Учение Оптинских старцев

10.2. Заповеди

Добрые дела творятся ради Бога, следовательно, они вытекают из воли Божией, заповедей. Выполнение заповедей есть суть всех добрых дел.

Прп. Макарий учит:

Господь даровал нам Свои заповеди и повелел оные исполнять; когда будем жизнь нашу по оным провождать, то получим благая Божия и здесь, и в будущей жизни, а ежели явимся преступниками заповедей Божиих, то не только здесь наказуемся, но, аще не покаемся, и в будущем веке не избегнем наказания [2, т. 1, с. 268].

Самый верный ориентир добра и самый надежный способ получить благое воздаяние хоть в этой, хоть в будущей жизни – это заповеди и их исполнение. Неудивительно, что в учении старцев детально раскрывается способ усвоения заповедей и даются советы по их исполнению. Главное – это добиваться, чтобы заповеди были в сердце.

Прп. Никон наставляет:

Закон Бога его в сердце его, и не запнутся стопы его (Пс. 36, 31). Как достигнуть того, чтобы закон Бога был в сердце? Прежде всего, закон Бога надо помнить. А для того, чтобы помнить, надо его знать, или через слышанное, или через прочитанное. А чтобы узнать его, надо иметь желание, стремление к познанию закона Божия. Но недостаточно, чтобы только знать и помнить закон Божий. Холодное, умственное знание закона Божия безжизненно. Только принятие закона Божия сердцем дает ему жизнь. Сердце же у всех развращенное, и поэтому надо себя понуждать к принятию закона. Царствие Божие нудится, и только нуждницы восхищают е (Мф. 11, 12). Надо стараться, чтобы вся жизнь, целиком, а не в известные часы и дни, была построена по закону Божию. Надо всю свою деятельность расположит так, чтобы она была согласна с волею Божией. Только при таких условиях чисто будет наше сердце, и только чистые сердцем Бога узрят (Мф. 5, 8) [2, т. 1, с. 269–270].

Те люди, которые хранят заповеди в сердце, не искажают своего пути, не спотыкаются о грех. Но как достигнуть того, чтобы заповеди запечатлелись в сердце в виде внутреннего закона человека? Старец отмечает, что для этого надобно иметь первоначальное стремление к познанию закона Божия. Ум человека должен нуждаться в заповедях, чтобы найти опору в них для своей деятельности. Но холодное, чисто рассудочное принятие закона Божия безжизненно. Оно будет в этом случае абстрактным, оторванным от реальности и существующим как некая идеализация жизни.

Ситуация меняется, когда заповеди Божии принимаются не только умом, но и сердцем. Тогда человек не удовольствуется согласием своего ума с законом Божиим, но стремится обрести выполнение этого закона в своей жизни. Именно воплощение заповедей в жизни человека и есть собственно жизнь по воле Бога – когда преодолевается грех, осваиваются начатки праведности, когда человек движется горячим желанием своего сердца пребывать в истине.

Для того чтобы прийти к такому состоянию души, человек должен познать закон Божий, внимательно прочитав Священное Писание и ознакомившись со Священным Преданием или выслушав наставления сведущих лиц. И после этого всегда помнить заповеди, постоянно поверяя с ними свои мысли, чувства и поступки. Постоянное памятование заповедей и сверка с ними всей своей жизни и есть, как учат старцы, способ хранить закон Божий в сердце. И идеалом нашим должно быть положение, когда в любое время и на любом месте, а не только в некоторые часы и дни, наши жизнь строилась по закону Божию.

Добиться этого нелегко, потому что сердца наши развращены и желают исполнения своих похотей, а не заповедей. Поэтому крайне необходимо понуждать себя к выполнению заповедей, чтобы раз за разом укреплялось в сердце желание творить волю Божию – до тех пор, пока не отойдет все нечистое и противное ей. Так обретается чистота сердца, в которой человек получает возможность увидеть Бога.

