Спасти красноармейца Райнова. Книга вторая. Играть, чтобы жить

Пролог.

Я завис в неизвестности, сколько так висел даже и не знаю, может секунда, может века, не понятно, когда вдруг неизвестный голос обратился ко мне на русском:

– Господин Росток. Вам предлагается шикарная возможность стать первым игроком на игровом поле с полным эффектом присутствия. С вашей страстью, получить такой шанс…

Если бы мог, я бы ухмыльнулся, но тела у меня не было, бестелесным я был. Что уже не удивляло. Успел осознать всё. А ухмылку вызвали слова неизвестного. Игроман? Как же, я им никогда не был. Уже по одним этим словам было ясно, что обо мне собрали поверхностную информацию. Я не игроман, я игрок-практик на зарплате крупной компании. Новые игры испытывал. В месяц пять косарей в евро, почему и нет? Но слухи пошли, и я в нашем селе стал считаться заправским игроманом. А что, летом рыбалка и охота, я страсть как их люблю, а зимой возраст уже не тот, в игры и режусь. Вот в одной такой проверочной, первый заход, у меня сердце и прихватило, успел крикнуть жену, та в соседней комнате была, и скинув с себя все аксессуары, лечь на диван, пока жена суетилась, вызывала соседку-врача, был выходной, детям звонила, меня и накрыла темнота, и вот тут оказался. Я на сто процентов мёртв был, сердце давно пошаливало, непростые годы были, подсадил, и вот не выдержало. Не расстроен, я прожил отличную, просто великолепную жизнь. Был бы второй шанс, я бы повторил всё точь в точь, потому как считал, ошибок в моей жизни не было, всё шло как должно было идти.

Знаете, прервусь, мне это не мешает неизвестного вербовщика слушать, и опишу свою жизнь, постараюсь кратко, я ведь действительно ею гордился. Стоит сказать, перелом в моей жизни случился в пятнадцать лет, тогда рухнули все те планы, что я строил. Нет я не потерял родителей или нечто подобное. Меня не приняли в комсомол, из-за подлости других людишек. Впрочем, начну сначала. Родился я в тысяча девятьсот пятьдесят втором году, двадцать третьего февраля, в славном селе Алексеевское, что на берегу Камы, в ста километрах от Казани. Через два года мы переехали в Казань, отца туда по работе перевели, сразу дав квартиру. Чуть позже, когда сестра родилась, разменяли на трёшку. Так в ней и жили. Садик был, школа, пока не наступила осень шестьдесят седьмого. Шёл приём в Комсомол, как раз комиссия собралась, когда это и произошло. Это уже потом проанализировав всё, я разобрался что произошло, а тогда не понимая, что было, ввалился с разбитым лицом к комиссии, с обвинениями, но меня выставили за дверь, ещё и отказали в приёме в комсомол. А произошло вот что, меня ударили, по сути вырубили в коридоре, внезапно, подло, с использованием свинчатки, просто подошёл и вдарил. Пока я валялся в полуобморочном состоянии, с меня сняли пионерский галстук и книжицу, где я записывал какие каверзные вопросы может задать комиссия и как на них ответить. Это был Вадик Третьяк, из параллельного класса. Из мелкой криминальной шушеры он, как я считал. С его-то данными попасть в комсомол вряд ли получится, а тот используя мой галстук и данные из книжицы, и проскочил.

