- -
- 100%
- +
В семье Бориса на первое месте всегда ставили интеллект. Мать доктор физико-математических наук. Отец интеллигент в четвертом поколении с дореволюционными корнями. К людям, умеющим что-то делать руками, они относились с уважением, но, в тоже время, свысока, как к сословию в общественной иерархии более низкому. Борис уже с детства знал, что будет заниматься наукой. Правда, учился не очень хорошо. Подводили рассеянность и небрежность. Твердые пятерки были только по физике и математике. А по физкультуре и труду четверки ему выводили только для того, чтобы не портить общую картину успеваемости. Одноклассники часто подсмеивались над слабаком и неумехой. Лишь когда в старших классах родители устроили в элитную школу с физико-математическим уклоном, Борис оказался в комфортной для себя среде. Здесь многие были такими же, как он. То есть хорошо решали сложные задачи, но с трудом могли пять раз подтянуться и ничего не умели делать руками.
После окончания школы, сдав вступительные экзамены на грани проходного балла, он попал в элитный вуз. Все возможности для будущей карьеры ученого были открыты, но злую шутку сыграло проснувшееся в юноше светлое и прекрасное чувство. Без памяти влюбившись в однокурсницу и пребывая в состоянии романтического аффекта, Борис завалил летнюю сессию. Следующий год он балансировал на грани отчисления. К третьему курсу ситуация выправилась, но он уже не помышлял о каких-то выдающихся успехах. Лишь бы удержаться в середнячках! А еще через год однокурсница вышла замуж. Как выяснилось, со своим избранником она была еще знакома со школьной скамьи. Отслужив армию, он устроился работать в сферу торговли. Благодаря родственным связям и врожденной хватке быстро начал делать карьеру. Видимо, демонстрация успеха и покорила девичье сердце. Для Бориса же эта история стала хорошим поводом задуматься. Он начал осознавать, что мир не такой, каким он привык видеть его сквозь призму семейного воспитания. Что люди приземленных профессий, на которых свысока смотрело интеллигентное сословие, приобретают все больший вес и конкурентные преимущества.
После окончания вуза при распределении Борис шел во второй половине списка. Организации, где у выпускника был шанс оказаться на переднем крае науки, для него оказались закрыты. Но в академический институт, пусть и не очень престижный, он все-таки попал. Однако вместо интригующих тайн мироздания поначалу пришлось столкнуться с рутиной. Старшие коллеги вели какие-то темы. Обсуждали их на рабочих местах, в курилках, даже во время трудовых десантов на овощную базу. Слушая эти беседы, Борис сгорал от зависти. Принимать его в круг избранных пока никто не собирался. Поручали молодому специалисту разную мелочевку. Для выполнения этих несложных дел не требовалась ни специальных знаний, ни интеллектуальных озарений. Нужны были только внимательность и аккуратность. Как раз те качества, которых Борис был лишен. А иногда, из-за хронической нехватки среднетехнического персонала, приходилось что-то делать руками. С этим у него было еще хуже. Так что, процесс вживания в коллектив шел долго, все больше развивая комплекс неполноценности. И все же тогда он еще был молод, и, несмотря на все неурядицы, впереди лежала целая жизнь.
К тому времени, окончив споры между физиками и лириками, отечественная интеллигенция ударилась в политику. Борис не остался в стороне. С искренней радостью он ловил первые порывы ветра свободы. Очень переживал и боялся, что ростки нарождающейся демократии будут растоптаны держимордовскими сапогами. На одном из митингов, где ораторы как раз и призывали сплотиться против поднимающей головы гидры реакции, Борис познакомился с лаборанткой из их института Анжелой. Когда, после окончания акции, компания институтских активистов зашла в один из ближайших парков укрепить сплоченность совместным распитием, Анжела случайно оказалась рядом. А дальше пошло и поехало! Не успев опомниться, он оказался втянутым в ее орбиту. И вскоре уже выпрашивал ключи от холостяцкой квартиры часто уезжавшего в командировки приятеля. Туда приводил свою избранницу. Хотя это старомодное слово здесь не очень подходило. Скорее, это его выбрали среди массы неженатых молодых людей. А, может быть, он волей судьбы просто оказался рядом, и его затянуло вихрем ее роскошных золотисто-рыжих прядей.
