(Не)согласная невеста

– Вы обучитесь, – сказал он.

– А если нет? – настаивала я. За ночь в голове созрел план – если я провалю испытания или что там от меня требуется, они могут отослать меня домой. Не самое лучшее место, но тогда магия останется при мне. Пусть не распечатанная. Пусть скрытая. Но моя. Она пульсирует в венах, каждую секунду. Как я могу отдать ее какому-то мужчине? Мужчине, которого даже не знаю.

Взгляд посла стал испытующим, Шаторье произнес:

– Рекомендую все же постараться. Не хотите же вы, чтобы извлечение было болезненным?

Стараться мне не хотелось. Слишком много должна отдать – магию, свободу. А в замен что? Вечное рабство, покорность и смирение в тени мужского блеска. Если я и вышла бы замуж, то только встретив достойного человека. Человека, которого полюблю и который полюбит меня. А не вот так, как какая-то коза на базаре… Но угроза о болезненности напугала.

– Вы знаете, что брак с вашим женихом мне проти… Не по душе, – проговорила я в последнюю секунду решив, что слишком грубить не стоит. – Я его не люблю, не знаю и уж тем более не собираюсь расставаться со своей магией.

– Вы уверены, что она в вас есть? – поинтересовался посол и у меня почему-то по спине прокатился холодок.

– Не знаю, – соврала я, сама не поняв, почему. – Если её нет, вам же хуже.

Повисла пауза. Луи Шаторье вновь изучал меня, словно ковырялся в мыслях, оценивал и анализировал. Меня передернуло, я потерла плечи и, накинув дорожную шаль, отвернулась к окну. Выехали рано, лес остался позади, зарделась заря, окрашивая небо в бледно-голубой цвет.

– Леди де Лафей, – наконец проговорил Шаторье, – если вы провалите обучение или окажетесь пустой, вас все равно отдадут замуж. Не можем же мы так расстроить вашу матушку.

– Она мачеха, – резко бросила я.

– Как скажете, – с неприятной улыбкой отозвался Шаторье. – Но в случае, если в вас дар не обнаружится, для безопасности вас и вашего окружения подберут не мага. Понимаете, что это означает?

По позвоночнику прокатился недобрый холодок предчувствия, я шумно сглотнула.

– Вы говорите загадками.

Шаторье отодвинул занавеску и задумчиво покосился на проплывающие мимо деревья.

– Если одаренная выходит замуж за обычного человека, – стал пояснять он, – во избежание проблем мы все равно лишаем девушку магии. Согласитесь, зачем семье не магов магия? Верно? Правда, передавать магию можно только одним способом, и он весьма интимный. Такие вещи лучше совершать с мужем.

Я ожидала, что Шаторье пояснит, что имеет ввиду под словом «интимный», но он замолчал и продолжил созерцать деревья вдали.

Я нахмурилась. В вопросах взаимоотношений между мужчиной и женщиной я была невежественна, как ни пыталась выспросить у служанок подробности. Но те только хихикали и убегали под предлогом работы.

Магия внутри нервно сжалась. Я невидящим взглядом уставилась на пол экипажа. Они лишают меня не только магии, но и возможности выбора…

Отчаяние накатило с новой силой, я обняла себя за плечи и уставилась в окно на светлеющий горизонт.

Не думала, что Магикус Соле так далеко. Я знала, место расположения пансиона не известно, но представить не могла, что придется лететь на магическом дирижабле. Весь полет провела у окна, глазея на ковры лесов, полей и ниточек рек внизу. Это даже немного отвлекало от предстоящего.

На все расспросы о будущем женихе господин Шаторье отвечал:

– Вам все объяснят в пансионе. Не за чем сейчас забивать голову.

Чутье подсказывало – за такой таинственностью кроется что-то неприятное. Но, в конце концов, пришлось смириться – посол все равно не отвечал. Оставалось только таращиться в окно.

Один раз на самой границе горизонта вспыхнуло нечто темно-синее, с проблесками молнии. Оно взметнулось до самого неба и погасло.

– Что это? – спросила я, ткнув в сторону всполоха.

Лицо Луи Шаторье помрачнело, он произнес:

– Ничего такого, о чем вам стоит думать сейчас, леди де Лафей. Лучше сконцентрируйтесь на том, как поскорее проникнуться женскими добродетелями.

Я промолчала и больше не заговаривала с послом за весь путь. Слушать наставления от него стало совсем невыносимо. Я и так загнана в угол. Дома мачеха и ее прихвостень, впереди – очень смутное будущее, и я совершенно не понимаю, как выбираться из тисков, в которые меня загоняют. Дар в груди шевельнулся и потеплел, словно подбадривая. От этого сделалось еще горше – его у меня отберут. Эта мысль жгла раскаленным железом.

