Сколопендра

Пятница, 9 мая 1980 года.

Дверь в кухню открылась, и в проёме двери появилась Зинаида. Она держала в руках бумажный кулёк с конфетами «Старт». Николай сидел на табурете и читал газету.

– Ты чай-то пить будешь? – спросила Зинаида.

– Буду, – ответил Николай. – Наливай.

Зинаида положила кулёк с конфетами на кухонный стол и разлила заварку из фарфорового чайника по чашкам. Николай пододвинулся вместе с табуретом ближе к столу. Зинаида сняла с газовой плиты эмалированный чайник, разлила кипяток по чашкам и сама села на табурет. Николай отодвинул газету в сторону, продолжая держать её в левой руке, и потянулся за конфетами.

– Руки помой сначала, – строго сказала Зинаида.

– Да ладно, я ничего не трогал, – ответил Николай.

– Помой, я сказала, – настаивала Зинаида.

Николай с недовольным видом положил газету на стол и пошёл к умывальнику. Зинаида взяла газету в руки и посмотрела на первую страницу. Это была газета «Труд». Николай помыл руки и вернулся за стол.

– Сосед Миша конфетки принёс, – сказала Зинаида. – Я ему банку варенья давеча отдала. Прошлогоднего. У нас ещё много осталось. А у него ребятишки рады будут.

– Мишка – хороший парень, – сказал Николай. – Башковитый. В технике разбирается, вообще в любой. Мотоцикл собрал – я даже не успел увидеть как. Лёнька ему продал почти убитый. А Мишка – раз и починил.

– Ты туалет сегодня доделаешь? – перебила его Зинаида. – Надо покрасить, пока соседи не приехали. А то ребятишки вернутся скоро с деревни.

Соседи Николая и Зинаиды по коммуналке, молодая семейная пара Алексей и Ольга, уехали в начале мая в деревню к родственникам Алексея. Молодым было по 25 лет, они поженились около трёх лет назад и уже заимели двух сыновей, а комнату им уступила бабушка Алексея, которая решила пока вернуться на время в родную деревню и пожить там «на свежей природе», как она выражалась. Ключи от комнаты Алексей оставил соседке Зинаиде и просил изредка поливать комнатные цветы в его комнате.

– Доделаю, – ответил Николай. – Что ты привязалась. Там немножко осталось. И это самое, праздник сегодня, какой! Грех не отметить.

Николай хитро прищурился и шумно отхлебнул из чашки. Зинаида нахмурилась.

– Коль, ну, сколько можно? – возмущенно воскликнула Зинаида. – Ты же сказал, что завязал. Всё! Нету больше водки, кончилась вся. Каждый раз ты опять начинаешь. И всё по новой. Опять не просыхать будешь месяц. И Лёнька твой ещё подбивает тебя, сволочь такая. Я ему башку прошибу, достал уже, подлюга.

– Ладно, ладно, что ты разошлась?! – сказал Николай, пытаясь успокоить Зинаиду. – Угомонись. Понял я тебя. Всё, понял.

– Только попробуй! – сказала Зинаида, потрясая указательным пальцем. – Я тебя предупредила!

Николай с недовольным видом стал внимательно читать первую страницу газеты «Труд», на которой сообщалось, что Леонид Ильич Брежнев в теплой и товарищеской обстановке встретился с руководством Югославии. Потом он в такой же обстановке провёл дружескую встречу с Ким Ир Сеном, потом в не менее дружеской и даже братской и сердечной обстановке побеседовал с Эрихом Хонеккером, а потом и с Индирой Ганди. Перечисление дружеских встреч и описание похорон Тито не принесли морального удовлетворения Николаю, и он отложил газету в сторону. Чай он уже допил, значит, пора было и делом заняться. Он достал со шкафа в коридоре банку с краской и отправился красить туалет. Зинаида тем временем помыла посуду и пошла в сарай, чтобы навести порядок на полках с банками и всякими старыми вещами.