Тут как раз я и зашёл в актовый зал, сообщив что Третьяк напал на меня, избив, отобрал галстук. Однако классный руководитель класса, где учился Третьяк, вступился за него. Мол, тот сразу с галстуком пришёл, это его, а меня опорочил, сказав, что я иногда привираю. Между прочим, я на золотую медаль шёл, отличником везде был. Неудивительно что мне не поверили, Третьяк на голову ниже меня, а я в пятнадцать лет уже здоровым лосем вымахал, да и учитель на его стороне был, в общем, выгнали. Сказали, что такие как я в комсомоле не нужны. Сейчас-то понятно, что мне это во благо пошло, но тогда я сорвался с нарезки. Впрочем, остыл быстро, и стал строить планы мести. Ведь как, сначала в садике, потом в школе меня загоняли в рамки общей социализации, чтобы я был как все. Получилось. Однако, после этого случая, всё слетело. Я был хитрым, изворотливым и вообще беспринципным парнем. Это всё наружу и полезло, но я скрывал. Я подожду. А так действительно хорошо учился, отличником школу закончил, но золотую медаль не дали. А я не в комсомоле. Сразу после школы, со всеми документами в Москву. О нет, никаких университетов, я там устроился на работу в слесарный цех автозавода «ЗИЛ», и уже через два месяца был скоропалительно женат. Причём до самой смерти жил с женой в мире и согласии. Два сына и дочь у нас. Теперь по самой жизни, и главное мести. Я не забыл, пусть те про меня забудут.

Жена у меня дочь полковника, в Москву недавно перебрались. Там вскоре тесть и генералом стал, так что тесть с тёщей ещё те. Тесть в первое время пытался меня строить, но как внуки пошли, Виктор и Денис, занялся ими. Дочка у них одна отрада, а тут внуки один за другим, а с внучкой Леночкой у нас перерыв был в шесть лет. Младшая она. Так вот, ладно семья, тем более скинув с себя наносное, я быстро сколотил состояние. Купил дом на окраине Москвы, с участком, домик на берегу Чёрного моря. Тесть всё туда летом ездил, прихватив малых. Правда перерыв два года у нас с женой был, здравствуй юность в сапогах. Тесть не помогал, я попросил. Отслужил, как и полагается, на Северном Кавказе, в армии два года. В автобате, шофёром. На «ЗИЛах» гонял. Да после армии я до пенсии шоферил. Вот после армии и началось. Третьяк уже был замом в ОПГ, я его подставил ментам, с валютой и наркотиками, найденными в его квартире. В Москве можно всё найти. Понятно, что подкинуто, когда его вязали, тот это орал. Не поверили, почему-то, десять лет дали. На зоне его опустили, забашлял кому нужно, я уже оброс связями, и также проплатил чтобы информация вышла за пределы зоны, особенно среди казанских. Вышел тот в середине восьмидесятых, он там ещё кого-то подрезал, срок увеличили, сломанным петушарой. Жизнь закончил в канаве, в девяносто первом, передоз. На зоне на наркоту подсел. Теперь его классный руководитель. В первый раз подставил его ещё пока в школе учился, последний класс. Больно случай удачный. У того шуры-муры с новой учительницей, анонимка его жене, и дальше скандал и развод. А тот приживалом был, выгнали. Впрочем, он уехал в другой город, в Уфу, где физруком стал, но я приглядывал за ним, не торопясь наносить новый удар. Я сломаю им жизнь, но убивать и не думал.

Ну и приглядывал и за тем старшим комсомольцем, из-за которого также меня не приняли. Не тем поверил. Для начала из его сейфа в служебном кабинете пропало полмиллиона рублей наличностью, а это не государственные деньги, тот был завязан с делами с кавказской мафией. Причём плотно завязан…

–… так что в путь, – сказал неизвестный Вербовщик, прерывая мои мысли, и меня потянуло и куда-то закинуло. Не успел закончить своё жизнеописание, но надеюсь время ещё будет.