Я надрывно вздохнула. Была бы рядом матушка, она бы подсказала, что делать. Но здесь только Шаторье.

Едва додумала эту мысль, как раздался голос, бархатный, глубокий:

– Валенсия…

Возникло ощущение, что справа кто-то сидит, наблюдает, но когда оглянулась, обнаружила лишь пустое сидение.

На вопросительный взгляд посла, пожала плечами, мол, померещилось. Стало быть, он голоса не слышал и значит я либо схожу с ума, либо не знаю.

Посол вновь уставился в окно. Меня же из-за раннего подъема сморило, откинувшись на спинку задремала.

Сон был странным. Я вроде слышала все, что происходит в дирижабле – как поскрипывают тросы, как свистит ветер за бортом, как Шаторье с кем-то приглушенно говорит, хотя других пассажиров не видела.

И, в тоже время, я в лесу, в какой-то беседке с золотым куполом. Лес окружен горами, повсюду безмятежность и свежесть. Даже во сне ощутила, какой воздух чистый.

Когда ступила на каменный пол беседки, слева раздался низкий голос, который сразу определила, как харизматичный.

Тот самый голос.

– Валенсия, огненный цветок…

– Что? – не поняла я.

Он словно не услышал и проговорил:

– Валенсия, что же ты вытворяешь?

Резко обернувшись, увидела спину мужчины. Он стоит, глядя куда-то в лес, лица не видно, лишь волосы цвета огня до лопаток. Именно огня, а не рыжие, как у меня. Одет в темно-зеленый камзол с золотыми нитями, черные штаны, сапоги до колен…

– Вы кто? – выдохнула я, пытаясь заглянуть сбоку, чтобы рассмотреть лицо, но чем больше пыталась, тем сильнее его облик ускользал.

– Ты не хочешь замуж, Валенсия? – проигнорировав вопрос, спросил мужчина. Его ладони уперты в парапет, ощущение, что напряжен, хотя старательно это скрывает.

– Не вижу смысла туда хотеть, – отозвалась я, все еще не определив, что происходит. – Мы знакомы? Покажите лицо. Неприлично в разговоре с девушкой его скрывать.

Он усмехнулся бархатным голосом.

– А прилично убегать ночью от брачного посла и пытаться прыгнуть в реку?

– Вы и об этом знаете? – удивилась я. – Хотя стоп, я ведь сплю. Сплю ведь? Значит, мне может привидеться. Что угодно.

– Кто знает, где границы сна и яви, – многозначительно отозвался незнакомец и исчез, но тут же возник у меня за спиной.

Я вздрогнула, когда горячие, напряженные пальцы легли на плечи, а щеку опалило дыханием.

– Ты очень рисковала, Валенсия, когда бежала через грозу, – проговорил он, и по коже пробежали мурашки, я затрепетала, не понимая, как реагировать на собственное состояние. Губы незнакомца оказались у самого уха, и я с замиранием сердца гадала, что же мне приснится дальше.

– Если бы с тобой что-то случилось…

– Не очень-то пристойные сны мне снятся, – пробормотала я.

Пальцы на моих плечах чуть сжались, сминая ткань, незнакомец проговорил:

– Вас ждут еще много открытий Валенсия. Только обещайте больше не пытаться покончить с собой.

– Я не пыталась…

Его пальцы медленно заскользили по ключицам к груди, а магия внутри почему-то стала разливаться теплом. Но я откинула его ладонь.

– Вы что творите?!

Золотоволосый моментально отстранился, послышался тяжелый вздох, он проговорил:

– Вы прибыли.

Открыв глаза увидела, как Шаторье смотрит на меня с тревожным интересом. Правая бровь приподнята, руки сложены на груди.

Я приподнялась на сидении, потерев шею и спросила:

– Я что, разговаривала во сне?

Брачный посол покачал головой.

– Нет, – сказал он, – но вид у вас был, будто проводите сеанс телепатической связи. Вы случайно, не распечатали дар самостоятельно, без моего ведома?

Меня как огнем опалило, магия в груди возмущенно шевельнулась и зарычала на Шаторье.

– Да как вы смеете! – выдохнула я. – Сначала увозите, как козу на продажу, теперь оскорбляете. И это я, по-вашему, манер не знаю? Знаете, господин Шаторье, вам бы самому поучиться.

От моей вспышки он даже рот раскрыл, в первую секунду не найдя, что сказать. Видимо, привык, что все перед ним пресмыкаются и раболепствуют. Но от меня этого не дождется, пусть будет хоть трижды брачным послом.