Она любила порядок во всём. Даже банки в сарае стояли на полках чисто вымытые и отсортированные по размеру. Зинаида каждое лето занималась закаткой огурцов, томатов, различных компотов и варенья. С осени до весны она постоянно снабжала своими соленьями сына Григория, который часто гостил у них.

Покраска оставшейся стены туалета заняла у Николая совсем немного времени. Он прополоскал кисть в ацетоне и отмыл её в раковине с мылом. В дверь кто-то постучал. Николай положил кисть на раковину и пошёл к входной двери. Не успел Николай дойти до двери, как она открылась и в щель просунулась голова соседа.

– Здорово, Коль, – сказал сосед. – Ты что дома сидишь? День Победы, Коль.

– Здорово, Лёнь, – ответил Николай. – Зинка ругается. Я, ведь, в завязке сейчас. Обещал ей.

– Коль, не вопрос, – сказал Леонид. – Посидим мальца. Не пей. Чисто за компанию. Ну, вспомним молодость.

– Ладно, я поговорю с ней, – сказал Николай. – Подойду попозже.

Голова соседа исчезла. Николай задумчиво постоял, пытаясь придумать повод для похода к соседу. Повод не придумывался, потому что две недели назад они с Леонидом сильно напились и кричали песни до полуночи, мешаю всему дому спать. Николай вздохнул и обречённо пошёл к сараю.

Рядом с двухэтажным домом располагался ряд деревянных сараев, которые появились сразу после постройки в конце пятидесятых годов желтых кирпичных домиков, именуемых «народной стройкой». В сараях жители хранили уголь и разную утварь, а некоторые из жителей держали в них кроликов. Вокруг каждого дома были огороды и небольшие сады, без которых недавние выходцы из деревень, переехавшие в город, не представляли себе жизни. Николай и Зинаида тоже были выходцами из деревень. Познакомились они ещё до войны, когда Николай ездил в соседний район к родственникам. Потом изредка встречались, когда Николаю удавалось приезжать к Зинаиде на денёк. Почти в самом начале войны Николай получил серьёзное ранение, после чего был комиссован и отправлен назад. Некоторое время он лежал в городском госпитале, а потом остался работать на заводе. Зинаида жила в своём селе и писала ему письма. Вскоре они поженились и стали жить в городе, в заводском общежитии.

– Зин, ты только не ругайся, – сказал Николай, заглядывая в тёмное пространство сарая. – Мы с Лёнькой посидим. Пить я не буду, честное слово. Зуб даю.

– Коль, мне как тебе верить-то? – ответила Зинаида, – В прошлый раз ты тоже клялся и божился.

– Зин, всё будет хорошо, – сказал Николай. – Если хочешь, пойдём, с нами посидишь.

– Иди, куда хочешь, – ответила Зинаида. – С вами, алкашами, я ещё не сидела. Я на дачу хотела съездить. Санька с четвертого дома сегодня тоже на дачу туда собирался. На машине. Сказал, что подвезёт меня.

– Вот, и хорошо, – сказал радостно Николай. – Погляди, что там и как. Назад когда поедешь? Вечером или завтра уже?

– Не знаю, – ответила Зинаида. – Как погода будет. Наверное, завтра назад.

– Ну, ладно, – сказал Николай. – Я пойду.

Николай сходил к себе домой и захватил для посиделок трёхлитровую банку солёных огурцов. Дверь в соседскую квартиру была не заперта. Леонид сидел на кухне за столом и слушал радио. Его праздничной одеждой на сегодня были вытянутая майка и трико. В центре стола стояла бутылка дешёвой водки «Коленвал», как её называли в народе. Натюрморт дополняли буханка чёрного хлеба, кусок варёной колбасы на тарелке и два стакана. Леонид был в квартире один. Соседка Леонида по коммуналке работала медсестрой в психушке. Как раз сегодня у неё была смена, поэтому никто не мешал хорошенько отметить день Победы.