Очнулся я почти сразу, и знаете, эффект присутствия присутствовал. Всё тело болело. Особенно ныло лицо и голова, и правая рука. Однако очагов вообще хватало. И да, я знал в какого персонажа я попал. Если и вспоминал о прошлом, но нити разговора с Вербовщиком, как я мысленно называл неизвестного, не терял. Если кратко, то вот что там было. Игровая карта, ну да, так я и поверил, это попадание в сорок первый год. Классика. В тело одного из бойцов Красной Армии, что находится в плену. Время середина августа, сам лагерь в Польше, что в ста километрах от Варшавы, ниже по течению Вислы. Вселили меня в тело Игоря Петрова, и я думаю именно вселили. Я опытный геймер и знаю уровень новейших игровых разработок, это не игра, факт. «Эффект полного присутствия»… как же, так я и поверю словам Вербовщика. Скорее в инопланетян или потомков наших из будущего, что эксперименты ставят. Но пока дёргаться не будем, меня всё устраивает, новый шанс на жизнь, молодое тело, посмотрим, как те пыжиться будут, пытаясь создать передо мной образ игры. Хотя может и игра, проверим, будущее покажет. Так вот, Вербовщик выдал по игровому персонажу некоторую информацию, место которого я займу. Игорь Петров, восемнадцать лет, весеннего призыва, как тракторист был направлен в Тридцатую танковую дивизию, Четырнадцатого мехкорпуса, Четвёртой армии, Западного военного округа. Проходил курс молодого бойца, когда началась война, в бой кидали всех, вот и тот занял место механика-водителя танка «Т-26», сборной солянки двух полков, и участвовал в атаке на противника, прорвавшегося севернее Бреста, ближе к обеду первого дня войны.

Двое суток шли бои. Во время одной из атак, танк, где воевал тёзка, был подбит, тот смог выбраться из машины, немцы погасили огонь на спине, тот особо не обгорел, больше в соплях был и слезах. Чем попали в машину тот не знал, по описанию спрей слезоточивого действия, но реакция организма ему не понравилась. Там был плен. Четверо суток на пересыльном пункте и дальше пешая колонна пять дней уходила в глубь Польши. Там и дошли до лагеря, где Игоря и ещё две тысячи бойцов Красной Армии, и держали по сей день. Сейчас в лагере пять тысяч военнопленных. Что по Игорю, то по непонятной причине, он разозлил одного из охранников во время вывоза тел умерших, они местные, поляки, а может взгляд не понравился. Тот и начал избивать, Игорь не сдержался и съездил тому крепко в челюсть, смог, поэтому остальные охранники присоединились. Оставив бездыханное тело лежать, кликнули двух пленных, что стояли у телеги с трупами, они и погрузили тело. Однако выяснилось, что есть пульс, и уже немец из охраны на воротах велел везти в лагерную больничку. Вот в теле Игоря я и очнулся. Сам он деревенский, приблудный, вроде как всех потерял во время Голодомора, при колхозе сначала пастухом, а там и на тракториста выучился, пока призыв его возраста не произошёл. Девушка Аня есть, ждёт из армии. К слову, жил тот и призывался из села Алексеевское, что в Татарии. Моё родное село. Я там бывал, родственников в селе хватает.

Надо сказать, особой такой накачки на дело не было. Голос живой, не компьютерный, видно, что реальный человек всё описывал. Он ещё там прерывался водички глотнуть. Так что описали мне что и как в игре, ну и показали некоторые кадры похождения других игроков, но на другой карте по этому же времени. Эта новая, тут из них никого не было. Ничего себе, магия, безразмерные хранилища? Уже интересно. К чему стремиться я теперь знал. Мало фрагментов было, но основное уловил, что видимо и добивались. Мне будут давать задания, я выполнять, за это оплату получать. Однако и штрафные санкции есть, так что не стоит под них попадать, могут отобрать что имею. Из бонусов, в качестве поощрения мне выдали первую награду. Безразмерное хранилище на ауру. Оно сразу разворачивается на одну тонну. Дальше по десять килограмм в сутки, но маятник, что эти килограммы качает, я должен сам запустить. Поэтому, когда осознал себя в новом и молодом теле, я особо не осматривался, в палате темно, ночь снаружи, несколько человек на соседних койках, пахнет больницей и кровью, храп доносится. Вот так нашёл значок на сетчатке левого глаза, сверху слева, и активировал открытие рабочего стола. Всё интуитивно понятно, так что вскоре запустил маятник. Да, это хранилище живое принимает. К слову да, идею одного из игроков держать там девиц, я запомнил. Я же тоже не монах и не женат теперь. Пока хранилище пустое, качается. Я не успел собратья с мыслями, нужно выяснить в каком теперь состоянии, как передо мной засветились буквы и слова. И судя по тому, что в палате стало светлее, думаю другие больные её бы увидели, если не спали. Это было моё первое задание.