Спустя пару мгновений пристального изучения моего лица, которое, наверняка пышет возмущением, все же произнес:

– Не хотел вас оскорбить, леди де Лафей. Приношу извинения.

– Принимается, – буркнула я.

Даже стало слегка досадно, что он так быстро примирился. Я уже готова была с боем отстаивать свою честь. Что ж, Шаторье стоит отдать должное, когда отступить он знает.

До самого приезда мы молчали. Посол что-то изучал в пергаменте, а я думала о странном сне и его участнике. Эти волосы, этот голос… Я точно знала, что в жизни не встречала этого человека. Значит, он плод моего воображения. Видимо, напряжение последних дней, жених, пансион, все спровоцировало слуховые, а потом и визуальные видения.

Я вздохнула – хотя бы во сне привиделся тот, кому не безразлична моя судьба. Он явно беспокоился, не хотел, чтобы прыгала в реку. Хотя и начал распускать руки. С другой стороны, это ведь мой сон, значит и мои желания. Грезы, сплошные грезы…

Пансион Магикус Соле даже с высоты выглядел изысканно и величественно. Я представляла его, как нечто мрачное, ведь вокруг него столько тайн. Но он оказался светлым, два корпуса, сады, лабиринты из кустов, площадь с фонтаном.

Мы приземлились на специальной площадке. Шаторье передал меня на попечение какой-то девушке, назвавшейся Миа, а сам спешно удалился, на ходу уткнувшись в пергамент, который ему принес паж.

– Я ваша горничная, госпожа де Лафей, – радостно сообщила девушка. – Ваша и еще нескольких леди. Мне велено проводить вас в вашу комнату.

Я пожала плечами. Велено, так велено.

По пути глазела на картины во весь рост по стенам, скульптуры, разглядывала ажурные окна. Коридоры светлые, все чистое и правильное, я еще явственней ощутила, что не вписываюсь сюда со своим своеволием и бунтарством.

Мы пересекли нескончаемый коридор, затем поднялись по ступенькам, думала, на этом всё, но пришлось еще пройти по перемычке между корпусами, прямо в воздухе. Стены в ней стеклянные, и я вновь обратила внимание, как ухожено и благовоспитанно выглядит Магикус Соле сверху.

Наконец, когда уже отчаялась увидеть свою комнату, мы добрались до жилого корпуса. Миа сообщила, остановившись у одной из дверей:

– Госпожа де Лафей, вот ваши апартаменты. Вещи принесут через несколько минут. Вам что-нибудь нужно?

Мне нужно, чтобы меня оставили в покое и не пытались насильно выдать замуж, распечатав и забрав магию, подумала я, но горничной сказала:

– Нет, спасибо. Ничего не нужно. Я отдохну немного с дороги.

– Как будет угодно.

Девушка открыла передо мной дверь и удалилась. А я, войдя в комнату, с досадой обнаружила, что делить ее придется еще с двумя девушками. Дома в поместье, у меня была комната, пусть и со старой мебелью, зато большая и своя.

Я тяжко вздохнула и поприветствовала девушек.

– Я Валенсия Соул де Лафей. Для друзей Вел.

То, что друзей нет, уточнять не стала.

Девушка, отчаянно пытающаяся связать перед зеркалом на тумбочке каштановые кудряшки в узел, неловко закивала, при этом продолжая воевать с волосами. Между губ зажата шпилька, потому ответить не смогла. Но выглядит, вроде, милой, а веснушки придают задорна и веселости. Видимо для того, чтобы это подчеркнуть, на ней платье светло-зеленого цвета.

Вторая даже не оглянулась – сидит перед таким же зеркальцем, как и первая, с прямой, как жердь спиной, подбородок вздернут. Смоляные волосы гладкие и ниспадают ниже пояса, платье бледно голубое, в кружевах. На лице аристократическая бледность, а подведенные малиновым губы только подчеркивают это.

Косясь на брюнетку, я прошла к свободной кровати у окна и села. Кудряшка, как про себя назвала первую девушку, наконец завязала волосы в узел и выплюнула шпильку.

– Привет! – радостно сказала она. – Я Аерин Бофо. Но дома меня зовут Ари. Ты новенькая? А, ну да, конечно новенькая. Что я спрашиваю. Видела, ты прилетела дирижаблем. Обычно на нем только из далека прилетают. Я-то приехала в экипаже. Всего день пути. Откуда ты?

Поток информации меня озадачил. Опыт общения с женским полом ограничивался Джозет де Лафей и несколькими служанками. Впрочем, опыта в общении с мужчинами тоже не много. Но с ними хотя бы можно играть в догонялки. Было можно. Пока сыновья слуг не стали смотреть на меня как-то по-особенному, и отец не запретил с ними дружить. Сказал, мы перестали быть детьми, и он не позволит, чтобы на дочь боевого мага в отставке сально глазели сыновья конюхов.