– Для язвенников и трезвенников у нас есть компот, – сказал с улыбкой Леонид, обернувшись лицом к вошедшему Николаю. – Сейчас найдём.

– Давай компот, раз дожил до такого, – сказал Николай и сел за стол.

Леонид налил в стакан компот из банки и поставил перед Николаем. Себе он налил из бутылки немного водки, поднял стакан и предложил движением руки чокнуться.

– Давай за Победу! – сказал Леонид. – За нашу Победу!

– Давай, Лёнь, – ответил Николай и чокнулся с Леонидом своим стаканом с компотом.

Леонид закусил куском чёрного хлеба и налил себе в стакан ещё водки.

– Надо огурчики-то открыть, – сказал Николай. – Что я сижу-то.

– Один момент, – сказал Леонид, выдвинул ящик стола и достал оттуда открывалку.

Николай взял открывалку из его рук и быстро откупорил банку с огурцами. Леонид выудил один огурец из банки и откусил от него, покачивая головой.

– Хорошие огурчики, – сказал Леонид. – У Зинки твоей огурчики всегда получаются обалденные. У моей жинки покойной как-то не получались они.

– Зинка – молодец, – сказал Николай. – Заготовки она делает, что надо. Помидорки, так вообще шикарные. Сын Гришка у нас, как приезжает, так завсегда с собой увозит. Дораньше капусту ещё квашеную делала. Хороша была. Сейчас что-то перестала, тяжело уже стало.

Леониду было за 60. Уже пять лет он жил один. Его жена внезапно умерла от сердечного приступа, когда он был на работе. С тех пор он стал чаще пить, изредка сманивая на это дело своего соседа Николая или других знакомых мужиков с улицы.

– Тёща у меня ещё мочёные яблоки делала, когда жива была, – продолжил Николай. – Сама ведьма была ещё та. А вот яблоки редко у кого такие вкусные пробовал. А сейчас вообще мочёные яблоки почти перестали делать.

– Да, давно мочёных яблок не пробовал, – сказал Леонид и поднял стакан. – Ну, между первой и второй – перерывчик небольшой.

– Давай, – сказал Николай и чокнулся стаканом с компотом с Леонидом. – За всё хорошее.

– А у меня раньше Зинка самогон от меня прятала, – продолжил Николай. – Знаешь как?

– И как? – спросил Леонид.

– Вот, как раз в банки закатывала, как компот, – ответил Николай. – И красным делала, чтобы непонятно было. И по запаху не определишь, что внутри. А я определял, не открывая. Знаешь как?

– Ну, и как? – снова спросил Леонид.

– Покрутить банку надо, – ответил Николай. – Пузырики у самогона мелкие, а у воды большие. Солдатская смекалка, понимаешь.

Леонид засмеялся. На кухню внезапно вошла Зинаида. На ней была осенняя куртка, на голове был яркий цветастый платок. Мужики не услышали, как открылась входная дверь.

– О, Зин, привет, – сказал Леонид. – Ты к нам?

– Здравствуй, Лёня, – ответила Зинаида. – Нет, спасибо, я не за этим.

– Зин, у нас всё нормально, – сказал Николай. – Я тебе обещал. Ни капли.

– Я надеюсь, – ответила Зинаида. – Возьми ключи, я поехала. Суп в холодильнике. Вечером разогрей себе.

Зинаида положила на стол ключи от квартиры и ушла. Николай облегчённо вздохнул. Леонид заулыбался, вытирая мокрую после огурца руку о майку.

– Зинка – молодец! – сказал Леонид. – Держит тебя крепко.

– Молодец, – согласился Николай. – А тебя уже никто не держит.

– Меня – нет, – ответил Леонид и налил в стакан водки.

Николай налил себе в стакан компот из банки и пододвинул ближе тарелку с колбасой, чтобы её нарезать. В окно он видел, как Зинаида удалялась от дома.