Когда дело уже шло к свадьбе, он неожиданно столкнулся с противодействием родителей. В ходе долгой беседы они пытались объяснить сыну, что, хотя кастовым предрассудкам в нашем обществе нет места, в подруги жизни все-таки лучше выбирать ровню. Слушая эти рассуждения, Борис упрямо сжимал губы. В душе послушного мальчика зрел протест:
" Вот и подыскали бы сыну подходящую невесту. Если уж так заботитесь о чистоте рядов!"
Но уже не нужно ему было никакой невесты из хорошей семьи. Никого не нужно было, кроме Анжелы! В итоге родителям пришлось смириться. На свадьбе они с каменными лицами наблюдали, как от души по-простому веселятся родственники невестки. Анжела эту демонстрацию заметила и сделал выводы.
Совместную жизнь молодая семья начала в крохотной однушке на окраине столицы. Досталось она Борису после смерти бездетной старшей сестры отца. Прописать его успели туда примерно за год до кончины тети. Потом квартира около дух лет сдавалась жильцам и пребывала в совершенно убитом состоянии. Впрочем, Бориса это ничуть не волновало. Гиперболу "рай в шалаше" он воспринимал как-то слишком буквально. Однако, Анжела смотрела на ситуацию иначе. И вскоре Борису пришлось столкнуться с новой для себя реальностью, именуемой страшным словом "ремонт".
В те годы найти хорошего мастера было не так-то просто. Информация передавалась из уст в уста, и никаких тебе объявлений в интернете. Да и подаренных на свадьбу денег хватило только на необходимую бытовую технику. Так что пришлось браться за недостойное потомственного интеллигента занятие и приводить квартиру в жилой вид своими руками. Но в том и была главная проблема: Руки росли не из того места!
Под родительской крышей к этому анатомическому казусу относились довольно легко:
" У нас в семье у всех мужчин руки из ..... растут!" – с улыбкой говорила мать, называя место, откуда предположительно росли руки, простонародным грубым словом. Но вот у его молодой жены отношение к этому факту было не столь снисходительным. И напрасно он пытался объяснять, что, каждому свое, и он себя проявляет на другом поприще. Со свойственной порой женщинам безжалостностью, Анжела растолковала, что и на том главном поприще он никак себя пока не проявил. Вот это уже было по-настоящему обидным! И трещины на стенках еще не закопченного семейного очага начали появляться даже в первый "медовый месяц".
Наблюдая, как за автобусным стеклом покачивают зонтиками заросли борщевика, Борис спрашивал себя, почему она все-таки вышла за него замуж. Однозначного ответа не находил. Возможно, хотела войти в интеллигентную семью. В те годы это еще было престижно. Может, надеялась сделать из него в будущем что-то стоящее, а самой получить почетный статус жены завлаба или даже членкорши. А может просто любила?
Это, самое нелепое предположение, тоже нельзя было полностью отметать. Даже когда коллективные усилия интеллигенции привели страну к переменам и поставили большую часть этой прослойки на грань голода, Анжела не хотела разрывать отношения. В те самые лихие годы семью кормила именно она. Правда, как и большинство представительниц ее пола, в такой ситуации не могла удержаться от гордыни. Унизительные напоминания о том, кто его содержит, Борису не раз приходилось слышать. Со своей новой работы она часто возвращалась очень поздно. Пахло от нее французскими духами, ликером "Амаретто" и изменой. Так что, инициатором развода стал именно он. Анжелу известие о том, что Борис подал заявление, кажется, даже ранило. Но она и не думала отговаривать, а ограничилась только коротким комментарием: "Дурак!".
Поезд пришел в Москву в начале седьмого. Погуляв по перрону и выпив горячий шоколад в привокзальном кафе, Борис отправился к родителям. Они были предупреждены и ждали его к завтраку. Снова он оказался под родной крышей. Только вот ностальгических воспоминаний почему-то не испытывал. Мирок, в котором провел детство и юность, постарел и обветшал. Из-под фасада стало выступать, то, что раньше не так явно бросалось в глаза. Родители, кажется, были рады его приезду, много говорили, но в основном о политике и о своих знакомых. С гордостью рассказывали о некоторых друзьях и особенно их детях, что сделали научную карьеру, получают гранты и не вылезают из заграничных командировок. Хмуро выслушав информацию о чужих успехах, Борис пошел собираться на торжество.