«Внимание игрок. Ваше первое задание. Принять. Да-нет».

Вздохнув, в моём состоянии играть, это то ещё будет, но интересно что дальше, я рукой дотянулся, левой, та в синяках, два ногтя сорваны, жутко ноют, плечо тоже, но касанием активировать «Да», смог.

«Ваше задание. Сбежать из лагеря. В случае благополучного выполнения, оплата на выбор из трёх пунктов:

1.      Лекарский амулет со встроенной опцией диагноста. Второго класса.

2.      Полный комплект формы и документов бойца РККА.

3.      Амулет ночного и дальнего виденья. Третьего класса.

Игрок, внимание. Если вы поможете бежать военнопленным, вам будет выдан бонус».

Это всё что было в послании. Я уже ощупал себя левой рукой. Голова распухла от побоев, половины зубов нет, челюсть на подвязке, и тут перелом, глаз правый заплыл, одна щелочка, второй не открывается, шея плохо гнётся, правая рука в лубках, видимо гипса не было. Дышится тяжело, рёбра повреждены, и явно травмы внутренних органов. Кожные покровы тоже повреждены, кое-где швы наложены. Однако ноги похоже целы, в синяках, но целые. Поэтому думаю понятен мой выбор, я выбрал первый пункт. Мигнув, надпись пропала. Квест начинается. Я не зря согласился, и вот какая оплата жирная. Лекарский амулет. Если он может то, на что я надеюсь, полностью меня излечить, нужно без сомнений брать. Да я и взял. А пока лежал, кстати, жутко в туалет хотелось, похоже мне почки опустили, я смог сесть, аж испарина по всему телу, дальше встал, старательно удерживая равновесие. Голова кружилась. Да, ноги целые, конечно одно колено болит, повреждено, но ходить мог, вот и двинул в сторону двери. Снаружи Луна, иногда свет мелькал, видимо прожектор работал, приметил её. В коридоре обнаружил спавшего санитара, за столом сидел и так уснул, тоже из пленных, разбудил его, он и выдал утку, сопровождать в туалет категорически отказался. Моча с кровью была. Я тут же опростался при нём в коридоре. Тот зажёг свечу и осмотрел утку.

– Кровь, – подтвердил тот.

Он же и помог вернуться и уложил. А пока лежал, прикидывал шансы на побег. Причём, групповой. Не важно сколько, те кто ставил правила, количество не ограничил, пятеро, уже группа. В общем если бежать, то по полной, терять бонус, этого кота в мешке, я не желал. Причём, бежать нужно немедля. В таком состоянии, непонятно как моя душа в теле держится, побег уже видится на грани фантастики. Да, бежать нужно срочно, желательно в эту же ночь. Я узнавал у санитара, время полночь. Тут или сам загнусь от побоев, брюхо ноет. Или местные охранники закончат дело. Вот я и прикидывал разные варианты, с полчаса, остановившись на подкопе. Тут и замер озарённый идеей. Копать. Ну копать это долго, но прокладывать туннели используя хранилище, другое дело. Проблема одна, тоннель я конечно таким образом «пророю», но куда девать вынутую землю из туннеля? Там немало кубометров будет спрессованной земли с контурами туннеля. Ну и вот пока обдумывал что с землёй делать, вернулся мыслями к своему прошлому, по-тихому покинув лечебницу. Санитар снова уснул и мне не мешал. По третьему пора рассказать, тому комсомольскому руководителю, что зарубил меня. Поверив, что я лжец.