– Может, оно и правильно, – сказал Николай, нарезая колбасу кружочками. – Только хочется прям иногда плюнуть на всё это. Прям послать к чёрту. Пусть будет, как будет.

– Ладно раскисать, – сказал Леонид. – Нормально всё будет. А может, по маленькой накатишь?

– А давай, – ответил Николай. – Но по маленькой.

Николай разом выпил компот и подставил пустой стакан Леониду, который налил туда водки.

– Зинка завтра вернётся, – сказал Николай. – Можно маленько и выпить.

– Вот, это правильно, – одобрительно сказал Леонид и поднял стакан. – За нас, мужиков!

– Давай, – сказал Николай.

Леонид закусил огурцом и снова разлил водку по стаканам. Затем он поставил стеклянную пепельницу на стол, достал из пачки папиросу и закурил. Николай закурил вслед за ним.

– Пока Сонька на смене, можно покурить, – сказал Леонид, стряхивая пепел в пепельницу. – Ругается, когда я на кухне курю. Говорит, пропахнёт всё.

– Ну, Зинка мне тоже дома не даёт курить, – сказал Николай.

Николай затянулся папиросой и повертел в руке кусок хлеба.

– Когда я со своей познакомился, она гуляла с другим парнем, – сказал Леонид, заметно повеселев. – Я её отбил. Не, парня пальцем не тронул, просто ухаживал за ней. Красиво ухаживал. Вообще красиво всё было. Когда поженились, вообще радовался, как ребёнок. Детей, правда, так и не было. А в войну ждала она. Письма писала. Красиво писала.

– Моя тоже писала, – сказал Николай. – Мать ещё, конечно, писала. И сестрёнка тоже писала. Она маленькая тогда была.

Леонид первым поднял стакан вверх. Николай поднял стакан следом.

– Здравы будем, бояре, – сказал Леонид, чокнулся стаканом и выпил.

Николай тоже выпил и закусил бутербродом с колбасой. Водка в бутылке заканчивалась.

– Вот, она родимая! – радостно воскликнул Леонид и достал из-под стола вторую бутылку водки. – Оп!

– Волшебник! Фокусник! – воскликнул Николай. – Тебе в цирке надо выступать.

– Поздно в цирке выступать, – сказал Леонид. – Клоуны все здесь.

Леонид разлил водку по стаканам и достал из банки огурец. Николай поднял стакан и приготовился произнести тост.

– За тебя, Лёня, – сказал Николай. – Не с кем поговорить по душам. Посидеть. С тобой вот одним можно.

– Давай, Коль, – сказал Леонид, поднимая стакан.

– Понимаешь, Лёнь, – сказал Николай, выпив залпом половину стакана. – Дома вроде всё хорошо, но Зинка иногда так достаёт. Нормальная она баба, но бывает как сколопендра ядовитая. Как тёща вылитая стала.

– Это бывает, – согласился Леонид.

Застолье продолжалось. Вторая бутылка довольно быстро закончилась, и Леонид достал спрятанную за кухонным шкафом чекушку с водкой, которая немедленно пошла в дело. Чекушка была почти допита, когда в кухню вошла Зинаида.

– Оба-на, – воскликнул Леонид. – Зина! Ты как-то быстро.

– Машина сломалась, – сказала Зинаида. – Я так и знала. Сволочь. Обещал, что не будешь пить.

Николай молчал, не зная, что сказать. Зинаида быстро развернулась и ушла. Леонид достал из пачки папиросу.

– Да-а, дела, – многозначительно сказал Леонид, раскуривая папиросу. – Ну, если что, у меня заночуешь. Лютовать сейчас будет.

– Вот, надо же было ей назад вернуться, – сказал Николай. – Хрен знает, что я ей теперь скажу.

– Ладно, в первый раз, что ли, – пошутил Леонид. – Скажи, что Лёня попутал, аки бес.

– Пойду я, Лёнь, – сказал Николай.