В гардеробном шкафу еще хранилась его одежда. Костюм для особых случаев стал узковат в плечах, но ничего лучшего подобрать не удалось. Сказав, что идет на деловую встречу, Борис, как сумел, погладил его и повесил на плечиках в ванной. Несколько часов, пытаясь уснуть, провалялся на диване в комнате, что когда-то была его детской, а теперь использовалась, как склад ненужных вещей. Поднявшись, принял душ, облачился в костюм и отправился на свадьбу. По дороге зашел на почту и купил конверт, куда положил все отложенные из общинных выплат деньги. Оставил только на обратную дорогу и букет для новобрачных.
Анжела прислала ему адрес ресторана, куда они должны были подъехать после загса. Пришел он туда задолго до назначенного срока, но у дверей уже стояли две группы празднично одетых людей с цветами. На него посмотрели с любопытством. Стесняясь своего костюма и букета, который оказался намного скромнее, чем у других, Борис встал в стороне. Чуть позже начали появляться и знакомые лица. Больше всего Борис не хотел встречаться с Викторией. Еще в бытность их замужества подруга Анжелы открытым текстом говорила, что та сделала неправильный выбор. Но сейчас Виктория сама подошла, и чуть ли не со слезами расцеловала. Потом подходили другие подруги с мужьями и без оных. Все, казалось, были искренне рады его видеть.
" Я у них как живой артефакт из молодости!" – думал Борис, получая очередную порцию поцелуев. Но теплее всего была встреча с тещей. Заключив его в свои могучие объятья, она сначала похвалила, что окреп и возмужал. Потом строго наказала:
– Ты вот что, Борька, давай тоже женись! Понял меня?
– Я постараюсь, Мария Тимофеевна! – вполне искренне обещал Борис.
Когда к ресторану подкалил лимузин, все кинулись поздравлять. Борис даже испугался, что не сумеет пробиться, и возникнет проблема с утилизацией букета. Но Анжела, увидев его, подошла сама. Сложно было сказать, выглядела она хуже или лучше, чем десять лет назад. Немного располнела, изменила прическу. И главное казалась более спокойной, и даже умиротворенной. Правда, обнимая его, с прежней эмоциональностью прошептала:
– Борька, молодец, что пришел! Даже не представляешь, как рада тебя видеть!
Когда представила его мужу, тот приветливо улыбнулся и крепко пожал руку. Это был солидный мужчина, старше Анжелы. Борису он сразу понравился.
Порядком проголодавшаяся толпа хлынула вслед за молодоженами в ресторан. Там на столиках были расставлены таблички и официанты рассадили каждого на свое место. Рядом с Борисом оказалась довольно молодая полная тетка. С первых минут она стала допытываться, пришел он со стороны жениха или невесты. А когда после первых тостов заиграла музыка, потащила Бориса танцевать. Не имея сил сопротивляться, он пошел на хитрость. Сказал, что придет через минуту и потихоньку выскользнул из ресторана.
Уже гуляя по вечерним Московским бульварам, Борис вспомнил по конверт, так и не ставший подарком. Но, не возвращаться же ему было обратно! А вокруг проплывала праздно гуляющая столичная публика. Часто на глаза попадались девушки. Некоторые были вызывающе красивы. Точеные ножки и открытые загорелые плечи делали их похожими на вечно юных древнегреческих богинь. Невольно поворачивая взгляд, Борис вспоминал данное теще обещание:
"Легко сказать, женись! А кто за меня такого пойдет? Не эти же олимпийки!"