Следование закону Божию позволяет нам жить целостной жизнью, потому что и сами заповеди образуют целостное, интегрированное выражение праведной жизни. Прп. Никон дает нам хороший пример такого видения заповедей блаженства:

Блажени нищие духом, яко тех есть Царство Небесное (Мф. 5, 3). Это надо понимать так: блаженны смиренные, сознающие свою греховность, свое недостоинство. Из первой заповеди вытекает вторая: Блажени плачущие (Мф. 5, 4). Кто сознает себя недостойным грешником, тот плачет о своих грехах. А сознающий свое недостоинство и плачущий о своих грехах не может подвергаться гневу. Он будет кроток по примеру Спасителя, Который сказал: Научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем (Мф. 11, 29). Исполняющие третью заповедь о безгневии и кротости всей душой будут желать исполнения правды Божией и таким образом будут исполнять четвертую заповедь: Блажени алчущие и жаждущие правды (Мф. 5, 6). При исполнении всех заповедей сердце человека делается чистым. Блажени чистии сердцем (Мф. 5, 8). Исполнение заповедей преисполняет душу любовью ко Господу. Никакие страдания, ради Господа переносимые, не тягостны. Блаженны вы, когда будут поносить вас, гнать и злословить за Меня. Радуйтесь и веселитесь, ибо велика ваша награда на небесах. Так гнали и пророков, бывших прежде вас (Ср.: Мф. 5, 11–12) [2, т. 1, с. 270].

Старец показывает, что заповеди блаженства образуют причинно-следственную цепочку, так что необходим и естественен переход от принятия одной заповеди к принятию другой. Первая заповедь утверждает смирение. Смиренные люди, ставящие себя ниже всех, остро сознают свои грехи, видят их без прикрас и глубоко, до плача, раскаиваются в них. Подлинное смирение приводит к плачу именно потому, что оно позволяет человеку увидеть действительную тяжесть грехов и остро, до боли пережить неправильность своей жизни. Сознавая, сколько грехов совершено, и соответственно, сколько зла принесено другим, мы уже не гневаемся на других за их грехи, ибо видим себя греховнее других и начинаем считать себя более заслуживающими чужого гнева.

Безгневие, кротость приходят как следствие смирения и плача о своих грехах. Человек начинает понимать, что кротким надо быть всегда, потому что в земном мире нет людей, включая его самого, которые бы в своей жизни не грешили и не подавали повода для гнева на себя. Но гнев связывает людей оковами ненависти и толкает на еще большие грехи. Единственное, что может помочь, – это научиться кротости у Спасителя.

Принимая кротость, готовность без гнева выносить прегрешения людей, человек отнюдь не примиряется с грехами и не становится к ним безразличным. Напротив, терпеливо неся бремя кротости, человек постоянно видит и чувствует противоестественность присутствия греха в человеческой жизни. И он начинает всей душой желать правды, искать жизни, полностью устроенной по заповедям и свободной от зла.

И это желание, эта жажда правды очищает сердце от всех неправедных желаний, замешанных на страстях и зле. В чистом сердце действует закон Божий, выполнение которого наполняет душу любовью к Богу. И эта любовь уже ничего не страшится… Таков правильный путь человеческой жизни, и старцы его всесторонне раскрывали. При этом они устраняли и ошибки своих подопечных, которые (подопечные) порой даже допускали мысль, что в евангельском учении что-то могло быть сказано не так.

Вот как отчитал свою подопечную прп. Амвросий:

Меня очень огорчило твое самосмыслие безразсудное касательно Евангелия, что будто бы в евангельском учении могло быть что-нибудь сказано и не так. Причину выставляешь, что твое желание и прошение давнишнее не исполняется, вопреки будто бы сказанного в Евангелии: просите и дастся вам. Поэтому дура ты из дур, и безразсудное твое мнение есть не что иное, как прелесть из прелестей вражиих, началом которой была твоя же горделивость, которая хотя и прикрывалась до времени личиною внешнего смирения, но, наконец, показала великий свой рожон. Подумай сама. Как велика гордость: если прошение наше не исполняется, то выходит, что в евангельском учении, может быть, что-нибудь не так. Это меня тем более огорчает, что, помнится мне, я уже писал тебе о сем слово святого Лествичника, Степень 26, отделение 60, где он говорит: «все чего-либо у Бога просящие и не приемлющие, конечно, по которой-нибудь из сих причин того не получают: или что прежде времени просят, или не по достоинству и с тщеславием; или потому, что, получивши просимое, возгордились бы, или потому, что по исполнении их желания впали бы в нерадение»… смирись, оставь безумие свое, – и за грех этот в продолжение 40 дней клади по 15 поклонов с молитвою: «Господи, прости безумие и прегрешение мое!» [2, т. 1, с. 246].

Две линии прокладывает человек в своей жизни – линию праведности и линию греха. В заповедях блаженства мы видели путь устранения линии греха, который шел от смирения и покаяния (плача о грехах) к чистоте сердца и выполнению заповедей. Этот путь Бог и поддерживает, подавая нам то, что способствует его совершению, и устраняя или не допуская то, что мешает.