– Давай, – ответил Леонид.

Николай встал из-за стола и пошёл к выходу, слегка пошатываясь. Дверь в его квартиру была не заперта. Зинаида сидела на кухне за столом и плакала. Она сняла с головы платок и вытирала им слёзы, когда в кухню вошёл Николай.

– Коль, не надо, не говори ничего, – сказала Зинаида со слезами на глазах. – Спи, иди.

– Зин, прости, честное слово, – сказал растерянно Николай, придерживаясь за дверной косяк.

– Замолчи! – громко сказала Зинаида. – Я уже больше не могу, всю душу мне вымотал. Ты уже сколько раз обещал! Клялся. Всё равно каждый раз одно и то же.

– Зин, хватит уже, не начинай, – повысил голос Николай. – Посидели с другом на праздник. Трагедия какая!

– У тебя постоянно друзья и посиделки, – громко сказала Зинаида, почти срываясь на крик. – Тебе водка всё заменила.

Зинаида встала и толкнула рукой в грудь Николая. Он слегка пошатнулся и с опозданием отмахнулся рукой.

– Я к Гришке уеду, – сказала Зинаида. – Оставайся один. С вином своим оставайся.

– Зина! – громко сказал Николай, пытаясь схватить её за руки. – Угомонись.

Зинаида вырвала свои руки и ударила Николая кулаком в грудь. Николай пошатнулся и сильно оттолкнул Зинаиду от себя. Она упала назад, в дверной проём, оступившись о порог комнаты. Николай шагнул ей навстречу и увидел, что она лежала на полу без движения. Рядом с головой на полу появилась кровь. Николай нагнулся над Зинаидой, пытаясь сохранить равновесие, и покачал правой рукой голову Зинаиды. Она не приходила в сознание. Правая сторона головы была в крови. Николай встал на колени перед Зинаидой и стал её поднимать за плечи.

– Зина, – сказал Николай. – Зина, очнись.

Он пощупал пульс на шее Зинаиды. Она была мертва. Николай опустил её тело на пол и встал. Только сейчас он обратил внимание на тумбочку, об угол которой ударилась головой Зинаида.

– Вот, чёрт, – тихо произнёс Николай.

Он вышел из комнаты на кухню, направился к умывальнику и вымыл руки. Вытирая руки о полотенце, Николай бешено пытался сообразить, что ему теперь стоит предпринять. Он вернулся в комнату, подвинул тело Зинаиды так, чтобы ноги не торчали за порог, и запер дверь на ключ. Николай осмотрел свои руки и одежду. Крови нигде не было. Он вышел из квартиры, запер её на ключ и вернулся в квартиру Леонида.

– Ну, что? – спросил Леонид, увидев Николая. – Получил своё?

– Да, ругается, – ответил Николай. – Она всегда ругается. Потом отойдёт.

– У нас немножко осталось, – сказал Леонид и разлил водку по стаканам.

– Давай по маленькой, – сказал Николай, усаживаясь за стол. – Зинка сказала, что на автобусе уедет на дачу.

– Ну, и ладно, – сказал Леонид. – Отдыхай. Куда она денется?

Николай выпил водки и закурил папиросу. Его пальцы предательски тряслись, но Лёнька этого не замечал, потому что был изрядно пьян. Николай молча курил и пытался привести мысли в порядок.

– Пойду я, Лёнь, – сказал Николай. – Спасибо тебе.

– Не за что, Коль, – сказал Леонид. – Ступай.

Николай вышел из соседской квартиры и направился на улицу. Он прошёл мимо нескольких домов и сел на лавочку около детской площадки. Наступал вечер. По улице люди то тут, то там возвращались домой после праздничных гуляний. Николай сидел на старой деревянной лавочке и курил. Неприятное чувство страха и опьянение мешали сконцентрироваться и продумать дальнейшие действия.