Просто так, в качестве логического упражнения, он перебрал в памяти женщин, с которыми общался на Острове (другой компании в ближайшее время не предвиделось):
Повариха однозначно не была героиней его романа. Он ценил ее кулинарные таланты, но не стал бы свататься, даже если бы Надька осталась последней представительницей своего пола. Клюкины с большим отрывом входили в более старшую возрастную категорию. Чисто по-человечески эти женщины были ему симпатичны, может быть потому, что напоминали тетю Клаву, которая искренне любила и баловала племянника, не зависимо от его успехов в учебе и карьере. Анастасия, бесспорно, была красавицей, но сильно напоминала Борису его несостоявшуюся любовь на первом курсе. Хотя он искренне был рад, что у нее с Давидом все хорошо сложилось. Аня появилась в общине совсем недавно. Она была симпатичной и умной девочкой. Но девочкой уже замужней, и Влада своего любила до обожания. А вот Марьяна, несмотря на то, что тоже была замужем, ему нравилась не просто, как хороший человек и коллега по работе. В первые месяцы, пока Марьяна не переключилась на животноводческий фронт, они вместе работали в полеводческой бригаде. Тогда она взяла над Борисом шефство. И это совершенно не унижало. Борис восхищался ее энергией, умением работать, и, в тоже время, с обожанием смотрел, как на женщину. И иногда даже проскальзывали мыслишки, что Марьяна когда-нибудь все-таки бросит своего непутевого мужа. А он окажется, наконец, в нужное время и в нужном месте.
Инцидент во время празднования Яблочного Спаса стал настоящим потрясением. Станислав был единственным членом общины, которого Борис ненавидел. Случившее снова заставило задуматься об этом мире и в очередной раз сделать выводы, что устроен он, может быть, и рационально для выживания видов. Но как-то уж очень безжалостен к отдельным не особо удавшимся у матери природы особам.
Нагулявшись, Борис обнаружил, что еще может успеть на последнюю электричку, и позвонил родителям, что заедет только переодеться. Когда он добрался до областного центра, автобусы уже не ходили. Но в кармане лежал злополучный конверт, и Борис мог позволить себе такси.
Служебный роман и педагогическая поэма.
Следующим утром Илья опять вместе с Марией и Петей шел в столовую. Погода была замечательная. Из-за легких облачков выглядывало пока еще ласковое утреннее солнце. С окрестных лугов на дорогу проливался медовый аромат. Илья этого уже не замечал, а вот Мария достоинства местной атмосферы отметила и оценила. После завтрака они сразу пошли в контору. Оставив Марию осваиваться на новом рабочем месте, Илья пошел трудоустраивать Петю. Начать решил с коровника. Были некоторые сомнения, как примет парня Марьяна, но все прошло удачно. Поздоровавшись за руку, как со взрослым, хозяйка скотного двора повела знакомиться с его обитателями. Потом велела сходить домой переодеться и приступать к трудовой вахте. А Илья, забежав в контору, сообщил об этом Марии и поехал в коттеджный поселок, где Андрей и Давид работали по новому заказу. С Марией и Петей он встретился только вечером на ужине. Сразу бросилось в глаза, что парень держался уже более раскрепощено. И видно было, что мать этим очень довольна. На ужин она пришла в летнем платье. Щеки, даже от кратковременного пребывания на свежем воздухе, окрасились здоровым румянцем. На строгую офисную мышь, как при их первом знакомстве, Мария теперь совсем не походила.
По дороге из столовой Илья узнал, что у себя дома Петя по утрам бегал на школьном стадионе и предложил заниматься этим на пару. Он действительно давно хотел начать пробежки, но все время откладывал на потом. Теперь же, появление напарника сдвинуло благое пожелание с мертвой точки. На следующее утро без пятнадцати семь Илья в спортивном костюме стоял у "резервного" дома. Как и было условленно, он кинул в окошко камушек. Вскоре за стеклом показалось испуганное лицо Марии. Но видимо, вспомнив о вчерашнем разговоре, она улыбнулась, и через несколько минут на крыльце появился Петя.
Сбивая кроссовками росу, они побежали в сторону речки. С непривычки Илья чувствовал одышку и еле поспевал за парнем. Но постепенно вошел в ритм, и даже начал испытывать от движения радость.
Когда пересекали дорогу, пришлось пропустить поднимавшуюся со сторону нижнего колодца водовозную бочку.
– Сейчас у нас спросят: "Динамо бежит?" – прошептал Илья на ухо Пете. И действительно, Николай слово в слово повторил фразу из "Джентльменов удачи".
