Командировка

… – Боря, – пьяные, расстроенные Андрей и Генка, обойдя все кабинеты, теперь сидели в моей канцелярии и жаловались на сложившуюся дурацкую ситуацию, – ну ладно, мы виноватые и не скрывались, а собирались извиниться…, а тут сразу в рыло. Ну, что за ерунда?

Я быстро налил в кружки водки и сунул их товарищам, Андрюха, Генка машинально намахнули и продолжили: – Боря, отдали двадцать пять тысяч деньгами. Да на эти деньги три, пять, десять подфарников можно купить. Мало. Дали ваучеры – опять мало. Суки, пришлось ещё обручальное кольцо отдать. – Андрюха горестно понурился головой. Подождав немного для приличия, я осторожно спросил.

– Слушай, Андрей, а ты знаешь вообще уличные законы? Не удивляйся на мои слова. Я их тоже не знаю. Но тут случайно услышал от одного авторитета, так уж получилось, что с ним немного знаком, так вот он говорит – что такой синяк, как у тебя, без предъявы, имеет цену сейчас пятьдесят тысяч рублей. Так что ты теперь можешь потребовать с этих недоносков гораздо больше и вернуть ещё своё кольцо.

Андрей с безнадёгой махнул рукой и, взяв бутылку, сам разлил водку: – Да мы так растерялись, что даже номеров не записали. Где их теперь искать?

Прошло пару дней и поздно вечером в дверь моей квартиры заполошно застучали. На пороге стоял запыхавшийся Генка.

– Боря, давай быстрей на центральное КПП. Все наши там собираются. Уроды приехали… – сказанул и умчался вниз. В принципе, мне разжёвывать и не надо было. Мгновенно одевшись, выхватил из-за двери тяжеленный, берёзовый черенок от пожарной лопаты, который стоял на всякий случай за дверью и помчался на центральное КПП городка. Здесь уже было семеро наших, которые тут же ввели меня в курс дела.

– Пришли сейчас к Генке эти чмыри и сказали, что тех денег мало. Давай ещё столько же. Генка извернулся: говорит, сейчас нету, а через тридцать минут на КПП принесёт. Вот и собираемся.

– Не понял, а откуда они Генкин адрес узнали?

– Да он ещё тогда, растерялся и сказал свой адрес.

– Блин, дурак…

Через пять минут появились Андрей и с виноватым видом Генка, которого все разом дружно обругали. А ещё через десять минут подъехали и вымогатели. Держались они уверенно и их совсем не смутил перевес сил.

Ткнули Андрея и Генку пальцем в грудь и сказали: – Значит, так командиры. Денег вы заплатили мало и через три дня оба приносите сюда. На ваше сраное КПП, каждый, по тридцать тысяч рублей. Понятно?

Драться бы дрался, но лезть в первые ряды из-за того, что мои товарищи непростительно растерялись и не ответили несколькими ударами в ответ, не собирался. Но развязный и уверенный тон ублюдков, которые посчитали себя хозяевами города, заставили меня забыть благие намерения и я выскочил вперёд.

– А теперь послушайте вы – уроды. За синяк без предъявы через три дня, сюда, оба приносите по пятьдесят тысяч. Понятно?

– А ты, капитан, чего чирикаешь? Ты тоже хочешь деньги принести? Всё… время когда вы перцовали закончилось, так что сиди и не вякай, не с тобой пока разбираются.

Градус разборок повышался и наглецы почуяв, что им могут сейчас очень качественно настучать по роже, быстро завернули разговор: – Хорошо, всё понятно – не договорились. Ладно, через три дня, в двадцать часов забиваем здесь стрелу. Принесёте деньги – может разойдёмся по миру. Не принесёте – включим счётчик.

