Луна-парк. Билет в один конец

Антон стоял посреди площади. Это был небольшой областной центр, главной достопримечательностью которого и была его центральная площадь. На ней обычно проходили концерты, митинги, мероприятия. В этот раз, её наполовину занял, приехавший на гастроли Луна-парк.

Было почти шесть вечера. Очень красиво и спокойно наступали сентябрьские сумерки. Он ждал Аню. Она опаздывала уже на сорок минут. Для неё это было более чем странно. Аня работала в банке и, на редкость, для девушки была пунктуальна. Но в этот день всё шло как то необычно для Антона. И это не раздражало, просто было чувство, что все события этого дня, ведут к какой то совершенно неясной, необъяснимой и в то же время неотвратимой цели.

За последний год он начал верить в, так называемые, знаки, которых в этот день было предостаточно. Итак, время шло, Ани ещё не было и, «от делать нечего», Антон рассматривал людей, которых в это время здесь было битком. Одни бежали, по каким то, своим, только им известным, делам, другие прогуливались неспешно, благо погода ещё позволяла. Но были и те, которые, как казалось Антону, тоже кого то ждали.

Антон, в силу своей природы, был человеком наблюдательным и слегка мнительным. И вот, после часа пребывания на одном месте, он вдруг поймал себя на мысли, что те, кто кого-то ждал, вовсе ни кого и не ждут. Это были люди разных возрастов, мужчины, женщины, разных наций, подростки и даже дети. Внешним видом они не были чем то примечательны. Антон рассматривал их. Они были для него коллегами по ожиданию.

Мысль, которая внезапно ворвалась в его голову, поразила. Все эти люди стоят на площади с Антоном час, а может и более, и абсолютно не шевелятся. Не разговаривают по телефонам, не едят, не курят. У них нет никаких эмоций на лицах. Но, в тоже время, внешне это реальные люди, не манекены. Ещё более странным и даже пугающим было то, что все эти люди смотрели именно на него.

Антон почувствовал, как внезапно ладони стали влажными, а по спине струйкой побежал пот. И чем дольше он смотрел на своих наблюдателей, тем совершенно ясно становилось, что смотрят они все именно на него. Антон насчитал человек двадцать. Точнее сказать было сложно. Ситуация пугала и мысли в голове путались.

Паники не было, но дико захотелось скорее увидеть Аню. Одному находиться становилось всё непонятнее и страшнее. Антон чуть не заорал, когда за плечо, его кто то одернул. Это была Аня. Она была в отличном настроении и даже не подумала извиниться за опоздание, а просто развернула Антона к себе и страстно поцеловала. Она была стройна, молода и очень привлекательна для банковского клерка. Аня сумбурно и очень эмоционально принялась рассказывать свои планы на сегодняшний вечер и на Антона, но резко прекратила, увидев его сильно взволнованное и бледное лицо.

Антон не слушал её. Он думал только о том, что сейчас он обернётся и этих странных людей не увидит, что ему всё примерещилось.

– Антоша, всё норм??

Само имя Антон ему не нравилось. А уж Антоша совсем раздражало. Аня часто так называла его, когда хотела вернуть на землю из его фантазий. Но в этот раз «Антоша» просто пролетело мимо ушей.

Антон очень хотел поделиться с ней увиденным, но побоялся, что она снова обвинит его в мнительности и необъяснимой тяги к неземному. Но то, что произошло дальше, его просто шокировало.

– Антон, а почему все эти люди на нас как то странно смотрят??

Значит, ему это не показалось. Аня тоже их видит. Но почему все остальные прохожие этого не замечают… Почему смотрящие на них незнакомцы не подходят к ним с Аней… Почему по-прежнему не шевелятся… Кто они…

Антон повернулся и теперь они вдвоём противостояли странным незнакомцам.

То, что более ничего не происходило, кроме того, как наблюдатели продолжали, не мигая на них смотреть, стало его немного успокаивать. Стоя за спиной, Аня шепнула на ухо:

– Долго это продолжается??

– Не знаю. Как я заметил, прошло минут двадцать.

– Кто это??

– Без понятия.

– Антош, смотри, мальчишке плохо, что ли…

Антон, тоже увидел парня, лет пятнадцати, который с белым, как снег, лицом смотрел на газетный киоск рядом с ними.

