Холод, согрей

Глава 7

Путь продолжился, и Эгорд уступил ведущее звено демону – лишь Хафал знает дорогу к пещере, где пропала Велира.

Стены с каждой минутой раздвигаются. В гуще сумрака – будто не пещера, а ночь на каменистом поле.

Хорошо, что есть армия стрекоз, ими Эгорд видит не только пещеры, но и белоснежную поверхность острова, солнечный свет. В теле стрекозы Эгорд парит над крепостью, хотя на самом деле идет за Хафалом глубоко под землей.

Леарит через Око Асимиры беседует с Халлигом, показывает пещеры, иногда собирает компоненты для алхимии. Тиморис на ходу колдует что-то съестное, кормит Жею, та азартно кружит вокруг него, иногда садится на плечо.

Хафал скачет с камня на камень, валуны под ступнями хрустят, хвост пролетает над жадными ртами разломов, речушками, корнями, группа идет уже очень долго, но усталости демон не знает.

– Вот эта гребаная пещера! – прорычал он.

Спрыгнул в нишу, через три стука сердца из черной глубины дохнуло эхо удара, камни вздрогнули.

Эгорд и Леарит спустились в общем облаке телекинеза, Тиморису помогла Жея, обувь коснулась опоры.

Впереди – силуэт Хафала на фоне яркого пейзажа.

Восхищенный ах Леарит, легкие ругательства Тимориса.

Обилие красок как на дне морском. Баррикады валунов, уступы и выступы на стенах, каменные колья из земли и потолка, – все в шубах растений. Стебли пульсируют как мышцы, по нежным трубками и сеточкам текут радужные соки, в них мерцают пузырьки химических реакций, от избытка жизни тепло и влажно.

Насекомые и рептилии ползают по листьям, вьюнам, цветам, грибницам, моховым шапкам. Флора для них – дом и пища. Крупные сами по себе, мелочь суетится живыми цепочками, сетками, порой копошатся плотные зыбкие клубки, их размеры внушают. Воздух гудит, животные как одна текучая масса.

– Вот же Яморова туча! – выдал Тиморис.

– Трудно поверить, – говорит Эгорд, – что все уживаются на такой маленькой территории.

Леарит усмехнулась.

– Маленькой?

Эгорд кивнул.

– Для такой толпы здесь тесно.

– Вот тут все и случилось, – сказал демон сердито.

Встал как статуя, только хвост шевелится.

Остальные поравнялись с его могучими плечами перед круглой площадкой, где растений почти нет. Лишь почерневшие, скрюченные, засохшие. А букашки и ящерицы замерли лапками кверху, черные как угольки, некоторые раздавлены в оладья.

В центре площадки – давно погасший костер, следы жестокой битвы. Опаленные рытвины от огненных шаров, слизни застывшей лавы, ямки после кислотных брызг, лапы разрушенных големов.

– Темный Орден, – сказала Леарит.

Эгорд вздохнул.

– Похоже.

– Тут резаные и рубленые борозды, – говорит Тиморис. – По форме как от сабель Велиры. Вон камни разрублены, срезы ровные как зеркала.

– Тоже мне, открытие! – проворчал демон. – Она ж не полная дура, чтобы сдаться без боя.

Все пошли к кострищу, под подошвами хрустят скорлупки жуков, Тиморис озирается, высматривает врагов, Эгорд уже призвал своих незримых стрекоз, глаза смотрят в спину Хафала, но вместе с этим видят пещеру с разных ракурсов, заглядывают в щели…

Все встали, перед ними кольцо камней с черной кашей угля и золы внутри, Хафал обводит жалом участки земли вокруг.

– Вот пятна крови. Тут мусор, но разглядеть сможете, не слепые. А вот эти…

Жало поочередно указывает на пятнышки.

– …принадлежат Велире. Цепочка крови уходит дальше.

Хафал махнул рукой вперед.

Тиморис присел на корточки, сабля разгребла мусор, воин всматривается в пятно. Леарит подошла, разгребла мусор носком сапога, смотрит под ноги.

Эгорд с места не сдвинулся. Никто не знает, что он смотрит ближе всех, ему показывает пятно невидимая ледяная стрекоза, ее глаз почти касается краев засохшей бордовой корочки.

Стрекозы дают обзор всех пятен крови, Эгорд исследует уходящую вдаль цепочку капель.

– А ты что застыл, дубина ледяная?! – рычит на Эгорда демон. – Что, не интересно?!

Эгорд вышел из транса, взгляд сосредоточился на глазах Хафала.