В домах зажигались огни. К вечеру стало прохладно. Николай сидел на лавочке до наступления темноты. В горле стоял комок. Несколько раз он принимался тихо плакать, вытирая слёзы рукавом. Наконец он потушил очередную папиросу и пошёл домой. Около дома Николай не стал заворачивать сразу к подъезду, а обошёл дом с правой стороны. В его квартире, как и в квартире Леонида, не было света. Николай развернулся и пошёл к подъезду.

Он открыл свою квартиру ключом и осторожно вошёл внутрь. В квартире было тихо и темно. Он включил свет и прошёл на кухню. На столе по-прежнему лежал бумажный кулёк с конфетами и платок Зинаиды. Николай открыл дверь в комнату ключом и вошёл внутрь. Он не стал включать свет в комнате. Из распахнутой двери свет попадал в комнату из кухни. Зинаида лежала в той же позе, в какой он оставил её на полу. Николай достал из шкафа старое покрывало и расстелил его на полу рядом с телом жены. Он опустился на колени и погладил её рукой по голове. Затем Николай встал, склонился над телом и переложил его на покрывало. Завернув тело жены в ткань, он сделал на концах узлы, чтобы покрывало не развернулось. Николай взял на руки тело и пошёл к выходу. Перед входной дверью он замер и прислушался. На площадке никого не было. Он тихо открыл дверь и вышел, закрыв дверь за собой. Около дома было безлюдно, поэтому Николай быстро и беспрепятственно донёс тело до своего сарая. Он вошёл в темноту сарая, положил тело на пол и закрыл за собой дверь. Где-то на полке был электрический фонарик. Николай нащупал фонарик и включил его. Он осветил деревянный пол сарая. В задней части помещения был прямоугольный люк в погреб. Николай потянул за широкое железное кольцо и открыл крышку погреба. Из погреба пахнуло холодным сырым воздухом. Он спустился на несколько ступеней вниз и потянул к себе завёрнутое тело. Спускаясь всё ниже, Николай осторожно тянул тело на себя. Спустившись до самого пола погреба, он осветил пространство вокруг себя. Погреб был маленьким и невысоким. На стеллаже стояли банки с огурцами и помидорами, в большом деревянном ящике были остатки прошлогодней картошки. Николай перенёс тело в угол и оставил его там. «Прости, Зиночка», – прошептал он.

Поднявшись из погреба, он закрыл крышку погреба, выключил фонарик и положил его на полку. Осторожно приоткрыв дверь, Николай выглянул из сарая. Около подъезда никого не было. Только на втором этаже в одной из квартир горел свет. На улице было тихо. Где-то далеко лаяла собака. Одинокий фонарь освещал часть улицы. Он закрыл сарай и пошёл домой.

Дома Николай взял тряпку и отмыл кровь с пола в комнате. Тряпку он прополоскал в раковине и положил в мусорное ведро. Отмыв руки, Николай увалился спать на кровати прямо в одежде, скинув ботинки на пол.

Суббота, 10 мая 1980 года.

Николай проснулся и сел на край кровати. Похмелье мешало сосредоточиться. Он вспомнил всё, что произошло вчера. На часах было десять утра. Николай осмотрелся и заметил следы крови на углу тумбочки. Он встал и пошёл на кухню, достал тряпку из мусорного ведра и вытер край тумбочки. Тряпку он снова прополоснул в раковине и бросил в мусорное ведро.

Николай посмотрел в окно. Уличный термометр показывал плюс 12 градусов. За окном проехала грузовая машина с надписью «Мебель», цепляясь за кусты малины вдоль дороги. «Видимо, кто-то переезжает», – подумал Николай. Только теперь он стал лихорадочно придумывать варианты того, как ему следует скрыть вчерашнее преступление. Представлялась тюрьма и расстрел, хотя он точно не знал, что же ему грозит за содеянное. Соседи рано или поздно начнут спрашивать, где Зинаида. А через неделю вернутся из деревни соседи по коммуналке. Они сразу что-то заподозрят.