Нет, всё же время не то подобрал для воспоминаний. Позже. Прижавшись к деревянной стене здания лечебницы, я изучал территорию лагеря, свет прожекторов, что пробегался по разным местам, позволял мне это сделать. Глаз слезился, всего один видел, но определил где внешние стены, ближайшая от меня, с полосой безопасности между ней и внутренней, колючка поверху, вышки с охраной, бараки. Лечебница между двух бараков размещалась. Я же понял, что даже до бараков дойти не могу, засекут быстро, да и не ходок я особо. С ногами я всё же поторопился, даже присесть не мог, не держали, и колено это ещё. Нет, не ходок. Осмотревшись, глянул на утрамбованную землю под ногами, присел, упав чуть на бок, нет, не держат мышцы, как студень они, хорошо побиты. Сел на задницу, и коснувшись ладонью земли, войдя в управление хранилищем, там опция есть выбора что убрать, я нарисовал схему, и в хранилище отправилась тонна земли. Наклонным туннелем. Идти в присядку не получится, но ползти вполне смогу. Я обнажён был, простынёй накрытым на койке очнулся, так что кроме подобия бинтов на лубке и некоторых бинтов на теле, что с повязками, что швы закрыли, ничего не имел, так что достал брусок спрессованной земли и положил к стене здания, он кстати четыре с половиной метра длинной, я на глазок прикинул, был. После этого вперёд головой спустился вниз, и убрал следующий кусок, уже горизонтальный, в метре под землёй туннель пошёл. Ещё так три бруска убирая в хранилище, выбирался и штабелем положил у стены, дальше уже не выбирался. Тем куском крайним закрыл туннель, снаружи должен только округлый след остаться, а убирая кусок земли впереди, доставал позади себя, так и прокладывал туннель.

Тут сложность чтобы куски одного диаметра были, чтобы сзади помещались в размеры туннеля. До ограды было метров восемьдесят от лечебницы, и за неё ещё метров пятьдесят и думаю хватит. Работа монотонная, убрать, проползти, достать позади себя, и дальше, вот и появилось время повспоминать. Так вот, тот третий участник из тех, что решал мою судьбу. Понятно, что мстил я до конца. В конце семидесятых он уже был крупной шишкой, входил в совет управления Татарской АССР. Также тот курировал, не официально, цеховиков, кавказскую мафию. То есть, сотрудничал плотно с ними, не удивительно, если вспомнить беспредельные девяностые. Там немало бывших комсомольцев на подхвате было. В общем, я увёл у того из сейфа, лично поработал, полмиллиона рублей, мне эти деньги потом здорово пригодились. А сам бывший комсомолец пропал, думаю не пережил тех вопросов, когда его о деньгах начали спрашивать. Это кстати странно, на уровне тех дел, где крутились такие суммы, они не считались большими, это для простого обывателя полмиллиона огромная сумма, для мафии свой человек в таком кресле куда дороже. Скорее всего что-то случилось, может сердце не выдержало. Тот гипертоник. А может сделал новый паспорт и сбежал. Это меня тоже устраивало, сломал ему жизнь и доволен. И на момент моей смерти тот числился пропавшим без вести. Вернёмся ко второму моему недругу, учителю. Я делал всё, чтобы тот не мог работать, его выгоняли из разных школ, он переезжал с места на место, в конце девяностых, это был опустившейся алкаш которого подобрала такая же алкашка, и они на пару, да с друзьями-алканавтами спивались на окраине мелкого городка. В две тысячи первом тот умер от цирроза печени. Отомстил, и вполне доволен этим. Этот дольше всех продержался.