Если мы что-то не получаем, хотя и просим об этом Бога, это означает, что нам надо вернуться к первой заповеди о смирении и снова терпеливо идти по цепочке заповедей блаженства. Потому что мы не получаем, как обращает наше внимание старец, именно потому, что это нам не нужно или вредно.

Причины ненужности или вредности называются конкретно. Так, мы можем просить что-то, что для нас преждевременно. Например, дело, к которому мы еще не подготовились хорошо. Прошение может быть и не по достоинству человека, и с тщеславием. Так бывает, когда человек просит что-то, явно превышающее его место в жизни, труды или способности, отчего сама просьба густо замешивается на тщеславии. Может быть также и то, что наша подверженность страстям слишком велика, и, получив нечто, не сможем не загордиться или разлениться. Во всех этих случаях Бог, несомненно, не дает просимое только по одной общей причине – чтобы не возвращалась в нашу жизнь линия греха и не усиливалась.

Прп. Никон обобщает данный вывод, приложив его к просьбам о желаемом образе жизни:

Некоторые, видя, что Господь им не дает долгое время желаемого образа жизни, в коем они надеются получить пользу душевную и успокоение своему мятущемуся сердцу, впадают в нерадение, заразив себя ложною, внушенной врагом мыслью, что, мол, буду понуждать себя на добродетель тогда, когда буду иметь к тому удобства (например, когда сподоблюсь монашества или уединенного жития или по удалению себя от тех или иных обязанностей и т. д.), а сейчас мне это невозможно.

Такие пусть знают, что наша жизнь устрояется не самочинно, а Промыслом Божиим, что успокоение обретается в отречении своей воли, что полного удобства никогда нельзя найти, что невозможного Господь не требует от нас и что посильное исполнение заповедей Божиих возможно везде и всегда. За посильное понуждение себя в данном месте и положении ко благочестию Господь, увидев человека приуготовленным, исполняет во благих желание его… [2, т. 1, с. 277–278].

Здесь старец отмечает всегдашнюю нашу ошибку, когда мы, долго не получая желаемого образа жизни, не задумываемся о причинах этого неполучения, которые коренятся в наших страстях и грехах. Вместо этого мы начинаем ставить свою добродетель в зависимость от желаемого образа жизни и впадаем в нерадение.

Между тем поступать надо ровно наоборот. Не ждать, сложа руки, когда придет желаемый образ жизни, и не думать, что вот тогда-то мы и покажем себя с лучшей стороны. А принять свое нынешнее положение, которым мы не слишком довольны, как устроенное Промыслом Божиим. И именно в этом положении посильно исполнять заповеди, отсекая свою волю, толкающую нас на нерадение под предлогом неудобного для нас жизненного положения. Полного удобства все равно не будет – предупреждает старец. И обнадеживает: за понуждение себя к благочестию в данном месте и положении и по мере готовности понести, не уклоняясь в грех, желаемый образ жизни – Господь и дает его.

10.3. Трезвение и крест

Об этом и надлежит помнить: если Господь не дает нам желаемого образа жизни, значит, мы еще не готовы понести его. Готовность же эта приобретается в борьбе с собой, а сама борьба начинается с мелочей.

Прп. Никон:

Человек, не сдерживающий себя в мелочах, думая, что мелочь ничего не значит, отвыкает от борьбы с собой, разслабляется в духовном отношении. Отвыкнув от борьбы в вещах ничтожных и малых, по его мнению, он вообще отвыкает от борьбы с собой и не выдерживает уже искушения, когда требуется оказать доблесть о Господе и в важном деле…

В такое состояние самоугодия и нежелания бороться с собой можно прийти незаметно для себя, постепенно. Да не обольщает нас враг! Будем бдительно следить за собой [2, т. 2, с. 473].

Самоугодие, нежелание пожертвовать даже малым комфортом – такова причина того нашего положения, в котором мы только мечтаем о праведной жизни и рисуем ее картины в своем воображении. Но на деле не готовы понести и сотую часть того, что она требует, в чем и убеждаемся, когда самые мелочи успешно борют нас. Приходим же в такое положение постепенно, незаметно для себя, все время откладывая исправления на завтра. И вот уже преодоление мелких препятствий для нас становится чуть ли не подвигом.

Дальше еще горше. Приходит час, когда и в серьезном деле надо проявить и стойкость, и терпение, – а мы видим, что это уже не под силу. Пришедшее искушение проверяет нас на готовность к желаемому образу жизни. Если же видим свое бессилие в следовании этому образу, то должны признать и свое недостоинство для него. И смиренно признать, что то, что имеем в действительности, то и заслуживаем – и понять, наконец, почему всеведущий Бог так нам определил обстоятельства нашей жизни.