Наглецы сели в машину и быстро уехали, а мы остались у ворот КПП, горячо обсуждая сложившуюся ситуацию. Запоздало пожалели, что не записали номера автомобиля, чтобы вычислить – Кто есть кто и кто за ними стоит? После недолгих рассуждений решили: вполне возможно, что на стрелку они приедут кодлой – поэтому, на стрелку идём все вместе. Ещё других офицеров полка подобьём.

Через три дня, в девятнадцать пятьдесят у ворот КПП нас собралось всего человек восемь. Обещали прийти многие, но оказались здесь только мы. Правда, прослышав о разборках, подошло человек десять от 105 полка.

– А вы чего пришли? Это ж нашего полка касается.

– А чего? Сегодня мы вам поможем, завтра вы нам, – что ж в такое время они рассуждали здраво и у нас возникла надежда, что уж с восемнадцатью мужиками беспредельщики побоятся связываться.

Но когда на нескольких машинах подъехали бандюганы и из них вывалили громилы под два метра роста, надежда как-то сама собой утухла. Ребята были крепкие, держались независимо и в драке пожалуй тоже были не детьми. Мы хоть и численно их превышали, в качестве здоровья и силы явно уступали. Надежда ещё была на командира разведроты – Андрюша, как мы его звали. Рост два ноль пять, широченные плечи, ну а если он бил то так получалось, что тело попавшего под удар подбрасывало высоко в воздух, оно немыслимо складывалось пополам и летело довольно далеко…

Но Андрюши тоже что-то не было, хотя он твёрдо нас заверил – Буду…

От толпы криминальной пехоты вальяжно отделились инициаторы сего мероприятия и смело направились к нам.

– Ну что, командиры, бабки принесли? – С презрением и бесстрашно бросили нам вопрос парни, чувствуя за собой сильную поддержку.

– А ху-ху не хо-хо…? – Также нагло последовал ответ, чем немало озадачив противную сторону. Они просто были уверены, что увидев такую силу, мы пасанём и если даже мы и не принесли денег, то они нас запросто додавят. Но мы были настроены драться при любом раскладе и это выбивало вымогателей из колеи.

Парни загорячились, стали наезжать на нас, пугая дальнейшими разборками и обрисовывая наше мрачное, совсем недалёкое будущее – голые, нищие, без квартир и машин офицеры и такие же нищие и обездоленные члены семей. В обоюдной словесной перепалке были расставлены все точки, прозвучали слова взаимных оскорблений и перед воротами КПП повисла зловещая тишина. Жители городка, которые в этот момент оказались невольными свидетелями «Стрелки», испуганно шмыгали мимо нас, старательно отводя глаза от агрессивно настроенной толпы.

Что ж все слова были сказаны и теперь осталось только драться. Парни обернулись на свою силовую поддержку и те, бросив сигареты на снег, не торопясь, но с угрожающим видом направились в нашу сторону. Впереди пёр бычара: бритая рожа, покрытая устрашающими шрамами. Расстёгнутая на груди дорогая кожаная куртка, а на толстой шее непременный атрибут – толстенная золотая цепь. Сзади, ухмыляясь и предвкушая разгром офицерни двигались подельники, такие же уроды. Главное, что убивало нас, они ничего не боялись. Раньше, в нормальное советское время если офицера не дай бог где-то, кто-то избил, то делом об избиении занималась не ментовка, а Комитет Государственной Безопасности. И разбирались они быстро и круто. А сейчас государство нас бросило и мы должны были защищаться сами.

Покрепче ухватив черенок от пожарной лопаты, я внутренне собрался и стал выбирать себе противника и выбор был небогат: все были гораздо крупнее и тяжелее меня. Ребята тоже рядом перетасовывались, выводя более сильных в первые ряды.

– Ну, сейчас закрутятся дела…, – со злой лихостью промчалась наверно не только у меня горячечная мысль. – И если мы сейчас проиграем драку, тяжеленько нам придётся. Наваляться суки…

Я оглянулся назад и в этот момент увидел Андрюшу, который вывернул из-за ворот и, вытирая губы рукой, при этом что-то дожёвывая, пробрался в первый ряд нашей шеренги.