– Эм… – протянула я, – очень приятно. Да, мой дом далеко.

Посвящать в подробности едва знакомого человека не хотелось.

Через секунду в дверь постучали, принесли мои вещи – скромный саквояж с пожитками. Я принялась раскладывать их в тумбочке, косясь на брюнетку. Та даже взглядом не повела, когда пришел носильщик.

– А что с ней? – спросила я тихо, кивая на брюнетку.

Ари сделала круглые глаза и, подманив меня, прошептала:

– Это Катрина Жанжори. Упражняется в выдержке и бесстрастности. Она из богатого рода приближенных короля.

Я округлила глаза.

– Де Фламер?

– Ага, – согласилась Ари. – Видишь, как подбородок держит? Говорит, по статусу положено так себя держать. У нас тут все работают над недостатками, чтобы стать достойными мужей.

Я поморщилась. Я не представляла, как вообще впишусь туда, где все идет в разрез с моими взглядами. От одной только мысли, что придется пресмыкаться, склонять голову перед мужчиной спящая в груди магия нагревалась и жгла.

– И что, долго сидит? – спросила я.

Ари кивнула.

– Уже третий час. Мы с ней не особо общаемся. Сама догадываешься, она так еще штучка.

То, что эта Катрина особа специфическая, понятно с первого взгляда. Стало не по себе. И так увезли боги знают куда от дома, так еще и придется терпеть чокнутых соседей.

Раскладывать вещи закончила быстро, вздохнула и повернулась к окну. Оно открыто и свежий ветерок колышет прозрачные занавески. На другой стороне площади за живой изгородью второй корпус, поменьше, но возникло ощущение, что не в размере дело.

Ари подскочила с кровати и крутанулась, расправляя оборки на платье.

– А ты здесь за что? – спросила я, не отрывая взгляд от малого корпуса.

Девушка озадаченно промычала, а я пояснила:

– В смысле, почему тебя отправили в Магикус Соле?

– А… – облегченно выдохнула Ари. – Матушка считает, что мне надо поучиться сдержанности. Будто много говорю. А мужчины это не любят. Мы из северных земель, там не слишком любят разговоры. А я вот какая-то слишком болтливая по словам матушки. Но я так не думаю, просто считаю, надо радоваться жизни, пока можем.

Я хмыкнула. Ари действительно выдает в минуту кучу слов. За несколько секунд я узнала половину ее жизни. Но этот щебет не раздражает, тогда как чопорная молчаливость Катрины, которая все восседает перед зеркалом, как статуя, напрягает куда сильнее.

– Значит, – уточнила я, – ты здесь по доброй воле?

Ари пояснила:

– Я не хотела ехать. Но матушка сказала, глупо упускать шанс, когда из такого пансиона приходит приглашение. Да и не так тут и плохо. Во всяком случае, будет возможность найти себе жениха и показать себя во всей красе.

– В каком смысле? – не поняла я.

– Ну как, – отозвалась Ари, – вон тот корпус видишь? Это корпус женихов.

Я охнула, слова вырвались сами.

– То есть нас сюда на случку свезли?

Аерин покраснела, а я поджала губы. Знала, что кобыл возят на случку и собак тоже, правда при этом никогда не присутствовала, но конюхи всегда очень переживали, чтобы кобылу не «покрыл» беспородный жеребец. Что означало «покрыл» – мне тоже никто не говорил.

– Ты не хочешь замуж? – неверяще спросила Аерин.

Я поморщилась. Шаторье говорил об обучении, передаче дара. Но и словом не обмолвился, что нас свезут сюда, как скот во время гона. С другой стороны, хоть узнаю, как выглядит. А если он страшный или грубый, или еще какой – сбегу. Обязательно сбегу. Опять.

– Не дождусь, когда посмотрю в лицо своему благодетелю, – даже не пытаясь скрыть пренебрежения, отозвалась я.

– В лицо? – переспросила Ари и засмеялась. – Нет, Вел, их лиц мы не увидим.

Магия внутри меня всколыхнулась, глаза округлились, но прежде, чем успела спросить, какого демона так несправедливо, прозвучал протяжный гул. Ари вскинулась, Катрина вышла из оцепенения и поднялась, величественная и невозмутимая.

Поддавшись общему возбуждению, я тоже подскочила.

– Что? Что происходит?

Ари цапнула меня за руку и, светясь энтузиазмом, потащила к двери.

– Ты очень вовремя приехала, Вел. Именно сегодня первая встреча с женихами.