В этом случае бесполезно уповать и на духовного отца, который может указать нам путь, но не может за нас его пройти. О чем и говорит прп. Никон:

Духовный отец, как столп, только указывает путь, а идти надо самому. Если духовный отец будет указывать, а ученик его сам не будет двигаться, то никуда и не уйдет, а так и сгниет у этого столпа [2, т. 1, с. 222].

Состояние духовной неподвижности небезобидно, ибо за ним кроется деградация души. Душа, не преодолевающая трудностей, обрастает немощами, порабощается страстями и пороками. В этих немощах, страстях и пороках человек не столько живет, сколько, по образному выражению старца, гниет.

Следовательно, по жизни обязательно нужны две вещи. Первое, как мы видели, это внимание к себе – с целью вовремя замечать нашу склонность к отказу от борьбы с собой, нежелание нести трудности духовной жизни. А вторая – взять свой крест, даже если он кажется слишком тяжелым.

Прп. Анатолий (Зерцалов) говорит:

Сказать нужно без сомнения, что всякому дается свой евангельский крест для спасения, и он вырос на почве нашего сердца, и этим крестом только можем мы спастись. Отсюда следует, что если мы отрицаемся нести свой крест послушания без благословной вины, то мы отрицаемся идти путем Христовым, путем спасительным, и хотим для себя сочинить иной путь безтрудный к восхищению Царства Небесного, а этого быть не может, нудится Царствие Божие, и нуждницы восхищают оное [2, т. 1, с. 366].

Наш крест вырос на почве нашего сердца. Иначе говоря, нам тяжело принять праведный образ жизни, о котором мы мечтаем, именно потому, что наше сердце своими неправедными желаниями развило в нас привычку и к неправедной жизни. Поэтому чем больше мы грешили, тем тяжелее прийти к праведности. Но если мы набираемся решимости и, преодолевая себя, начинаем идти к праведности, это означает, что мы берем свой крест, который нам дан для спасения.

Старец предупреждает, что если человек этого не делает, он отказывается идти путем Христовым и хочет придумать для себя легкий путь в Царство Небесное. А так быть не может, ибо, не имея навыка праведности, как человек может жить в Царстве праведных и святых? Навык праведности вырабатывается великодушным терпением креста.

Прп. Макарий замечает:

Ты скорбишь, что нет покоя от молвы и встречающихся скорбей; куда ж от них деваться? Пройди весь мир, везде они усрящут <встретят>: не та, так другая, не внешние, так внутренние, а мы должницы есмы, и должны нести яко свои оброки, веруя, что Бог посылает всякий крест, как внешний, так и внутренний. Ты жалуешься, что тебя снедает тоска и грусть, а это-то и есть внутренний твой духовный крест; разве ты одна только подвержена такому томлению? Как древние, так и нынешние искатели спасения подвергаются таковому испытанию: мрак, томность, безотчетная грусть и тоска; всем сим испытуется любовь наша к Богу: терпим ли великодушно даруемый крест? А между тем сим самым восполняются недостатки наших деланий и подвигов и приводит нас к смирению [2, т. 1, с. 364].

Здесь старец указывает на неизбежность скорбей, внешних или внутренних, в нашей жизни. Причина заключается в том, что по нашим грехам мы должники – то есть есть в нас нечто неправильное, за что должно приходить воздаяние к нашему исправлению. В искушениях, которые есть наш крест, мы должны преодолеть эту неправильность и научиться смиренно жить по заповедям, а не воздавать на любую обиду или несправедливость злом. Это относится к искушениям внешним, когда терпеть приходится от людей.

Но и при внутренних искушениях вести себя надлежит точно так же. Томление, мрак, тоска и другие неприятные состояния души не должны «разряжаться» агрессией и недовольством на других. Нельзя, что называется, «срывать зло» на близких. Причиной подобных состояний часто является враг, наводящий всякую безотрадность на душу, но и наша склонность к печали и унынию здесь тоже имеет место.

Нужно помнить, что в искушениях испытывается любовь человека к Богу – способен ли человек быть нищим духом, кротким, желать правды в любых обстоятельствах и т. д. И если терпим великодушно крест, то это восполняет всегдашний недостаток наших дел, не говоря уж о подвигах.