По мести всё. Теперь по моей жизни. Двух сыновей вырастил, дочку. Сыновья кстати по военной службе пошли, это влияние деда-генерала. Тот на пенсию в звании генерал-лейтенанта ушёл. Танкист он. В восьмидесятых, в начале восемьдесят первого, я серьёзно накосячил, и мне светил реальный срок. Был свидетель. И это не месть. Мне конечно деньги, что у бывшего комсомольца взял, пригодились, но тут нет. Я ведь медвежатником стал, слесарем на завод устроился, учился именно для этого, приглядывался, и ломанул кассу. На предприятии, на другом конце города. Да там тысяч десять и было, но хватило этого на оплату у серьёзного мастера. Тот отошёл от дел, старый совсем, но поучить не отказался. До ухода в армию плотно учил. Как я в то время ещё и женится умудрился, мы с Олей всего три раза на танцы ходили, сам не понимаю, там всё с шуточек началось, и так получилось, что предложение сделал и неожиданно получил согласие, но не расстроен. Так вот меня криминал выследил, с трупами разговор вышел, и вот чтобы пересидеть, и решил устроиться в армии. Как раз Афган, туда за мной не полезут, военный билет при мне. Пошёл в военкомат, и уже через два месяца колесил по афганским дорогам перевозя разные грузы. Жена с детьми в Душанбе переехала, мы иногда туда заезжали, я на «КАМАЗе» рулил, навещал. Дети там и школу закончили. С восемьдесят первого и до выхода войск я там был. Да давно бы ушёл, но у меня бизнес.

Сначала там особист нашего автобата вышел на меня, и я возил в машине, сделал тайник, изумруды и рубины. Там офицеры такой бизнес замутили. Я и не против, не оружие и не наркота. Ну и сам стал покупать камешки у посредника, на те деньги что у бывшего комсомольца взял. Все ушли, отмыл, потом в девяностые и продал камни. Хватило на пивоваренный завод в Баварии, мы там пять лет жили, и на выкуп акций двух компаний. Кстати, в будущем я как раз и проходил игры одной из этих компаний. Чуть забежал вперёд. Много что было на афганских дорогах, но боевой орден, «Красной Звезды» и две медали, «За Отвагу» и «За боевые заслуги» мной честно выслужены и получены. Старшиной был. Я «афганец», имел все нужные записи в военнике и льготы. Участник боевых действий. Про меня давно забыли, и менты, и бандиты, продали дом в Подмосковье и в Баварию, там пять лет, но вернулись вначале нулевых, перебрались под Красноярск, в одно село, купли новый дом, недавно сруб поставили, я ещё пристрой с удобствами сделал. Машину взял, «УАЗ», и так там жили, до самой смерти. Охота и рыбалка тут ну просто замечательные, жена поначалу фыркала, не хотела в глухомани жить, в Москве квартира от родителей осталась, но потом и самой уезжать не хотелось, сроднилась с этими краями. Она у меня и не работала никогда, профессиональная домохозяйка. А соления какие делала? Ум-м-м, не передать словами. Дети, сыновья, армию в конце девяностых покинули. Старший сын получил пивоваренный заводик, живёт в Германии, настоящий бюргер, уже четверо детей. Жена из наших, а так как немка. Второму сыну досталась половина доли в компании в Москве, что владела двумя торговыми центрами и шестью автозаправками. Живёт в квартире, что от деда с бабкой осталась, они в середине девяностых почили с тем, что творилось в стране. Не выдержали. У него один сын.

