславский сказал бы ей «верю». Она сама почти верила в то, что говорила по телефону с братом. Во всяком случае, ей очень хотелось в это поверить.
Притаившийся в бане Тетерин услышал в трубке короткие гудки, и в этот момент с улицы в предбанник, тяжело дыша, забежала Женька. Она хотела спрятаться здесь от Гулбахор.
– Папа? – удивилась она, увидев Тетерина. – А ты что тут делаешь?
– Звоню, – по-детски наивно ответил он и показал ей мобильник.
Когда они с Женькой вошли на веранду, Мария дожимала родню.
– Я же вам говорила, что все в порядке, а вы не верили.
– Что он сказал? – настороженно спросил Муродали.
– Сказал, что ничего особенного, – торопилась Мария. – Просто в Благовещенске груз задерживается, а он ждет. Какие-то проблемы на железной дороге.
Тетерин огромными глазами смотрел на жену. В своей лжи она была так убедительна, что он вдруг подумал: «А почему бы и нет? Может, у него и вправду телефон разрядился. Может, с отправкой груза что-то не так. Нет, она все же права. Надо подождать. Нельзя поднимать панику. У старика и без того с сердцем проблемы. День-два, и все выяснится».
И все же настроение обитателей дома на Озерной было не очень. Пылкие объяснения Марии хоть и смягчили удар, однако он все же остался ударом. Больше всех расстроилась Томка. Она хотела уязвить Марию за утреннее высокомерие и решила превзойти саму себя, приготовив ужин на целую роту, с тем чтобы Мария, Димка, Галина Семеновна и все остальные поняли наконец – кто в доме настоящая царица и пава. В общем, целый день она провела у плиты.