Глубокий духовный смысл несения креста выразил прп. Варсонофий:

Все несут свой крест, и вы несете свой крестик, хоти и одним пальчиком, а все-таки несете. Несение креста необходимо потребно для спасения всякому христианину, а не только монаху. Да, все несут крест и несли, даже вочеловечивыйся Бог нес крест, и Его крест был самый тяжелый, как заключавший в себе все кресты всех людей. И заметьте: Бог несет крест, а человек помогает (Симон Киринейский) тем, что берет от Него крест и сам несет его. Значит, и мы, неся свои кресты, помогаем Господу в несении креста, т. е. готовимся быть Его слугами на небесах в лике бесплотных Духов… Какое высокое назначение!.. [2, т. 1, с. 369].

Безгрешный Господь нес крест, выросший на почве человеческих сердец, совокупность человеческих крестов. И Ему было угодно, чтобы грешный человек хотя бы в малом помог Ему в этом. Мы должны это делать посредством несения собственного креста хотя бы, по выражению старца, «одним пальчиком» – хотя бы терпеть несправедливые упреки или досады от близких, или выносить грусть и печаль, или творить самое малое добро врагам… Через это христиане готовятся быть слугами Бога на небесах. Значит, отвергающий свой крест отвергает и свое служение Господу.

10.4. Мир душевный

Смиренное несение креста приводит человека к покою, миру душевному. Прп. Макарий объяснял это так:

Ты желаешь мира и спокойствия душевного, но ведь это награда от Божией благодати за труды, подвиги и понесение искушений… а ты что понесла, а ищешь награды? Смиряйся и считай себя недостойною сего. И напомню от старцев духовных: «кто ищет покоя, он бежит от него, а кто предает себя на крест смиренным мудрованием, обретает покой» [2, т. 1, с. 407].

Стремление к покою без принятия своего креста ошибочно. Не смирившись, человек будет терзаем страстями, на каждом шагу встретит противодействие своей воле и будет этим раздражаться. Подлинный мир душевный является наградой от Божией благодати, которую надо еще заслужить. Заслуживается она, как указывают старцы духовные, смиренным преданием себя на крест – то есть не избеганием всего того, что требует по жизни терпения, выдержки, жертвы, а принятием ради исполнения заповедей.

По мере несения трудов, подвигов, искушений человек получает за послушание награду от Божией благодати – многожеланный мир душевный. Но если таковой награды еще нет, то есть в душе нет мира и спокойствия, то само отсутствие этого мира и спокойствия надо принять как собственный крест и нести его.

Старцы указывали, что несение креста приводит к смирению, а смирение есть состояние мирного сердца и привлекает благодать Божию. Поэтому прп. Анатолий (Зерцалов) наставляет:

…Бог Сам живет в том человеке, у которого мирное сердце. Главное: считай себя хуже всех, не ищи ни любви, ни чести ни от кого, а сама ко всем оные имей – вот и улучишь мир! А как только начнешь искать, чтобы другие тебя заметили да отыскали бы в тебе достоинства и некоторые добродетели, тогда прощай, мир душевный! [2, т. 1, с. 405].

До тех пор, пока страсти в человеке не обессилили, они неустанно толкают его на то, чтобы быть замеченным другими, чтобы эти другие непременно отыскали в нем достоинства и оценили добродетели, проявили любовь и воздали честь. При таком устроении души мир не приходит в нее, что бы ни произошло. Похвалят люди – еще больше разгорятся тщеславие и желание дальнейших похвал; не похвалят – разгорятся обида и недовольство. Да еще при этом человек забывает и о собственном долге замечать и ценить чужие добродетели – по причине увлеченности своим эгоизмом.

Для того чтобы улучить мир, надо смирением побороть страсти, как о том и говорит старец: считать себя хуже всего, не искать ни любви, ни чести ни от кого, но самому проявлять любовь и воздавать честь другим. Именно это и очищает душу от грубых страстей, отгораживающих человека от благодати.

Поэтому много вернее не обижаться на несправедливости, не считать себя невинно страдающим праведником, но принимать все происходящее как должное и с покаянием просить Господа о помощи, которая и принесет мир.

Вот совет прп. Нектария:

При разных неудачах <старец> советовал говорить: «Господи, верю, что терплю должное и получаю то, что я заслужил. Но Ты, Господи, по милосердию Твоему, прости и помилуй меня» – и так повторять, пока не почувствуешь мир в душе [2, т. 1, с. 406].

Только покаяние и есть наш правильный ответ на всякого рода неудачи, которые, как мы нередко считаем, лишают нас мира. На самом деле лишают нас мира наши собственные грехи. Так, ища особой оценки себя у других, начинаем враждовать на других за отсутствие какого-либо предпочтения нас. А враждуя, терпим неудачи.