– Ребята, извините, – виновато закричал командир разведроты, – на ужине в офицерской столовой задержался. А кого тут бить?

Подсказать и показать кого надо бить – никто не успел. Андрюша развернулся и со всей дури ударил кулаком в челюсть главного громилу, стоявшего напротив него и с любопытством смотревшим на казавшегося наивным военного здоровяка. Если бы я попал под этот удар, то одно из двух – либо у меня оторвалась голова, либо моё тело в полёте смело бы сзади стоящих. Но бандит весил килограммов 130 поэтому он мгновенно вырубился и рухнул на руки своих подельников. Все на мгновение оцепенели, а Андрюша как ни в чём не бывало спросил нас: – Этих тоже молотить что ли?

Но молотить никого не пришлось. Бандиты подняли тело своего главаря и молча потащили его к машинам. Неумело загрузили туловище в машину, при это хорошо приложив головой о корпус. Сели сами и уехали, оставив зачинщиков всей этой свары на наше усмотрение.

– Нееее… их бить не буду, – запротестовал Андрюша, – я их ведь просто убью.

Андрюша слегка торкнул тыльной стороной ладони одного из них в лоб и тот послушно завалился на ледяную дорогу.

– Ну, вот видите… Нееее… бейте сами.

Бить мы их не стали: от такой резко поменявшейся ситуации они сильно испугались и были почти в полуобморочном состоянии. Помахав кулаками перед их рожами, дав хороших пендалей под жопу и посоветывав вообще забыть, что в городе есть наш военный городок, дали им возможность уехать.

Пока шли разборки, Олег Тетрюмов списал номер машины, марку и цвет и уже на следующий день мы знали хозяина машины и адрес проживания. А послонявшиеся вокруг этого дома солдаты-разведчики в гражданке выяснили, что это мелкая шпана и за их спинами серьёзной силы нет.

А ещё через день, сняв с машин номера, мы поздно вечером нагрянули на квартиру водителя легковушки. Пара хороших зуботычин и кровь, пущенная из носа, быстро поменяли жизненные приоритеты шестёрки. Размазывая слёзы, сопли и кровь по роже, неудачливый хулиган мгновенно сдал адрес своего подельника, куда тут же умчались группа «захвата». Через пятнадцать минут оба несостоявшихся гангстера стояли на снегу во дворе около легковушки и сильно дрожали: как от холода, так и от страха. Но, конечно, больше от страха.

Сначала были разбиты все стёкла в машине. Царапать и бить корпус мы не стали, но зато в печку и на пол машины химик полка со сладострастием химического профессионала разлил жидкий хлорпикрин. Смысл этого действа был следующий: теперь, зимой на легковушке можно ездить только с открытыми окнами. Если закрыть стёкла или запустить печку, то от испарения паров хлорпикрина можно было и блевануть. Я уж не говорю про сопли, кашель и обильные слёзы. Урок был хороший и больше они не появлялись в поле нашей деятельности.

Примерно такой же сценарий хотел и я провернуть с обидчиками моего сына. Пятиэтажка, засранный и ободранный подъезд, обшарпанная дверь квартиры, куда я громко и требовательно постучал кулаком, а потом попинал ногами. Дверь через полминуты несмело открылась и на пороге появился испуганный отец уркагана, из-за плеча которого выглядывала такая же забитая судьбой и безнадёгой мать.

– Здравствуйте, здесь проживает Нестеров Виктор? – Дальше церемониться не стал и, отодвинув в сторону родителей, зашёл в полутёмный и узкий коридор. За мной также решительно зашли и мои товарищи, невольно вытеснив хозяина и хозяйку из квартиры на лестничную площадку.

– А вы кто такие? – Несмело пискнул отец и отодвинулся на всякий пожарный от дверей квартиры на противоположный край и так небольшой лестничной площадки.