– Похоже на то. Эй, парень, очнись.

Антон потряс его за плечи.

– Эй, пацан!!!

Антон снова встряхнул его.

– Ань, кажется, с ним порядок. Вроде, вменяемый, и не под кайфом.

Раздавшийся резкий хлопок заставил молодую пару не просто вздрогнуть, Аня с Антоном даже подпрыгнули. Это хлопушками развлекали посетителей клоуны в, стоявшем неподалеку, гастролирующем луна-парке. Первое, что бросилось в глаза Антону, обернувшегося на хлопок, это название одного яркого аттракциона. Выглядел он, как довольно знакомая из детства «Пещера страха» и назывался «Билет в один конец». Такое совпадение добило Антона совсем. Футболка под курткой промокла окончательно.

Он неотрывно смотрел на вывеску аттракциона и снова и снова проговаривал вслух:

– Билет в один конец… Билет в один конец…

Антон понимал, что это название для него, что то означает, причём, что то страшное и главное неотвратимое. Но что именно, он не мог понять.

От резко появившегося из неоткуда тумана стало не видно вокруг ничего дальше метра. Внезапно наступила просто мёртвая тишина. Антон с Аней замерли от страха, боясь даже дышать. Туман стал исчезать через минуту также внезапно, как и появился. Тишина сохранялась, и от неё звенело в ушах. Эта минута в тумане, в тишине и неизвестности показалась им вечностью.

Когда туман рассеялся, площадь была пуста. И лишь те странные наблюдатели оставались на своих местах, словно каменные изваяния, также смотря на Антона и Аню своими, совершенно чёрными, немигающими глазами.

Пара, от дикого испуга, также не отрывала взгляда от незнакомцев.

– Антон, смотри… они все, как будто, по парам стоят.

Первой, новую странность, заметила Аня.

И действительно, все смотрящие на них стояли по парам. Причём по половому признаку, мужчины с женщинами, парни с девушками, мальчики с девочками.

Антон рукой вытер пот со лба. Все наблюдатели мужского пола одновременно сделали то же самое.

Аня стала, нервно, толи теребить, толи поправлять волосы. Наблюдатели женского пола также зеркально повторили её движения.

От такого флэш моба, самая настоящая жуть охватила Антона и Аню.

И тут, один за другим наблюдатели стали исчезать. Происходило это абсолютно тихо. Меньше, чем через пару минут перед Антоном и Аней остались лишь двое. Двое детей, лет восьми, мальчик и девочка. Они также жутко, молча продолжали смотреть на молодую пару. Только теперь эти дети не повторяли движения ребят, а широко распростёрли руки, как бы приглашая в объятия, или куда то войти.

Догадка, которая пришла одновременно в голову Антону и Ане шокировала.

– Антоша, они не живые… Это, как новые тела… Это для нас??

– Не знаю… Такое чувство, как будто, нас направляет, кто то, в них…

– Мне страшно, Антоша…

– Я люблю тебя.

В духовке запекалась курица, уже приобретя золотистую корочку, и источая потрясающе вкусные запахи. Напротив открытого балкона, на низком, круглом столе, напоминавшем журнальный, практически была собрана восхитительная картина предстоящего застолья. Мягкие объёмные кресла с красивыми накидками, окружили этот стол, как бы в ожидании интересных разговоров и красивых тостов.

Илья дорезал тонко, насколько мог, сыр по поручению Иры, и начал уж было ворчать от недовольства, что Антон с Аней так сильно задерживаются.

– Ирусь, набери им снова. Где их носит… Договорились ведь не опаздывать сегодня.

– Только что звонила. Оба недоступны.

– Ир, сделай громче телек, новости местные начались.

Голос диктора дежурно выговорил:

«Сегодня, 22 сентября, примерно в шесть вечера, в центре города произошло дорожно-транспортное происшествие, в результате которого на центральную площадь города, в пешеходную зону, выехал грузовик. Пострадали несколько человек. В основном это ушибы и ссадины. Погибла лишь одна молодая пара».

Глава 2. Петрович

Он закончил колоть дрова, когда на ладонях выступила кровь. Так часто происходило, когда воспоминания больше невозможно было глушить алкоголем. Петровичу, так все звали невысокого крепкого мужчину, который только что переколол на одном дыхании несколько кубометров дров, на вид было лет шестьдесят. О возрасте говорили совершенно седые, но всё ещё густые волосы. На самом деле, ему было около пятидесяти.