– Вражеская кровь сомнений не вызывает, Велира и впрямь билась яростно, ранила тех, кто ее пленил. Но ее кровь… разбрызгана как-то странно. Аккуратно.

Тиморис вздернул голову, пристальный взгляд на Эгорда. Поднимается в развороте к Хафалу.

– А может, это чучело и разбрызгало?

Покручивая саблей, приближается к демону. Демон повернулся к нему, жвалы раскрылись, хвост нацелился жалить.

Крик Жеи, головы повернулись на звук. Птица высоко, над крутым, почти отвесным склоном машет крыльями, стряхивает насекомых, те облепили живыми сетями, видимо, Жея случайно задела крылом копошащийся на стене клубок насекомых.

Но Жея, к счастью, не сахарная пташка для клеток, насекомые вспыхнули пламенем от ее лучей, с каждым взмахом крыльев с птицы слетают бутоны огненных шариков.

Эгорд осматривает живую массу тварей по всей пещере.

– Они должны были съесть мертвых сородичей.

– Что? – не расслышала Леарит.

– Многие из них поедают мертвых, – говорит он громче. – А судя по количеству животных в этой пещере, за каждую съедобную крошку должна быть борьба. Но на площадке, где был бой, тварей почти нет.

Леарит смотрит на край площадки.

– И правда… Вот там, выше, копошатся, а чуть ниже – пусто, хотя мертвых насекомых полно.

Четверка идет по цепочке крови, ведет Хафал, Тиморис замыкает.

– Смотри за тылами, мало ли, странно все это, – сказал Эгорд.

А сам с Леарит пошел между Тиморисом и Хафалом, на самом деле, чтобы горе-отец и демон вновь не сцепились.

Пещера, сужаясь, ведет вниз, гладкий каменный язык быстро превращается в хаос, приходится прыгать с камня на камень, Эгорд и Леарит держатся за руки. В мелких пропастях притаились хищные растения, их пасти плюют ядовитыми иглами, но те разбиваются о доспехи, в ауре Эгорда превратившись в сосульки. За ступнями воина-мага намораживаются белые шершавые мостики с перилами шипов, от них валит мороз, по мостикам перебегает Тиморис, растения стреляют и в него, но иглы вонзаются в лед.

Самое смешное, даже на этих камнях, где и здоровый человек передвигается криво, вереница кровавых капель ровная. Будто Велира следила, чтобы ее кровь капала прямыми полосками.

Наконец, место, где опять море крови, черной как смола, камни измазаны как пирожные глазурью.

– Здесь она вновь сразилась, – говорит Хафал. – А дальше цепочка крови растворяется, пытался пройти, но потерял…

– Эй, а здесь след! – воскликнул Тиморис.

Он присел, сабля на плече, разглядывает черную молнию трещины в стене, туда можно пролезть разве что боком.

Все перепрыгнули на камень Тимориса.

Хафал чешет жалом в затылке.

– Вот Ямор, в прошлый раз не заметил!

– Да ты вообще дубина, чего удивляться, – проворчал Тиморис, глядя во мрак трещины.

Кровавый след уходит вглубь.

– Но как Велира побежала двумя дорогами сразу? – спросила Леарит.

Жея, усевшись ей на плечо, поддержала тихим воркованием, повернув головку набок.

Эгорд мысленно подозвал ближайших стрекоз, те зависли над ним, смотрят в разлом, их глазами воин-маг видит в объеме.

– Даже младенцу ясно, нас водят за…

– Тшш! – перебил Тиморис.

– Что? – шепнула Леарит.

– Кажется, слышал…

Он сгорбился, указательный палец приподнят, с выпученными глазами воин вслушивается.

– Помогите…

Голос Велиры!

Эгорд и Леарит переглянулись.

– Дочка! – крикнул Тиморис.

Метнулся к трещине, с ним в прыжке поравнялся демон, чуть не убили друг друга в попытке втиснуться, Тиморис проскользнул первый, Хафал, гневно рыча, за ним, хвост исчез во тьме.

– Стойте! – крикнул Эгорд.

Послал стрекоз за убежавшими.

– Ждите здесь.

Эгорд бросился к трещине, узкий проход с неохотой впустил его в более-менее свободный коридор, вдалеке исчезли за поворотом фигурки Хафала и Тимориса. Воин-маг рванул за ними, но уже видит их спины вблизи – через стрекоз.

– Папа, спаси!

– Сейчас, дочка!

Эгорд споткнулся, ноги удержали.