– Мы из военкомата? А вы что там стоите, давайте заходите и где ваш сын Виктор?

Поняв, что грабить их не будут и что это действительно настоящие военные и у них дело к сыну, хозяева зашли в квартиру и Олег Тетрюмов закрыл за ними дверь.

– Сын, вон спит… в большой комнате… – отец открыл дверь в комнату и вяло мотнул головой на диван, где спало его «ненаглядное» чадо и с надеждой в голосе спросил, – Что действительно в армию забираете?

– Нет, гражданин, мы пока с ним воспитательную работу проведём, а с вами такую же работу проведёт наш товарищ. Сергей, проведи родителей на кухню и пообщайся там с ними. А мы здесь поработаем.

Когда за Серёгой и родителями плотно закрылась кухонная дверь, мы тоже закрылись и подошли к дивану.

Криминальная скотина спала на продавленном, лоснящемся от долгого употребления диване безмятежно и беззаботно, отчего в глубине меня стала подыматься и рваться наружу вполне понятная ярость и желание действовать быстро и безжалостно. Но я сумел подавить в себе это справедливое чувство мести, так как считал по жизни – «Каждая скотина должна знать и понимать за что её карают». Поэтому, крепко сжав в кулаке край материи, резко сдёрнул такой же грязный и занюханный плед со спящего.

Открывшиеся картина заставила нас с Олегом поморщиться: мы служили в армии много лет и прекрасно знали, что такое казарма. Её запахи, крепкий солдатский дух, но ощутить эти запахи и дух в квартире…

В квартире было жарковато, даже душно, но парень лежал под пледом одетый в грязное, застиранное трико и, судя по запаху, он носил его недели две и столько же наверно не мылся. Об этом также свидетельствовали грязные ноги с длинными и крепкими, загибающимися ногтями на пальцах с чёрными каёмками грязи под ними.

И эта скотина ещё хотела подрезать моего сына!!!!!

– Вставай сволочь…, базарить будем… – я с силой ударил сапогом по заднице спящего и тот от удара мигом вскинулся.

– А… Чтоооо? Чего надо? – Надо отдать должное, парень быстро просёк кто к нему пришли и о чём базар будет. Да и не видно было, что он и сильно испугался. Быстро придя в себя, парень под нашими тяжёлыми взглядами прошёл к креслу-качалке и спокойно уселся туда. Подтянул под себя ноги и стал невозмутимо ковыряться пальцем между грязных пальцев ног.

Передёрнувшись от омерзения, я спросил: – Ну и доложи, за что ты моего сына избил? За что он должен денег тебе принести?

– А что я? – То ли парень до сих пор не мог врубиться в какое неприятное положение он попал, то ли, решив – А всё равно отъебо…ат, то хоть понаглею…

– Есть правила, – продолжал бесстрашно гнуть свою линию парень, – и не я их устанавливаю, а жизнь. Сказано плати – значит должен платить. А они нас на три буквы послали… Вот и получили…

Дальше он не смог продолжить. Олег, стоявший до этого спокойно и слушавший разглагольствование недоноска, развернулся и со всей дури ударил говорившего в челюсть. От сильного удара кресло-качалка мигом перевернулось, парень кувыркнувшись через спинку, растянулся вдоль стены, а Олег сделал шаг вперёд и наступил ему на горло сапогом и стал давить его. Парень ухватился руками за сапог и стал активно сопротивляться, пытаясь ослабить давление, но вышедший из себя Олег молча давил и давил. Лицо извивавшегося стало синеть, послышался сдавленный хрип и умоляющие уже меня глаза задыхающегося, уставились на меня.