Дом Петровича, больше похожий на сарай из фильмов про маньяков, стоял на самом краю села, прямо у леса. Он был довольно далеко от остальных домов, грязно-серого цвета и своим видом навевал, какое то тоскливое, а скорее тревожное чувство. Слухи, которые ходили про Петровича, так вообще вызывали страх. Из-за этих слухов, местные пацаны любили собираться, наблюдать за тёмным, мрачным домом, сочинять небылицы, и пугать друг друга.

– Васёк, слыхал, говорят, он цыганку убил, а потом сожрал её…

– Да не, Сань. Он жил, где то на юге, под Краснодаром, что ли. У него жена и дочь были.

– И чо??

– Их цыгане изнасиловали. И он там грохнул кого то.

Насколько правдивы были эти слухи, никто не знал. Сам он ничего никогда не рассказывал. Все знали только то, что зовут его Петрович, поселился он в этом заброшенном доме год назад и что он долго сидел в тюрьме.

Питался Петрович своим огородом и только изредка подрабатывал курьером в местной почте. Возил на велосипеде посылки в город. Причём делал он это в любую погоду, круглый год.

Маша, местная королева почты лет тридцати пяти, дама одинокая, так сказать, «в активном поиске», не раз делала Петровичу недвусмысленные предложения о «чаепитии». Но все они разбивались о каменное выражение лица Петровича и его отрешённый взгляд.

В тот день Маша, выше обычного, была любвеобильна и просто не давала Петровичу прохода.

– Петрович, ты как недотрога прям… Как вернёшься из города, заходи.

– Маш, не могу я. Ты же знаешь.

– Столько лет ведь прошло.

– Не могу…

– Посылки не растеряй, Печкин!!! Самую большую, не забудь, лично нужно в Луна-парк отвезти. У «Пещеры страха», аттракцион такой, найдёшь парня, он там работает. Сергей зовут. Ему передай.

– Хорошо.

Что за день такой, подумал он. Сначала стёр все руки в кровь, когда колол дрова, потом дом чуть не разнёс от ярости, теперь Маша, со своей озабоченностью.

В этот день, пятнадцать лет назад, и случилось то, что даже не перевернуло, а остановило его жизнь. Событие, которое он помнил в самых мельчайших деталях. Нереально чётко он видел их, лежащих в крови и разорванной одежде. Люба, жена, была в их комнате, а Иришку он нашёл на кухне. Стоя в прихожей, он видел их обеих сразу. Они были дома… Рядом… Но это были не они. И не кровь, которой были залиты тела, а то, как они лежали, больше всего его поразило. Он никогда не видел их в таких странных и отвратительных позах. Петрович не знал, что делать. Не мог ничего делать. Он просто стоял и смотрел, не мигая на своих девочек. У него не было на лице никаких эмоций. Если бы кто его увидел, подумал бы, что мужчина окаменел, как от взгляда мифической медузы Горгоны.

Он простоял так пять часов, не шелохнувшись. К тому времени наступила ночь.

Мужчина вдруг ожил и также без эмоций, как то, неестественно медленно двигаясь, начал ходить по дому. Было такое впечатление, что он куда то собирается или, что то ищет. Только очень, очень медленно.

Совершенно бесшумно, возле постоялого двора цыган, в свете костра, как из неоткуда появилась фигура невысокого, коренастого мужчины с лопатой и топором в руках.

То, что произошло в следующую секунду, поразило своей скоростью и выверенностью движений. Также, без единой эмоции, мужчина с топором, буквально за пару минут, порубил на куски весь табор. Совершенно не останавливаясь ни перед женщинами, ни перед детьми. Затем, вырыл безукоризненно ровный и глубокий ров, сложил туда тела, также ровно засыпал и сел сверху ждать рассвет.

Так его и нашли милиция и местные жители.

Те небольшие деньги, которые ему платила Маша, как курьеру, конечно, были необходимы Петровичу, но не только из-за них он брался за эту работу. Ему хотелось быть нужным и, спустя много лет одиночества, его стало тянуть к людям. Хотя, общения он по-прежнему сторонился. Последнее время Петровича просто одолевали воспоминания. Не было и ночи, чтобы он не просыпался в холодном поту.