– Стойте же!

Стрекозы показали, что Тиморис и Хафал свернули в длинную пещеру. В ее конце – просторная полость, завалена камнями, среди валунов на земле раскинута Велира, не двигается, словно без сознания.

Тиморис и Хафал замедлились, Эгорд свернул в ту же пещеру, увидел Хафала и Тимориса своими глазами, а из-за их спин – тело Велиры.

– На помощь, – простонала Велира.

Незримые стрекозы уже приближаются к девушке, Эгорд заметил, что, когда она подала голос, на ней не колыхнулся ни один блик, будто мертва.

Тиморис метнулся к ней, Хафал тоже.

– Держись, дочка!

– Здесь мы, дура! Не ори как сумасшедшая!

Эгорд выбросил вперед руку.

– Назад!

Тело Велиры взорвалось, под страшный грохот пламя вырвалось в каменное горло пещеры, стрекозы погибли, огненный червь поглотил Тимориса и Хафала, дополз до середины коридора, из «пасти» червя вылетела с кувырком туша демона и световая сфера, внутри нее Тиморис. Эгорд держит руку вытянутой, подзаряжает сферу, та упала мягко, катится как по льду. Через нее перелетел Хафал, свернутый в хитиновый клубок, прокатился по туннелю с прыжками, Эгорд увернулся, у поворота шар взмыл по торцевой стене, описал в воздухе кольцо, перелетел Эгорда, и уже на ноги с грохотом приземлился Хафал.

Пламя нырнуло назад, в конец пещеры. Эгорд щелкнул пальцами, световой пузырь лопнул, в центре роя из солнечных искр скорчился на четвереньках Тиморис, минувшая карусель вывернула его наизнанку, он кашляет, вытирает рот.

– Какого беса?!

Эгорд к нему подошел, помогает встать.

– Ловушка.

Подбежал демон, злой донельзя.

– А что с этой дурой?!

– Сгорела! – ужаснулся Тиморис.

– Вряд ли была она, – сказал Эгорд.

Идет в конец пещеры мимо горящих кусков растений, раскаленные камни мерцают, от обугленных тушек животных отрываются лепесточки пепла, дышать приходится дымом. Тиморис и Хафал бредут следом, воин прихрамывает, его донимает кашель, перед носом машет ладонь, хвост демона с гулким стуком вымещает злость на стенах.

У тупика Эгорд оглядывается, тут горит все, что может гореть, от огня светло, не горят лишь куски взорвавшегося тела. Кожа на кусках красная, пальцы с когтями, лысая голова с острыми ушами и огромной зубастой пастью, разбросаны обломки шипов и рогов.

Не горит, как известно, только плоть демона.

Хафал пнул голову сородича, та разбилась о стену на куски.

– Р-р-р! Купились как дети!

Тиморис вздохнул.

– Плохо быть дураками.

Эгорд развернулся.

– Идемте.

Но не успел сделать и шаг, из пелены дыма вылетела Леарит, врезалась в него, тихий крик, оба сжали друг друга. Лицо девушки напуганное.

– Леарит, что случилось?

– Это у тебя хочу спросить.

Из дыма с криком вылетела Жея, перед спиной хозяйки успела затормозить, дым от хлопков крыльев чуть рассеялся.

– Я же велел ждать снаружи, – сказал Эгорд.

– Был взрыв. Думала, нужна помощь, – ответила Леарит с дрожью в голосе, ее почти удалось скрыть. – Ты в порядке?

Эгорд поцеловал ее ладонь.

– Все хорошо, милая. Нас слегка одурачили.

– Нас? – возмущается Хафал. – Да это он первый побежал к ловушке.

Тычет когтем в Тимориса.

– Я?! – вспылил Тиморис. – Да это ты первый, я просто орал громче!

Идут обратно. Впереди медленно летит Жея, вокруг нее ореол света, похожа на золотой шар. За ней Эгорд и Леарит, воин-маг обнимает за талию, рассказывает, что случилось, вокруг него ледяная аура превращает дым в лед, тот осыпается. Позади Хафал и Тиморис выясняют, кто виноват, каждый доказывает, что знал с самого начала, что это ловушка, а бежал так, за компанию, не торчать же на месте.

На выходе из пещеры Тиморис и Хафал уже готовы были броситься друг на друга, но между ними пролетела Жея, Хафал в гневе кинулся из пещеры за ней, Тиморис устало вышел последним.

От шума насекомых хочется заткнуть уши, мелькают всюду, Эгорд морщит лицо.