– Отстало! – весело ответил Петя. А Илья отметил, что парень быстро осваивается на новом месте. На склоне со стороны реки состоялась еще одна встреча. Завершая утреннею гимнастику, Андрей делал отжимания. Судя по всему, уже не первый десяток. Видно было, как открытый торс устилают капельки пота, и на руках напряженно бугрятся мышцы.
– Вот знакомься, дядя Андрей. Кстати, КМС по САМБО,– представил его Илья.
– Да нет, только перворазрядник, до КМС не дослужился, – скромно уточнил Андрей. Поднявшись, он поправил прилипший к шее крестик и пожал Пете руку. И тут у Ильи неожиданно появилась идея:
– А возьмешь ученика? Надо же кому-то секреты отечественных боевых искусств передавать.
– Да с удовольствием! Мне как раз спарринг-партнер нужен, – охотно согласился Андрей. Видя, какой радостью зажглось лицо парня, Илья подумал, что попал в точку. Пока бежали обратно, он размышлял, что же все-таки стало причиной проблем в жизни мальчишки. Вроде бы не глупый и довольно общительный. Но это со взрослыми! В подростковой среде другие законы, близкие к дикой природе, где выживает и утверждается более сильный и наглый. А стоит проявить слабость, и тебя выталкивают, как выбракованную особь. С точки зрения выживания вида, это может быть и рационально, но безоговорочно принимая эти правила, человек ставит себя на одну ступень с прочими природными тварями. И Илья чувствовал, что должен помочь парню обрести уверенность в себе. Постараться, чтобы к тому времени, когда неизбежно придется возвращаться в коллектив сверстников, он был лучше к этому подготовлен.
Больше в тот день они не встречались. А следующим утром без десяти семь Петя уже ждал его на крыльце. На вопрос, как вчера прошел рабочий день, ответил, что все нормально, справляется. Потом, радостно сообщил, что сегодня вечером с дядей Андреем договорились провести первую тренировку. Они уже собрались начать пробежку, когда сзади послышалось:
– Ей, меня подождите!
Из-за угла дома появилась одетая в спортивный костюм Аня. Оказалось, что она регулярно совершала утренние пробежки у себя в Воронеже. Здесь же стеснялась это делать, и очень рада, что появилась компания.
Они вместе добежали до речного склона, где опять встретили Андрея. На обратном пути будущие спарринг-партнеры вырвались вперед, а Илья с Аней перешли на шаг и обсудили ее предложение. Оказалась, что она давно продумала, как организовать выращивание вешенок. Однако, супруг оказался закоренелым ретроградом и чуть ли ни в приказном порядке запрещает вылезать с инициативой. У Ильи, честно говоря, тоже были сомнения на счет этой грибной авантюры. Но он понимал, что это не правильно, когда способная девушка с высшим образованием занимается только примитивными полевыми работами. Надо дать ей шанс. А ответственность он возьмет на себя. Не привыкать!
Тем же вечером за ужином, Илья подсел к молодой супружеской чете. С официальным видом сообщил, что долго думал, как расширить линейку производимых общиной продуктов, и решил начать разведение вешенок. Анне он предложил взяться за это новое дело. Потом, не обращая внимания на кислое лицо Влада, сказал, что недалеко от склада уже присмотрел сарай, и попросит Андрея подготовить его для выращивания грибов.
Тем времен Мария, быстро войдя в курс дела, наводила порядок в бухгалтерии общины. Все отношение с партнерами перешили на официальную договорную основу. Исключением стал только дядя Миша, принципиально не признававший никакую экономическую деятельность, кроме теневой. Официальной стала и поставка продуктов для турбазы. Взяв у Ильи телефон, Мария сама провела переговоры. Потом с улыбкой сообщила, что эта Вероника еще та штучка. Но ничего, нашли консенсус.
Обретя в помощнице надежную опору, Илья в свою очередь стремился опекать ее и помогать в обустройстве на новом месте. И Мария эту помощь не отвергала. Расхвалив шкаф, как шедевр в стиле "дачное кантри", намекнула, что хорошо бы иметь в комнате еще и полку для всякой мелочевки. Тем же вечером Илья воплотил это пожелание и получил новую порцию похвалы.