Дорога через лес, в этот раз, была, особенно живописна. Жёлто-красные тона сентябрьской листвы вместе с мягкими лучами осеннего солнца сопровождали Петровича на всём протяжении до города. Но, несмотря на всю красоту осеннего леса, какое то странное и тревожное чувство наполняло его.

Добравшись, до центральной площади города, Петрович присел на уютную лавочку. Решив перекусить, он развернул свой нехитрый обед.

Он уже завёз посылки в отделение почты. Осталась лишь та, большая, которую нужно лично отдать в Луна-парке.

От резкого хлопка Петрович чуть не подавился. Что-то грохнуло толи в Луна-парке, толи прямо на дороге.

Огромный грязно-серый грузовик, напоминавший военный, выскочил с проезжей части и влетел на площадь, прямо в людей там находившихся. Он пронёсся так внезапно и так близко от Петровича, что тот даже не успел испугаться. Забыв про свой обед, посылку, велосипед он бросился вместе с другими людьми к остановившемуся грузовику.

Сквозь толпу людей, окруживших место трагедии, Петрович смог разглядеть лежащую на асфальте молодую пару. Они лежали, в каких то, неестественно странных позах, причём, напоминавших объятия. Тёмно-красная лужа, под лежавшими, становилась всё больше.

Но по-настоящему шокировала его пара детей, мальчик и девочка, лет восьми, стоявших неподвижно у самых ног погибшей пары. В то время как все вокруг суетились, дети стояли, совершенно не шевелясь и не выражали, вообще, никаких эмоций. Словно они были маленькие статуи.

Довольно быстро приехали «скорая» и полиция.

Петрович вернулся на лавочку. Собрал свои, впопыхах, разбросанные вещи и сквозь зевак отправился в Луна-парк. Доедать обед он уже не мог.

Нужный аттракцион стоял посреди Луна-парка и, действительно, напоминал «Пещеру страха» из детства, как говорила Маша. Он был невероятно ярко раскрашен. Только мрачная вывеска на нём не вписывалась в общую картину праздника и веселья.

– Билет в один конец…

Бормоча себе под нос, прочёл Петрович название.

– Чего хотел, папаша??

От неожиданности Петрович вздрогнул. Его со спины, прямо на ухо окликнул молодой черноволосый улыбчивый парень.

– Дурак, что пугаешь то… Мне Сергей нужен, здесь работает.

Петрович показал рукой на «Пещеру страха»

– Я Сергей. А чо??

– Тебе сказали передать.

И отдал парню большую коробку.

– Наконец то. А то хозяин совсем её заждался.

– Какой ещё хозяин?? Так это не тебе??

– Да мне, мне. Всё хорошо. Спасибо, бать.

Петрович, с недоверием, но всё же отдал посылку улыбчивому брюнету.

– Ты чего постоянно лыбишься??

– А кто тебе сказал, что я улыбаюсь??

И тут у Петровича стало неприятно влажно на спине…

На него с той же улыбкой смотрел парень с абсолютно чёрными глазами…

От парня Петровича отвлек, какой то многоголосый шум. Он повернулся на звук и остолбенел.

Посреди аттракционов, с радостным гомоном, в очень ярких, цветастых нарядах, веселили посетителей цыгане.

Петрович застыл, как парализованный. Он не видел цыган с того самого дня, точнее, ночи, когда пришел с топором и лопатой в их табор. Страшные картины вновь понеслись перед глазами. Дом… Жена и дочка залитые кровью… Ночь… Всполохи костра… И почему то, в абсолютной тишине, падающие, как подкошенные, окровавленные люди.

Случайно врезавшаяся в Петровича девочка, на трехколесном велосипеде, вернула его к реальности.

Странно улыбающегося Сергея рядом не было. Цыгане продолжали шуметь и развлекать отдыхающих. Несмотря на происшествие с грузовиком, случившееся совсем неподалёку, Луна-парк продолжал жить своей жизнью.

То что, увидел Петрович в следующую секунду, повергло его в настоящий шок.

Среди людей в очереди в «Пещеру страха», точно под вывеской «Билет в один конец», стояли Люба и Иришка.