Ладонь поймала плечо гоняющегося за Жеей Хафала.

– Эй, а этот ложный след был, когда ты искал Велиру в первый раз?

Хафал сердито сбросил кисть Эгорда.

– Не помню…

Морда повернулась к Эгорду.

– Вспомнил! Не было.

– Значит, тут поработали уже после тебя.

– Грязные козни – оружие людей, – сказал Тиморис. – И демонов.

– Гр-р-р!

Между ними возникла Леарит, свет вокруг нее мягко отталкивает недругов в разные стороны.

– По крайней мере, там, – ткнула большим пальцем через плечо, в разлом, откуда плывет дым, – взорвалась не Велира. Есть шанс, что настоящая жива.

Во главе с Хафалом продолжили идти.

У развилки много мелких пещер, все вниз, от каждой веет могилой. И самое дурацкое, кровавый след тоже разветвился – на три цепочки. Хафал свернул в самую темную пещеру.

– Уверен, что сюда? – спросил Эгорд.

– След крови здесь я уже видел. А те два – нет.

Растений мало, их свет скупой. Хотя полно насекомых, но все, как назло, не светятся или светятся слабо. Стрекочут так, что шкурой чувствуется – их тут как грязи!

– Темно как в заднице Ямора! – проворчал Тиморис.

Хафал усмехнулся.

– А что, бывал?

– Почти. И не один, а за компанию с этим чудом природы.

Тиморис хлопнул по наплечнику Эгорда, хрустнула ледяная корочка.

– Стойте, – сказал воин-маг.

Группа встала.

Эгорд присел на колено, роется в магической безразмерной сумке, спутники скапливаются вокруг.

Воин-маг извлек из сумки баночку из прозрачного льда с налетом изморози, от нее дымка холода, внутри светится синяя жидкость, плавает… огромный глаз рептилии.

Живой.

Резко вертится, то к Эгорду, то к Хафалу, полоска зрачка воткнула взор в Леарит, та тихо вскрикнула.

Глаз зыркнул на Тимориса.

– Еп!.. – вырвалось у того, кисть дернулась к рукоятке сабли.

– Спокойно.

Эгорд гладит баночку заботливо, иней осыпается, глаз задергался яростнее.

– Жаль, нет рядом Халлига, умеет видеть ловушки. Но если чего-то не умеешь, носи артефакт, который умеет.

Кулак баночку сжал, та лопнула, осколки и сияющая вода закрутились вокруг глаза, и он пустился в полет, Тиморис и Леарит отпрыгнули с его пути в разные стороны.

Глаз начал метаться по пещере, за ним синий пылающий хвост из осколков ледяного стекла, в воздухе горит ломаная линия полета, этой остроугольной паутиной уже исчерчена вся полость пещеры, взгляд летучего ока со спешным гневом колет каждый камень, даже слышно рычание. Хотя чем рычит – бес знает…

Глаз чуть не столкнулся с Жеей, зло осмотрел со всех сторон, Жея попробовала поймать, но клюв сомкнулся на пустоте, птица крикнула недовольно.

В придирчивых метаниях глаз улетел в пещеру, откуда Эгорд и его спутники пришли.

– О боги! – ужаснулась Леарит.

Вдоль пещеры – ловушки, помеченные магией глаза-ищейки, пылают синим шелковым пламенем. Ловушек как грибов в сыром погребе, цепочки следов только что прошедшей здесь группы вьются между колдовскими капканами, не задевая совсем чуть-чуть…

Тиморис хохотнул с ноткой истерики.

– Дуракам везет.

Перед носками его сапог – тоже ловушка. До появления глаза Тиморис хотел сделать сюда шаг. Если бы Эгорд не крикнул «стойте»…

Из дальнего полета вернулся глаз, злая синяя комета пронеслась между четверкой, Жее опять не удалось поймать, глаз унесся в ту часть пещеры, куда компания держит путь.

Эгорд следит за рывками глаза, ловушки вспыхивают одна за другой…

Леарит накрыла глаза ладонью, качает головой.

– А я тоже хороша… Знала же, что иду не на прогулку. Ведь умею находить ловушки, надо было сразу сплести чары.

Эгорд ее обнял, нежно прижимает к себе.

– А меньше думай о своем ледяном кобеле! – сказал демон.

– Не болтай, а топай вперед, – говорит Тиморис. – Нарвешься на ловушку, тебя хоть не жалко.

– Щас сам полетишь вперед с моей подачи!