Николай достал из холодильника кастрюлю с супом, поставил на плиту и включил газ. За окном шумели дети, которые бегали друг за другом и весело кричали. Николай взял со стола платок Зинаиды и убрал его в платяной шкаф в комнате. Он вспомнил, что Зинаида всегда любила яркие платки и часто покупала новые. Когда они только познакомились, он привёз ей в подарок красивый платок. На чёрном фоне платка были разбросаны большие красные цветы, чем-то похожие на маки. Она до сих пор хранила его.

Суп в кастрюле закипел. Николай взял половник, выключил газ и налил в тарелку суп из кастрюли. От супа исходил вкусный запах. От супа, который вчера сварила Зинаида.

После еды Николай оставил в раковине грязную тарелку и принялся искать деньги. Зинаида давно прятала от него деньги, потому что он в последние годы частенько пропивал часть зарплаты, а потом и часть пенсии. Методично пересмотрев все ящики, шкафы и полки, перевернув матрацы, Николай так и нашёл никаких денег, кроме одного юбилейного рубля с Лениным, который лежал в хрустальной салатнице в серванте. В куртке оставалась заначка, о которой не знала Зинаида: десять рублей одной бумажкой и горсть мелочи.

Николай достал с полатей брезентовый рюкзак, положил в него старую простыню, осеннюю куртку, нож, спички, моток верёвки и немного продуктов. Ключи от дачи он обнаружил на подоконнике. Их оставила там Зинаида. План дальнейших действий он уже продумал. Оставалось только сделать всё максимально быстро и без лишних свидетелей.

До автостанции Николай добрался на городском автобусе. Многие дачники так же, как он, направлялись к своим участкам на выходные. Расписание автобусов до садового товарищества всегда хранилось у Николая в куртке, хотя он помнил его и так. В автобусе было много людей, рюкзаков и сумок с рассадой. Бабки оживлённо обсуждали погоду, предстоящую олимпиаду, рассаду и прошлогодний урожай. Дорога заняла более часа, автобус неторопливо выплёвывал дачников на каждой остановке, медленно освобождая салон. Николай почти всю дорогу смотрел в окно. Он вспоминал сына. И он не знал, как сказать сыну, что его матери больше нет. Не знал, как сможет ему всё объяснить.

На соседних дачах было оживлённо. Проходя мимо соседних домиков, Николай поздоровался с соседями, копающими грядки. На своём участке он заметил, что кто-то стащил несколько досок, лежащих около домика, и отодвинул в сторону железную бочку для сбора воды с крыши. Но теперь всё это стало неважно. Николай закрыл за собой входную дверь и остался в домике до вечера. Перекусив хлебом и копченой колбасой, он прилёг вздремнуть. Накатила непонятная усталость и слабость. Будильник он предварительно поставил на восемь вечера, чтобы не проспать до утра.

Будильник разбудил Николая. За окном был виден соседний участок, на котором соседка скидывала в кучу ветки. Николай снял с вешалки красный плащ Зинаиды и попытался примерить на себя. Руки в рукава просунуть было невозможно. «Придётся сверху накинуть», – прошептал Николай. Он накинул на себя плащ, накрыл голову капюшоном и вышел из домика. Быстрым шагом он дошёл до туалета в другом конце дачного участка. Николай был уверен, что в сумерках соседка заметит красный плащ Зинаиды, но не поймёт, что в плаще был Николай. В двери туалета было прорезано маленькое окошко в форме сердечка, через которое был виден соседский участок. Соседка сгребла все ветки и ушла в дом. Николай вышел из туалета и трусцой добежал до своего домика. Он включил электрический чайник в сеть, насыпал растворимый кофе в чашку и нарезал хлеб и колбасу. Ужин прошёл в тишине при свете настольной лампы. После ужина Николай нашёл в кладовке сапёрную лопатку, положил её около выхода и лёг спать, поставив будильник на шесть утра.