Это явно были они. Стояли они, не шевелясь, и смотрели на него с милыми, добрыми улыбками. Ужасу добавляло то, что рядом с ними был невысокий, коренастый, седовласый мужчина.

Очередь двигалась, входя в аттракцион, совсем не замечая, стоявших, женщину, девочку и мужчину с ними. Словно их не было вовсе.

Они смотрели друг на друга, не сходя с мест. Медленно, без малейших сомнений, Петрович стал узнавать в этом мужчине, себя. Тот мужчина, с каменным лицом, смотрел на него совершенно чёрными глазами, которые жутко контрастировали с его кипельно белой копной волос.

Через несколько секунд этот мужчина, вдруг распростёр руки, как бы приглашая Петровича.

Толи от страха неотвратимого конца, толи от счастья встречи с любимыми, у Петровича потекли слёзы.

Врачи со скорой помощи, в сопровождении охранников Луна-парка, со всех ног спешили к лежащему на асфальте, рядом с аттракционом мужчине. Пробившись сквозь толпу, окружившую тело, врачи констатировали смерть.

Глава 3. Грузовик

Пройдя около километра, щеголяя новыми кроссовками, Генка вышел на центральную площадь. Темнело ещё довольно поздно, особых претензий по учебе не было, поэтому мать отпускала своё подрастающее чадо гулять после школы с друзьями. Было тепло. В лёгкой ветровке и без шапки, в конце сентября модничать у него получалось вполне.

Генка не отличался завидной пунктуальностью, но друзья сегодня были ещё менее точны. В условленном месте он был из их компании первым и, пока, единственным.

Всей гоп-компанией, как называла их, Генкина мать, они собирались сегодня в Луна-парк, который стал редкой отдушиной отдыха в небольшом городе. Месяц гастролей заканчивался сегодня, двадцать второго сентября. И весь этот месяц, пацаны регулярно ходили в него, просаживая деньги от обедов на красочных аттракционах. Перекатавшись на всех «развлекаловках», красуясь друг перед другом мальчишеской бравадой, они применяли всевозможные уловки, чтобы не поехать на последнем. «Пещера страха» своим жутковатым названием «Билет в один конец» каждый раз останавливала смельчаков. И вот, именно сегодня, парни решились.

Зайдя за газетный киоск, Генка достал сигарету и, пряча сие занятие, закурил. Выглядывая из-за «Союзпечати», прикрывая ладонью выдыхаемый дым, он разглядывал прохожих и сам Луна-парк, который занял половину площади.

Ожидание затянулось. Ничего интересного не происходило. И тут Генка вновь вспомнил то, что так сильно его впечатлило сегодня.

Возвращаясь со школы, недалеко от дома, он увидел занявшую, практически всю ширину дороги, колонну военных грузовиков. Совсем не вписываясь в масштабы провинциального города, колонна напоминала огромного крокодила, сильного и ленивого. Генка насчитал одиннадцать машин. Почти все они были, какие то одинаковые, безликие, с высоким, квадратными кабинами без капотов.

С детства Генка многих людей отождествлял с машинами. Вот такая странная ассоциация была у него. И именно, внешний вид авто был главной характеристикой. Толстых продавщиц он сравнивал с автобусами, причём тех марок, которые были круглых линий и очертаний. Крепких спортивных парней с короткими двухосными, «мордатыми» самосвалами. Красивые девушки, в его понимании, были обязательно очень стройные и высокие, поэтому только легковые универсалы с длинными капотами и очень длинными крышами были на них похожи. Но самая яркая ассоциация у Генки была на отца. И сравнение было, что ни наесть, конкретное. Большой, трёхосный самосвал КрАЗ, модель ещё советских времён. Серо-зелёного цвета. Угловатая кабина напоминала голову, слегка неправильной формы. Лобовое стекло, разделённое вертикальной планкой – лоб с глубокой морщиной. Длинный ссужающийся вперед капот – большой нос. Отдельно закреплённые на круглых передних крыльях фары – довольно узко посаженые глаза отца.

КрАЗ, именно такой модели и цвета, был во главе колонны военных грузовиков, которых сегодня встретил Генка.