В итоге вперед полетела Жея, ей не терпится поймать глаз. Птица разрывается между желаниями догнать глаз и быть с хозяйкой, мечется то вперед, то назад, кричит, словно недовольна, что бескрылые спутники такие черепахи.

Узкий выход из пещеры облеплен ловушками по всему кольцу, приходит прыгать, не касаясь краев, будто цирковые тигры через горящий обруч.

Оказались в просторной круглой пещере, на склоне светло от растений, шумят насекомые.

У подножия склона – фигура в черных одеждах, ткань украшена серебристыми узорами пауков и змей, маг в позе хищника, рука полусогнута как звериная лапа, из кулака сквозь щели между пальцами просвечивает синее пламя. Глаз-ищейка пытается вырваться, пульсирует как бешеное сердце.

Маг сжал кулак, и синее пламя сменилось тучкой пепла, она течет вдоль рукава к плечу, впитываясь в руку.

К четверке резко повернулось худое лицо, его черты как заточенные лезвия.

На склоне толпа ловушек. Одна совсем рядом с магом, еще маленькая, растет, над ней появляются и исчезают магические знаки Темной Книги.

Рука Эгорда быстро обросла льдом, кулак ударил в сторону мага, лед сорвался на врага летучим снарядом. Маг превратился в облако пепла, мгновенно сместился вбок, облако вновь стало человеком.

Маг швырнул в ответ сгусток лавы, сочный оранжевый ком разбился о световой щит, который наложила Леарит.

– Ах ты, говнюк! – рыкнул Хафал.

Скрутил хвостом камень, гранитный арбуз полетел в мага, тому снова пришлось стать пеплом и воплотиться в другом месте.

Леарит пронзила пещеру лучом света, но маг успел исчезнуть за каменной глыбой.

Первой пустилась в погоню Жея, за ней Тиморис, в его руках уже сверкают сабли.

Следом рванул демон.

– Наложил магических куч, засранец!

– А мы тут скачем на цыпочках как феи! – добавил Тиморис.

Эгорд бросился в погоню, Леарит бежит рядом, перепрыгивают ловушки, Леарит заряжает его силой света, а он подпитывает ее ледяной магией, движутся в общем коконе энергии.

Свернули за каменную глыбу, где скрылся беглец.

Маг на другом склоне, но там тупик. Эгорд застал мага в момент, когда Тиморис швырнул вдогонку саблю, та вошла в ногу, маг вскрикнул, растянулся на склоне. Саблю из ноги выдернул, но его настиг Хафал.

– Вонючая крррыса!

Мага подняла над землей огромная клешня.

– Сожррру!

Хитиновые клещи сжимают туловище мага под мышками. Ноги беспомощно дергаются, с раненой бежит кровь.

Хафал смотрит на мага снизу вверх, жвалы раздвинуты, хвост извивается дико.

Испуг на лице пленника сменился злорадством.

– Та, кого ищите… корчится от боли!

К Хафалу подбежал Тиморис, окровавленная сабля снова в кулаке, оба стальных клюва уперлись магу между ног.

– Сейчас сам будешь корчиться, мразь!

Демон сдавил клешней сильнее. Маг стонет, бока сутаны мокнут от ручьев крови, напротив лба зависло жало.

– Говори, где она!

Маг, морщась, хрипит:

– Внизу… Глубоко… Пока доберетесь, хозяйка замучает ее до смерти!

Маг превратился в пепел, туча утекает из клешни кривой стрелой к разлому в стене. Эгорд швырнул снежный снаряд, трещина заросла льдом, но остался незакрытым краешек, его хватило, чтобы пепел утек в гранит.

Демон сплюнул.

– Темный слизняк!

Хвост стряхнул с жала на камень избыток яда, зашипело как в гнезде гадюк. Шапка кислотного дыма уплывает вверх, от камня будто откусил огр.

– Если эти твари что-то сделают с Велирой, – угрожает Тиморис, – я их всех…

– Тшш! – оборвал Эгорд.

Все замерли. Вслушиваются…

В пещере тихо.

– В чем дело? – шепнула Леарит.

– Слышите? – спросил Эгорд осторожно.

Долгая пауза.

– Ниче не слышим, – буркнул Тиморис, в мыслях, наверное, рубит похитителей дочери. – Тихо как в склепе.

– Вот именно. Насекомые замолкли.

Глава 8

Четверо озираются.

Копошение и стрекот прекратились, будто вся живность исчезла.

Но она здесь.