Я присел и легонько хлопнул рукой по сапогу: – Хватит, он мне пока живым нужен…… чтоб второго достать…

Олег убрал ногу и парень так и остался лежать, растирая горло руками и сипло прокашливаясь, а Олег тяжёлой глыбой навис над ним: – Боря, давай кончай с ним, а потом я им снова займусь…

И тут парень испугался, вдруг поняв, что его вот так запросто военные могут замочить. Прямо здесь, в его квартире. Испугался ещё сильнее, когда я наклонился над ним и сгрёб левой рукой у него на груди спортивную футболку. Приподнял над полом и шипящим от ярости голосом спросил.

– Так это ты хотел моему сыну счётчик включить????? – И изо всей силы врезал ему кулаком в лицо.

– Так это ты хотел его подрезать… – и новый хлёсткий удар обрушил его на пол. Я вновь приподнял не сопротивляющегося парня над полом.

– Я его растил, я его правильно воспитывал, надеялся, что он жить будет и радовать нас с женой будет, а ты его хотел ножичком… – я бил его с остервенением, бил и не жалел. Ну и что, что я сломаю ему челюсть, нос, расплескаю его мозги по полу. Раз эта скотина так жизнь начинает, так и в будущем никакой пользы от него не будет.

Наверно, я бы его всё-таки и убил, но меня вовремя оттащили от него прибежавший на шум Бондаренко и Тетрюмов.

– Ладно, хорошо… Пока ему хватит. Сергей, иди там к родителям, не надо им это видеть. Вставай, скотина, с тобой ещё не закончили.

Парень медленно, опираясь на стенку, поднялся с пола, лицо было разбито всмятку и вдрызг и он уже был сломлен.

– Так, давай говори, где второй проживает? – Тот согласно мотнул головой, но от страха у него перехватило горло, да и Тетрюмов ему не хило там сдавил сапогом, поэтому из его горла вырывались лишь истеричные и сумбурные вскрики.

– Ладно, успокойся… Бери бумагу и пиши адрес.

Парень неровным шагом подошёл к столу и слепо зашарил руками, а случайно наткнувшись рукой на вязальную спицу, вдруг сильно сжал её и тут же получил двойной удар по лицу как от Тетрюмова, так и от меня.

– А ну брось дурить…

– Да это мне случайно в руки попалась… – испуганно проблеял парень и, наконец-то взяв в руки ручку, попытался на клочке бумаге написать адрес подельника. Но руки сильно дрожали, бумага рвалась, протыкалась и только через пару минут он смог накарябать несколько строк – адрес, имя и фамилию пособника.

– Ну, вот видишь, как это просто сдавать своих товарищей, – я удовлетворённо рассматривал записку, – и рядом он здесь проживает. Ладно, сегодня некогда, а завтра мы к нему нагрянем.

– А ты чего не в армии? – Вдруг задал ему вопрос.

– Отсрочка у меня… – бичуган поняв, что сегодня его убивать не будут, поэтому ответил уже более ровным голосом.

– Всё, отсрочка отменяется, – сильно и больно ткнул его кулаком в грудь, – через пару недель, когда сойдут синяки, идёшь в военкомат и просишься в армию. Если в течение месяца не решишь вопрос, то тебя каждый день будут отлавливать мои бойцы и пиз…ть до потери пульса. Ты понял меня? Ну, вот и хорошо.

Плотно закрыв дверь в большую комнату, мы вышли в коридор, куда сразу же вышел и Бондаренко, а за ним родители.

– Как вас зовут, уважаемые?

– Меня Олег Петрович, а жену Татьяна Ивановна.

– Очень приятно. Что ж вы так запустили воспитание сына? Вот сейчас пришлось уж очень сильно втолковывать ему, что служба в армии это Священный долг каждого гражданина. А он что-то свою Родину совсем не любит…? Нехорошо получается. А, Олег Петрович?

Пожилой мужчина как-то смешался и занервничал. Потом справился с собой.

– Да не больно молодёжь сейчас нас родителей слушает. Норовит жить своим умом. Вот и у нас вся надежда на армию. Заберите его в хорошие войска…

Уже в машине Сергей рассказал немного о родителях шпанёнка.