Отец погиб, когда Генке было десять. Его тупо пырнули ножом в уличной драке. Он обожал отца. Тот был для него идеалом мужчины. Поэтому и сравнение с этим грузовиком было не случайно. Как говорят дети, «мой папа самый сильный». Прошло пять лет, а тоска по отцу только усиливалась. И сегодня, увидев этот КрАЗ, Генка долго смотрел на него. Потом подошёл вплотную и с диким сердцебиением прикоснулся к нему. Капот был ещё теплый, теплый настолько, какой запомнил теплоту рук отца Генка.

Пряча слезы, он отправился домой.

Докурив сигарету, Генка вышел из укрытия и разглядывал журналы и постеры в киоске. Он остолбенел, когда на одном из журналов за стеклом, прочел рекламу… «Собери свою коллекцию грузовиков из картонных деталей». Автор Гуров Иван Семенович. Ведь так звали отца Генки.

Бледный, как полотно, парень у киоска встал, как вкопанный.

– Ты, что то хотел, мальчик?? Набор с грузовиками понравился??

Вывел из ступора Генку голос, из окошка газетного киоска. Он перевел взгляд туда, откуда услышал эти приветливые слова. Но окончательно застыл. И теперь уже от страха.

Из полумрака киоска, широко улыбаясь, на него смотрела круглолицая, с ярко рыжими, короткими, торчащими, как у клоуна, волосами продавщица. В улыбке её были видны грязно-желтые, заостренные, как пики зубы. Но страшнее всего были глаза. Глаза, в которых не было зрачков. Все глазные яблоки были полностью черные.

– Антош, смотри, мальчишке плохо, что ли…

Позвала своего кавалера строго одетая, красивая, стройная девушка.

– Похоже на то.

Отозвался тот.

– Эй, парень, очнись.

Стал тормошить за плечи мальчишку спутник девушки.

– Всё норм, норм. Привиделось чо й то…

Начал было говорить Генка, но вновь обернулся на окошко киоска. Жуткая, толстая киоскёрша продолжала на него пристально смотреть и улыбаться.

– Эй, пацан!!!

Снова встряхнул мальчишку за плечи молодой человек.

– Ань, кажется, с ним порядок. Вроде, вменяемый, и не под кайфом.

Обратился, трясший за плечи пацана, к своей девушке.

Генка не знал, что делать и куда идти. Он только суетливо оглядывался по сторонам, жутко боясь опять посмотреть на киоск. Как ни странно, слегка успокоил его, попавшийся на глаза мужчина. Тот был небольшой, но крепкий на вид. Просто сидел на лавочке и очень деловито разворачивал свёртки с едой. Он излучал, какую то, силу и надёжность. А ещё у него были густые, но совершенно белые волосы.

Генка приходил в себя. Но полностью тревога не ушла. В голове выстраивалась, странная и одновременно пугающая логическая цепочка.

Сегодняшний военный грузовик… Воспоминания об отце… Полный тёзка его отца на наборе с картонными машинками… Демонического вида киоскёрша… Её вопрос про это набор с машинками… Откуда она узнала??? Как будто прочитала его мысли.

Резкий хлопок пробудил его из воспоминаний.

Ничего не успев сообразить, Генка, каким то чудом, сумел отпрыгнуть в сторону от огромного грузовика, который с грохотом выскочил с дороги на площадь.

Машина снесла несколько лотков торгующих, раздавила пару брошенных в панике велосипедов и остановилась, врезавшись в клумбу. Это был тот самый, военный грузовик, который рассматривал уже сегодня Генка, вспоминая отца.

Народа на площади было много, но почему то, почти все смогли разбежаться от жуткой машины.

Толпа окружила молодую пару, лежащую на земле. В растекающейся лужи крови Генка узнал Антона и Аню. Он запомнил их имена, когда они говорили между собой и Антон тряс его за плечи. Рядом с Генкой оказался тот самый седой мужчина, которого он приметил за минуту до трагедии. Но не эти совпадения поразили его.

Через распахнутую дверцу кабины, он увидел, сидевшего за рулём машины-убийцы, своего отца.

Отец сидел, держась обеими руками за руль, и не шевелился вообще. Лишь повернув голову в сторону Генки, он улыбался и смотрел на него точно такими же черными глазами, как у киоскёрши.

– Я соскучился, сынок.

Как то механически произнёс мужчина за рулём грузовика.

Со дня смерти отца прошло пять лет. Генка очень любил его, и всегда называл только «папа». Но на могиле его, он так ни разу и не был.