Живые создания – на камнях, стенах, сталактитах, выступах, – на всей поверхности пещеры замерли, словно оледенели. Каждая тварь смотрит на четверку. Головы ящериц повернуты на гибких шеях, насекомые уставились на людей как стрелки компасов в центр Земли. Жужжат крылья, летучие твари в воздухе тоже замерли, глазеют на пришельцев.

И вдруг…

Леарит сдавленно вскрикнула.

– Спина к спине! – скомандовал Эгорд.

Четверо сжались в кольцо, сабли Тимориса лязгнули друг о друга, выбросив искры, Хафал зарычал, клешни защелкали будто капканы, хвост пустился в свистящий танец.

Пещера озарилась красными огоньками, их больше, чем звезд в ясную ночь. Сотни тысяч бусинок мерцают, словно пещера взмокла кровавой росой.

Глаза.

– Насекомые зачарованы! – сказал Эгорд.

Его руки уже в ледяной ауре, там из магических печатей с треском вылупляются мощные заклинания.

– Жея, ко мне! – крикнула Леарит.

Птица отозвалась сверху высоким клекотом, Эгорд ощутил, как нагрелась кожа от резко приблизившихся лучей. Воин-маг коснулся Леарит взглядом, та уже держит сверкающий двуручный меч, о Жее напомнили только золотые искорки с клинка.

Толпа красных глазок пришла в движение, взрыв стрекота, твари потекли к четверке кольцевыми волнами, багровое сияние сгущается, глаз так много, будто на четверку хлынула магма.

Волна с хоровым писком обрушивается на незваных гостей.

Эгорд выбросил навстречу руки. Сгустки ледяной силы в каждом кулаке распустились пышным замораживающим бутоном, насекомые превращаются в ледышки, воин-маг под градом ледяных камней в форме жуков, мокриц, ящериц, крыс, летучих мышей…

Твари сгорают в лучах светового щита Леарит, сила света течет из ее рук по рукояти и клинку, заряжает щит.

Тимориса Эгорд тоже спрятал в световой пузырь, воин согнулся как зверь, закрылся саблями, ему остается лишь смотреть, как щит сжигает насекомых.

Труднее всех Хафалу.

Дерется бешено, но стряхивать и давить удается только стайки, а его облепляют полчища. В кишащих потоках мелюзги демон похож на грязевого голема. Клешни и хвост для такой борьбы не годятся, все равно что охотиться с топором на комаров. Впрочем, мелочь тоже не может прокусить прочные пластины. Эгорд накрыл бы световым щитом, но это причинит Хафалу куда больше вреда. Светлая магия для демонов губительна, Хафал просто сгорит.

– Выглядишь как кусок дерьма! – крикнул Тиморис, прикрываясь локтями.

Сквозь его щит пролетает огненный дождь, останки горящих тварей разбиваются о клинки и доспехи в мерцающую золу.

– На себя посмотри, чучело сра…

Хафалу в пасть залез кляп из насекомых, демон с рвотным звуком выплевывает.

Весь в живых гроздьях, с яростным рыком прыгнул высоко, брюхо повернулось к земле, руки и ноги в стороны. Грохнулся о землю передней поверхностью тела, всех паразитов на «фасаде» всмятку.

Хафал вскочил, с него схлынула волна мясной каши, но гору мышц в хитине штурмуют новые кровожадины.

– Да сколько же их?! – крикнула Леарит.

– Меньше не становится, – сказал Эгорд.

Руки вытянуты вперед и вверх, воздух перед ним синий, оледеневших тварей уже по колено, продолжают сыпаться, Эгорд подставил граду шлем, льдинки барабанят по металлу неприятно.

Живой ливень все плотнее, красных глаз море, от них в пещере красно как в жерле вулкана.

Чуть не смела новая волна тварей, гнев и паника в крике Леарит. Она держит меч, свободная рука прикрывает лицо, дождь горящих жуков пробивает щит, и лишь чары исцеления, которыми пропитаны доспехи, не дают коже истлеть.

Щит Тимориса весь в дырах, по воину уже ползают, кожа в укусах. Сабли воткнуты в землю, меж ладоней закручивается огненный шар.

– Тиморис, нет! – кричит Эгорд. – Взорвешься!

Шар растет, гудит как шторм, зубцами пламени вращение отрубает тварям лапы и крылья.

– Хафал! – крикнул воин.

Демон обрушил захваченную мелюзгой клешню на землю, треск и хлюп, будто разбили корзину с куриными яйцами, Хафал повернул голову к Тиморису, горят зеленью глаза, полные бешенства.