Дочка на экономиста выучилась и получила акции второй компании. Она владела десятью процентами, но это серьёзный вклад, там обороты годовые миллиарды долларов, хорошо жила на Кипре. Замужем никогда не была, но двух дочек имела, младшей, на момент моей смерти, два годика исполнилось, родила в тридцать шесть лет. Причём сама не знала от кого, тусовщица. Мне жена потом шепнула, в групповухе участвовала, она уже всё вызнала. Это её жизнь. Вот благодаря дочери я и стал любителем-игроманом, проводил тестирование игр. Как видите, жизнь удалась, мы сами не бедствовали, накопил средств, на офшорах они, но мы прикидывались обычной семьёй. Не хуже и не лучше других, я всегда работал обычным шофёром, прикрытие такое, да и нравилось мне им быть. Моё. Только зимой мы постоянно в разъездах, то к детям и внукам, то путешествовали по странам. Думаю, понятно станет, что двумя языками я владел в совершенстве и ещё двумя на приличном уровне. Немецкий и английский знал, как родные, и бегло французский с пушту. По последнему в Афганистане нахватался. Может поэтому в этот год направили? Немецкий знаю. Впрочем, чего гадать, пусть кратко, но о своей жизни описал. Понятно о многом умолчал, но общее представление обо мне дать думаю смог. Ладно, это прошлая жизнь, а тут настоящая. Несколько раз почти сознание терял, я был серьёзно отделан, но на чистом упрямстве прокладывал туннель дальше. А пока копаем. Я убирал куски земли, сорок раз, специально считал. По четыре с половиной метра, сорок раз. Это сто восемьдесят метров. Надеюсь меня в сторону не увело и надо мной чистое поле. Да больше времени тратил чтобы ползти, что там убрать и достать. Да и руку набил быстро. Вот так решил глянуть где я, и продолжил туннель наверх. О, звёздное небо. Вот так кряхтя, плавая на грани сознания и выбрался наружу. Прожектора внутрь светили, тут в поле, было довольно темно, но стало ясно, я на свободе. И что делать дальше? Бонус терять не хочется.

Да понятно, что не в моих силах вернуться, и помочь парням. Одна надежда, амулет поможет. Пофиг уже на бонус, я потом вернусь и помогу остальным бежать. Не потому что что-то желаю за это получить, а потому что считал, что так нужно, так правильно. Я жил в советское время, воевал даже в составе Сороковой армии, в мотострелковой дивизии, и вполне представляю, что тут за люди живут. Одно скажу, коммунисты и комсомольцы, мне край как не нравятся, жить в Советском Союзе, особенно позднем, не прочь, очень даже за, но постараюсь дистанцироваться от этой партии, и вообще от политиков. Я конечно взломщик-любитель, о чём кроме меня никто не знал, я одиночный игрок, но многое для меня было незыблемым, правила по которым жил, и одно из них: погибай, но своих выручай. Награды получены не за то, что отбил налеты и обстрелы караванов, а что спасал своих раненых, вытаскивая из-под огня и перевязывая. Это я всё к тому, что не стоит от меня ожидать великих свершений, я как раз из тех людей, что всегда в тени находятся, не любил выставлять свою персону на всеобщее обозрение.

Поэтому я выложил наружу кусок земли, который достал последним, с одной стороны трава наросла, и спустился снова в туннель, где убрал тот кусок что ранее убрал, и снова достал, но уже снаружи. Так что выбрался, убрал в хранилище тот что с травой, и сразу вернул его в туннель, трава скрыла место подкопа. Мне бы потом самому найти место, поэтому определив ориентиры, я довольно кивнул, после чего похромал в сторону. А я там приметил блеск воды, Луна подсветила, в километре где-то. Не Висла ли? Полтора километра оказалось, как раз светать начало, когда я спустился к воде и стал жадно пить. Да пофиг на чистоту, жажда и мучила меня, хотя вот есть не особо хотелось. Я горел, явно высокая температура. На краю сознания плавал, как раз напился и лёг на краю береговой линии, волны накатывались на ноги, смывая слои грязи на коленях, внизу земля сырой была, когда рядом загорелась надпись. Ну наконец-то, всё ждал и ждал, думал если вырубит, не очнусь уже никогда, но только сейчас до платы дошло, когда ушёл за дальность видимости с вышек лагеря. Это звоночек. Пока один из первых, стоит по следующим посланиям убедиться, но похоже надписи, что те высвечивали передо мной, как голограммы, могу видеть не только я, вот те и страхуются. В лекарской палате только рискнули, видели, что я в плохом состоянии.