– А что ты хочешь? Он и она рабочие завода РТИ. Обычные работяги, образования нет, зарплата маленькая. Вся жизнь в мелочной борьбе за лишнюю копейку. Если бы не советская власть, фиг бы они имели даже такую квартиру. И чего спрашивается этот балбес будет слушать своих забитых жизнью родителей? Когда кругом рекэт, бандитизм и в любом фильме показывают, как легко можно хапануть кругленькую сумму денег и при этом ни минуты не работать. Так что пока эти хрущёвки для работяг не будут снесены и пока будут такие убогие родители, на которых стыдно равняться – будут и такие ублюдки.

Полковой вечер посвящённый Дню Артиллерии прошёл великолепно, а на следующее утро, выпив для поправки здоровья по паре бутылок ледяного пива мы с подполковником Афанасьевым пошли по другому адресу.

На наш стук, дверь открыла заплаканная мать и сквозь слёзы спросила, запустив нас в коридор: – Кто вы такие? И что случилось с Мишенькой?

– Мы с военкомата, а в чём дело?

– Вчера пришёл к нашему сыну его друг Виктор Нестеров. Весь избитый и говорит моему со смехом: мол, к нему приходили из военкомата… работу воспитательную провели… Готовься, завтра к тебе придут – бьют сильно и больно. Вот мой Мишенька и сбежал из дома… Вы, что тоже бить его будете?

– Лучше надо за сыном смотреть, не знаю как ваше имя… отчество – тогда и бить не будут. Да, мы с военкомата и если ваш сын не пойдёт сейчас в армию, то знайте – он попадёт в большую беду… Так что думайте. Через месяц он должен быть в армии.

Вроде бы воспитательную работу провели нормальную, но всё-таки решили перестраховаться насчёт стрелки. В субботу к двенадцати часам, я и Евгений Николаевич стояли около школьного крыльца. Денис и его друзья, а их собралось человек двадцать, притаились за углом школы. Так на всякий случай. Вдруг охеренная кодла приедет. Да в кустах ещё сидело человек пять солдат с танкового батальона.

В принципе, мы были уверены, что стрелки не будет, но были неприятно удивлены, когда ровно в двенадцать на небольшой пятачок перед школьным крыльцом с улицы вдруг вырулила иномарка битком набитая молодёжью и резко остановилась перед крыльцом.

Озадаченно переглянувшись друг с другом, мы резво рванулись к машине, решив внезапностью ошеломить и сломить противника. Подскочив с обеих сторон автомобиля мы мгновенно открыли дверцы и я мигом выдернул из-за руля молодого парня и занёс руку для удара. Евгений Николаевич немного замешкался, но тоже успешно вывалил на замерзшую землю своего противника, но тут холодный воздух прорезал крик моего сына.

– Папа, не бейте их… Это не те…

Я, продолжая держать одной рукой растерянного парня за грудки и не опуская занесшую руку для удара, окинул взглядом также застывшего над поверженным врагом Афанасьева, солдат-танкистов мчавшимся к нам из кустов, выскочивших из-за угла школьников с палками в руках и с недоумением спросил: – Как не те? Ровно двенадцать и начало стрелки.

– Не те, пап, отпусти… это другие, но тоже местные…

– Извини парень, но тебе сегодня здорово повезло, – я поправил на нём одежду и добавил, – езжай отсюда, у нас тут стрелка забита…

Приехавших не надо было уговаривать. Мигом развернувшись, машина исчезла со школьного двора, а прождав ещё минут тридцать и мы ушли по домам. Больше этих парней возле школы не видели. Через месяц, солдаты-разведчики доложили: парни ушли в армию. А после Нового года через свои связи в военкомате узнал: Нестеров Виктор попал служить на Таймыр, а Мишенька Звягинцев в ВМФ на три года.