Они каждый день общались по работе, часто завтракали и ужинали за одним столиком. Причем, в большинстве случаев вдвоем. Петя теперь ходил в столовую отдельно, предпочитая обществу мамочки своих новых старших товарищей: дядю Андрея и дядю Николая, с которым сошлись на почве рыбалки. Илья же чувствовал, как общение с Марией постепенно заполняет пустоту, образовавшуюся еще со времени развода. Но надо еще было делать следующий шаг. И вскоре это случилось.
В тот день с самого утра где-то за горизонтом грохотало. Над Островом висела влажная предгрозовая духота и Мария пришла в открытом сарафане. Когда все вопросы были решены, они не спешили расходиться, оправдывая это тем, что скоро начнется ливень. И действительно небо за окном быстро стало темнеть и гремело уже совсем близко. С улицы потянуло свежестью. Подойдя к открытому окну, Мария облокотилась на подоконник, сделала жадный глубокий вздох и, чуть изогнувшись, отвела назад открытые плечи. Когда Илья оказался рядом, она придвинулась еще ближе, и в следующий миг он уже обнимал ее и целовал в шею.
Через час, когда, лежали на кровати, в оставленной за рабочим столом сумке зазвонил мобильник. Вскочив, Мария накинула рубашку Ильи и вышла за дверь. Но в следующую секунду с криком "Ой!" влетала обратно. Они как-то совсем забыли, что в коридор между конторой и комнатой выходит и дверь Бориса. И по случаю грозы он раньше времени вернулся с поля.
Выждав несколько минут, Илья оделся и принес телефон. Как Мария и предполагала, звонил Петя. Не дозвонившись, прислал СМС, где ставил мать в известность, что они с дядей Николаем после работы идут на рыбалку.
Вечером, провожая Марию до дома, Илья размышлял, как бы пристроить Бориса. В общине все вакантные места были заняты, разве что его усыновят Клюкины. Можно конечно попросить Аню организовать интернет поиск для последнего холостяка общины. Но даже при избытке одиноких женщин, найти желающую переселиться на Остров было проблематично. Да и свободных жилых помещений не осталось. Так что им с Марией и дальше придется учитывать соседский фактор.
Среди своих
Отправляясь за новым насосом, Николай мысленно ворчал на сложившиеся в общине порядки:
"Почему послали его? За электрооборудование отвечает Андрей. Да и председатель мог бы съездить сам, вместо того, чтобы просиживать целыми днями в конторе со своей любовницей."
Впрочем, в глубине души, он даже был доволен, что хоть ненадолго вырвался из замкнутого мирка общины. До райцентра доехал на автобусе, на обратную дорогу Илья выдал деньги на такси. Выдал с запасом, поэтому можно было еще и позволить себе кружку пива. Был некоторый страх опять сорваться, но Николай уже проводил подобные эксперименты, и вроде бы ничего, обошлось. Так что, прежде чем зайти в "Электротовары", он завернул в заведение под названием "Погребок", совмещавшее в райцентре функции ресторана, столовки и пивного бара.
Вечер еще только начинался и занят пока был один столик. Гуляла небольшая, но довольно шумная компания. На весь зал разносился басовитый мужской мат и девичий смех. Во избежание инцидентов, Николай, не оборачиваясь, прошел к стойке, заказал кружку пива, и тут же получил увесистый шлепок по плечу. Испуганно обернувшись, увидел перед собой пьяную и очень знакомую физиономию.
Чуть больше года прошло с тех пор, как Семен был изгнан из общины. Но сейчас, казалось, что это было в какой-то другой жизни. Впрочем, внешне он не изменился и настроен был, как обычно, агрессивно. Не желая слушать возражений, потащил Николая к своему столику. Там сидели невысокий мужик лет сорока, и три девицы малолетки, явно из местных. Впрочем, "малолетки" это, конечно, условно. Лет по двадцать местным гуриям наверняка уже стукнуло. Все, как на подбор, были крепенькие и полногрудые. Одеты незамысловато: майки безрукавки с большим вырезом и коротенькие шорты. Николая посадили между двумя девицами. И одна сразу же уперлась ему в ногу голым коленом.
– А мы вот отдыхаем. Выходной у нас нынче! – гордо объявил Семен. После чего рассказал, что они уже с неделю строят коровник тут неподалеку на ферме. Вообще-то в бригаде их трое, но один вчера свалил, якобы по семейным обстоятельствам.